Шаг из тьмы 2

А ещё, с того момента изменились бои в которых участвовал Олег. Они превратились в безжалостную рубку, заканчивающуюся только когда один из соперников уже не мог подняться. И чем больше она смотрела эти бои, тем больше и больше крепла в ней уверенность в том, что хитрые братья оставили с носом весь Новгород. На живых картинах, Олег дрался совсем не так, как на ристалище. Ни каких полётов с размахиванием ногами, хитрых кручений на одной ноге и прочих фокусов, которыми он несказанно удивил новгородцев. Лада уже просмотрела несколько десятков живых картин с боями и только в одной увидела как он прыгает. Загнал измотанного соперника в угол ристалища, потом в прыжке добил коленом в голову. Вот и вся красота, в остальном же, быстрые короткие удары, хоть руками, хоть ногами. Единственное, что осталось неизменным это его умение перемещаться, благодаря которому он постоянно выходил победителем из схватки.

Очень опасная догадка, если вспомнить какие заклады делались на тот бой. Лада слышала, что ставка в двадцать гривен была в тот день не редкостью, а некоторые ставили и больше. Когда речь идёт о таком количестве серебра, лучше всего уметь орудовать мечом как сам Олег и являться членом многочисленного рода. Девице, за которую может встать один калека отец, лучше оставить столь опасные вопросы при себе.

Между тем, её занятия с Олегом шли полным ходом. Ежедневно, когда позволяла погода, на улице, нет, в горнице. Как правило занимались по два часа, но когда у него невыходило правильно выполнить упражнение, процесс мог затянуться до глубокой ночи. За что он всегда платил отдельно, сверх уговоренной платы. Каждое занятие, она добросовестно отрабатывала, подробно рассказывая, что видит. Хотя он и объяснил ей для чего это нужно лично ему, смысла происходящего Лада всё равно не понимала. На занятиях он в основном двигался со скоростью улитки, как это могло ему помочь в постижении воинского ремесла, она решительно не понимала. Однако, как ни странно, результат появился уже через два месяца. В одну из тренировок, он дал ей в руки жердь, завязал себе глаза и приказал медленно тыкать его в разные части тела.

Поначалу, он ни как не реагировал на получаемые тычки, потом попросил увеличить темп. Какое-то время молча терпел и вдруг ловко увернулся от удара в плечо, отбил рукой направленный в грудь. От следующего скользнул в сторону, перехватил древко, хитро крутанул его. Лада почувствовала, что её ноги оторвались от земли и она полетела по направлению своего удара. Так бы и приложилась оземь, если бы Олег не успел поймать её за руку, потянул к себе, заставив утвердиться на ногах. Только тогда снял с глаз повязку. Наклонился, приблизившись так близко, что девушка почувствовала на своей щеке его горячее дыхание и тихо прошептал — никогда и никому не рассказывай, о том, что сейчас произошло. Это очень опасное знание, в первую очередь для тебя.

В тот день занятия для неё закончились. Олег отослал её, разрешив сидеть за компьютером хоть до утра, но не забывать о том, что утром работу ни кто не отменял. Сунул за пояс свои странные мечи, повесил на плечо хитро свёрнутый тулуп и ушёл в ночной лес. Что произошло с ним в тот вечер, научился ли он видеть с закрытыми глазами, чувствовать течение силы, или нечто другое, ведомое только ему, Лада не поняла. Одно безусловно, для него, произошедшее стало чрезвычайно важным. Важным на столько, что на осмысление ему потребовалось двое суток, чем изрядно переполошил всех обитателей усадьбы. Когда вернулся, случившееся не обсуждал, лишь хитро подмигнул, словно напоминая об их маленькой тайне. Но она почувствовала, из леса вернулся уже другой человек. Появилось ощущение, будто он всю жизнь прожил в землянке и вдруг первый раз решился высунуть из неё нос. Первый раз увидев другой мир, он теперь с удивлением его рассматривал.

С наступлением тепла жизнь в усадьбе завертелась с новой силой, словно в месте с просыпающейся природой, к теплолюбивым южанам возвращались жизненные силы. Сошёл лёд и вновь закрутились на плотинах мельничные колёса, завертелись в мастерских хитрые механизмы, завизжали пилы, загрохотали молоты. Запах весеннего леса смешался с запахом окалины, берёзового угля и свежеспиленного дерева. Лот, пробездельничавший всю зиму, теперь обзавёлся четырьмя помощниками и не вылезал из мастерской. Гора свежих опилок перед лесопилкой не успевала перекочёвывать в чаны бумажной мастерской, росла, как говориться не по дням, а по часам. У Горыни тоже появилось три подмастерья, которых он гонял и в хвост и в гриву.

Ежедневно в лесную усадьбу привозили товар, и увозили от них. Словно поддавшись всеобщему настроению, работа спорилась у Лады в руках. Отпечатывать весь тираж они с Александром заканчивали уже в среду. Теперь, ей не требовалась диктовка, она набирала текст с листа, попутно исправляя многочисленные грамматические ошибки допускаемые индийцами. Александр стал правда на неё странно коситься, девушка уже начала думать, что он начал подозревать об её истинном происхождении, но причина оказалась в другом.

Как-то раз он пригласил Олега посмотреть на их работу. Но, оказалось не на них, а конкретно на неё. Олег поскрёб подбородок и попросил её продолжить набор на слух, с завязанными глазами, разрешив по этому случаю даже снять перчатки. За прошедшее время, Лада так натренировалась, уже и сама думала, что сможет работать не глядя. Действительно, получилось. Сняв повязку, девушка не обнаружила не одной ошибки и двух задумчивых индийцев.

