И при этом человеческая этика, которая до сих пор представлялась нормальной, словно вывернута наизнанку. Разве приходит кому-нибудь в голову, что счастлив, а по-евангельски «блажен», не тот, кто богат, а тот, кто нищ? Не тот, кто смеется, а тот, кто плачет? По евангельскому учению это именно так. Более того, сами радость и счастье трактуются не как «награда» и «воздаяние», а как естественное состояние человека, «чистого сердцем» и делающего добро. Тот, кто поступает по заповедям Христа, не только в будущей жизни будет награжден «блаженством» за сотворенные дела. Само исполнение заповедей, сама эта трудная, слезная, до кровавого пота работа и есть для христианина награда и блаженство.
Поэтому: блаженны нищие… плачущие… гонимые…
Трудно поверить, что это писалось во времена Калигулы и Нерона, римского завоевания Британии и Иудейской войны. К тому же писалось не великими писателями и философами, а простыми галилейскими рыбаками, которые лишь совсем недавно были призваны стать апостолами, то есть «посланниками», нового учения. Писалось не в далекой Палестине, а в Риме, Греции, Эфесе – центрах античной образованности.
Так, апостол Марк написал свое Евангелие в 62 году в Риме. Многие историки считали, что оно написано раньше других Евангелий.
«Римская Церковь в шестидесятые годы стала центром дальнейшего излучения христианского благовестия, – пишет историк. – И из Рима продолжалось его победное шествие. Евангелие от Марка, написанное в Риме, в самой своей краткости звучит как Евангелие Победы».
Вдумаемся, а что такое вообще Евангелие?
Это исторический источник? Или литературный жанр? А может, это памятник религиозной мысли?
Да! И все это тоже.
У древних греков слово «Евангелие» первоначально означало дар или награду за доброе известие. Впоследствии так стали называть саму благую весть.
Благая весть для христиан – это откровение о спасении, о Новом Завете, то есть новом союзе Бога с человеком. Это откровение об искуплении человечества от власти греха Сыном Божиим Иисусом Христом, о Его добровольном страдании и Распятии, о смерти на Кресте, Воскресении и Вознесении.
Это откровение, воспринятое непосредственными учениками и апостолами Христа, сохранялось устно в предании первых христианских общин и лишь позже, спустя десятилетия, было записано апостолами.
Как смогли они сохранить слова Учителя в своей памяти? В этом сказалась таинственная сила Евангелий. Христос обещал ученикам:
Именно это качество книг Нового Завета богословы и называют богодухновенностью.
Но, разумеется, в историческом смысле Евангелия являются также и памятниками своего времени. Четыре евангелиста писали самостоятельно, каждый для своего читателя, сообразуясь с историческими обстоятельствами проповеди и особенностями среды. Первые три евангелиста – Матфей, Марк и Лука – следуют в своем повествовании единому плану: вступление, Крещение Иисуса Христа, Его проповедь в Галилее, путь в Иерусалим, события, связанные с Крестными страданиями и Воскресением. Этих евангелистов называют синоптиками, а их Евангелия – синоптическими, потому что они дают совместное параллельное повествование о жизни Иисуса Христа.
Евангелие от Иоанна отличается от трех первых. Оно восполняет их как по фактическому содержанию, так и по глубине философского учения. Иоанн старается говорить почти только о том, о чем не сказано у других евангелистов. Ведь он писал позже всех, глубоким старцем, на рубеже I и II века нашей эры. Значение его в истории в том и состоит, что он завершил письменное творчество Апостольской Церкви. Как последний свидетель и участник евангельских событий, Иоанн подтвердил и удостоверил истинность написанных до него Евангелий и апостольских посланий.
Евангелисты не ставили перед собой задачу описать непременно всю жизнь и благовестие Христа. Они старались донести до нас самое главное – свою веру во Христа. В завершение своего Евангелия апостол Иоанн свидетельствует:
Мученики и исповедники
Первое поколение христиан – апостолы и евангелисты – сходит с исторической арены на рубеже I и II веков. Им на смену приходят мученики и исповедники. Именно они на протяжении следующих двух столетий будут главной действующей силой в истории христианской Церкви.
