Хейсар

Правда, когда он выскочил во двор и представился, пара особо доблестных уроженцев Шаргайла рванулась было к нему, но тут же остановилась, разглядев, что этот «враг» крив на один глаз и подволакивает ногу.

Пока Вага выяснял, есть ли в «Колесе» свободные комнаты, женихи посовещались и решили проявить себя ночью. Охраняя окно и дверь в комнату баронессы.

Выслушав их предложение, леди Мэйнария пожала плечами и согласилась:

– Я не против, охраняйте…

Воодушевленные ее реакцией воины подхватили хозяина «Колеса» под локти, затащили его на второй этаж, в его присутствии осмотрели все пять оплаченных Вагой комнат, дождались нашего появления и… онемели, услышав, что Мэй собирается ночевать со мной.

Обе хейсарки и Вага отреагировали резче: женщины мрачно сдвинули брови к переносице и возмущенно зашипели, а побратим короля Неддара прищурился и недовольно посмотрел на меня – мол, ты понимаешь, что творишь?

Я пожал плечами и криво усмехнулся: «Понимаю, но сделать ничего не могу…»

Сообразив, что одного взгляда мало, Крыло Бури скрипнул зубами и гневно раздул ноздри:

– Кром, ты…

– Это МОЕ решение! – перебила его Мэй. – И оно не обсуждается…

Вага поиграл желваками и сдался: склонил голову и отступил назад, чуть не сбив с ног Даратара Полуночника. Тем самым выбив его из ступора.

– Ашиара, ты НЕ МОЖЕШЬ ночевать в одной комнате с мужчиной, не являющимся твоим близким родственником!!! – сжав кулаки и качнувшись вперед, прошипел жених. – Это бросает тень на твое имя!!!

Мэй презрительно оглядела его с ног до головы и тряхнула головой. Так, что тоненький локон, перевитый белой лентой, упал ей на грудь:

– Ты ослеп, воин! И потерял дорогу. Поэтому я тебя больше не держу…

– Что? – растерялся хейсар.

Баронесса его не услышала – взглядом показала мне на дверь одной из комнат, дождалась, пока я ее открою, и спокойно вошла внутрь.

Я шагнул следом и, уже прикрывая створку, услышал тихий голос леди Этерии Кейвази:

– Ты искал путь к ее сердцу?

– Да, ашиара!

– Так вот, ты его уже не найдешь…

…Следующие минут пятнадцать, пока водоносы «Сломанного Колеса» таскали в комнату горячую воду, Тиль, наперсница леди Мэйнарии, пыталась объяснить баронессе, что ее поведение неправильно. Что уважающая себя девушка должна ночевать либо с матерью, либо с сестрами, либо с родственницами женского пола. А в тех редких случаях, когда нет такой возможности, – со служанками, с отцом или кровными братьями.

Видимо, безумно эмоциональный монолог, во время которого хейсарка то и дело поминала Бастарза, Найтэ и Хэль, довел баронессу до бешенства, так как, дождавшись, пока бочка наполнится, она собственноручно закрыла ставни, опустила засов на двери и начала раздеваться! «Забыв» попросить меня отвернуться.

Конечно же, я сделал это сам – повернулся к ней спиной и уткнулся лицом в стену – но сам факт того, что меня оставили в комнате во время переодевания, Тиль просто убил:

– Ашиара, а… он?

– Он – больше чем мать, отец, сестры и братья, вместе взятые… – выдохнула Мэй. – Он – Дар… Бастарза!

У меня екнуло сердце: она говорила не для нее, а для меня! И хотела сказать не «Дар Бастарза», а «Дар Вседержителя»!!!

Тиль молчала минуты полторы. А когда за моей спиной плеснула вода, собралась с духом и спросила:

– А как же… э-э-э… муж?

– Я отдала Крому все, что у меня есть… А муж – будет только мужем…

Настроение, и так бывшее омерзительным, стало еще хуже. Я поискал рукой посох, потом вспомнил, что отдал его королю, и в очередной раз пожалел, что согласился на его предложение.

