Академия хаоса. Искушение огнем

— Чего?

— К нему хочется прикасаться, — сказала она коротко.

— Не замечала. Но он был симпатичным анимагом и раньше, однако такой популярностью не пользовался.

— В-третьих, он мастер хаоса, — сказала Миранда. — После определения уровня я обратилась в академию, чтобы узнать размер надбавки к стипендии. Моя мать вовсе забыла, что у нее есть дочь, так что финансовый вопрос стоит у меня довольно остро. Так вот, надбавка за третий уровень очень приятная. За второй уровень — просто прекрасная. Твоя мать будет в восторге. А за мастера…

Джаф поднялся с места, отодвинул стул девушки-воздушницы, подал руку лисичке, и свернул к нашему столику.

— Теперь я богат. А в-четвертых, у меня отличный слух, — хрипло прошептал он, склонившись к Миранде. — Какую досадную ошибку ты допустила, да?

— Зато ты, как видно, ни о чем не жалеешь, — фыркнула она.

— Джаааф, — протянула воздушница, тряхнув копной пепельных кудрей. — Ты идешь?

Джаф выпрямился, посмотрел на Миранду, будто желая добавить что-то еще, но потом повернулся ко мне и сказал:

— Если тебе надо переночевать, Арнелла, — приходи. Только Адалхард имеет дурную привычку вламываться ко мне по утрам, чтобы позвать на тренировку. И если однажды он обнаружит тебя… Хотя, я не против еще раз с ним подраться.

Ухмыльнувшись, Джаф повел плечами, будто невзначай погладил руку Миранды и пошел к блондинке.

Миранда быстро потерла предплечья, кожа на которых покрылась мурашками, и сказала как ни в чем ни бывало:

— Или ты можешь попроситься к Рурку. Он тоже анимаг уровня мастера. Но готова поспорить, из мужской солидарности с Адалхардом Рурк выставит тебя вон.

— Миранда, может, тебе стоит объясниться с Джафом? Хочешь, я с ним поговорю? — предложила я.

— Точно нет! — категорично ответила она. — Не лезь, Арнелла. Не будь похожей на свою мать. Она не объявилась, кстати?

— Нет. И я так злюсь на нее! Как бы опять не прилетело письмо. Мол, мама все уладила, не волнуйся, ты помолвлена с Кевином. Но тишина гнетет еще больше.

— С нее станется приехать сразу с женихом, — кивнула Миранда. — Но Адалхард не отдаст тебя без боя.

— Давай вернемся к Мисси, — проворчала я. — Что там за знаки маскировки?

— Они не сработают, если нарисовать их в твоем доме. Туда Мисси прилетит по-любому. Можно было бы заселить тебя в общежитие, пустых комнат там немеряно. Но нельзя забывать, что ты огонь. Разволнуешься, устроишь пожар… Может, попроси Адалхарда как-то решить этот вопрос?

— Тебя ведь он от Мисси не защитил.

— Я не хотела ничего у него просить. К тому же, поначалу она оказалась отличным источником информации. Это Мисси проболталась о романе Родерика с Джеммой, — Миранда подняла на меня взгляд. — Надеюсь, тебя не задевает упоминание его бывшей?

— Конечно, нет, — горячо возмутилась я.

А вот слова Мисси о том, что прошлая любовница Родерика была красивее, задели меня. Раньше я не особо думала о своей внешности. А сегодня полчаса рассматривала себя в зеркале, пытаясь понять, можно ли любить такую как я.

— А что если упокоить Мисси? — задумчиво предложила Миранда.

— Если бы это было легко, то ее бы давно упокоили, — засомневалась я.

— Как знать, — пожала она плечами. — Возможно, ее считают полезной. У меня сегодня индивидуальное занятие с Изергастом. Спрошу, как это делается. Что там у нас первым по расписанию?

Первым уроком шла гексалогия, однако в холле нас ждала Марлиза Куфон, как всегда летающая над полом, будто в попытке казаться слегка выше.

