Рождественские детективные истории

— Медведи не стучат, — успокоила я ее, — они сразу в дверь ломятся. А йети на женщин не нападает, он их только в свое убежище уносит и заставляет детей от него рожать. Так что жизни твоей ничего не угрожает.

Я уже оценила обстановку: окошко маленькое, даже человек не пролезет (вот ротозейки, надо было занавесить его чем-нибудь: теперь, при свете керосинки, мы здесь — как на ладони). Дверь и крючок довольно крепкие, можно пододвинуть сундук и оборону держать, пока не закончится пшенка. Стук повторился. Я задула керосинку. Теперь мы были почти на равных — небольшой свет в домике давали лишь тлеющие в печи угли. Я осторожно подошла к окну и вгляделась в темноту. Едва различимо перед окном маячили два человеческих силуэта.

— Тетеньки, пустите, — услышала я вполне человеческий голос, — пожалуйста, замерзаем!

* * *

— Так, почему «тетеньки»?

— Чтобы разжалобить, — ответил первый, — если бы я сказал «девушки», это выглядело бы заигрывающе. А какой, к черту, флирт в такой ситуации? А «тетеньки»… В любой женщине живет материнский инстинкт, поэтому, даже если это слово сказано вполне зрелым мужским голосом, она не посмеет отказать.

— И вы были уверены, что мы вас пустим?

— Конечно. Я же сказал волшебное слово. Мама учила, что, если тебе говорят «пожалуйста», отказать никак нельзя.

— Это все Танька, — робко подала голос Лена, — я бы ни за что вас не пустила.

Я действительно долго не раздумывала, прежде чем пустить неожиданных гостей. То, что за окном могут стоять кровавые маньяки, было маловероятно: маньяки в такую погоду дома сидят. Беглые преступники? Извините, у нас не Сибирь. Это «по диким степям Забайкалья» шляются всякие там подозрительные личности с живыми консервами под ручку. В любом случае я могла постоять и за себя, и за подругу. А дать людям замерзнуть в двух шагах от спасения — преступно.

Нарушителями нашего спокойствия оказались двое молодых мужчин в лыжных костюмах. И их, так же как и нас, заманил этот сказочно-прекрасный лес и так же не выпустил вовремя домой.

— Хорошо, что у вас окно не занавешено, — радовался первый, представившийся Костей, — мы только на этот огонек и шли.

— Знаете, — добавил второй, Сережа, — завтра ведь Рождество. Вот бредем мы, понимаем, что влипли, и вдруг — этот огонь. Даже жутковато стало: а вдруг выйдем на поляну к Братьям Месяцам? В такие моменты забываешь о реальности, а спасение ожидаешь, как сказку.

Ребята с удовольствием доели остывшую кашу, запили оставшейся водой и стали располагаться на ночлег. Я с сожалением вздохнула: поспать вволю сегодня, видимо, не удастся. Какое бы ни вызывали доверие наши товарищи по несчастью, расслабляться нельзя. Ничего, на этих прокрустовых ложах все равно не разоспишься — ни вытянуться, ни раскинуться.

* * *

Где-то ближе к утру я все-таки уснула. Уж больно уютно сопели трое, спавшие в избушке, уж больно усыпляюще шелестела за окном вьюга. Проснулась я от Ленкиного визга и сразу поняла: началось. Все-таки безрассудно было пускать незнакомых мужиков. Я резко вскочила, привычно проверила «Макаров» и приняла боевую стойку, не успев оценить обстановку. Наши «враги» очумело хлопали глазами на полу — там, где я вечером бросила им лишние одеяла. Ленка стояла в дверях и продолжала кричать:

— Гномики! Гномики, Танька, там гномики!

После того как мне удалось ее успокоить, мы узнали причину ее испуга. На рассвете подруга проснулась и, проклиная большую чашку чая из неизвестных трав, выпитую вчера, решила рискнуть выйти из дома. Она с трудом отодвинула занесенную за ночь дверь и проскользнула в образовавшуюся щелку. Светало, но это был не тот летний яркий и светлый рассвет, а тяжелый, мрачный, сумеречный. Девушка зябко повела плечами и огляделась — в сугроб лезть ох как не хотелось! Но надо. Она уже почти решилась, но тут боковым зрением уловила резкое движение справа.

