Небеса. Близнецы

– Добрый день, мисс Гиллмор, – подскочила запыхавшаяся Таша. "Вовсе не добрый" – внутренний голос уловил иронию слов.

– Мэм, все чисто, – отчеканил подошедший полицейский, – сейчас все силы брошены на школу, так что простите, что не можем выставить у вас охрану. Три пары глаз снисходительно проводили его взглядом к машине и дождались пока он уехал.

– Сегодня утром, как только Вы ушли, кто-то пробрался в дом, – Глория взяла мои руки в свои, – пойдемте в дом, сейчас на улице небезопасно.

– Так и в доме, похоже, тоже, – Таша почти прошептала, но Глория ее услышала.

Зайдя в дом, я увидела осколки вазы на полу, первый виток лестницы, ведущей наверх в наши с Лаурой спальни, был искорежен, на деревянной части лестнице виднелись глубокие отметины чем-то очень острым.

– Ты их видела? – мы с Глорией давно перешли на ты, после возвращения ко мне голоса, у нас состоялся очень эмоциональный и трогательный разговор, после которого наше доверие и симпатия друг к другу только закрепились.

– Слава богу, нет, – стараясь быть как можно спокойней, что бы не пугать нас с Ташей, улыбнулась Глория, – я усилю сегодня охрану дома, как что не волнуйся, через день и следа не останется, – ее рука коснулась края лестницы, где зияли глубокие порезы.

– Это все так странно, сначала школа, теперь наш дом.

– В нашем округе давно не было ничего подобного, – Глория прошла на кухню и уже оттуда продолжала свой монолог, – все жили, не закрывая двери своих домов…

Я сделала Таше знак по направлению своей комнаты, и та шустро побежала по лестнице вверх, а я следом за ней. Снизу еще доносился голос Глории, но мы плохо разбирали слова, а потом они и вовсе прекратились, когда дверь моей комнаты захлопнулась за нами.

– Что ты собираешься делать? – Таша не первый раз у меня в комнате, но окно, в котором каждую ночь появляется Алан, притягивало ее как магнитом. Вот и сейчас она подошла к нему, дотронулась рукой до подоконника, перевела взгляд на противоположное окно и разочарованно вздохнула – окно, как окно.

– Хочу увидеть все своими глазами, – я переодевалась в удобные джинсы и футболку персикового цвета, облегающую мою фигуру.

– Может оставить все как есть? – подруга повернулась ко мне, – через неделю все уляжется, утрясется, все забудут об этом.

– Таша, – я взяла ее за плечи, – если я что и поняла за последнее время, так это то, что нельзя жить так, как я жила целые семнадцать лет: вести аморфный образ жизни и ничем не интересоваться, плыть по течению и не тянуться выше, не выражать эмоций и зарывать свои чувства в глубокой яме страха, – я говорила на одном дыхании, чувствуя прилив сил и энергии. Меня распирало желание сделать что-то самой, эмоции, спящие во мне до этого, просыпались и заявляли о себе с новой силой, – ты со мной?

Я оперлась руками в подоконник и залезла на него одной ногой, собираясь впервые совершить самый рисковый поступок в своей жизни.

– Куда я теперь от тебя, – прозвучало это немного обреченно, но я улыбнулась. Не такой уж и высокий был второй этаж, тем более что можно было спуститься, придерживаясь за  рядом отведенную трубу, спрыгнуть на козырек гаражного отсека под моими окнами, а там уже и на землю.

Первое, что я хотела сделать, это наведаться в школу, там все началось, и там, я была уверена, что найду хоть какие-то ответы на то, какое отношение я имею к происходящему.

Школа опустела, за два часа нашего отсутствия, все учащиеся разошлись по домам, даже самых любопытных не было видно, полиция, закончив расследование и получив все необходимые следы и улики, протянула вдоль левого корпуса желтую ограничительную ленту и покинула место происшествия.

– Полиция наверное уже у вас дома, – шепотом предположила Таша, пока мы пробирались тайком к заднему входу школы. Через него выносили мусор, к нему подъезжал грузовик с книгами, мебелью и строительными принадлежностями, через него  выходили из школы разнорабочие, все это знали и очень часто учащиеся тоже пользовались этим входом, что бы проникнуть в школу незамеченными.