Александр спросил что-то на своём языке. Олег ответил явно раздражённый, и через пару дней у неё появился подчинённый. Место Александра, уехавшего во Псков, занял одноногий мужик из бывших ушкуйников, что ходили с Зимой. В городе всегда много говорили про удачливого предводителя ушкуйников. И жесток он без меры и будто сам чёрт ему ворожит и оружие у него заговоренное и на нём самом заговор на ратную удачу. Про ратную удачу она уже видела и неплохо заработала на её переменчивости. Но в том, что своих не бросает — правда. Пристроил увечного на тёплое место, благо он теперь с индийцами породнился. Мыслилось ей, что это лишь начало их большого общего дела. Как говорил отец, серебро, оно зачастую в месте со сталью рука об руку ходит, правда ему лично, это знание ни как не помогло.

Увечный ушкуйник оказался неплохим мужиком, не пытался навязать младшему товарищу свою волю. Наоборот, относился к ней со всем уважением и в свободное время учился у неё грамоте. Читать он умел, с горем пополам, а с письмом была просто беда, и в индийских цифрах он вообще ничего не понимал.

Вскоре стала понятна причина его тяги к знаниям, вернувшийся Олег первым делом проверил, чему тот научился за его отсутствие. Остался недоволен, приказал ему не лениться и быстрей навёрстывать то, что не сделано было в юности. Вечером на тренировке, попросил Ладу позаниматься с ушкуйником. Обещал он Зиме пристроить его к делу, но куда безграмотный годиться, а когда выучиться, будет ей помощником. Не только газеты, книги печатать. Девушка обещала посодействовать. Дело не представлялось особо сложным, ежедневно работая с написанным, скоро сам научится, нужно лишь немного помочь. Она и за собой наблюдала, как от постоянной работы улучшились её навыки чтения. Если раньше чтение происходило у неё последовательно, слово за словом, то теперь она выхватывала из текста сразу строку.

Отсутствовал её работодатель почти две недели, когда девушка уже начала проявлять беспокойство по поводу нехватки материала для следующего номера, он неожиданно вернулся и в два дня надиктовал ей недостающий материал, читая текст прямо со шкатулки. А вечером на тренировке удивил её, попросив внимательно следить за ним, а потом повторить целый ряд сложных движений с мечом. Получилось не ахти, не хватало чёткости и скорости. Хорошо ещё повторяла с деревяшкой в место настоящего меча, а то с непривычки сама бы и зарезалась. Пару раз она чуть не выскользнула из рук. Олег видя её жалкие потуги ничего не говорил, лишь хмурился и как всегда тёр подбородок. Потом долго беседовал с ней, задавал разные вопросы, проверяя её внимание и память.

Что он хотел узнать, она так и не поняла, а Олег не сказал. Может просто не успел. Оставив ей материала на две недели он срочно уехал. Как потом выяснилось из разговоров с индийцами, по причине отсутствия главы рода, он взял на себя его обязанности. Отправился ловить татей на волоках. Ну да, обязанности, раз боярин, значит должен иметь собственных воев, нет, так с родичами в поход выступать. Какие из индийцев вои она могла наблюдать каждый вечер. Возможно, в пешем строю, когда они учились действовать все как один, у них и был шанс, но не в личном поединке. Может один Александр, за счёт своих размеров и недюжинной силы, мог бы что-то показать. Да и тот сейчас во Пскове, а вот остальным, точно не вернуться домой.

Но чего Олега понесло гоняться за татями по лесам, вот интересный вопрос. Недавно они отгрузили партию зеркал смоленским купцам, так сундук серебра, которым те расплатились с индийцами, пришлось тащить четверым. С такими средствами он мог нанять отряд кованной рати, что он верно и сделал, раз все родичи дома остались. Работодатель всегда казался ей человеком осторожным, за каким лешим сам полез? Непонятно.

Две недели пролетели незаметно, а Олег так и не появился. Материала для нового выпуска не было. Дядька Вячеслав с Александром, всё ещё отсутствовали, Василий всё время проводил в кузнице что-то мастеря. Когда она обратилась к нему за помощью, он пообещал набросать статейку, но только одну, остальное предложил придумать самой. Чай не маленький и в издательском бизнесе не первый день. Последнюю фразу, про «издательский бизнес» она не совсем поняла, но общий смысл был ясен. Помогут чем возможно, с остальным придётся разбираться самой.

С просьбой о помощи она обратилась к оставшимся индийцам, некоторые откликнулись, обещая помочь, но всё равно, материала не хватало. Был правда один вариант, где взять недостающие статьи, но она очень не хотела к нему прибегать. Один из родичей, странный мужик, постоянно носивший на носу пару стёкол, несколько раз в неделю приносил Олегу собственные статьи. Он их принимал, но напечатал всего одну.

Тогда ещё состоялся у них интересный разговор на эту тему. Лада спросила у него, почему он не воспользуется помощью своего родича. Олег на это ответил, что возможно его помощь пригодиться, но мысли которые он высказывает в своих статьях очень опасны. Не сколько своим содержанием, сколько своим воздействием на людей. Лада удивилась, спросив, разве выходящее из под пера Алексея менее опасно. Оказалось, менее. В предложениях Алексея, присутствовало созидательное начало. Предложения его являлись сугубо конкретными и требовали для реализации длительной подготовки, большого труда многих людей. Для выполнения же, потребуется не малая плата собственной кровью, но при положительном результате несомненная польза будет для всех.