Мы привыкли думать – и до известной степени справедливо – что Древний Рим был не только подчеркнуто правовым государством, но и государством веротерпимым. Улицы Вечного города были полны храмами всех богов и религий – римских, греческих, египетских, персидских.
Всех, да не всех! Религия Христа – Сына Божия, Распятого и Воскресшего, с самого начала вызывала бешеное сопротивление со стороны жреческих корпораций и философских школ. И дело не только в том, что учение о Едином Боге противоречило главным принципам «веротерпимого» Рима – плюрализму и равноправию. Другая причина связана была с «политкорректностью»: в государственной римской религии император сам почитался богом! И отказ кого-либо из подданных поклоняться и приносить жертвы идолам языческих божеств означал автоматически также и отказ выражать почтение «божественному» кесарю. На таких был брошен весь репрессивный аппарат великой империи.
Историки выделяют 10 периодов наиболее массовых и разнузданных гонений – от Нерона в середине I века до Диоклетиана в начале IV века.
…Одним из самых талантливых и удачливых полководцев и государственных деятелей Римской империи был император Траян. Современники видели в нем олицетворение справедливости и милосердия. Рассказывали, как однажды, отправляясь в поход в Дакию, он был остановлен женщиной, жаловавшейся на несправедливое осуждение сына. Император сошел с коня и тут же отправился с просительницей в суд. Только после этого он разрешил продолжить поход.
При жизни в честь Траяна была воздвигнута самая большая в Риме триумфальная колонна. А через пять столетий император оказался героем небывалого молитвенного «эксперимента». Святой папа Григорий Великий, проходя однажды мимо колонны Траяна, был «уязвлен в сердце» мыслью о том, что «справедливейший из властителей» мучается в аду. Он предался усердной молитве – и наконец был удостоен от Ангела откровения, что по его молитве Траян, некрещеный язычник и гонитель христиан, обрел «вечное спасение».
Такова одна из римских легенд. Между тем именно Траяну принадлежит первое юридическое указание относительно судов над христианами.
В 112 году на запрос Плиния Младшего, как поступать с христианами, Траян ответил: «Разыскивать их не следует; но если выступают с доносами и обвинениями против них, нужно казнить их. Однако если кто не признает себя христианином и докажет это самым делом, чрез поклонение нашим богам, тот за раскаяние получает прощение».
Это установление, хотя и сообщенное всего лишь в личном письме, стало нормой в римской судебной практике: требовать от христиан отречения или казнить.
Преемником Траяна на римском престоле стал его племянник Адриан, который тоже считается самым умным и «государственным» из римских кесарей. При нем не только границы империи достигли максимума, но и был осуществлен целый ряд реформ в области государственного управления, экономики, юриспруденции и культуры. Солдат и философ, поэт и поклонник греческой классики, Адриан во многом способствовал возрождению эллинской мысли, литературы, ораторского искусства, скульптуры и архитектуры.
И что же дало царствование этого утонченного и по-своему «гуманного» императора его подданным-христианам?
В год 135-й в числе сотен и тысяч влекомых в застенки христиан претерпели мученическую кончину дочери благочестивой христианки Софии Вера, Надежда и Любовь.
Адриан, как известно, старался следовать в жизни четырем «философским» добродетелям: мужество, благоразумие, воздержание и справедливость. Однажды ему доложили, что живет в Риме вдова по имени София, которая не только исповедует запрещенную христианскую веру, но и дочерей научила не участвовать в государственном языческом культе. И вот три девочки-подростка, одна за другой приведенные на суд, смело противостали языческим философам. Претерпели муку и смерть и не отказались от веры, надежды и любви – иных, не «философских» христианских добродетелей. Палачи подвергали их все новым пыткам – они умирали с молитвой на устах.
Софию не били и не казнили: ее лишь заставили присутствовать при истязаниях и смерти всех по очереди дочерей. Ей «гуманно» разрешили даже унести и похоронить их тела. Мать своими руками погребла их и проводила в последний путь – сидела три дня, не отходя, над могилой, пока Господь не призвал к Себе и ее, «бескровную мученицу».