– Мэй – последняя в роду. И – женщина… – глядя на меня, вздохнул Вейнарский Лев. – По законам Вейнара – сухая ветвь. Понимаешь?

Что тут было понимать – после ее замужества лен Атерн должен был перейти к другому роду.

– По сути, я должен выдать ее замуж и забыть о ее существовании. Но Латирданы в долгу перед д’Атернами. И не оплатить ей этот долг я не могу…

– А что, есть другой выход, сир? – осторожно поинтересовался я.

– Есть! – кивнул король. – Я могу выдать ее замуж за хейсара…

– И что при этом изменится?

Неддар качнулся с носка на пятку и обратно, потом посмотрел на леди Этерию и грустно улыбнулся:

– Мэйнария д’Атерн – гард’эйт! И при этом – девушка… Обычно тех, кто отдал свое сердце другому, начинают превозносить после смерти. Но в ее случае все по-другому: выступив в суде, она УЖЕ шагнула на эшафот и тем самым доказала, что ее клятва – не просто слова. Поэтому Шаргайл забурлил…

– Не только поэтому! – тихонечко добавила Этерия Кейвази. – Старейшины хейсаров потрясены тем, что род, породивший и ори’т’анна[68], и женщину-гард’эйт, может прерваться!

– Угу… – кивнул король. – Так и есть… В общем, они посоветовались с увеем[69] и предложили мне выход: Мэйнария выбирает достойнейшего из нескольких младших сыновей глав известнейших родов Шаргайла и выходит за него замуж. Во время свадебной церемонии ее избранник отказывается от своего рода и входит в ее. А их первенец становится бароном д’Атерн!

Я мрачно усмехнулся и пожал плечами:

– Звучит красиво, сир! Но чтобы все это сложилось, баронесса должна отказаться от данной клятвы. Должна, но… не откажется!

Латирдан скривился, как от зубной боли:

– Я знаю. Поэтому и прошу тебя дать ей два года…

– Простите, сир?

– Ты ведь пока не завершил свой Путь, правда? Так сделай последний Шаг не сейчас, а тогда, когда твоя гард’эйт родит и хоть чуть-чуть вскормит ребенка!

– Сир, я…

– Вдумайся в то, что я предлагаю! – взмолился король. – Это не отказ от клятвы! И не обман своего Бога – ты просто подаришь два года счастливой жизни человеку, который готов за тебя умереть!

– Мы уважаем твой Путь и понимаем, что остановиться в шаге от того, к чему ты стремился всю свою жизнь, безумно тяжело! – схватив меня за руку, пылко воскликнула баронесса Кейвази. – Но ты – сильный! Ты – мужчина! И ты сможешь!

– А если она родит не сына, а дочь? – опустив голову, спросил я.

– Как только у них родится ребенок, ее муж станет полноправным бароном д’Атерн. И сможет привести вторую жену…

«Два года… – мрачно подумал я. – Пятнадцать десятин до окончания траура, свадьба, беременность и несколько месяцев на вскармливание ребенка… И все это время – рядом с ней…»

Сердце бухнуло в грудную клетку и остановилось: я воочию увидел Мэй стоящей перед бочкой в чем мать родила и задохнулся от желания.

Словно почувствовав мое состояние, Мэй тяжело вздохнула и буркнула:

– Мне не хватает взгляда…

– Что? – не поняла Тиль.

– Ничего… – грустно ответила она и вздохнула: – Ладно, некогда рассиживаться. Помоги помыть волосы, пожалуйста…

Глава 9

Брат Ансельм, глава Ордена Вседержителя

Шестой день второй десятины

первого травника.

…Как и обещал брат Айрин, первая же ложка густого наваристого бульона заглушила мерзкий вкус выпитого отвара, а аромат свежеиспеченного хлеба перебил гнусный запах лечебных мазей.

Благодарно кивнув сидящему рядом с ложем лекарю, Ансельм открыл рот и с удовольствием проглотил очередную порцию исходящего паром варева.