— Студенты, — трагическим тоном произнесла она, когда нас набилась целая толпа. — Беда не приходит одна. Тучи сгустились над академией, и нет в них просвета. Страшное и ужасное убийство произошло в Фургарте. Женщина-магичка трагически погибла от рук маньяка. Предполагают, убийца из секты ровных, которые хотят стереть магов с лица земли. Будьте осторожны! Берегите себя! А мы, преподаватели академии хаоса, приложим все усилия, чтобы защитить ваши хрупкие жизни! — она прижала руки к груди и всхлипнула, а потом добавила строже: — По периметру территории установлена защита от проникновения. После девяти часов — комендантский час.

— Что? — протянули парни. — Девять? Чего так рано?!

— А от убытия тоже защита по всему периметру? — возмутились Тиберлоны. — Это что же, даже к девчонкам в деревню не сбегать?

— Решение ректора! — заявила Марлиза. — Все претензии к нему.

Эммет стоял у крыла водников, прислонившись к стене и спрятав руки в карманы брюк. Кивнув мне, он исчез в коридоре. Похоже, решение ректора ничуть его не огорчило. Меня, впрочем, тоже. Я все равно никуда не хожу по ночам, так что ни сбегать за территорию академии, ни проникать в нее мне не надо. А в девять уже можно готовиться ко сну. Если меня и дальше будут мучить эротические фантазии и злобное привидение, то лучше ложиться пораньше.

К тому же нарушение правил академии грозит воспитательной беседой с ректором, а он и так слишком часто пытается меня наставлять. Так что буду соблюдать комендантский час и вести себя как примерная студентка, и тогда, быть может, он не явится ко мне домой посреди ночи.

— Девять — это плохо, — пробормотала Миранда, шагая рядом. — Все приличные ритуалы в некромантии проводят глубокой ночью. Упокоение — явно один из таких.

— Надо, значит, надо, — ответила я.

* * *

Свидание профессора Крекина, похоже, не задалось — выглядел он мрачным и недовольным. Даже его нос, передавленный дужкой очков, казался печальным. Да и мы, студенты, чувствовали себя не в своей тарелке. Всего шесть человек. Профессор Крекин сказал нам сесть отдельно, но свободных парт все равно осталось много. Слишком много.

Передо мной сел Джаф, и теперь рядом с ним уместилась бы разве что Айрис, потому что его плечи стали просто неприлично широкими. Если бы он решил опять подраться с ректором, то… Впрочем, Родерик наверняка победил бы его и сейчас.

— Контрольная, — оповестил Крекин, раздавая нам листы с заданиями. — У каждого свой вариант, так что не надейтесь списать.

Я пробежала взглядом по задачам. Первая гексаграмма на удачу, ее я знала. Потом боевая. Надо активировать лучи некромантии и анимагии, и еще какую-нибудь вершину в зависимости от стихии мага. Дальше — гексаграмма для усиления сексуального влечения. А вот ее я вообще не помню.

— Похоже, Крекину вчера не перепало, — злорадно прошептала Миранда, сидящая слева через проход. — И гексаграммы не помогли.

— У тебя тоже про секс? — тихо спросила я.

— Нет. У меня на богатство, выздоровление и ораторство. Последнее мы точно не учили.

— Некоторые задания покажутся вам новыми. Но мы проходим лишь основы, — подал голос Крекин, угрюмо глядя в окно. — Гексаграммы — это искусство. Их надо прочувствовать, словно музыку.

— Можно вопрос? — Миранда подняла руку. — Все гексаграммы, которые мы изучали, действуют на усиление чего-либо. Однако есть и гексаграммы с проклятьями. Отчего мы их не проходим?

— Потому что маги, решившие, что их стихия — подарок богов, не должны использовать ее во вред, — ответил Крекин. — Это было бы кощунством. Откуда вы вообще это взяли, студентка Корвена?

— Из книг, — сказала Миранда. — Можно еще вопрос?

— Решайте контрольную, — приказал он. — Вы отвлекаете других студентов.

— Я все же спрошу. А откуда вы все это знаете, профессор Крекин? Вы ведь запечатанный маг. Значит, проучились в академии максимум год до Лабиринта. Изучение магии за пределами академии строго карается. Книги с гексаграммами запрещены.