Предлагаемое его родичем лишь на словах принесёт всем благо, на самом деле, власть и всю выгоду получат самые богатые. А власть богатых страшней власти любого деспота. Ибо ещё в Писании сравнивается, богач желающий попасть в рай с верблюдом силящимся протиснутся сквозь игольное ушко. У него имелся печальный пример, как жители одного могущественного государства, поддались подобным идеям. В итоге, разрушили собственную страну и вынуждены были продать в рабство собственных детей. Богачи же стоявшие у власти, разорив страну, ввергнув её ради сиюминутной выгоды в страшную войну, пустили по миру людей, в конечном итоге сами остались ни с чем. Бежали за моря, прихватив что под рукой лежало, либо были убиты доведёнными ими же до последней крайности жителями.

В конце она спросила, какое государственное устройство он находит лучшим. Он же в очередной раз удивил, сказав, что никакой разницы в принципе нет. Главные в любом деле люди, которые придают ему движение и наполняют смыслом. От следующего вопроса, о том, почему его родич так хочет уничтожить свою новую родину, Олег долго хохотал. Отсмеявшись, смахнул выступившие слёзы и поведал, что на его родиче лежит страшное проклятие, которое действует исключительно на славян. Славянин, на которого оно наложено, превращается в «либерального интеллигента», человека, чья судьба уничтожать собственную родину. При этом, он сам искренне верит, что все действия его направлены на благо. Избавиться от проклятья невозможно, остаётся лишь строго контролировать человека. Этой осенью, он на несколько часов утратил над ним контроль, из за чего погибло два их родича.

Идея, как выйти из создавшегося положения, пришла случайно. Выполнив работу и позанимавшись с ушкуйником, она рассеянно бродила по территории усадьбы, пока не зашла на ристалище. Вспомнился вечер, когда она испугалась упражняющегося Олега, вспомнилось и то ощущение теплоты в зимний день, когда её в первый раз окутала сила разлитая вокруг этого странного человека. С тех пор, она уже хорошо узнала его и он уже не казался таким страшным и опасным. Когда поворачивался не изуродованной стороной, наоборот, был очень даже ничего. И опасность его была совсем иного рода, ни как у княжеских дружинников, которые смотрят на тебя, а сами прикидывают, как половчей отправить тебя на тот свет. Его старший брат, смотрел примерно так же. Младший, не такой, хоть вид имеет ужасный, но для него всё происходящее словно игра. Если правила говорят, что надо взяться за оружие, значит надо, смог избежать опасности, молодец, хорошо сыграл.

Как то раз, во время одного из занятий, Лада спросила у него, для чего он тренирует столь много странных движений, которые мало вероятно применить в настоящем бою. На что он пустился, как все индийцы, в сложные объяснения, говорил про разные течения силы, направления, концентрации, используя слова, половину из которых она не понимала. Но уловив, что она потеряла мысль, прервал словесный поток и начал по новой. С его слов выходило, что эти упражнения гармонизируют поток силы в теле человека с силой вокруг него. А некоторым, помогают ещё и перейти на другой уровень сознания, посмотреть на себя как бы со стороны. По этому, у него на родине такие упражнения популярны и у простых людей, от военного дела далёких, но пытающихся расширить своё понимание мира да и просто позаботиться о своём здоровье.

С мыслью «а почему бы и нет», Лада взяла подходящую под руку деревяшку и приступила к повторению упражнений, с помощью которых Олег устраивал ей проверку. Первый раз, ни каких перемен в состоянии не принёс. Ну, на подобное она и не рассчитывала, просто вспоминалапоследовательность и правильность движений. Второй раз она попробовала выполнить как положено, ничего. На занятиях с родичами, Олег много раз напоминал, что ключ к правильным движениям лежит в дыхании. Свои занятия, он начинал и заканчивал упражняясь в разнообразном дыхании, возможно, именно это она и упускала из вида. Тогда вся идея насмарку, он использовал не меньше десятка разных видов дыхания, чем они отличаются друг от друга и где какой применяется она не знала. Тупик.

Как вспышка молнии на краткое мгновение освещает своим призрачным светом самую тёмную ночь, так, что какое-то мгновение весь мир видится хоть и не привычно, но с предельной ясностью. Примерно такое же воздействие оказала и пришедшая ей в голову мысль. Олег не видел силу и вначале плохо её чувствовал, но знал, как правильно выполнять упражнение. У неё ситуация обратная, значит, зная конечный результат, помня само движение, она сможет сама понять что между ними. Только начать надо с простых упражнений. Хотя бы с его любимого «забиваем сваи», самое простое и эффектное, первый раз продемонстрированное во время поединка со старшим братом.

Девушка вытянулась в струнку, ноги вместе, руки прижаты к бёдрам, позвоночник прямой, подбородок чуть приподнят. Медленный глубокий вдох, медленный выдох, мысленно она представила дремлющую в ней силу в виде белого света, потянулась к ней и на следующем вдохе погнала её по телу. Руки пошли вверх, замерли вскинутые над головой наполненные светящейся силой, развернула ладонями к земле и погнала волну силы вниз. Когда с окончанием резкого выдоха ладони достигли нижней точки, сжавшаяся сила одним ударом расплескалась по всему телу, напитав собой каждую его частичку, а воздух вокруг тела дрогнул, на миг исказив очертания окружающих предметов.