– Стой здесь, – так же тихо прошептала я подруге, – если кто-то появится, дай знать.

– И как я это сделаю?

– Держи, – я сунула в руки Таше металлическое ведро, стоявшее у входа, смахнув с него высохшую половую тряпку, – только громко.

Я просунулась в приоткрытую дверь, оставив Ташу на подстраховке. Желтая ограничительная лента была и здесь, но располагалась так низко, что я ее просто перешагнула и продолжила подниматься по лестнице на второй этаж. Едва я коснулась лестничных перил, как почувствовала, что во что-то вляпалась, моя ладонь была в крови, уже полузасохшая, но все еще липкая кровь кровавым пятном пристала к моей ладони. Я чуть было не вскрикнула, но вовремя зажала рот свободной рукой. Меня начинало трясти от вида крови и от осознания, чья она может быть. Проглотив первый вскрик, я все той же свободной рукой достала платок из кармана джинс и с отчаянием стала протирать ладонь. У меня дрожали руки и губы, пытаясь справиться с охватившим меня страхом, я медленно поднималась дальше. Длинный, неосвещенный коридор казался мрачнее прежнего, по всему полу были разбросаны щепки и остатки от дверного проема и самой двери, которая искореженной грудой лежала в стороне. Я прислушалась. Мне показалось или я слышу голоса? Нет, я точно что-то слышу. Я сделала несколько шагов по направлению к темному углу, где был кабинет директора. Да, голоса раздавались все четче, еще несколько шагов и я смогу разобрать слова. Стараясь не наступать на щепки, я продвинулась почти к самому входу в кабинет и замерла.

– Он был один, – о боже! Я снова зажала рот рукой, что бы сдержать возглас, этот голос я могла узнать из всех голосов на планете. Томас.

– Публичное раскрытие не входило в его планы, видимо Дорс дал бой, – второй голос я тоже знала, к горлу подступил комок, и мне с трудом удавалось дышать, – никогда бы не подумал, что он на это способен.

– Почему так рано? Откуда Тудоры узнали о местоположении близнецов?

– Ты забыл, кто послал меня, – голос Алана звучал глухо, – пария появился здесь, потому что здесь появился я, сейчас самое важное, это не дать ему достичь цели.

– Лаура под моей защитой, – я слушала и не могла поверить в услышанное, это был какой-то бред, неописуемый бред, который не укладывался у меня в голове.

– А почему ты решил, что защищать нужно Лауру? Думаешь, она та самая? Ты уверен, что выбрал ту сестру?

– А ты уверен? – прозвучал вызов, в нем скрывалась злость и сильное раздражение.

– Я сделал свой выбор давно, когда ей еще не было шестнадцати, – Алан не обращал внимания на раздражение Томаса, – я уверен в своем выборе на все сто.

– Тебя послал Орден, а я не подчиняюсь Ордену, я сам по себе, и сам решаю, кого мне защищать.

– О, даааа, – Алан рассмеялся, и его смех раскатами мог достичь первого этажа, – слышал я о таких одиночках как ты, их жизнь слишком коротка, потому что Орден не дает защиты их близнецов и те не доживают до своего двадцатилетия после охоты Тудоров. А где же твой близнец?

– Не волнуйся, он в безопасности и от Ордена и от Тудоров, – голос Томаса все тяжелел и тяжелел.

Я чувствовала спиной холод бетонной стены школы, и не понимала ничего из услышанного. Я уже готова была уйти прочь от этого более чем странного подслушанного разговора, но меня остановил повторно заданный вопрос.

– Так все же, ты уверен, что выбрал ту сестру?

– Уверен! Лаура может быть взбалмошная и капризная, но это последствия воспитания ее, как обычного человека. Ева же пустая, в ней нет силы и быть не может, она, как мягкий и податливый зверек, готова есть с твоей руки, стоит только протянуть ее.

