Покупка

Андрей Зенин

Покупка

Старый Арктур занимался любимым делом – рисовал картину. Кисть мелко дрожала в старых пальцах. Мазки не всегда получались такими, какими их задумал художник. К счастью или нет, из-за уже слабого зрения он не мог огорчаться этому, но и не мог в полной мере насладиться результатом своего творчества. Рисовал по памяти. Точнее, по воспоминаниям пополам с фантазией, которые полностью занимали его мысли в такие моменты. Оценить собственные произведения он уже давно не мог. Полагаться на мнение близких не рисковал – они слишком его любили, чтобы критиковать. Оставалось только представлять, что же у него в итоге получилось. Странное творчество, и с каждым разом оно приносило всё меньше удовольствия.

Сидя вечером на террасе, ловя последние лучи заходящего солнца, Арктур, наконец, сказал жене то, о чём думал последние несколько месяцев:

– Я чувствую, что уже слишком стар.

– Это не так, милый, – жена нежно взяла его за руку. – Конечно, ты уже не молод, на всё не хватает энергии. Но это вовсе не значит, что ты стар.

– Спасибо, дорогая. Но я чувствую, что чего-то, ушедшего вместе с молодостью, мне всё сильнее не хватает. Каждый день.

– Ну, это естественные процессы. Ты заслужил отдых.

– Я хочу купить помощника.

– Зачем он тебе?

– Не знаю. Мне просто хочется.

– Это иррационально, – возразила жена. – И очень дорого.

– А я хочу сделать уже что-то иррациональное! Если тебе будет так проще – считай это старческим маразмом.

– Что он будет делать?

– Он будет рядом. Я смогу с ним разговаривать.

– А со мной что не так?

Арктур улыбнулся:

– С тобой я не могу разговаривать о тебе.

– Верно. Я тебе больше не нравлюсь?

– Да при чём здесь это?! – вскипел Арктур. – Безобидное старческое желание – купить помощника. Но нет, надо превратить всё в очередной фарс!

– Я делаю выводы. Ты готов потратить колоссальные деньги на то, с чем будешь разговаривать вместо меня.

– Абсурдные выводы, – отрезал Арктур и отвернулся.

Оба задумались. Арктур понимал, что жену задевает его желание. Поэтому он так долго оттягивал разговор. Но сегодняшнюю картину он уже не смог даже представить. Не то что увидеть, рассмотреть. От этого стало грустно, пусто и бессмысленно. Жена понимала его, как понимала и то, что весь смысл её существования – быть ему другом, опорой. Получается, и она постарела настолько, что на неё уже нельзя опереться. Что будет дальше? Она отговорит его или прямо запретит. И что? Уйти от него она уже не сможет. Жить и видеть, как свет в нём каждый день угасает – невыносимо. Может, и правда им уже нужен помощник? Женщина вздохнула.

– Хорошо, – медленно кивнула она. – У тебя скоро юбилей…

– Я сам хочу выбрать, – тут же сказал Арктур. – Для меня это важно.

– Давай ты выберешь версию и мне шепнёшь?

– Договорились.

Арктур улыбнулся – всё-таки у него замечательная жена. Как же она идеально его дополняет.

Последние лучи коснулись горизонта, и солнце скрылось до следующего утра, забрав с собой свет и тепло.

* * *

Утренний город гудел потревоженным ульем, но с дикой природой его роднил только этот звук. Идеально организованное движение завораживало. Пассажирские и транспортные потоки двигались в отлаженном ритме. Здания заполнялись служащими. Казалось, даже свет в окнах на офисных этажах включали в определённом порядке. Конечно, это было не так. Хотя… График входа в корпоративные здания рассчитан таким образом, чтобы не создавать заторы на входе. Сотрудники компаний входили в строго отведённое время и, соответственно, попав на свой этаж, включали свет. Если бы здесь оказался художник, возможно, он бы заметил, что выборочно включающийся в небоскрёбах свет создаёт иллюзию штрих-кода. Который, к тому же, постоянно обновляется. Какое послание таким невероятным способом шифрует компьютерная система? Кому оно адресовано? Не может же быть, что она так делает исключительно для собственного удовольствия – пасхалка для самой себя.

Густав немного опоздал, причём без уважительной причины. Он вошёл в здание с другой группой, нарушив рекомендованный график. Конечно, это никто не контролировал, просто давно стало нормой придерживаться расписания. Он был такой не один. Несколько коллег тоже опоздали. Причём как люди, так и андроиды. Если бы в роботах не была заложена определённая свобода воли, они не смогли бы подходить к решению задач творчески.