Ленка обернулась и оторопела: по направлению к лесу двигались две тени. От испуга она не смогла отреагировать адекватно своей натуре — завизжать и броситься спасаться. Ленка завороженно смотрела им вслед, отмечая необычные детали: и то, что фигурки двигались не на лыжах, и то, что рост и пропорции их не соответствовали нормам развития взрослого человека, и то, что у одного из них по ветру развевалась довольно длинная борода.

— Что, и колпачки были, — усмехнулся Сергей, — красненькие такие?

— Я не разглядела, — всхлипнув, призналась Ленка, — шапочки точно были, а какие — непонятно. Ведь же еще не совсем рассвело.

Я накинула куртку и вышла. Метель действительно закончилась. Больших бед она не принесла, домик наш не замела, но лыжни не было и в помине. Зато весь снег в окрестностях домика был истоптан маленькими следами. Следы вели от леса, темнели под окошком, топтались на крыльце. Я присела и посветила себе карманным фонариком: четкого отпечатка подошвы не имелось, следы были округлые, словно снег придавили мягкой лапкой. Все ясно, валеночки детского размера. Я вернулась в дом, где ребята отпаивали водой все еще всхлипывающую Ленку. Впрочем, их внимание пошло ей на пользу, и всхлипывала она больше из кокетства, чем от пережитых эмоций. Я рассказала про обнаруженные следы.

— Да это сельские пацаны проказничают, — тут же отозвался Сергей, — скучно им тут, вот и развлекаются как могут.

— А борода? — подняла голову Ленка. — У пацанов бороды не бывает.

— Ты просто перепутала бороду и шарф, — пояснил Костя, — сама же говоришь, что было темно. И страшно.

— А-а, — протянула Ленка, — тогда понятно. Только уж больно на бороду похоже. Надо же, какие в деревне дети необычные. Строят себе вполне жилые дома посреди леса, глубокой ночью по сугробам бродят. И совершенно не проваливаются в снег!

«И годков им не более шести», — добавила я про себя.

— Слушайте, братцы, — прервал затянувшееся молчание Костя, — чего-то вы приуныли.

Посмотрите сами: ночь прошла, пурга утихла, нам ничто не угрожает. Сейчас подкрепимся и все вместе пойдем к селу.

— Ага, а кто знает, где это село? — задала вполне резонный вопрос Ленка.

— Я знаю, — уверенно ответил Костя, — ну, не село, а направление. К тому же этот лес не такой уж дремучий, здесь на каждом квадратном километре по пять трасс проходит, пройдем не больше часа и выйдем на дорогу.

— То-то вы не на дорогу, а к нашему домику вышли, — фыркнула Ленка.

— Это было ночью, в пургу, к тому же нас вел не здравый смысл, а зов сердца, — почти серьезно ответил Сергей, и Ленка не нашла в себе сил опровергнуть это утверждение.

Мы договорились не тянуть — кто знает, как поведет себя зима, поэтому отправиться решили сразу после завтрака. Костя тщательно обследовал жилище и под половиком нашел люк с медной, спрятанной в дереве ручкой. Это оказался подпол. Костя, не раздумывая, спустился и радостно завопил снизу:

— Живем, братцы! Тут можно оборону держать до лета.

Действительно, в подполе находился просто какой-то стратегический запас: домашняя тушенка, крупы, сахар, варенье — все, что необходимо для сносного существования, на одной из полок даже стояли несколько бутылок домашнего красного вина.

— А ведь сегодня Рождество, — напомнил довольный Костя, — и у нас есть все, чтобы сделать рождественскую ночь незабываемой. Лес, бревенчатая изба, печка, вкусная еда, даже гномики, которые суетятся возле дома — это ли не сказка?

— Я их что-то побаиваюсь, — призналась Лена, — гномики не гномики, а ведут они себя как-то…

— Так сказка должна быть немного страшной, — поддержал друга Сергей, — иначе это не сказка, а преснятина, мыльная опера. Лично меня ужасные монстры в виде гномиков очень даже устраивают. Защищать вас от настоящих чудовищ мне не по плечу, а вот гномиков расшвыряю одной левой, пусть только попробуют заявиться!

