Самокат и блинчики

– Я даже не знаю с какой стороны к нему подойти, – говорю я растерянно и смотрю в его глаза чуть дольше, чем полагается обычному покупателю.

– Это же самокат – подходите с любой стороны. Смелее! Я вам помогу, – в голосе Виталия появляется лёгкое придыхание.

Я неуверенно берусь двумя руками за руль и ставлю ногу на деку.

– Держите руки вот так…

Виталий практически обнимает меня со спины, обхватывает кисти моих рук и чуть раздвигает их на руле в стороны. Я слышу приятный, лёгкий, чуть сладковатый аромат его туалетной воды, в подробностях вижу яркие цветные татуировки, уходящие от запястий вверх. Он клёвый, но мне моментально хочется вырваться, оттолкнуть его. Я не могу. Я не готов к тому, чтобы меня обнимал кто-то, кроме Валика.

Медленно отодвигаю его руку, отхожу от самоката и говорю:

– Меня всё устраивает. Я покупаю.

Виталий ставит самокат на место, достаёт коробку с точно таким же и вручает мне.

– Могу я ещё чем-то помочь?

– Нет, спасибо.

Я пячусь от него в сторону касс, обняв коробку, а он смотрит на меня разочарованным взглядом.

Коробка не кажется мне слишком тяжёлой, поэтому, вынырнув из метро, я решаю дойти до дома пешком, а не толкаться с ней в автобусе. Чтобы сократить дорогу иду через парк.

Вечер не по-апрельски теплый, и гуляющих предостаточно. Мимо меня постоянно проносятся счастливые обладатели самокатов. Взрослые ловко объезжают, а дети так и норовят задавить. Ну или хотя бы подпортить мои замечательные белые кроссовки.

Зайдя в квартиру, я слышу в кухне голоса – мамин и её очередного избранника. На этот раз её выбор пал на седого, улыбчивого и круглолицего полковника в отставке. Их отношения длятся уже больше месяца, и я даже успел запомнить, что его зовут Александр.

Полковник выходит мне навстречу и смотрит на мою угрюмую физиономию.

– Всё киснешь? – бодро интересуется он.

– Да нет, давно прокис, – бурчу я и скрываюсь вместе с коробкой в своей комнате.

Собираю свой новенький самокат. Красивый. Просто мечта! Решаю сейчас же его опробовать и иду вместе с ним к двери.

В коридор выходит мама.

– Всё-таки купил?

– Ага, – улыбаюсь дебильно и нежно глажу руль.

– Кататься пойдёшь?

– Пойду.

– Смотри шею не сверни. Хотя… Пара недель в травме… Я как раз успею от тебя отдохнуть.

– Спасибо, мама. Я тебя тоже люблю.

Глава 4

Бесячая агрегатина! И кто только выдумал это транспортное недосредство?! Какого хрена он такой неустойчивый? Не то что проехать на нём не могу, не могу даже встать на него нормально, так, чтобы на бок не заваливаться.

Рядом со мной притормаживает высокий худой блондинистый парень на ярко-салатовом самокате с огромными колёсами. На нём надеты туго обтягивающие чёрные джинсы и толстовка под цвет самоката.

– Так не получится. Попробуй в движении и сразу поймаешь баланс. – Он манерным жестом откидывает со лба длинную чёлку.

Ещё один шанс воспользоваться Иркиным советом? Ну уж нет. Не люблю блондинов. Особенно манерных. Вот если бы брюнет… или хотя бы шатен… Блин, да кого я обманываю? Кроме Вальки я сейчас ни на кого не посмотрел бы.

– Спасибо, – бормочу я, старательно отводя от парня взгляд.

– Может прокатимся вместе? – спрашивает он, слегка растягивая слова.

– Извини, меня девушка ждёт, – иду я на крайние меры.

Парень с сожалением кивает и уезжает.

Я пробую сделать как он сказал, и у меня получается немного проехаться. Через десять минут я смелею и, немного разгоняясь, качусь по дорожке, слегка уходящей под уклон. Самокат набирает скорость, я пугаюсь и начинаю тормозить. Когда я почти останавливаюсь, под переднее колесо попадает небольшой обломок ветки, самокат виляет, мне становится страшно, и я выпускаю руль. Самокат вылетает из-под меня, и я приземляюсь на задницу, больно ободрав ладони.

Мимо меня проезжает совсем маленькая девчушка на пластиковом розовом трёхколёсном самокатике с забавными кисточками, свисающими с руля. Она смотрит на меня, хихикает и показывает мне язык. Навстречу ей едет, тоже на самокатах, стайка подростков. Они косятся на меня и смеются.