Если до этого момента мое сердце еще билось, то после этих слов его не стало, ноги подкосились, и земля стала уходить у меня из-под ног. Зажав рукой рот, я оперлась об стену, глаза заволокло подступившими слезами, и меня бросило в жар. Еле передвигая ногами, я поспешила к лестнице, я больше ничего не слышала и не видела. На ощупь я спускалась вниз, а в голове продолжали звучать слова Томаса, ударяя с каждым словом все больнее и больнее.

Глава девятая

Я стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение, пугающее меня красными от слез глазами и дрожащими губами. Капельки воды по всему лицу освежали разгоряченную кожу, но мне хотелось закрыть глаза и не открывать их. Я с трудом вспоминала, как оказалась дома: первые минуты после выхода из школы, ведро, упавшее из рук Таши при виде меня и расплывающееся очертание окружающего меня мира. С поддержкой Таши мне кое-как удалось добраться до дома, на мою удачу в гостиной никого не было и нам удалось беспрепятственно подняться в мою комнату. И вот я, не сдерживая льющиеся слезы, пытаюсь придти в себя.

Он сказал, что я пустая! Эти слова обжигали мне грудь, как ни старалась я не могла унять дрожь и проглотить эту обиду.

Поверхность зеркала покрылось испариной, и я одной рукой провела по нему, чтобы снова посмотреть в свои глаза. Что же ты будешь делать, Ева Гиллмор? Снова запрешься в себе и будешь ходить, набрав в рот воды? Снова будешь молчать, опуская свой взгляд каждый раз, когда захочется кричать о своих эмоциях и чувствах?

Нет. Я уже не хочу так. Перемены в моей жизни показали мне, что можно и нужно жить по-другому, что жизнь не ограничивается книжками и стенами твоей комнаты, что мир внутри тебя поразительно разнообразен. Оказывается, я даже саму себя плохо знаю, умею ли я злиться, могу ли хохотать до слез, могу ли бороться за что-то важное, могу ли любить? Знакомство с Томасом открыло во мне новые чувства, и, глядя на него, я могла поклясться, что могу. Меня переполняло счастье, теплое, даже нет…горячее чувство восторга, светлого почти божественного наслаждения, так хорошо, мне никогда не было. Но кем стала для него я? Чувство обиды и разочарования сильно щемило сердце – я вздохнула. В тех словах, он выразил свое отношение, поставил точки под всеми вопросами: Лаура важна ему, а я нет. Я лишь податливая зверушка, ничего собой не представляющая, ничтожно малая и незначимая фигура, волей случая появившаяся на его пути.

Слезы снова стали душить меня, отразившиеся глаза смотрели с укором. Нет, так нельзя. Да, это больно! Да, это обидно! Но Томас не прав и когда-нибудь он это поймет. А пока он свой выбор сделал, значит, так тому и быть. Но я не стану зависимой от его слов, не стану мучить себя иллюзиями  и ожидать невозможного. Теперь этот вопрос решен, так как я знаю на него ответ.

Набрав побольше воздуха, я снова вздохнула, но в этом вздохе была решимость. Выключив кран, я вытерла оставшиеся капли с лица, улыбнулась отражению в зеркале и вышла из ванной комнаты.

Лаура уже была дома, из комнаты доносился ее голос. Не успела я дойти до своей двери, как раздался звонок, и я замерла у порога. Второй звонок. Похоже, никто не собирался открывать. На третий звонок я не выдержала и, спустившись с лестницы, открыла дверь.

– Ева! Слава богу, ты в порядке! – Томас перешагнул порог и на мгновение прижал к себе, – я только что узнал, ты как?

– Лаура у себя, – не обращая внимания на его волнующий голос и объятия, я отстранилась.

– Постой, – Томас схватил меня за руку, удерживая от того, что бы я ушла, – я знаю, что с Лаурой все хорошо, я спросил про тебя.

Я сжала губы, чтобы не сорваться и не выкрикнуть ему в лицо, что я слышала каждое его слово.

– Со мной тоже все хорошо, – процедила я сквозь зубы, – не стоит беспокоиться, – я выдернула руку, как раз в тот момент, когда к нам летящей походкой подкатила Лаура.