— Заманчиво, — вынесла свой вердикт я, — но еще на день мы здесь не останемся: сегодня приезжают наши друзья, а мы — исчезли. Это, по меньшей мере, негостеприимно.

— Татьяна, ну что вы все держитесь за правила, — умоляюще протянул Сергей, — если всю жизнь делать все так, как надо, то и вспомнить потом будет нечего. Ну, позвоните им по телефону, объясните ситуацию, если ваши друзья стоящие люди, они вас поймут.

Кстати, надо действительно предупредить ребят, опомнилась я, кто знает, когда мы отсюда выберемся.

Я достала мобильный, но почти сразу вернула его обратно в карман: связи не было.

Вчетвером выбираться из леса было разумнее, поэтому я все-таки убедила ребят не тянуть — темнеет уже к четырем, надо спешить. Ленка занялась приготовлением завтрака, а я вышла очистить лыжи от налипшего на них снега. Вчера мы так и оставили стоять их перед дверью. Через две секунды я вернулась.

— Ребята, а куда вы дели лыжи?

* * *

— Лена, вспомни точно, когда ты выходила на крыльцо, лыжи были или нет?

— Да не помню я, — в десятый раз повторяла моя подруга, — я на гномиков смотрела, а не на лыжи.

Костя и Сергей зря пытались выжать из нее хоть какие-то сведения. Я-то точно знала, что лыжи пропали до того, как она вышла. Мы оставили их на крыльце возле стены. Следы моей подруги были довольно свежие, место же, где стояли лыжи, припорошило снегом. Значит, унесли их еще ночью. Я спала не больше часа, до этого времени никто не выходил из избушки. Вывод напрашивался один: их стащили те, кто следил за нами из леса. Выбраться по сугробам было реально, но затруднительно. Вот тебе и сказка, вот и романтика, вот и Рождество.

— Один человек из всей честной компании умный, — вставил вдруг свое слово Сергей, — только я догадался занести свое добро.

Он вытащил спрятанные за печкой лыжи и, как жезлом, стукнул ими о деревянный пол:

— Специально в теплое место поставил, чтобы просохли хорошенько.

Посовещавшись, мы решили, что Сергей немедленно отправится за подмогой в село, а нам придется терпеливо его ждать. Если уж шестилетки легко пробираются к избушке, значит, взрослому мужчине, да на лыжах, это будет совсем нетрудно. В лесу совсем рассвело, небо опять было чистое, и снег, как и вчера, невинно серебрился, обтекая впадинки и выпуклости. Только мне уже не хотелось зачерпнуть его в горсть и хрустеть им, как в детстве. Зимний лес перестал быть ручным и безобидным, хотя ночные страхи у моих товарищей по несчастью исчезли, а Ленка даже отчаянно флиртовала с Костей, собирая Сергея в дорогу. Вообще-то я сама с удовольствием бы отправилась вместо него, ненавижу бездействие, но ребят распирало мужское геройство, и мне пришлось сдаться.

Скоро Сергей уже резво бежал к лесу, а мы от нечего делать собирали на стол: праздник так праздник. Надо же чем-то время занять. Впрочем, я чувствовала себя лишней в этой суете, никогда не страдала комплексом рачительной хозяйки, поэтому решила оставить Ленку и Костю вдвоем, а сама вышла на крыльцо. Раз представилась такая возможность, надо хоть чистым воздухом вволю надышаться.

Следы маленьких валеночек на снегу уже потеряли четкое очертание, легкий ветерок сгладил края, но я не волновалась за Сергея. Мы договорились, что он пойдет по следам — они наверняка очень быстро выведут его к деревне, снегопада нет, ветерок легкий, почти незаметный, так что следы еще долго будут оставаться четкими. Я проследила глазами цепочку, уходящую к лесу, и на самом ее конце увидела Сергея. Он возвращался. Но не плавно скользил на лыжах, а бежал, утопая в снегу, падая, барахтаясь, поднимаясь и снова падая. Уже издалека было видно, что одна из палок потеряна, шарф размотался и волочится, одним концом цепляясь за ветки деревьев. Я молча наблюдала его приближение, пока не заметила, что смотрю на это позорное драпанье не одна. За спиной Сергея спокойно стояли три красивых серых зверя.

