Рождественские детективные истории

— О последствиях потом, — отмахнулась Люда. — Почему ты разговариваешь? — требовательно прикрикнула она на Клепу.

— Не кричи на меня, а то вообще ничего не скажу, — ощетинилась болонка.

— Не буду… говори!

— Потому что здесь, в Зазеркалье, все возможно.

— А Зазеркалье — это где?

— Где-то в параллельном мире, точного адреса не могу сказать, — сморщила свой черный носик болонка. — Может, повернем обратно, пока далеко не ушли?

— Бред какой-то! — прошептала Людмила, затравленно озираясь по сторонам. — Просто я, наверное, сплю и вижу странный сон. Ну, конечно же, это сон! — облегченно вздохнула она. — Вот проснусь я, и все встанет на свои места. Я в своей уютной квартирке, а моя Клепочка — обыкновенная болонка, которая умеет только лаять.

— Не Клепочка, а Клеопатра, — недовольно засопела та. — Так как насчет того, чтобы вернуться обратно?

— Обратно? — неуверенно переспросила Люда, задумавшись над предложением болонки. Она уже готова была послушаться ее совета, но… но все же не сделала этого.

Удержала девушку лишь мысль о том, что где-то там, в конце лабиринта, ее ждет тот единственный, предназначенный для нее самой судьбой мужчина. Люда пристально воззрилась в ту сторону, но ничего, кроме отблеска свечей, не увидела. — Господи, только не это! — ахнула она. — Он что, ушел, не дождавшись меня? Он же меня звал за собой, а сам…

— Все мужики — козлы, — выдала очередной перл Клеопатра. — И верить им нельзя! Поворачивай, пошли обратно, я проголодалась.

— Нет, я уверена, что мой суженый не такой, как все, — упрямо возразила ей Люда и смело шагнула вперед. Болонка разразилась оглушительным лаем, и со всех сторон на них обрушился пронзительный звон. От этой какофонии все окружающее их пространство задрожало и зашумело, и у Люды мгновенно разболелась голова. — Клеопатра, зачем же так громко лаять, ты меня оглушила! — вскричала девушка, зажимая уши обеими руками. — Еще и какой-то звон… Откуда он? Тебе не кажется, что… да, появился какой-то странный запах? — спросила Клепу Людмила, сморщившись от удушливого, пахнущего чем-то горелым воздуха. В ответ болонка истерично залаяла, и Люда почувствовала, как та укусила ее за лодыжку. — Клепа, что ты себе позволяешь?! Зачем же кусаться? Мне больно!

Людмила начала озираться по сторонам, желая понять, что происходит, и вдруг увидела, что зеркальный лабиринт трескается и разваливается на кусочки. С громким звоном разбилось стекло, и мелкие осколки зеркал посыпались на нее. Девушка крепко зажмурилась и ничком бросилась на пол, закрыв лицо руками.

— Вот ты где? — раздался чей-то приглушенный устрашающий голос прямо над головой у Людмилы.

Она испуганно вскинула глаза и едва удержалась, чтобы не закричать от ужаса. Над ней возвышалось какое-то страшное чудовище и протягивало к ней свои безобразные лапы.

«Не трогайте меня!» — хотела было закричать Люда, но вместо крика из ее горла вырвался лишь невнятный слабый хрип.

Чудовище легко, как перышко, подхватило девушку на руки и куда-то побежало со своей ношей. Звонкий тревожный лай болонки следовал за ними по пятам.

— Отпусти меня немедленно, там мой суженый, я должна с ним встретиться, — прошептала Людмила.

— Ох, бабы, наивный же вы народ! — усмехнулся этот выходец из ночных кошмаров. — Все в сказки верите про суженых-ряженых, гадаете, счастья ждете…

— Отпусти меня, я должна его найти, он же там остался, в лабиринте! — просипела Людмила и попыталась вырваться.