Профессор Крекин хмыкнул, снял очки и протер стекла.

— Я проявил особую одаренность, — похвастался он. — В первый год обучения. Поэтому, несмотря на решение о запечатывании, мне было позволено изучать гексалогию и дальше. Еще вопросы, студентка Корвена, или займетесь делом? Это, конечно, не так интересно, как обниматься со студентом Лефоем, но я надеюсь, что и гексаграммы найдут место в вашем сердце.

Миранда фыркнула и уткнулась в контрольную, а спина Джафа передо мной окаменела от напряжения. Через минуту он слегка сдвинул лист так, чтобы мне была видна надпись: «Миранда с Эмметом?».

— Нет, — прошептала я, но с его звериным слухом Джаф услышал бы ответ и с другого конца аудитории. — А ты дурак.

Плечи Джафа расслабились, и он, быстро стерев вопрос ластиком, взял карандаш, который казался таким хрупким в его лапище, что было удивительно, как он вообще его не сломал. Шестиконечная звезда у Джафа получилась идеально ровной, словно из учебника. Вот галочка на луче анимагии, штриховка на луче огня… Он задумался, постучал карандашом по столу и быстро покрутил его, пропуская между пальцами, а после добавил черту в луче воды. Гексаграмма для усиления мужского здоровья. Переместив карандаш к последнему лучу, Джаф уверенно заштриховал его. А так — на продолжение рода. Ведь каждый ребенок рождается, чтобы пройти свой путь.

А зачем я появилась на свет? Путники видят судьбы. Мой отец должен был знать, что у него будет дочь. Хотел увидеть свое продолжение? Или просто развлекся с моей матерью, не думая о последствиях? Он звал меня с собой, но заранее знал, что я выберу другую дорогу. Или нет?

Я попыталась сосредоточиться на задании и нарисовала петельки удачи, которые должны были помочь Карлосу Алетт вернуться домой, но затонули вместе с его кораблем. Боевая гексаграмма отняла у меня куда больше времени. Перепутав направление штриховки, я перерисовала заново.

Джаф впереди уже заканчивал третью гексаграмму, помечая луч воздуха легкими, едва заметными черточками.

Откуда у Джафа хаос в крови — не знал никто. Но вопросом его наследственности особо и не задавались, ведь анимагия проявилась в нем еще до Лабиринта. Так бывает, если уровень высокий. Анимагия, огонь, путник. Три угла треугольника. Я вздрогнула от неожиданной мысли, уставилась Джафу в спину, и он, поерзав на стуле, обернулся.

— Ты мне сейчас дыру прожжешь между лопаток, — тихо пожаловался он. — Ты в порядке?

— Студентка Алетт, не отвлекайте Хогера, — строго сказал профессор Крекин. — Вам стоит больше думать о занятиях, чем о мужчинах. Или надо было запечататься и выйти замуж, как и хотела ваша мать.

— Вы знакомы с моей мамой? — удивилась я.

— Госпожа Алетт очень приятная дама, — кивнул он. — Жаль, вы на нее совсем не похожи.

— Я уже закончил, — сказал Джаф, — так что это я ее отвлекаю, а не наоборот.

— Значит, можете быть свободны, — пробурчал профессор. — Выйдите в коридор и не мешайте остальным.

Джаф пожал плечами, сгреб сумку с учебниками и тетрадями и, отдав лист с контрольной, вышел, пригнувшись в дверном проеме. Я задумчиво посмотрела ему вслед, обкатывая в голове ошарашившую меня мысль. Отцом Джафа тоже мог быть путник. А что, если у нас один отец? Вдруг у меня есть брат, куда больше подходящий на эту роль, чем Эммет?

— Вы тоже закончили, студентка Алетт? — раздраженно спросил Крекин, водружая на нос очки.

Я покачала головой и вернулась к гексаграмме, которая должна увеличивать сексуальное влечение. Ее мы не проходили, но я, выходит, должна догадаться. Почувствовать, как музыку. Вздохнув, я принялась закрашивать луч огня.