Стало легко — легко, словно она вдруг оказалась легче пёрышка, но в то же время, чувствовала себя необычайно сильной. От новых ощущений голова пошла кругом, Лада пошатнулась, пытаясь, сохранить равновесие шагнула в сторону, за что-то зацепилась на ровной утоптанной площадке и плавно завалилась на бок. Не рухнула, приложившись всем телом, а именно плавно, совершенно безболезненно опустилась на землю. Расслабленно перевернулась на спину, в блаженстве раскинув руки, только теперь поняв, что уже давно хочет сделать вдох. Ворвавшийся воздух принёс с собой влажные запахи весеннего леса, свежих стружек на лесопилке, хлеба испечённого Людмилой, металла и угля из кузницы, краски из типографии, остывающего стекла из зеркальной мастерской. Кто бы мог подумать, что у стекла есть собственный запах, сказал бы кто, не поверила б. Окружающий мир наполнился звуками журчащей в плотинах воды, шумом ночного леса, остывающей после трудового дня воды в чанах при бумажной и стекольной мастерских. И ещё одним, резким и чуждым, на фоне общей гармонии.

— Говорила я ему, не доведёт волхвование до добра. Олег Андреевич муж опытный, во всяком деле искусный. А Васька то возьми за ним повторять, горе то какое. Смотрю, только ритуал начал, воздел руки к небу и упал замертво, головой прямо оземь.

Закрыв собой звёзды, над ней склонились Василий с Горыней. От обоих пахнет баней, домом, гречкой с мясом и спиртом. У Горыни сердце бьётся ровно и мощно, у Василия иногда сбивается, у стоящей за ними Людмилы быстро колотиться. Василий прижал два пальца к её шее.

— Да жив он, Люд, успокойся, просто без памяти.

— Давайте его в пруд макнём, вода сейчас бодрящая, — предложил кузнец.

— Не надо в пруд, со мной всё в порядке, — немного подумав, добавила, — лучше никогда не было.

— Чего с тобой приключилось? Встать сам сможешь?

Лада легко поднялась, особое состояние пропало вместе с первым произнесённым словом, нет, даже раньше, когда она задумалась об ответе. Обострённое восприятие как-то сразу притупилось до обычной нормы, но приятная лёгкость всё ещё чувствовалась.

— Встать, встал. Про случившееся, сам хочу у тебя спросить, расскажи мне про ваше ушу, — Василий крякнул от изумления.

— Э тёзка, как тебя торкнуло. Этот разговор лучше к Олегу, вернётся и расскажет. Он у нас специалист по всяким восточным эзотерикам, чакры всякие, третий глаз, пятый хвост. Без бутылки не разберёшь, — услышав про бутылку оживился кузнец.

— Василий, а что ты сказал про третий глаз, давай, рассказывай, интересно, что за диковина. Ночи пока длинные, — Тут Ладу осенило во второй раз.

— СТОЙ! — все в удивлении уставились на неё, — рассказ, разговор, интересно. Горыня, тебе и в самом деле интересно узнать про восточные премудрости? — кузнец не понимая к чему вопрос, всё же утвердительно кивнул, — Людмила, а ты хочешь узнать?

— Послушать не откажусь, но бутылку не дам, лекарю вашему сие для дела благого, а вам пьянству ради! — насупилась стряпуха, прекрасно понимая к чему всё идёт.

— Люда, зайка, так мы разве про спирт, ты нам не очищенной, которую в светильники заливают — стал канючить Василий.

— Разве не интересно послушать про страны заморские, вон сколько диковин в них встречается. Ты когда-нибудь зеркала такие встречала, небось только в корыте себя и видела. А теперь как княгиня аль боярыня, собственное стеклянное зеркало у тебя, — подключился к нападению Горыня.

— Интересно, интересно, только причём тут пьянство, — контратаковала Людмила.

— Дык под это дело разговор легче складывается, слова нужные проще находятся.

— Что-то я не замечала, чтоб Алексей к вину прикладывался, а слова у него за всегда находятся, — не сдавалась стряпуха.

— Ну ты загнула, — разочарованно потянул Василий, — он же военный, ему нельзя на службе.

— Да чего ты мне мозг конопатишь, — вставила Людмила индийскую фразу, — будто я княжих воев не видала. Налижутся до поросячьего визга, увечье кому нанесут, потом ходят каются, виру выплачивают.

— Да хватит вам, — не выдержала Лада, — мне для дела разговор этот нужен. Статей у нас в газету не хватает, вот я и решил его записать, а потом напечатать. Думаю и другим людям будет сие не без интереса.

— Молодец тёзка, — рассмеялся Василий и хлопнул девушку по плечу, — голова светлая. Зачем сидеть, голову ломать, статьи выдумывать, когда можно интервью напечатать. У нас это дело на поток ставили, народ даже деньги платил, лишь бы в тираж попасть или в телевизор пролезть, — и тут же переключился на Людмилу, — вот видишь Люд, не пьянству ради, а для важного дела.

Газета стала решающим аргументом. Ещё зимой Людмила сильно изменилась. Как то раз вызвал её к себе для разговора Олег, о чём с ней говорил, осталось тайной. Однако перемены с ней произошли значительные, перестала болтать без умолку, довольно долго ходила вообще, как пыльным мешком стукнутая. Потом отошла, стала более ворчливой, но с другой стороны и рассудительней. Большинство фраз теперь продумывала и лишь после этого произносила вслух. За что индийцы меж собой, в шутку, называли её подтормаживающей.