— Да не брыкайся ты, ведь свалимся оба, идиотка, — грозно зарычало жуткое создание. — Отпущу, когда время придет, а пока что сиди-ка смирно и не трепыхайся.

— Кто ты такой?

— Суженый, блин! — проворчало чудище. — Вместо того чтобы в Рождество за столом сидеть и праздновать, приходится мне спасать таких вот дурочек.

— Отпусти меня немедленно, иначе я закричу, — захрипела Люда и надрывно закашлялась.

— Немедленно не получится: от тебя тогда и мокрого места не останется, высоковато здесь, — хмыкнуло кошмарное создание.

— Мне все равно, пусти, — снова забрыкалась Людмила.

— Прекрати, а то и правда отпущу! — заорало чудище. — Вот ненормальная какая попалась, черт тебя побери!

— Я его видела! Он там, в конце лабиринта! Он звал меня с собой! Мой суженый — высокий, красивый и сильный, он все равно меня найдет. А тебя он обязательно убьет, чтобы меня освободить! — У Людмила закружилась голова, все сильнее, сильнее…

— Я тебя и сам ему из рук в руки передам, очень ты мне нужна, дура такая, — проворчал монстр, и это были последние слова, услышанные Людмилой.

3

— Ну что, подруга, очнулась наконец? Вот и отлично! Как раз вовремя, уже скоро обед, — услышала Люда веселый женский голос и, распахнув глаза, увидела его обладательницу. Над ней склонилась круглая мордашка, густо усыпанная веснушками, радостно улыбавшаяся во все тридцать два зуба. — Привет! — подмигнула она. — Как самочувствие?

— Не знаю пока, — прошептала Людмила, осматриваясь.

Она увидела просторное светлое помещение с большими окнами. Рядом с ее кроватью стояли капельница и тумбочка с каким-то медицинским оборудованием.

— Подскажите, где это я? — спросила Люда.

— В городской больнице номер двенадцать, — ответила молоденькая девушка с веснушками. — Хорошая больница, и доктора здесь замечательные, они быстро тебя на ноги поставят. Тебя всего час назад от кислорода отключили, и медсестра сказала, что все нормально, скоро ты проснешься. Вон, всю ночь и все утро капельницы тебе ставили, организм от токсинов очищали, кислородом легкие вентилировали. Так что не переживай, все будет тип-топ, теперь ты уж точно не помрешь, — без остановки трещала она. — Хорошо, что тебя ко мне подселили, а то скучно одной-то валяться, даже поговорить не с кем.

— Кто вы? — спросила Людмила, сумев наконец вставить хоть одно слово в ее монолог.

— Как кто? Я твоя соседка по палате, меня Дашей зовут, — вновь широко улыбнулась девушка.

— Очень приятно познакомиться, а я Людмила. Вы говорите, что это больница? А что со мной? Почему кислород, капельница? Вы не знаете случайно, как я сюда попала? — спросила Люда.

— Не знаю, по «Скорой», наверное, — пожала Даша плечами. — Тебя сегодня ночью доставили, когда я уже пятый сон досматривала.

— А почему?

— Что почему?

— Ну, с каким диагнозом меня привезли?

— А здесь все с одним и тем же диагнозом, — усмехнулась Даша.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! Это отделение токсикологии, и сюда кладут больных со всевозможными отравлениями.

— Это как?

— Ну, вот я, например, отравилась газом.

— Зачем?! — округлила глаза Люда.

— Что зачем?

— Отравилась зачем?

— Ты подумала, что я сама отравилась? — захохотала Даша. — Ну ты даешь, подруга, до такого извращения я пока еще не докатилась. А если бы вдруг и докатилась, я бы тогда не здесь лежала, а в психушке.

— Почему?

— Потому что все суицидники попадают в дурдом. Врачи считают, что человек, решивший покончить жизнь самоубийством, не может быть здоров, он обязательно, по их мнению, психически ненормален. Вот такие дела. А у меня было отравление незапланированное, так сказать, случайное. Я поставила на плиту картошку, а сама прилегла на диван, телевизор хотела посмотреть и не заметила, как уснула. Вода в кастрюле закипела и залила конфорку. Огонь погас, а газ продолжал идти, и вот результат — я оказалась на больничной койке.