– Сынок, ты в порядке? – надо мной склоняется бабулька в застиранном платочке с собачьим поводком в руках.

Бабулькина болонка грязно-белого цвета подлетает ко мне и, радостно повизгивая, пытается обслюнявить моё лицо.

– Всё нормально, – бурчу я, отпихивая болонку.

Поднимаюсь, отряхиваюсь, поднимаю самокат и добредаю вместе с ним до ближайшей лавочки. Усаживаю на неё свою отбитую задницу и разглядываю разодранные ладони. Ну, хотя бы шею не свернул на радость маме.

Откидываюсь на спинку лавочки и смотрю перед собой. Надо же, я упал как раз напротив своего дома. Если покрутить головой и вытянуть шею, за ветками деревьев можно разглядеть окна моей квартиры, где я пережил столько счастливых моментов с Валиком. Интересно, когда я буду готов в неё вернуться? Последний раз я был там три месяца назад.

После того как Валя ушёл, я целых два дня там продержался. Всё ходил и смотрел на его вещи. На чёрную домашнюю футболку, впопыхах брошенную на стул, на его любимую большую голубую кружку с коричневым корабликом, из которой он пил чай по вечерам, на притулившийся на журнальном столике ноутбук. Собираясь на работу, я заглянул в шкаф, и увидел свою одежду вперемешку с его. Это было ужасно. Но ещё ужаснее стало, когда я представил, что его вещей больше нет. А ведь он должен был забрать их. Со дня на день. Наверняка собирался приехать за ними в моё отсутствие, чтобы не встречаться со мной лично. У меня перед глазами быстро нарисовалась картинка, как я прихожу домой, а там ничего Валькиного нет. Пусто. Как будто его никогда и не было в моей жизни. Я понял, что если увижу это, то умру на месте.

Я сразу же позвонил на работу, предупредил, что задержусь, собрал своё самое необходимое барахло и сбежал из своей же квартиры к маме.

– Всё вечером объясню, – бросил я в ответ на её недоумённый взгляд, сгружая сумки в своей комнате, и умчался на работу.

Вечером мама выслушала мой сбивчивый рассказ про подлый и малодушный поступок Валика и налила мне полстакана коньяка. Ну не валерьянки же, в самом деле? У этой женщины не бывает валерьянки, равно как и поводов её пить.

– Стёпочка, по-моему, ты как всегда излишне драматизируешь. То, что ты рассказываешь, совсем не похоже на Валентина. Я абсолютно уверена, что он вернётся! И я абсолютно уверена, что он действительно поехал в джунгли снимать кино. В конце концов, могут же в его жизни быть какие-то интересы, кроме твоей задницы. Так что вытри сопли и займись лучше самосовершенствованием. Небольшая разлука пойдёт вам только на пользу.

Господи, ну конечно! Вот я идиот! Нашёл к кому пойти за утешением.

– Мама! Да что ты вообще понимаешь в отношениях?! У тебя ни один ухажёр дольше полугода не задержался!

Мама не обиделась. Она пожала плечами:

– Просто мне не встретился такой Валентин, как тебе.

Я разозлился:

– Ты могла бы меня поддержать! А не идеализировать этого подлеца!

– Ну, совсем недавно ты тоже его идеализировал. А поддерживать тебя в безосновательных наездах на моего зятя я не собираюсь. Если тебе нравится страдать – страдай. Только меня в это не втягивай.

На этом наш разговор был окончен, и я непонятый и неутешенный ушёл спать.

***

Возвращаюсь домой, пристраиваю свой самокат у стены в коридоре и отправляюсь в ванную. Нахожу пузырёк с зелёнкой и заливаю ею свои раны на ладонях. Морщусь и шиплю сквозь зубы. Некоторое время ощутимо щиплет, а потом боль успокаивается, и вместо неё появляется тепло. Становится даже немного приятно. Заживёт, и следов не останется. В отличие от моей душевной раны. Столько времени прошло, а как болело, так и болит. Легче вообще не становится. Пялюсь на пузырёк с зелёнкой. Ну почему, почему не изобрели лекарство от разбитого сердца? Так, чтобы залил его, пощипало бы немного, а потом всё прошло. Убираю зелёнку на место, она тут явно не поможет. Тут нужно что-то посильнее. Например, цианистый калий. Ну или крысиный яд, на худой конец. Но у меня ни того ни другого нет. Да и маму жалко, всё-таки она любит меня по-своему.

Глава 5

Просыпаюсь утром до будильника, от грохота и маминых проклятий, доносящихся из коридора. Скатываюсь с кровати и высовываю из комнаты голову.