Новая Людмила нравилась девушке куда больше. И не только ей одной, на масленицу, которая совпала с индийским женским праздником, Олег, отмечая положительные перемены, подарил ей зеркало. Не маленькое, с ладошку, которое может любой состоятельный муж для своей супруги приобрести, а большое настольное, размером с книгу. После этого случая, не стало у индийцев более верного человека. И хотя большую часть из происходящего она не понимала, но остро чуяла, что от неё требуется. Так, она не могла понять идею с бумажной мастерской и газетой. Мороки много, каждую неделю что-то ломается, а прибыток — так себе, с зеркалами и близко не стоял. Но чувствовала, бумажное и печатное дело для индийцев, в чём-то ей недоступном, значительно важней столь прибыльного стекла.

— Хорошо, если для газеты, то оно конечно, — сердито зыкнула на неё Людмила, — но только одну. И мужа моего звать не думайте. И ты, — указательный палец упёрся девушке в грудь, — пить не будешь. Тебе голова светлая нужна. В ответ Лада недоумённо пожала плечами, мол не пью и не собиралась.

Пока Лада бегала в мастерскую за бумагой, в горнице уже накрыли стол, за которым ей отвели самое освещённое место, Василий уселся напротив. Прежде чем начать, кузнец наполнил маленькие стопки, Василий поднял свою, посмотрел на Ладу сквозь плещущуюся в ней мутную резко пахнущую жидкость и весело сказал.

— Ну Васька, за начало твоей журналистской карьеры. Для тебя, сегодня первое в жизни интервью. Будь! — стукнулся с Горыней стопками и опрокинул жидкость во внутрь, поморщился, закусил мочёным яблоком, — для меня кстати, тоже в первый раз, но это к делу не относится. Так что ты там хотел знать про военные искусства?

Индийские военные искусства и воинские хитрости были конечно интересными, но на следующий день просматривая наработанный материал, девушка пришла к выводу, что печатать можно далеко не всё. Под конец беседы пошёл вообще пьяный разговор, Василий вспоминал забавные случаи происшедшие с ним во время службы. В основном, связанных с тайными отлучками из воинского лагеря в ближайшее село с целью поиска приключений на собственное седалище. Про войны рассказать ничего не мог, так как время его службы выпало на долгие годы мира. Прямо отослав с такими вопросами к главе рода, который по его словам отвоевал за всех. Уж такое, точно ни кому читать неинтересно. Вот если бы поговорить с кем-нибудь из первых людей города…

А ведь в её теперешнем положении нет ничего невозможного. Их дядька лекарь, вхож в любой дом и родственник их Зима, человек непоследний. Если попросить, наверное смогут устроить встречу. Не мешкая, отправилась к Василию, отпрашиваться в город. Тот не возражал, наоборот, похвалил за рвение, набросал записку для лекаря и даже разрешил взять коня. Напоследок, дал несколько советов, о чём спрашивать.

Не успела Лада выехать со двора, как её перехватил Пётр Михайлович, узнавший о её намерениях. Искренне похвалил, рассказал, за какое важное и нужное дело она взялась, тоже дал несколько советов по поводу предстоящей беседы. Говорил правильные, толковые вещи, о том, как важно людям знать правду, как надо постоянно контролировать деятельность власти, и много других хоть и спорных, но интересных тем поднял в своём наставлении. Перед расставанием, девушка подумала о проклятье «либерального интеллигента», что-то не сходилось. Поверить Олегу, выйдет, что всё его родичем сказанное пойдёт во вред. Но всё сегодня сказанное им было правильным и не несло в себе зла, скорей наоборот. По видимому разрешить этот не простой вопрос предстояло ей самой.

До городского дома индийцев она добралась уже к вечеру, всю дорогу прокручивая в голове предстоящую беседу. Открывший ворота слуга её уже знал, без вопросов пропустил и принял коня. Лекарь был в своей комнате на третьем этаже, прихлёбывая горячий травяной отвар, что-то рисовал на большом листе. Квадратики с надписями соединённые между собой стрелочками. Молча прочитав записку, обратил на неё заинтересованный взгляд.

— Подход одобряю, вопросы подготовил?

— У посадника спрошу, когда плахи негодные заменят на Рыбной да Бронной улице, уже ни пройти ни проехать. Почему канавы для отведения воды не прорыть, как весна да осень, так в городе грязи по колено. Когда… — её оборвал смех лекаря. Лада покраснела, подумав, что по не знанию сморозила глупость.

— Всё, всё, всё. Понял, вижу сам знаешь, о чём политиков спрашивать. Ох и не любят они такие вопросы. Лучше бы ему сразу отказаться, чем попасть тебе на растерзание. Акулёныш пера, — про «акулёныша пера» видимо была какая-то шутка, потому как лекарь опять усмехнулся, — ладно, будь готов к обеду. Пошли, устрою на ночлег.

Утром ни кто её не будил, но по привычке, девушка проснулась рано. В городе индийцы вставали позже. Один воспитанник главы рода упражнялся во дворе в дыхательных упражнениях. Получалось у него паршиво, максимум чего смог добиться, создать сгусток тумана между ладонями. Лада уже могла ему подсказать, что он делает неправильно, но решила не вмешиваться. Может быть он и неплохой парень, но приезжая в усадьбу обучаться у Олега владению оружием, как-то странно косился в её сторону. И обучался он, в отличие от остальных родичей, совсем другому бою.

Из разговоров индийцев, она поняла, парня готовят в соглядатаи, а раз так, то ей нечего с ним лишний раз пересекаться. Отец как-то раз рассказывал про таких людей, состоящих на княжеской службе. Один раз и сам стал их жертвой, когда хотел часть товара от мытников утаить, а потом, продать по тихому. С её маленькой тайной, лучше держаться от таких людей как можно дальше. Год, может два она наверное ещё сможет скрывать своё естество, а дальше природа возьмёт своё. По этому, оставшееся время нужно использовать с пользой, и нечего лишний раз попадаться на глаза.