Одним из блестящих преемников Адриана был другой знаменитый «философ на троне» – Марк Аврелий – автор книги размышлений «К себе самому», замечательного памятника философской мысли, в чем-то даже близкой, как считают историки, установкам христианской этики. И бесконечно далекой от нее. Однако, как показывают мученические акты, в жизни этот император оказался одним из врагов христианства. Именно в годы правления этого тонкого, образованного и по-язычески богобоязненного мыслителя разгорелись новые гонения на христиан.
Мы упомянули мученические акты. Дело в том, что римляне во всем старались быть юридически точными. При допросах, пытках и казнях преступников, а христиане были для них преступниками, обязательно присутствовал судебный секретарь, который подробно записывал все происходящее. Некоторые из этих записей сохранились. Именно они стали основой для будущих житий святых.
…Вот, к примеру, Акты Лионских мучеников – свидетельство очевидцев о казнях и истязаниях в Лугдуне (современный город Лион во Франции) в 177 году, превзошедших жестокостью прежние гонения на христиан.
«Каждый день хватали тех, кто был достоин восполнить число мучеников – людей самых деятельных, на которых Церкви, по существу, и держались. Весь неистовый гнев и толпы, и римского легата, и солдат обрушился на Санкта, дьякона из Виенны; на Матура, недавно крестившегося, но доброго борца; на Аттала, всегда бывшего опорой и оплотом здешних христиан, и на Бландину: на ней Христос показал, что ничтожное, незаметное и презренное у людей (Бландина была рабыней, маленького роста и неказистой наружности) у Бога прославлено за любовь к Нему, проявленную не напоказ, а в действии. Боялись за нее все. И мы, и ее земная госпожа, сама бывшая в числе исповедников, считали, что у Бландины, по ее телесной слабости, не хватит сил на смелое исповедание. Она же исполнилась такой силы, что палачи, которые, сменяя друг друга, всячески ее мучили с утра до вечера, утомились и оставили ее. Они удивлялись, как Бландина еще живет, хотя все тело у нее истерзано и представляет собой сплошную зияющую рану».
Напомним, что гибель Лионских мучеников приходится на самый расцвет царствования Марка Аврелия. Когда 3 года спустя пришло и ему время умирать, императора-философа похоронили в Риме в мавзолее Адриана – нынешнем замке Ангела. Для позднейших языческих императоров имя его стало святым, а деятельность – образцом. Совершенный римлянин, верный преданиям, доблестям и предрассудкам Вечного города, Марк Аврелий продемонстрировал сполна «блеск и нищету» римского идеала и «римской мечты». Смерть его, говорит историк, стала смертью античной культуры.
…А кровь мучеников, по известному изречению писателя-апологета Тертуллиана, становилась «семенем христианства».
II век
Святитель Игнатий Антиохийский (Богоносец)
Антиохия сегодня – это один из захолустных городков на турецко-сирийской границе. Но в первые века нашей эры это был один из крупнейших городов Римской империи, стоявший на перекрестке Востока и Запада, второй после Иерусалима центр веры и христианской жизни. Как много было сделано в этом городе для сохранения и распространения христианства по всему миру! Антиохия стала наследницей духовного богатства Иерусалима после его разграбления. Именно здесь греческая философия начинает служить христианскому богословию. Первые христианские богословы находились под сильным влиянием еврейской литературы. Однако в Антиохии появляются произведения, в которых наследуется лишь библейский дух, а литературная форма и философские категории заимствуются у греков. И первым, кто стал использовать философию в качестве служанки богословия, был святитель Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский.
Игнатий стал епископом Антиохии в начале II века. К тому времени христианская Церковь существовала уже около пятидесяти лет. В Антиохии она была эллинского, то есть языческого, происхождения. Для самого Игнатия греческий язык был языком его души, его культуры. Именно поэтому, пользуясь образным строем греческой философии, он очень умело и точно выражал христианское вероучение. О его богословском наследии впоследствии говорили, что «в устах Игнатия Богоносца греческая философия получила наивысшее освящение, выражая чистейшую любовь ко Христу, Который Своей Кровью освятил языческий мир и его истинные ценности».