— Какой ужас! — нахмурилась Люда.

— Ужас — это очень мягко сказано, — махнула рукой Даша. — До сих пор поверить не могу, что я жива осталась! Спасибо соседу, он запах газа учуял, а так бы я уже не здесь, а на кладбище лежала и с тобой бы не разговаривала.

— Надо же, повезло вам, что сосед таким бдительным оказался, — пробормотала Люда. — А как же я-то оказалась на больничной койке? — попыталась вспомнить она. — Я очень хорошо помню, что надела красивое платье, накрыла праздничный стол, зажгла свечи… Свечи, свечи, много свечей… А еще — зеркала, тоже много… а в них бесконечный лабиринт.

Так красиво может быть только во сне! Что же было дальше? Ой, я вспомнила! — радостно воскликнула девушка. — Моя болонка, Клепа… — Она резко остановилась, что-то припоминая. — Какой странный сон!

— У тебя есть собака? — с улыбкой спросила Даша. — Как же я хотела иметь собаку в детстве, аж до слез! Всех дворняг домой перетаскала, а отчим выбрасывал их обратно на улицу. Так у тебя собака есть? — повторила она.

— Да, есть! Говорят, что у мадам Помпадур была любимая болонка, точно такая же, как моя Клепа, — кисло улыбнулась Люда и вдруг сморщилась от боли. — Голова такая тяжелая, как будто свинцом налита… Мне кажется, что я видела своего суженого, но он ушел, — добавила она, кривясь от головной боли.

— Ты только не волнуйся, тебе нервничать нельзя, я сейчас доктора позову, — засуетилась вокруг девушки Даша. — Вон снова побледнела-то как.

— Ужасно болит голова, — вздохнула Людмила. — Может быть, вы попросите для меня таблетку?

— Я мигом, — сказала Даша и, опрометью выскочив за дверь, понеслась к кабинету врача. Через пять минут она привела его в палату. — Вот это наш доктор, прошу любить и жаловать, — подмигнула она Людмиле. — Сергей Петрович, можно мне спуститься на первый этаж, ко мне пришли? — обратилась она к врачу.

— Нет, нельзя, скоро обед, пусть приходят в часы посещения, — возразил тот.

— В часы посещения мой друг не может, у него работа, — объяснила Даша. — Можно мне на одну минутку к нему спуститься? Я должна его увидеть, это важно.

— Но…

— Я всегда подозревала, что вы очень добрый человек, — лучезарно улыбнулась Даша и пулей выскочила за дверь, не дав врачу опомниться.

Тот с осуждением покачал головой и переключил свое внимание на Людмилу.

— Ну, здравствуйте, уважаемая Людмила Николаевна, — с улыбкой произнес эскулап. — Я ваш лечащий врач, меня зовут Сергей Петрович.

— Добрый день, очень приятно.

— Как наше самочувствие?

— Вроде нормально, — ответила Люда. — Только голова немного болит.

— Я рад, что вы оправились, а головная боль — это ненадолго. Вот скоро придет медсестра, поставит вам еще одну капельницу, и все будет в порядке. Кстати, если уж вы теперь в состоянии говорить, нужно занести кое-какие сведения о вас в вашу карту. Вчера, сами понимаете, такой возможности нам не представилось, — развел руками он.

— Да, пожалуйста! Нет проблем! Я отвечу на все ваши вопросы, — согласилась Людмила. — Кстати, мне бы тоже хотелось вас кое о чем спросить…

— Я весь внимание!

— Мне бы хотелось узнать: с каким диагнозом я сюда попала?

— Отравление угарным газом.