Так она просидела в отведённой для неё комнате до обеда, выскочив только позавтракать после всех. Дабы не скучать, развлекала себя разбором дыхательных упражнений. Первоначальный успех повторить не удалось, дело продвигалось медленно. Некоторые упражнения вообще не давались, до того плавно текущая сила вдруг выходила из под контроля, текла совсем в другом направлении, доставляя даже определённые неприятности. Так, после одной из неудачных попыток выполнить простое как еж думалось упражнение, у неё закружилась голова, потребовалось даже прилечь на лавку, дабы не упасть. Немного отдохнув, она продолжила занятия, но уже с большей осторожностью.

За этим её и застал воспитанник Алексея, опять странно посмотрел, но от вопросов воздержался. Сказал, что лекарь зовёт, пора идти к посаднику. Всю дорогу лекарь молчал, думая о своём. К посаднику их пропустили без задержки, понятное дело, лекаря здесь знали. Ну кто бы сомневался. В комнату к городскому главе Владимир пошёл один, Лада долго просидела в горнице, прежде чем один из холопов не пригласил её к хозяину дома. В комнате кроме посадника и лекаря находился ещё один боярин, которого она раньше не видела. Посадник хитро прищурился и покровительственно кивнул.

— Ну и что хочет знать люд новгородский, спрашивай отрок, не робей.

От первого вопроса про цену на хлеб, посадник аж крякнул, повернувшись к Владимиру усмехнулся.

— Мало мне горлопанов на вече, так и вы туда же. Хотя, сама идея неплоха, разжиться кунами, на том, что все рано или поздно сами узнают, — комментариев не последовало, но краем глаза девушка заметила, как лекарь неопределённо пожал плечами. Посадник вновь перевёл взгляд на Ладу, — значит по поводу цен на хлеб. Думал, что каждому на торгу известно, веду я торговлю с германцами и свеями. Торгую мёдом, воском, рухлядью. Доли моей в торговле хлебом нет …

Беседовали долго, Лада уже думала, что рука отвалиться. Исписала с десяток листов, сломала два пера, пока не распросила посадника обо всём, что наметила. Уже собралась уходить, поблагодарила за честь оказанную, поклонилась в пояс, как лекарь остановил её, взял сделанные записи и сказал, что она свободна до ужина. Странное поведение, тогда она не придала ему значения. Привыкла, индийцы они все такие, странные. А зря.

Вечером, когда она пришла к лекарю в комнату, тот как раз занимался любимым индийским делом, заварил себе травяной сбор и теперь сидел, осторожно прихлёбывая обжигающий напиток.

— Садись, чай будешь? — Лада отрицательно покачала головой, — ну и правильно, бурда полная. Уж не знаю что в него добавить, иванчай этот, трава — травой. Пробовал даже дубовой коры добавлять, для крепости, вообще пить невозможно. Вот и приходится выбирать между желаниями и действительностью, — взял со стола стопку листов, протянул Ладе, — вот, интервью посадника, которое пойдёт в тираж, ознакомься. Если появились вопросы, спрашивай сейчас.

На листах, красивым почерком опытного писца была записана беседа. Только другая. Вопросы сохранились, но последовательность их была изменена, ответы посадника так же подверглись переделке. Появилось несколько вопросов, которые она точно не задавала. Вроде изменения и незначительные, однако, вывод, к которому придёт читатель, окажется совершенно противоположным. Лада оторвалась от листов и с нескрываемым удивлением посмотрела на лекаря.

— Но ведь это же неправда, разве можно врать людям? Если обман вскроется, так ни кто нам верить не будет, и покупать газету перестанут.

— Думай что говоришь, — фыркнул Владимир, — тут ни слова лжи. Я сам с посадником каждое слово выверял. Да, немного прилизали для красоты, но смысл сохранён.

— Да как же сохранён! — девушка аж воздухом поперхнулась от такой наглости, — всё с точностью до наоборот получилось!

— Верно заметил, а теперь подумай, почему так вышло?

— Как почему, вопросы лишние появились. Причем такие, отвечая на которые он в самом лучшем виде предстаёт!

— Правильно, ты ведь и спрашивал только о плохом, словно ничего хорошего вокруг не происходит, а посадник спит и видит, как бы городу навредить. Поздравляю, нашёл виновника всех бед новгородских. Но забываешь про главное, власть посадника ограничена советом и вече, князь куда ни попадя свой нос суёт, по этому далеко не всё в городе происходит так, как он того хочет, — лекарь сложил ладони домиком и откинулся в кресле, — вижу, пора немного рассказать тебе о жизни и в частности об издательском деле.

Как ты думаешь, купец который издалека привозит товар на торжище, или земледелец выращивающий хлеб, о людском благе думают? Правильно, о себе думают, о семье, о роде своем. Это правильно и естественно, иначе и купец без штанов останется и землепашец без урожая. У нас ситуация похожа, но, как говориться, есть нюанс. Результаты труда каждого видны невооруженным глазом, и реакция может последовать мгновенно. Купца за испорченный товар к тысяцкому на суд, землепашцу за зерно прелое могут просто бока намять.

Это длинное предисловие исключительно к тому, что газету мы делаем, думая о себе, о том, что лучше для нашего рода. А раз ты у нас работаешь, то в конечном итоге, что лучше для нас, то хорошо и для тебя. Теперь собственно, о результатах труда издателя. Как ты думаешь, что мы продаём?