Согласно преданию, прозвище «Богоносец» Игнатий получил еще ребенком. Будучи маленьким мальчиком, Игнатий стал участником событий, описанных в евангельской истории. Когда Иисус Христос беседовал со Своими учениками, Он вдруг посадил к Себе на колени одного из игравших неподалеку детей и, потрепав ребенка по голове, сказал: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Этим ребенком был будущий святитель Игнатий. На протяжении всей своей жизни святитель старался оправдать свое высокое прозвище, став действительно носителем Божественного духа и образцом для многих поколений христиан. Святитель Иоанн Златоуст, живший через триста лет после Игнатия, называет Богоносца «образцом добродетелей, явившим в лице своем все достоинства христианина и епископа».
Святитель Игнатий стал первым после апостола Петра епископом Антиохийским. О жизни и деятельности Игнатия нам известно только из его семи посланий, написанных христианам других Церквей. Но именно они позволяют проникнуть в тайные глубины его души. Перед нами раскрывается натура исключительно героическая, страстная, не способная на компромиссы, и в то же время скромная и доброжелательная, озаренная ясным умом и любовью к людям. «Трудность состоит не в том, чтобы любить всех людей, – пишет святитель Игнатий к смирнскому епископу, – но чтобы любить каждого человека в отдельности, и прежде всего человека маленького, слабого, любить раба и того, кто нас ранит, задевает, заставляет страдать». Любовь, которую Игнатий излучает, проявляется прежде всего как уважение к личности. Он не приказывает, а увещевает, помогая становиться лучше и не нанося при этом обиды. Тема, которая постоянно встречается в его письмах, – милосердие. Во всех общинах он проповедует милосердие. Слово это присутствует у святителя везде. Оно для него – итог истинной веры. «Вера – это начало, – пишет Игнатий, – а любовь – венец… Все прочее, относящееся к добродетели, происходит от них».
Ответственность за других не мешает способности трезво оценивать и себя самого. Игнатий знает себя, знает, что чувствителен к лести, что из-за пылкости своего характера легко раздражается. «Я стараюсь налагать на себя определенные наказания, – пишет святитель, – дабы не погубить себя своим бахвальством». Какое знание собственных слабостей чувствуется в этих строках! Вспышки горячности и раздражения, в которых всякий раз раскаивается, он побеждает кротостью. Бахвальству он противопоставляет смирение, хуле – молитву, надменности – внимание к людям. «Хорошо поучать, но при условии, что то, чему учишь, претворялось бы в жизнь, и в первую очередь – в свою собственную», – пишет Игнатий Богоносец. Таким открывается первый епископ Антиохии, таким навеки запечатлели для нас его письма.
При императоре Траяне Игнатия арестовали, судили и приговорили отдать на растерзание диким животным. Он идет в Рим пешком под вооруженным конвоем. Авторитет святителя Игнатия был столь велик, что Церкви тех городов Азии, которые он проходил за время своего пути, выходили ему навстречу во главе с епископами, чтобы засвидетельствовать Богоносцу свое глубокое уважение и услышать от него наставления.
По пути он пишет послание Римской Церкви, прося ее не предпринимать никаких шагов в свою защиту и не лишать его радости мученичества: «Прекрасно мне закатиться от мира к Богу, чтоб в Нем мне воссиять». «Тот, кто прочел послание к римлянам, – пишет о нем наш современник, – найдет там одно из самых волнующих свидетельств веры… Это крик сердца, не способного вводить в обман ни других, ни себя, – он трогает, ибо правдив». Римские христиане встретили святого Игнатия с великой радостью и глубокой скорбью. Некоторые из них надеялись уговорить народ отказаться от кровавого зрелища, но святитель Игнатий умолял не делать этого. В день языческого праздника 20 декабря богоносного святителя вывели на арену цирка, и он обратился к народу: «Римские мужи, вы знаете, что я осужден на смерть не ради злодеяния, но ради Единого моего Бога, любовью к Которому я объят и к Которому стремлюсь. Я Его пшеница и буду смолот зубами зверей, чтобы быть Ему чистым хлебом». Сразу же после этого были выпущены львы.
Игнатий был погребен в Риме. Его могила не утеряна. До сих пор множество христиан со всего мира приезжают поклониться этому выдающемуся человеку, удивительно современному нам по своим мыслям, несмотря на разделяющие нас почти два тысячелетия.