Начальник вышел в центр офисного зала, убедившись, что все сотрудники на своих рабочих местах.

– Коллеги, – обратился он к присутствующим. – Каждого из вас я знаю не один месяц и каждого высоко ценю как профессионала и как личность.

«Интересно, – подумал Густав – а шеф человек или робот? Он же может быть как невероятно занудным человеком, так и вполне адаптированным андроидом».

– Сегодня я буду честен с вами, – продолжал начальник. – Глобальные изменения коснулись и нас. Это неизбежно, но, увы, всегда неприятно и часто неожиданно. Некоторые онлайн-процессы переданы под управление нового кластера сервера «Атол». Последний месяц шли тесты. Он одновременно с вами контролировал производство. Комиссия признала удовлетворительными его эффективность и адекватность решений. Как вы понимаете, акционерам рациональнее платить за вычислительные мощности, чем за офис, его инфраструктуру. Выплачивать зарплаты сотрудников.

Густав вздохнул. «Увольняют. А мне так нравилась эта сказочная рутина».

– Каждый из вас получит выходной бонус. Достаточный, чтобы адаптироваться к переменам. Кроме того, с сегодняшнего дня с нами работает команда психологов. Их задача – помочь вам подобрать новый тип занятости. Спасибо, что были такой слаженной командой! Я уверен: для каждого из вас это новая возможность.

Шеф развернулся и скрылся в своём кабинете. Спокойно, бесстрастно.

«Всё-таки киборг», – решил Густав.

* * *

Больше всего Густава огорчила не вынужденная необходимость искать новую работу. Он понял, что потеряет Ксению. За последний год их отношения переросли из служебных в тёплые, дружеские, почти интимные. Они проводили вместе много времени вне работы и, казалось, вот-вот станут чуть больше, чем просто коллегами и друзьями. Густав видел тот едва уловимый, бесподобный блеск в её глазах, характерный только для влюблённых девушек.

Ксения была воздушная, лёгкая, весёлая, озорная, но могла быть мудрой и серьёзной. Густав же был просто милым ротозеем. Его опоздания не оправдывались созерцанием цветущей сакуры. Он опаздывал потому, что по дороге на работу, например, умудрялся зацепиться карманом пальто за ручку двери, порвать одежду, задержать соседей. Всё это с комичной искренностью. Если опаздывала Ксения, то как раз из-за того, что медитировала в ботаническом саду перед белой пеной распустившихся цветов японской вишни.

– Ксюша, привет!

– Привет, толстяк! – девушка задорно улыбнулась.

Густав постучал пальцами по кулеру с водой.

– Как думаешь, куда нас скинут всех? – спросил он, внимательно разглядывая стопку бумажных стаканчиков.

– Не знаю, милый, – девушка посмотрела на Густава, пытаясь поймать его взгляд, но тот упорно смотрел на стаканчики. – Не готова думать – какой смысл? Сейчас пройдём тесты, поговорим, нас успокоят, заверят в уникальности и важности каждого гражданина для общества. Ты же сам всё знаешь.

– Знаю. Я… – Густав поперхнулся, откашлялся, – я не хочу тебя потерять.

– И не потеряешь. Мы же сможем переписываться.

– Я понимаю. Я не про это. Я, ну, как бы, это… Ты мне очень дорога, – у Густава пересохло в горле, ладони вспотели. – Можно водички?

– Конечно, дорогой, – Ксения налила из кулера стакан воды, дала Густаву.

Он отпил из стакана и продолжил уже увереннее:

– Я хочу, чтобы мы были вместе. Я понимаю, что мы разные, но ты делаешь мою жизнь светлой. Я хочу жить с тобой и для тебя.

– Ого! – воскликнула она. – Я мечтала, чтобы мне сделали предложение, но чтобы возле офисного кулера в день увольнения! Это точно просчитать невозможно.

– Я тебе неприятен? – упавшим голосом спросил Густав.

Ксения улыбнулась.

– Что ты, милый! Это так трогательно. Спонтанные поступки – это же так по-человечески.

Густав облегчённо выдохнул. Вдруг открылась дверь кабинета начальника.

– Ксения, пройдите, пожалуйста, в конференц-зал. – Шеф по традиции бесцеремонно вмешался в разговор. Для него строгое следование алгоритмам важнее эмоциональности неповторимого мгновения.