Лада задумалась, а ведь действительно, что? В одних статьях индийцы делились своими знаниями о мире, в других были поучительные истории из древних времён, но вышедшее из под пера Алексея под это не подходило. Он просто делился своими мыслями, рассказывал о своём видении всем известных событий. Иногда, казалось, что он вкладывал в текст кусочек собственной души, а люди с удовольствием отдавали за это куны.

— Вижу напряженную работу мысли, — лекарь улыбнулся, — можешь не отвечать, ты не знаешь этого слова, а объяснять своими слишком долго. Всё, о чём ты сейчас думал, называется — информация. От латинского слова informatio, означающее — осведомление или разъяснение. Заметь, не scientia — знания, а именно осведомление или разъяснение. В этом как раз и скрыто лукавство, дьявол он такой, всегда в мелочах скрывается. Помнишь самый первый номер, статью про события на волоках, где и нам участвовать довелось? — дождавшись её кивка, Владимир улыбнулся, — ну да, племяш говорил, ты ничего не забываешь. Так вот, после прочтения, какое у тебя сложилось мнение?

— Андрей суздальский всё подстроил, — сказала, а внутри всё как вымерзло. Где был сам Алексей, когда татьба только началась? А видел ли он самого владимирского князя? А вообще, способен ли он отличить словена от вятича, кривича от полянина? Что он знает о торговых путях веками складывавшихся, о товарах которые по этим путям идут? Он ведь в городе без году неделя, почему же она ему поверила? Почему весь город ему поверил?

— Пришло понимание? — Лада обречённо кивнула, а лекарь продолжил, — вот это и есть информация. Всё вперемешку, знания, догадки, чувства, иногда заблуждения, иногда откровенное враньё. Соответственно, подать такую мешанину можно по разному, хочешь так, а хочешь, вот так. Нужно быть человеком опытным и прозорливым, чтоб вычленить из всего этого хаоса рациональное зерно.

С теми же татями, живыми в полон взятыми, ни один на Андрея не показал, хотя знаю, есть в городе умельцы могущие быть чрезвычайно убедительными. Естественно, ни кто не видел, как великий князь или его ближники, самолично татей на волоки направляют. Но информация подана так, что все подумали на Андрея. А если подать по другому, то выйдет, что во всём виновен нынешний киевский князь. Его княжество расположено в начале главного торгового пути, полностью его контролирует. Сын его у нас князем, чем тебе не начало хорошей интриги с конечной целью поставить весь торговый путь под собственный контроль. Создай неразбериху на торговых путях, посей панику, перекрой подвоз хлеба, ни кто и глазом не успеет моргнуть, как кончатся новгородские вольности. Как тебе сюжет? Главное в таком деле видимость правдоподобия, а красивые и правильные слова подобрать не великий труд. Была бы голова на плечах.

Теперь, когда у тебя появилось некоторое представление о последствиях того, чем ты занимаешься, вернусь к посаднику. Пишешь исключительно о плохом, а ведь в прошлом году сколько всего было сделано для города. Мост исправлен, не уплыл ведь в нынешнее половодье. В городской стене подгнившие венцы заменены на новые, ров расчищен да углублён, как у нас, так и на торговой стороне. Татей на волоках перебили, пути торговые обезопасили. Почему не написать и про это? Тогда люди увидят всю правду, а не только ту, о которой ты решил рассказать. Кроме того, все знают, чем посадник должен заниматься, чем занимается или не занимается. А что он за человек, почитай ни кто и не знает. Написать об этом, всегда беспроигрышный вариант. Для самого человека эта тема всегда интересная, о себе любимом рассказать, а читателям всегда интересно кости перемыть известному человеку. Вот так делается интервью, а получившееся у тебя, похоже на сведение личных счётов. Признавайся, есть зуб на посадника?

— Да какой зуб может быть у мальчишки уличного на такого человека, — Лада отрицательно замотала головой, — я так, думал об ответственности власти перед людьми. Писать, чтобы не по лжи.

— Опа! — лекарь в удивлении поднял брови, — с этого момента попрошу поподробней. Не своими словами говоришь, случаем не Михалыч с тобой беседу провёл.

— Говорили, — девушка кивнула, — но разве в его словах неправда?

— Про правду и неправду я тебе только что рассказал. У Лёхи своя правда, у меня своя, у великого князя своя. У поклоняющегося Христу своя и у чтящего старых богов своя. Правда это то, во что ты веришь и как любой вопрос веры, обсуждать его бессмысленно. По этому, Пётр Михайлович без сомнения сказал тебе сущую правду. Но есть одна беда, наш родич верит в довольно странные вещи. Я например, могу понять во что верит Алексей или Олег, хотя по возрасту гожусь им в отцы. Не скажу, что разделяю их взгляды, но понимаю. Понимаю, что они делают, понимаю почему делают именно так и какова конечная цель. Про Петра, подобного я сказать не могу. Насоветовал тебе извалять мужика в грязи, хотя знал, какие у нас с ним намечаются большие дела, для всей новгородской земли полезные. Боярство наше, тоже его стараниями восстановлено. Ведь по вашим законам все мы изгоями были.

— Славянское проклятие? — поинтересовалась девушка. Владимир в удивлении поднял левую бровь, — я имел ввиду «либеральный интеллигент».

— Вот оно как, тебе про это Вячеслав Леонидович рассказывал?

— Нет, Олег, — немного подумав добавила, — дядька Вячеслав называет его «мудакбля» иногда «либерастом» кличет.