– Я об твой чёртов самокат ноготь сломала! – мама суёт мне под нос палец. – Что ты его посреди дороги бросил?!

– Я его не бросал. Он у стеночки стоит и никому не мешает. Смотри, вообще, куда идёшь, – бурчу я и поправляю самокат.

– Он мне мешает!

– Это я тебе мешаю, а не самокат.

– Начинается! – закатывает глаза мама. – Давай завязывай со своей меланхолией и дуй в душ. Я иду завтрак готовить.

На майские праздники мама уезжает вместе со своим полковником в какой-то санаторий. Утром перед отъездом она говорит мне строго:

– Смотри, веди себя прилично. И не вздумай мужиков водить!

– Ну мам… – вяло отмахиваюсь я. – Какие мужики? Ты же видишь, что я ещё по Вальке страдаю.

– Вот и продолжай страдать. Есть только не забывай. И мусор выносить. Я там суп сварила и котлет нажарила. В морозилке кусок мяса, запечёшь в духовке, когда котлеты закончатся. И картошки сваришь. На крайний случай я ещё пельменей купила.

– Ну что ты, в самом деле, со мной как с маленьким? Я в состоянии дойти до магазина и приготовить себе что-нибудь.

– Ты и есть как маленький. Знаю я что ты приготовишь. Накупишь полуфабрикатов, да и те сожжёшь. Разбаловал тебя Валик.

Мамин телефон звякает входящим сообщением. Она читает его.

– Ну всё, мне пора. Меня Саша ждёт. – Целует меня в щёку, хватает чемодан и уходит.

Первого мая я выбираюсь на пару дней на шашлыки, к друзьям на дачу. Они честно терпят мою кислую физиономию и натянутые улыбки. Выслушивают как я на трезвую голову на все лады проклинаю Валика, а на пьяную – в красках расписываю его существующие и несуществующие достоинства и ною, что никогда не смогу его разлюбить. И я уверен, что когда я уезжаю домой, мои друзья выдыхают с облегчением.

Все остальные праздничные дни я в основном предаюсь унынию, в перерывах играю в онлайн-игры и катаюсь на самокате. В ту часть парка, из которой видно окна моей квартиры, я стараюсь не заезжать, чтобы не травить себе душу и не усиливать тоску по былым прекрасным временам.

После майских праздников опять начинаются трудовые будни. В первый же рабочий день мы с Иркой, как обычно, отправляемся на обед в торговый центр.

– Хочу борща, – мечтательно тянет Ирка и пристраивается в одну из очередей.

Я же торжественно обещаю себе не подходить к блинам и начинаю обход кафешек, который традиционно заканчивается… возле блинов.

Сажусь напротив Ирки, бросаю пакетик чая в стаканчик с кипятком и надрезаю блин с грибной начинкой. Пахнет вкусно.

Я уже почти доношу вилку с куском блина до рта, как замираю, глядя на Ирку. Она с аппетитом наворачивает борщ, закусывая его эклером вместо хлеба.

– Ир, ты не заболела? – с тревогой спрашиваю я.

– Нет. С чего ты взял?

– Может быть с того, что ты ешь эклер с борщом?

Ирка беззаботно пожимает плечами:

– Это вполне нормально для девушки в моём положении.

– В каком ещё положении? – Я округляю глаза. – Да ладно?!

– Почти три месяца уже.

Я вспоминаю Иркиного мужа, опять представляю Ирку со страпоном, натягивающую своего тщедушного литератора по самые гланды, и с трудом успеваю прикусить язык, чтобы не ляпнуть: «Да как у вас получилось-то?!»

Говорю жизнерадостно:

– Поздравляю!

Ирка запихивает в рот остатки эклера, облизывает пальцы и возвращается к борщу:

– Спасибо. Надеюсь, будет мальчик. И надеюсь, будет похож на мужа. Он у меня такой красивый… – Ирка мечтательно закатывает глаза и берётся за второй эклер.

Да какой он нафиг красивый?! Тощий дрищ в очочках, с волосами невнятного цвета! Однако я с энтузиазмом киваю. Кто я такой, чтобы критиковать её выбор? Особенно учитывая, что она даже ни разу не покривилась, когда узнала, что я по мальчикам.

– Ну а ты что? Как майские провёл?

– В гости ездил и на самокате катался.

– Познакомился с кем-нибудь? – выразительно играет бровями Ирка.

Аппетит моментально пропадает, и блин начинает казаться просто отвратительным. Утыкаюсь в тарелку с кислой миной.