Святой мученик Иустин Философ
Из всех христианских философов II века наиболее значим и знаменит святой Иустин. Его произведения способны всколыхнуть самые глубины души, ищущей Бога. Иустин был образованным человеком, стремившимся развивать диалог христиан с евреями и язычниками. Вся его жизнь – долгий путь к истине. Века, прошедшие с тех пор, лишь увеличили ценность его произведений, написанных с суровой простотой и безыскусностью. Сто лет отделяет Иустина от жизни Иисуса Христа, но христианство для него не столько учение, но прежде всего Личность – Слово, воплощенное и распятое. Он был одним из первых, кто положил начало христианской философии.
Во времена Иустина философы обладали правом проживать в Риме, так как жители Вечного города были увлечены и греческой философией, и греческими религиозными мистериями. Философия становится духовной школой мира и покоя, а философ – духовным наставником и руководителем. Сам римский император надевает тогу философа. Настали благоприятные времена и для распространения Евангелия. Однако многие философы и языческие писатели распускают разные вздорные слухи и клеветнические толки про христиан, стараясь опорочить опасных соперников. Их обвиняют в поклонении ослиной голове, в оргиях и в людоедстве. Христианские писатели того времени старались развеять эти невежества и предрассудки, чтобы стал возможен открытый, честный диалог. Одним из них был Иустин Философ.
«Иустин, сын Ириска, внук Вакхия, уроженцев Флавия Неаполя в Сирии Палестинской» – такими словами представляет Иустин самого себя на первой странице одного из своих произведений. Он родился в Галилее, там, где Иисус открыл самарянке новую веру. Его родители были знатными римскими гражданами, занимавшими видное место в правительстве одной из провинций империи. Иустин еще в молодости увлекся философией. И в своем увлечении был искренен. В отличие от многих его интересовали не теоретические измышления для упражнения ума, а поиск мудрости и истины. «Главное действия, а не слова», – пишет тогда Иустин. Исследовав философскую мысль, он находил ей применение в жизни. Он любил и знал все ее перепутья. Он старался найти истину, чтобы жить ею. И потому его путь в философии богато отмечен доказательствами из собственной жизни. Философские поиски Иустина шаг за шагом вели его к порогу веры.
В одном из своих произведений Иустин рассказывает о своем обращении ко Христу. Однажды он прогуливался в уединенном месте за городом на пустынном берегу моря и размышлял о том, где искать путь к познанию истины и возможно ли лицезреть Бога. Там Иустин встретил старца, который раскрыл философу сущность христианского учения и ответил на поставленные философом вопросы. В конце беседы старец сказал: «Только христианство есть истинная философия, содержащая в себе все частные истины. Молись прилежно Богу, чтобы Он открыл тебе Истину. Только Бог способен открыть ее и лишь тому, кто ищет Его с молитвою и любовью». Через некоторое время после этой встречи Иустин принял крещение. Все свои дарования и обширные философские познания Иустин посвятил теперь проповеди Евангелия среди язычников. Он начал странствовать по Римской империи, всюду сея семена христианской веры. «Кто может возвещать Истину и не возвещает, тот будет осужден Богом», – писал он.
В середине II века начались очередные гонения на христиан. Иустин прибыл в Рим и лично вручил императору трактат в защиту неповинно осужденных на казнь христиан. В этом трактате философ доказывал ложность возводимых на христиан обвинений. Его слово оказало столь благотворное воздействие на императора, что тот прекратил гонение. Иустин сам отправился сообщать радостную весть об отмене императором гонений в те районы империи, где особенно сильно преследовали христиан.
Последние годы своей жизни Иустин провел в Риме. Он открыл одну из первых христианских школ, созданную по типу модных в то время школ философских. Своим ученикам Иустин излагал философию христианства, утверждая, что только в ней он нашел единственную истинную философию, отвечающую на все вопросы человечества. Школа становилась многочисленной. Это давало ей права гражданства, как любой другой философской школе. Его успех вызвал зависть одного из многочисленных мнимых философов, чья школа пустовала. Вместо честного соперничества тот прибегнул к подлому доносу.
Оклеветанный Иустин вместе с шестью своими учениками был арестован. Сохранились подлинные акты судебного процесса над философом. В них он исповедует свою веру:
– Какой науке ты себя посвятил?
– Я изучал последовательно все науки, а кончил тем, что принял истинное учение христиан! Никто не поверил Сократу настолько, чтобы решиться умереть за его учение. Но последователи Христа, необразованные ремесленники, презирали страх и смерть.