— Газом?! — округлила глаза Людмила. — Каким газом? У меня в квартире нет никакого газа! У меня же электрическая плита…

— При чем здесь ваша плита? — в свою очередь удивился доктор. — Угарный газ образуется вследствие горения любого предмета, как в вашем случае, например. В вашей квартире случился пожар, возникло сильное задымление, и в результате в помещении образовалось скопление угарного газа, которым вы и отравились. Надеюсь, теперь вам все понятно?

— Вы хотите сказать, что моя квартира… сгорела?! — сдавленным голосом прошептала Людмила, с диким ужасом таращась на врача.

— Вот чего не знаю, того не знаю. — Сергей Петрович покачал головой. — До меня дошла лишь поверхностная информация, а подробности, я думаю, вам смогут рассказать ваши родственники или соседи. Мое дело — лечить болезни, а не заниматься расследованием. Прошу прощения, мне пора к другим больным, сейчас я пришлю к вам медсестру. — Эскулап поспешил закруглить разговор и быстро вышел за дверь.

Через пять минут пришла медсестра, поставила Людмиле капельницу, потом принесла обед, до которого девушка даже не дотронулась. Через несколько минут она провалилась в беспокойный сон.

Ей снова снился молодой улыбающийся мужчина, который все время куда-то ее звал, а Люда, как они ни старалась, все никак не могла его догнать…

4

— Людочка, девочка моя, как же это могло случиться? — услышала девушка голос своей матери и резко распахнула глаза. Та стояла перед ее кроватью и утирала носовым платочком слезы, обильным потоком лившиеся из ее глаз. — Доченька моя, что же это такое? Да как же это? — всхлипывала она. — Господи, какая ты бледная!

— Мамочка, ты приехала? — улыбнулась ей Людмила. — Привет!

— Здравствуй, родная, здравствуй, моя милая! Мы бы и раньше приехали, если бы знали! Лариса Сергеевна, соседка твоя, только утром позвонила мне на мобильный. А мы с отцом, ты же знаешь, в подмосковном доме отдыха были. Пока собрались, пока доехали, да еще пробки на МКАД — не прорваться. Ты лежи, лежи, — засуетилась мама. — Я тебе фруктов привезла, я соков натуральных нажала, вот яблочный и апельсиновый. Бульон куриный сварила, картофельное пюре сделала, как ты любишь. Какая же ты бледная, девочка моя, а синяки-то, синяки какие под глазами! Как же так могло получиться, доченька? — запричитала женщина.

— Мам, а что с моей квартирой? Ты там была? — обеспокоенно спросила Людмила.

— Да бог с ней, с квартирой, главное, что ты жива осталась, — махнула Вера Ивановна рукой.

— Неужели вся сгорела?! — ахнула Люда.

— Успокойся, цела твоя квартира, только в спальне все стены черные, — нахмурилась женщина. — Там сейчас отец разбирается. Ковер твой пришлось на помойку выбросить, он весь истлел. Мы мастеров вызвали, чтобы они стекла вставили — окно-то разбито. Мы ведь, как вернулись в Москву, сразу сюда, в больницу, поторопились, а нас не пустили, сказали, что только в часы посещений можно будет тебя повидать, с четырех до семи. Вот мы и поехали посмотреть, что там у тебя в квартире делается.

— А Клепа как? Она в порядке?

— А вот Клепа… — Мама замялась.

— Что с ней? — забеспокоилась Люда. — Мам, ты почему замолчала? Что с моей собакой?

— Пропала она, — вздохнула мать. — Нет нигде Клепы.

— Как пропала?! — ахнула Людмила. — А у соседей вы спрашивали? Может быть, ее кто-нибудь из них к себе забрал?

— Да спрашивала я уже, никто ничего не знает, — махнула рукой Вера Ивановна. — Лариса Сергеевна говорит, что она видела Клепу, та возле машин крутилась, когда тебя в больницу забирали. Она все пыталась собачку подозвать к себе, а та ни в какую. Лает и убегает, никак в руки не дается, а потом Клепа как сквозь землю провалилась.