* * *

— Сначала я просто шел по следам, — отдышавшись, доложил Сергей, — они зачем-то остановились возле елки, залезли под ветки. Я поднял одну, посмотрел — копали. На всякий случай разворошил ногой снег и увидел вот это, — он положил на стол льдинку неправильной формы с налипшим на нее снегом.

— Удивительно, как ты смог среди зимы, да в лесу, найти такую глыбу льда? — не удержался от сарказма Костя.

— Не иронизируй, — усмехнулся Сергей, — смотри внимательно.

От тепла снег на льдинке стал таять, сама она оплывать, и постепенно принимать форму толстенького, остро заточенного карандашика.

— Горный хрусталь? — догадалась я.

— Очень похоже, — поддержал меня Сергей.

— Ой, мы — первооткрыватели, — обрадованно воскликнула Ленка, — надо срочно регистрировать патент, пока всякие сюда не понабежали.

— Лена, — урезонила ее я, — кристалл нашел Сергей, мы тут совершенно ни при чем, и нашел его не на земле, а в снегу, значит, его просто потеряли те, кто бродил ночью возле нашего дома.

— Ну, потеряли так потеряли, я и не спорю. Какой красивый! Всю жизнь о таком мечтала. В конце концов, как они смогут доказать, что нашли его именно мы?

— Знаете, — задумчиво проговорил Костя, — а ведь я филолог по образованию и давно интересуюсь скандинавскими сказками. По легенде, гномы просто помешаны на камнях. И жестоко мстят тем, кто пытается завладеть их богатством.

Все замолчали, никто не нашелся что сказать на это заявление. Я взяла в руки кристалл, поднесла к глазам — действительно натуральный. Лед и снег стаяли полностью, и минерал уютно грелся у меня в руке, тускло мерцая влажными гранями. Хотя и это можно объяснить — не алмаз же, в конце концов, довольно-таки дешевый кристалл, можно найти в любой сувенирной лавке. Ребята заигрались, потеряли. Можно было бы подождать их возле елки, наверняка вернутся искать. Можно было бы, если бы не волки.

Сергей уже рассказал нам, что волков он увидел почти сразу после того, как поднял камень. Они стояли недалеко и смотрели спокойно и с любопытством, не проявляя, однако, признаков агрессии. Сергей тут же понял, что это не собаки. Только хозяева леса могут так уверенно разглядывать пришельца. Он решил прибегнуть к безотказному способу, которым легко вспугнуть собак: нагнулся, сделал вид, что поднимает камень с земли, и размахнулся. Волки даже не проследили глазами воображаемую траекторию полета камня — сначала один, а потом и другие лениво затрусили по направлению к Сергею.

— Никогда не ожидал от себя подобной прыти, — нервно хохотнул парень, — удрать от стаи волков — это достойно олимпийского рекорда.

Никакого рекорда это не достойно, с усмешкой подумала я, — если бы звери хотели, они не дали бы ему сделать и шага от той ели, разорвали бы на месте. Они просто не выпускали его из леса, гоня обратно к избушке. Поведение зверей было нелогично и необъяснимо, а я не терпела неразгаданных загадок. Дети, таскающиеся по зимнему лесу, откормленные в неположенное время года хищники. Да, в последнее время они не нападают на человека, но и не наблюдают за ним с такой вопиющей наглостью. А если они действительно просто не выпускали его из леса? Должно же быть этому какое-то объяснение. Должно.

* * *

Ребята вышли на разведку, Ленка уныло сидела перед печкой, обняв руками колени, я стояла у окна. Разгадка наверняка близка, но решать ее здесь, в этом изолированном пространстве, было слишком сложно. Вероятно, в селе знали и об избушке, и о малолетках, шастающих по лесу, и о том, что в чаще водятся наглые сытые волки. Мне срочно надо было добраться до села или решить эту задачу, тут я ощущала себя марионеткой в руках неведомых шутников и безмерно бесилась от этого.

А чего я, собственно, боюсь? Волки, судя по всему, не агрессивные и не кровожадные от голода, иначе они не отпустили бы Сергея. На худой конец, у меня есть «Макаров», до темноты еще много времени, а до деревни идти самое большее — час. Следы «гномов» четко виднелись на снегу, и я решила поторопиться: мы не подумали о том, что дети действительно могут вернуться за кристаллом, а в лесу — волки, какими бы они ни были неагрессивными.