Иустина приговорили к смертной казни. Он завершил свою жизнь, как свидетельствуют акты, славословием христианскому Богу.
Этот человек, живший восемнадцать веков назад, через свои сохранившиеся произведения до сих пор действует на читателя не искусством диалектики и мастерством изложения, а своей прямотой и открытостью души. Его сочинения являются свидетельством его жизни, начиная с рождения, формирования личности и вплоть до мученической кончины. Через искушения, от которых он предостерегает, Иустин прошел сам. За аргументами, которые он приводит, стоит опыт всей его жизни. И потому им можно доверять. В трактатах Философа видна его открытая душа, его способность к диалогу – это обезоруживает и привлекает. Для тех, кому важно услышать такое свидетельство, слово Иустина всегда окажется произнесенным вовремя.
Священномученик Ириней Лионский
II век нашей эры был сложным временем для христиан. Противостояние с язычеством дополнилось внутрицерковными разногласиями. Тогда, на заре христианства, еще не было единой точки зрения на многие истины вероучения. В христианстве появились направления, которые принято называть еретическими. Самым опасным конкурентом апостольского учения о Христе был гностицизм, что в переводе с греческого означает «познание». Гностики, будучи весьма образованными людьми, отрицали Божественное откровение, получаемое святыми людьми. Они утверждали, что человек постигает все истины христианской веры исключительно своим умом. Но, по мнению Церкви, самым серьезным заблуждением гностиков было то, что они разделяли человеческое бытие на духовное и плотское.
«Никакого общения между душой и телом не существует. Человек живет по законам плоти, а не по велению духа».
Так утверждали гностики. И вот тогда-то на небосклоне христианской Церкви воссияла звезда святого Иринея – одного из самых выдающихся отцов и учителей Церкви. Имя Ириней в переводе с греческого означает «мирный», и, что примечательно, родился он в городе Смирна, в Малой Азии. Но вовсе не спокойная жизнь была предопределена святому Иринею – вся она была исполнена трудов во имя чистоты апостольского вероучения.
Духовным наставником молодого Иринея стал святой Поликарп. Сам он был непосредственным учеником апостола и евангелиста Иоанна Богослова, который и поставил святого Поликарпа епископом города Смирны.
«Слушай меня, Ириней, и я передам тебе все то, что слышал от апостола Иоанна Богослова, любимого ученика Иисуса Христа».
Так говорил святой Поликарп своему духовному сыну Иринею. Убедившись, что Ириней в полной мере впитал в себя чистоту христианской веры, епископ Поликарп рукоположил Иринея во священника и отправил его на служение в Галлию – нынешнюю Францию, в город Лион. Практически это означало, что святому Иринею предстоит апостольская деятельность, которая, как было заранее ясно, сопряжена с опасностью для жизни. И святой Ириней понимал это.
В Лионе большинство населения были язычники. А христианским епископом Лиона служил тогда святой Пофин, и вот в лице священника Иринея он обрел твердого в вере, незаменимого помощника. В 177 году епископ Пофин послал Иринея в Рим, чтобы тот отвез доклад о делах Лионской епархии. Уже будучи в Риме, святой Ириней узнал, что святой Пофин убит в Лионе. Иринея отговаривали возвращаться в Лион, говорили, что и его могут умертвить. Святой отвечал: «Не могу бросить свою паству. Мой пастырский долг велит мне быть вместе с лионскими христианскими исповедниками». Видя непреклонность святого Иринея, Римский папа возвел его в сан епископа Лионского.
Возвращаясь в Лион, Ириней молил Бога: «Господи Иисусе! Дай мне хоть немного времени, чтобы послужить Церкви христианской, добиться торжества апостольского учения в моей Лионской епархии!»
Ежедневно выступая с понятными для простых людей проповедями, святой Ириней своими вдохновенными речами обратил жителей Лиона в христианскую веру. Казалось, незримая сила помогала пламенному архипастырю во всех его делах. В то время возникло несогласие между европейскими и азиатскими христианами по поводу времени празднования Пасхи. И тогда свое слово сказал святой Ириней: мудрыми, взвешенными посланиями к папе римскому и к восточным иерархам он сумел помирить спорящих.