— Знаешь, версия с проклятьем конечно интересная, но всё же точка зрения Вячеслава мне ближе. Я как врач, привык работать с болезнями, с проклятиями пусть ворожеи разбираются. А тебе, для долгой и успешной карьеры журналиста, следует всегда думать о последствиях и руководствоваться здравым смыслом.

Хороший урок преподал ей тогда лекарь, она то дурёха, думала у неё работа простая. У индийской затеи открылись второе и третье дно, сколько их скрывается в глубине, наверное знают только старшие в роду. После того разговора с лекарем, у неё сложилось мнение, что вся эта затея с газетой лишь маленький участок некой большой игры. Знали — ли индийцы, какое лихо выпустили на свободу начав издавать газету? Без сомнения, знали. Значит, знали и о последствиях, и готовы за них держать ответ.

Стоп! Почему именно держать ответ? Может как раз наоборот, заставить других отвечать? Как она могла заставить посадника отвечать на вече. Или просто поиметь что-то на неправильных действиях тех, кто по своей доверчивости запутался в тенетах информации. Да ведь это власть! Не явная, как у князей, а похожая на власть церковников. Когда человек действует так, как нужно церкви, думая, что это его добровольное решение.

Сколько стоят общие дела индийцев с посадником, если не так давно, не самое большое зеркало продали за три десятка гривен. А сколько будет стоить её жизнь? Что перевесит, если поставить их на разные чаши весов? Вспомнилось изуродованное лицо Олега с тёмной водой осенней Ладоги плещущейся в глубине глаз. Ясно, что перевесит, к ведунье не ходи. От осознания смертельной опасности с которой разминулась буквально на волосок, кожа покрылась мурашками, а на лбу выступил холодный пот. Вот вам Пётр Михайлович и журналистика со свободой слова и чтобы не по лжи.

Вернувшись на следующий день в усадьбу, первым делом нашла Петра и спросила, случалось ли, что журналистов убивали за написанные ими статьи. Оказалось, и убивали и калечили и делали изгоями. Дальше мужик пошёл вещать про нужное для общества дело, свободу слова, правду и прочие. Напрасно, Лада уже услышала всё, что хотела. Похоже, что в отношении Петра, прав был всё-таки Олег. Проклятье работало, мужик в самом деле не осознавал последствий своих поступков. Потому, его повинного в смерти родичей, и не изгнали из рода, какой спрос с человека, не своей волей живущего.

К концу недели Олег так и не вернулся, пришлось Ладе вновь отправляться в город за новыми беседами. В этот раз беседовала с тысяцким о делах торга, подготовке города к возможной осаде и ситуации на волоках. Здесь править особо не пришлось, наученная предыдущим интервью, девушка составила вопросы так, чтобы тысяцкий, и без того уважаемый в городе человек, предстал в наилучшем свете. Владимир только хмыкнул, похвалил за благоразумие и неожиданно предложил написать самой. О чём угодно, лишь бы люди с интересом читали. Но не просто так, а используя новые знания, получить двойную выгоду. И интересный людям рассказ и пользу для общего дела, но так, чтоб всё это было сделано исподволь. Лада поначалу даже опешила от такого задания. С другой стороны, перед глазами стоял пример Алексея, который ловко играя словами, представлял известные всем события в нужном, именно ему свете. Образ есть, осталось выбрать нужную тему, а подогнать, труда особого не составит.

Сидя в стеклянных сенях, называемых индийцами верандой, Лада прихлёбывала горячий травяной отвар, краем глаза наблюдая, как воспитанник главы рода упражнялся во владении парными мечами. Дело не шло. Сила не перетекала по телу, не обволакивала пространство вокруг бойца, а лишь иногда вырывалась на свободу невнятными сполохами. Да, не шло дело. Она чуть не подпрыгнула на месте от пришедшего озарения. Вспомнила, обсуждение индийцев, как у них не пошло дело с листовым стеклом, вспомнила дом Милана корабельщика с огромными стеклянными окнами, от чего в доме делалось светло почти как на улице. Вот она тема! Расспросить мастера о кораблях и как бы невзначай, спросить про стеклянные окна, в чем удобства да преимущества. Ко всему прочему, индийцы с Миланом дружны, а теперь ещё и породнились, лишний раз прославить его и индийцев работу не помешает.

Приняв решение, привела его в исполнение немедленно, не мало удивив Владимира, бывшего у корабельщика в гостях, своим напором. По окончании беседы, поймала на себе задумчивый взгляд лекаря, испугалась, подумав, что не правильно поняла задание. Оказалось наоборот, слишком хорошо выполнила, он такого результата и не ждал, за старание наградил куной, назвав это гонораром. Приятна штука этот гонорар, но расслабляться было пока рано, пора возвращаться к работе в типографии, субботним вечером или воскресным утром газета должна быть в Новгороде.

Олег не вернулся и на следующей неделе, но в место него объявилась в усадьбе семья Горыни, с которой он был разлучён со времени своего пленения. Его супруга Голуба, полностью оправдывающая своё имя, тихая и незаметная, с печальными голубыми глазами на исхудалом лице. Видать много лиха хлебнула она за прошедший год, пока по указке Олега не нашёл её один купец ведущий дела в Полоцке. С ней трое детишек, старшая Искра её ровесница и двое мальчишек погодков, девяти и восьми лет. Младшенькая их, не выдержав лишений, не дожила до счастливого воссоединения семьи всего пару месяцев. По случаю обретения домашних, его освободил от работы до конца недели, дабы побыл с семьёй и обустроил её на новом месте.