– Пахнет изумительно… – подхватив ложкой крошечный кусочек куриного мяса, улыбнулся Айрин. – Ну-ка, открываем ротик и… ой, простите, ваше преподобие!!!

Отличное настроение, в котором глава Ордена Вседержителя пребывал с самого рассвета, словно ветром сдуло – с ним обращались как с несмышленым ребенком!

Он грозно нахмурил брови и холодно процедил:

– Три ночи на горохе[70]. Две сотни повторений «Покаяния» и три сотни – «Смирения»!

Лекарь сгорбил плечи и опустил взгляд:

– Как прикажете, ваше преподобие…

– Ну, и чего расселся? Корми дальше!

Тощая и пахнущая травами рука, ощутимо дергаясь, устремилась к тарелке. А из груди брата Айрина вырвался сокрушенный вздох: по его мнению, наказание было чрезмерно жестоким.

«Сам виноват…» – угрюмо подумал Ансельм, открыл рот и тут же его захлопнул, вопросительно уставившись на брата Бенора, выскользнувшего из-за портьеры.

– Брат Рон, ваше преподобие! – доложил монах и шевельнул пальцами, показывая, что иерарха стоит принять немедленно.

– Приглашай… – распорядился глава Ордена, потом повернулся к брату Айрину и взглядом показал ему на дверь.

…Ворвавшись в опочивальню Ансельма, брат Рон осенил себя знаком животворящего круга и ослепительно улыбнулся:

– Прекрасно выглядите, ваше преподобие: на щеках наконец появился румянец, а в глазах – жажда жизни!

Почувствовав, что веселость иерарха настоящая, а не показная, глава Ордена Вседержителя обрадовался, решил пересесть повыше, но вовремя вспомнил про свое состояние и отрывисто бросил:

– Рассказывай!

Иерарх подошел поближе к ложу, засунул руки в рукава сутаны и продемонстрировал два ряда ослепительно-белых зубов:

– Пришло письмо от брата Растана!

– Ты сияешь так, как будто он удавил Латирдана… – раздраженно хмыкнул Ансельм.

– Увы, ваше преподобие… – Монах развел руками, но улыбаться не перестал: – Короля Неддара охраняют уж очень хорошо. А вот графа Рендалла, как оказалось, не очень!

– Достали? – недоверчиво выдохнул глава Ордена Вседержителя.

– Ага: он – при смерти!

– Как?

– Брат Растан, конечно же «совершенно случайно», столкнулся на улице с женой одного из дворцовых поваров… – хохотнул иерарх. – И был до глубины души «поражен» ее красотой. Сделал ей учтивый комплимент, восхищенно улыбнулся…

– Короче!!! – нахмурился глава Ордена.

– Снял домик для свиданий и в первый же визит «возлюбленной» познакомил ее с братом Годримом… – торопливо пробормотал Рон. – А на следующий день она привела к нему мужа…

– И?

– Годрим убедил его в том, что он тоже повар, «поделился» с ним рецептом какого-то редкого блюда и кое-какими приправами…

– Чем все закончилось?! – рыкнул Ансельм.

– Повар подсыпал Рендаллу в ужин щепотку Черного Льда[71]!

Глава Ордена Вседержителя почувствовал, что его губы сами собой расползаются в мстительной улыбке:

– Думаю, ему было о-о-очень вкусно!

– Ага…

– Как считаешь, он выживет?

– Не думаю… – осклабился иерарх. – Мэтр Регмар, лекарь Неддара Латирдана, почему-то решил, что состояние Грасса – следствие перенесенного удара. И не просто решил, а убедил в этом еще и Арзая Белую Смерть…

– То есть повар – на свободе и продолжает готовить? – ошарашенно уточнил Ансельм.

– Да, ваше преподобие!

– Прелестно! Дайте Грассу порадоваться жизни эдак с десятину, а потом накормите Льдом еще раз…

– Накормим, ваше преподобие… – ухмыльнулся иерарх. – А потом с удовольствием оплачем!