– Я недолго. – Ксения поцеловала Густава в нос и убежала за шефом.

«Всё-таки он робот. Причём какой-то недоделанный. Как можно такой момент портить? Может, у него сегодня „эти дни“ – апгрейд операционки?»

* * *

– Добрый день Ксения!

Консультанты за столом выглядели вполне доброжелательно. Их было двое. Мужчина и женщина. Одеты не по офисному: никаких костюмов, лакированных ботинок и галстуков. Джинсы, свитер, кроссовки. Продуманно, чёрт их побери.

– Вы уже понимаете, зачем мы здесь, – мягко начала женщина. – Происходящее в вашей компании, увы, неизбежность. Наша задача – помочь вам открыть в себе новые грани. Реализовать таланты, которые в вас, безусловно, заложены, но пока не были востребованы.

– Мне надо пройти тесты? – с готовностью спросила Ксения. – Диагностику психики?

– Это только в кино цепляют провода к голове и заставляют ставить галочки, – рассмеялся мужчина. – Мы просто разговариваем. Не как друзья, конечно, но так даже проще – нет предвзятости, и вы можете быть с нами откровенны.

– Когда начнём?

– Мы уже начали, – сказала женщина. Её голос убаюкивал. – Расслабьтесь. Чем вы вообще, кроме работы, увлекаетесь?

Ксения пожала плечами.

– Да ничем особо. Я жить люблю. Чувствовать себя нужной. Как все мы, полагаю. Мне просто нравится видеть мир.

– Вы часто гуляете в парке?

– Да. С точки зрения современного общества очень часто.

– Зачем?

Ксения улыбнулась.

– Мне нравится хаос, который в итоге создаёт гармонию.

* * *

Густав нервно теребил галстук, пока лифт опускал его на первый этаж. Момент признания был испорчен. Он так и не сказал самого главного. Да и решится ли? Возможно, прямо сейчас Ксении предлагают новую работу. У неё жизнь поменяется. А как же он?..

– Позволю себе заметить, что ваше поведение наводит на мысли о серьёзном неврозе. Густав, вы чем-то обеспокоены? – шеф стоял рядом, невозмутимо изучая поведение своего бывшего сотрудника.

Густав посмотрел на выпотрошенный галстук, из которого теперь во все стороны торчали нитки.

– Да, простите. Я… У нас был разговор…

– Который я бесцеремонно, по вашему мнению, прервал?

– Да, – для Густава шеф уже не был начальником, больше незачем производить на него впечатление.

– Я должен принести извинения. Более того, я чувствую себя несколько виноватым – я видел ваш с Ксенией разговор и понял его смысл. Я осознанно прервал его, чтобы эмоциональный фон не повлиял на адекватность принимаемых решений.

Густав уставился на шефа.

– Шеф, простите, спрошу прямо: вы робот?

Начальник строго посмотрел на Густава из-под кустистых тёмных бровей.

– Густав, в первую очередь я гражданин, – ответил он. – Вам известно, что подобные вопросы демонстрируют открытую дискриминацию. Это неприлично.

– Да, мне очень стыдно, но ваш поступок ставит под сомнение вашу человечность.

– Благоразумие и адекватность не могут быть причиной навешивания ярлыков, вы так не считаете? И напомню: в нашем обществе не принято классифицировать граждан по их происхождению.

Густав с грустью уставился на серый пол лифта. Быть может, ему было бы стыдно перед шефом, но сейчас его больше занимали мысли о девушке, которая с каждым этажом становилась от него всё дальше.

– Простите, – наконец сказал он.

– Ничего. Я вас понимаю, – чуть смягчившись, ответил шеф. – Но настоятельно рекомендую впредь никому не задавать подобных вопросов.

* * *

Маленькая холостяцкая квартира была чисто прибрана. Каждый предмет находился на своём, идеально определённом месте. Сверкающая чистота – заслуга многочисленных роботов-помощников, неустанно следящих за порядком в доме.

«Интересно, как без них раньше поддерживали порядок?»

Шеф повесил пальто на плечики. Шкаф какими-то сложными, но невероятно отлаженными движениями спрятал его в своих недрах, чтобы очистить, отутюжить и предоставить по первому требованию.

«Сейчас, когда времени будет много, можно провести эксперимент – выключить их и понаблюдать, насколько я без них эффективен».

Шеф с панели управления отключил всех помощников.

«Пожалуй, даже экономия будет на электричестве».