* * *

Справившись с контрольной, я не стала дожидаться Миранду. Отдав листок Крекину, выскочила из кабинета и отправилась на поиски Джафа. Следующим уроком у нас стояла бытовая магия, и я обнаружила его под кабинетом у кадки с растением. Плотные листья размером с суповую тарелку тянулись к Джафу как живые.

— Я думаю, ты можешь быть моим братом, — выпалила я.

Джаф глянул на меня с удивлением и кивнул.

— Вот о чем ты размышляла на гексалогии. Мне точно уголь к спине приложили.

— Мой отец путник, — пояснила я, подходя к нему. — А откуда в тебе магия — никто не знает. Что если…

— Я понял, что ты имеешь в виду. Вдруг моя мать тоже была гулящей.

— Я не хотела тебя оскорбить, — стушевалась я, но после с вызовом добавила: — Впрочем, вряд ли ты сочтешь это оскорблением.

— С чего вдруг?

— Да потому что ты сам… Гулящий!

— А тут у нас, значит, подкатил образец высокой морали.

Я не отвела взгляд, но щеки мои загорелись.

— Прости, — сказал Джаф. — Я тоже не хотел тебя оскорбить. Да и ты меня не обидела. Может, моя мать и правда гульнула на стороне. Я едва ее помню. Она умерла через полгода после рождения Лиски, моей сестры. Мне было пять. Отец умер еще через три зимы. Скорее всего, из-за меня. Так все говорят. Непроявленный анимаг может забирать энергию у родных, знала?

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

Листья под ладонью Джафа прижались к земле, точно испугавшись.

— Если бы мой отец был путником, то и я должен был им стать, — сказал он, хмурясь. — Прямая наследственность.

— Необязательно, и я тому пример. Могут быть вершины родственного треугольника: путник, анимагия, огонь.

— Лучше бы я и правду отправился в вечный путь, — бросил Джаф и, повернувшись, обхватил мой подбородок двумя пальцами и слегка приподнял мое лицо. — Так и не разберешь, — пробормотал он. — Думаешь, мы похожи?

Я вглядывалась в его лицо. Высокие скулы, черные брови вразлет. Глаза куда темнее чем у меня, черты грубее и жестче.

— Ты явно красивее, — улыбнулся Джаф. Зубы у него были белые и крупноватые, с острыми выступающими клыками. — Хотя Миранда и меня считает симпатичным.

— Раньше считала, — не сдержалась я и оттолкнула его руку. — Почему ты так ведешь себя, Джаф? Я думала, вы с ней любите друг друга.

— Я тоже так думал, — ответил он, вновь отворачиваясь к цветочному горшку. Протянул ладонь — и сквозь землю пробился тугой лучик ростка.

— Зачем тогда тебе нужны все эти девушки?

Джаф бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— Ты не поймешь. Я мужчина, Арнелла. Я анимаг уровня мастера. Ты даже не представляешь, что это такое. До Лабиринта меня разрывало от хаоса, но и сейчас меня переполняет энергия, которую надо куда-то девать. Я ношусь как олень на тренировках, но все равно… Не знаю, как объяснить тебе понятнее и не выйти за рамки морали, которую ты бросилась защищать.

— Тебе нужен секс? — поняла я.

— Очень, — ответил Джаф. — Рурк сказал, это лучший способ остыть.

Бутон под его ладонью набух, а потом взорвался ярко-алой звездой.

— Видимо, мне и правда не понять, — холодно ответила я. — Как можно любить одного человека, а спать с другим.

— Ты была помолвлена с Тиберлоном, переспала с Адалхардом и флиртуешь с Эмметом. Никого не забыл?

— С Эмметом мы просто дружим!

— Ага, — кивнул Джаф. — Вот только он не в курсе. Ты б разобралась со своей жизнью, Арнелла, перед тем, как лезть к другим.

— Поступай, как знаешь, — фыркнула я. — А потом, когда поймешь, что упустил нечто действительно важное, вспомнишь мои слова.