Теперь предстояло разоблачить учение гностиков. Святой Ириней пишет свое выдающееся богословское творение – книгу под названием «Обличение и опровержение ложного знания». Так, например, гностики выдвинули утверждение, что Евангелия, написанные апостолами по внушению Духа Святого, не являются истинными. Гностики предложили свое сочинение, которое назвали «Евангелием истины», хотя оно противоречило каноническим апостольским Евангелиям. Святой Ириней в своей книге обосновал, что подлинных Евангелий может быть только четыре, которые написаны самовидцами Иисуса Христа, апостолами. Ведь они непосредственно внимали Слову Божию.
«А что Евангелий может быть только четыре – от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, – рассуждал святой Ириней, – так на это явно указывает Откровение Иоанна Богослова. В своем Божественном видении Иоанн говорит о четырех Херувимах, на которых восседает Слово, то есть Господь Вседержитель. Эти четыре Херувима выражают как бы четыре вида деятельности Сына Божия. Один Херувим подобен льву и тем самым указывает на предвечное господство и царскую власть Бога. Второй Херувим подобен тельцу и означает первосвященническое служение Господа нашего Иисуса Христа; символ тельца означает, что Агнец Христос явился в мир, дабы принести Богу Отцу искупительную жертву за грехи людские. Третий Херувим имеет лицо человека, что говорит о явлении Сына Божия в образе и виде человеческом. И наконец, четвертый Херувим подобен орлу летящему, что указывает на постоянное присутствие в Церкви Духа Святого».
Так святой Ириней впервые и на все века утвердил символы Евангелий и евангелистов – Матфея, Марка, Луки и Иоанна: человек, лев, телец и орел.
В то время появилась еще одно опасное учение, согласно которому Ветхий Завет следовало полностью изъять из христианского вероучения и богослужения. Святой Ириней убедительно обосновал единство и преемственность Ветхого и Нового Завета.
Великие слова сказал святой Ириней и о христианской Церкви.
«Только Церковь есть дверь жизни вечной. Дух Божий существует в Церкви с самого ее основания. Он есть как бы жизнь и душа Церкви. Церковь рассеяна по всему миру. Но как солнце одно и то же во всем мире, так и проповедь истины сияет во всей Церкви».
Святой Ириней многих спас от языческого идолопоклонства и псевдохристианских заблуждений. Наконец, в 202 году по приказу императора-язычника Севира святой Ириней был казнен за свое бесстрашное исповедание Христовой веры.
III век
Тертуллиан
Христианская Церковь Северной Африки всегда отличалась многочисленностью паствы и хорошо организованной структурой управления даже тогда, когда гонения на христиан были в самом разгаре. Африка, которую арабы называли не иначе как «островок Запада», еще в III веке могла созвать на Собор до сотни епископов. Центром христианской жизни Северной Африки, как, впрочем, и всей политико-экономической жизни этого региона, был Карфаген. Этот красивейший город, расположенный на высоком берегу Средиземного моря, дал сокровищнице как христианской Церкви, так и всей мировой культуры многих знаменитых людей. Одним из них был Тертуллиан. Именно его сочинение «Апология», легшая на стол императору и произведшая фурор во дворце, стала началом нового движения в Церкви.
До сих пор Церковь лишь героически оборонялась. Тертуллиан же, придав ей отвагу и смелость, повел ее в наступление. Его «Апология» – сочинение энергичное и напористое – один из шедевров христианской философии. «Итак, добрые правители, которых тем больше почитает чернь, чем больше христиан вы приносите ей в жертву, – пишет в своем труде Тертуллиан, – мучайте нас, подвергайте нас пытке, приговаривайте к смерти, уничтожайте. Ваше беззаконие есть только доказательство нашей невиновности. Все ваши ухищрения ни к чему не ведут, они лишь умножают притягательность нашей “секты”, нас становится еще больше, как только вы собираете среди нас свою жатву; кровь христиан служит им новым семенем». Он обвиняет империю в нетерпимости и гонениях с точки зрения права. Он апеллирует к высшей инстанции – к римскому закону, что было ново и смело для апологии христианства. Время терпимости прошло, Тертуллиан требует прав. «Я не только опровергну выдвинутые против нас обвинения, – пишет далее Тертуллиан, – я обращу их против самих обвинителей». Нечасто можно встретить в христианских сочинениях того времени столь строгую правовую аргументацию, столь сильную иронию, столь убийственную логику. Его доводы – как удары молота, из-под которых выходят чеканные формулы и неотвратимые дилеммы. И все это без малейшей оглядки на власть или на философские авторитеты.