Это на взрослого человека звери могли не рискнуть напасть, а на ребенка… Где-то я слышала, что многие особи, гиены например, никогда не нападут на существо, выше себя ростом, поэтому спасением от них может послужить простой камень, на который можно забраться, сымитировав лишние десять сантиметров роста. Мы, конечно, вполне могли бы просидеть здесь с недельку: нас уже хватились, и не сегодня завтра начнут искать и найдут, конечно. Достаточно будет опросить жителей деревни и выйти на ребятишек, которые топтались возле избы. Но пока это произойдет, ребятня может серьезно пострадать.

Сергей и Костя, разумеется, будут против того, чтобы я одна шла через лес, они же не знают про «Макаров», а я не собираюсь их ставить в известность. Ленка тоже начнет делать круглые глаза и шептать, что неэтично оставлять ее одну с двумя мужчинами. Значит, надо удрать тайком.

— Леночка, — елейным голоском произнесла я, — раз уж Рождество нам придется встречать в лесу, давай готовить праздничный стол. Не знаешь, что можно сделать из всей той роскоши, что хранится в погребе?

Подруга оживилась:

— Тань, ты думаешь, что мы не умрем? Что все еще можно поправить?

— Умрем, если немедленно не пообедаем. И где там мужики? Нам что, самим себе глинтвейн готовить?

Сейчас Ленка займется сервировкой, Сергей будет внимательно смотреть, как в кастрюльке нагревается вино с приправами, Костю заставим подтопить печку. Все займутся своими делами, а я встану на лыжи — и в лес. Думаю, собрать бригаду охотников я успею уже сегодня, наверняка у кого-нибудь из дачников найдется снегоход, так что вернуться успею затемно. Я быстренько нацарапала пару слов для Ленки, чтобы не испугалась, и положила записку под кристалл, который подруга пристроила на подоконнике. Хрусталь красиво преломлял яркий свет, разбрасывая разноцветные крапинки. Я немного подержала его в руках — на солнце он стал почти теплым. Потом сообщила подруге, что иду за ребятами, и вышла. Их надо было скорее загнать в избу и заставить что-нибудь делать.

— Где Сергей? — спросила я у одиноко стоящего на крыльце Кости. — Мы с Ленкой глинтвейна требуем. Рождество, в самом деле, или не Рождество?

— А Сергея нет, — как-то потерянно отозвался он, — Сергей в лес ушел.

Как рассказал нам Костя, Сережа относился к тем людям, которых легко взять «на слабо». Когда ребята вышли на воздух, Костя, верный своей привычке над всем подшучивать, начал дразнить друга: и за волков он зайца принял, и кристалл у детишек отобрал. Сергей и так был взвинчен происходящим: еще бы, он улепетывал на глазах у девушки, а эти твари стояли спокойно и смотрели вслед, будто усмехаясь. К тому же он действительно испугался. Поэтому и разозлился. Оттолкнул Костю, встал на лыжи и быстро скрылся за деревьями.

— Я пытался догнать его, — виновато разводил руками Костя, — но сразу по пояс в снег провалился. Лыжи наст выдерживает, а вес человека — нет.

— И вес гномиков, — подала голос Ленка, — вес гномиков он тоже выдерживает. Вы забыли, что они пришли не на лыжах? Если бы это были люди, они и шага не ступили бы, а они не просто нарезали круги вокруг дома, но и убегали от меня как ошпаренные.

— Лена, — менторским тоном сказала я, — сколько раз тебе повторять? Это были не гномики, а дети! Дети тоже легче, чем мы, поэтому не проваливались в снег.

— А борода? У детей не бывает бороды.

— Тебе показалось.

— А волки? Костя считает, что Сергею тоже показалось, а ты утверждаешь, что волки были. К тому же кристалл. Где гномы — там и самоцветы, это не только филологу, но и любому ребенку известно, если у него родители не алкаши и иногда читают ему сказки.

«Кристалл!» — вспомнила я, пока никто не увидел, надо убрать записку, раз уйти не получилось. Я подошла к окну. Лист бумаги, на котором я писала, был мокрый насквозь, а наверху, в маленькой лужице, оплывал острый кончик ледяного толстенького карандаша.