– Кто этот человек? Я спрашиваю, кто он? – кричал император, тряся в руке рукопись с «Апологией» Тертуллиана.
– Его зовут Квинтус Септимус Флоренс Тертуллианус, милостивый владыко, он родом из Карфагена, его отец – язычник и храбрый воин, – последовал ответ склонившегося почти до земли придворного.
Действительно, отец Тертуллиана, дослужившийся до средних чинов в императорской армии, дал сыну высшее образование. Зная, как тяжело зарабатывать на хлеб солдатом, он позаботился о том, чтобы Тертуллиан окончил сразу две школы – юридическую в Карфагене и ораторскую в Риме. Обстоятельства его обращения ко Христу остаются неизвестными. Терпение и героизм христиан, чьи публичные казни он мог наблюдать в Риме, произвели на него неизгладимое впечатление. Он берется за чтение, желая больше узнать об учении христиан. И первое, что он прочитал – Евангелие, – покоряет его сердце. Тертуллиан принимает крещение и входит в христианскую Церковь со всем запасом своей культуры, со всем богатством своей личности. С одной стороны, он стремился к дисциплине, к строгости христианской аскезы, а с другой – был страстным, необузданным, вспыльчивым и независимым. Он соединял в себе чувственность африканца с качествами римлянина, ценившего силу и пользу.
Огромен вклад Тертуллиана в богословие христианской Церкви. Он впервые употребил выражения, которые впоследствии прочно вошли в православное богословие. Однако даже в своих сочинениях Тертуллиан не в силах скрыть свою стремительность, буйность, необузданность. Для него не существует преград, если не хватает слова, он его создает. Он сформировал словарь понятий, выражающих истины веры, оказал громадное влияние на христианскую литературу. Его словесные формулы так отточены, что впоследствии говорили: «У Тертуллиана сколько слов, столько и мыслей». Такие выражения, как «душа по природе христианка», «верую, ибо абсурдно», «кровь мучеников – семя христиан», запоминаются каждому.
В Африке восхищались его гением и независимостью. Жил он всегда напряженно и особняком. Его произведения уже тогда переводят на греческий язык, что случалось довольно редко и свидетельствовало о широком общественном резонансе. Сохранилось около 30 его произведений на самые разные темы: о крещении, о покаянии, о молитве, о смирении. Он пишет даже о женской манере одеваться: «Белизна ваша пусть будет от простодушия, а румянец – от стыда, глаза ваши пусть обрисует скромность, а губы – молчание… в таких-то украшениях вы станете возлюбленными Господа». Все сочинения этого пылкого карфагенца «одушевлены гневом и страстью и часто изливались огненной лавой». Он был скорее неистов, чем нежен и сердечен. Однако этот грозный обличитель одновременно вызывает и восхищение, когда сознается, что написал свою книгу о смирении именно потому, что самому ему этой добродетели недостает: «Мною, к несчастью, всегда владела лихорадка нетерпения». Сочинение это не оказало, по-видимому, благотворного влияния на его характер, столь подверженный вспышкам темперамента. Максимализм Тертуллиана проявлялся во всем, и даже «церковные предписания привлекали его больше личности Спасителя», – утверждает историк. Устав от умеренности, истосковавшись по крайностям, Тертуллиан уходит в секту монтанистов, найдя в их учении удовлетворение своему чувству независимости, а также дисциплину, которая соблазняет его крайней строгостью нравов и аскетическими ограничениями. Однако в конце концов он рассорился и с монтанистами. Согласно одному из его учеников, у Тертуллиана была одинокая старость. Точная дата его кончины неизвестна.
Так громкая жизнь Тертуллиана закончилась в молчании.
Священномученик Киприан Карфагенский
В начале III века гонения на христиан временно затихли. Сорок лет Церковь пребывала в покое. Но это была лишь передышка перед новой волной преследований.