Андрейкин дедушка – хулиган

«Доброволец» тут же был придирчиво осмотрен. После чего признан самым лучшим для пыток немцем на свете.

Приступить к истязаниям решили тотчас же.

Первым делом на Димку, готового упасть в обморок, напялили фуфайку. Под чутким руководством Юрки в ее рукава продели черенок от лопаты и накрепко привязали к нему руки. Ноги «фашиста» скрутили веревкой в районе колен. На голову водрузили старый мотоциклетный шлем, а в пробоину на макушке воткнули две ветки сирени, на манер лосиных рогов. Всё лицо заклеили скотчем.

И под монотонный скрежет цикад отправились на репетицию пыток в березовую рощу.

Чем ближе они подходили к месту, тем больше трусил Андрейка. Было очень жалко Димку. Андрейке представлялось, что «немцу» непременно отрежут или отпилят какую-нибудь часть тела. Сорванец аж вспотел от натуги, пытаясь придумать что-нибудь поинтереснее пыток.

Когда они миновали пастушье озерцо, мальчуган встал как вкопанный и возмущенно пропищал:

– Какие же мы, блин, партизаны, если…

Шпингалеты воззрились на Андрейку.

– … если у нас нет приличной штаб-квартиры?

– А фафем нам фтаб? – простодушно поинтересовался Сашка.

– Да ты что?! – Андрейка страшно выкатил глаза. – А вдруг к нам приедет генерал… Где ж мы его водкой будем поить, голова садовая?

– Точно! – стукнул себя по лбу Сережка. – Без водки генералы прям звереют. Так и говорят: раз водки нет, значит всех в расход. Свой ты солдат или чужой – без разницы. К стенке и шабаш!

Процессия остановилась. Никто, кроме Юрки, не хотел погибать от руки родного русского генерала.

– Вы болваны, – злобно сказал Юрка: он уже настроился на пытки. – Никакой генерал к вам не приедет, это ясно!

Но парня уже никто не слушал. Ребята вдруг вспомнили о том, что видели, когда шли мимо свалки. Кто-то выбросил почти целую кровать, с панцирной сеткой и набалдашниками в виде луковиц!

Конечно, все как один бросились на свалку. Расстроенный, злой Юрка пошел в другую сторону – бросаться коровьими лепешками в проходящие мимо Алексеевки пассажирские поезда.

А «немец» Димка, который не мог угнаться ни за братом, ни за Сашкиным отрядом по причине связанных рук и ног, заковылял в деревню. Где был принят за «противоестественного мутанта», а впоследствии и отвергнут даже родной бабушкой Нюрой!..

Битва дедов

– Вот здесь мы будем перевязывать раны и отдыхать после боев! – восторженно прохрипела Ася, кузнечиком скача на панцирной сетке.

Согнав с кровати сумасшедшую, мальчишки передислоцировали находку в ближайший от деревни лесок. Потом при помощи Сашки выкрали из сарая Сашкиного дедушки моток колючей проволоки. Ею и обнесли кровать в радиусе десяти метров.

– Фтоб кто попало генефала не бефпокоил, пока тот будет водку пить! – пояснил Сашка. И решительно топнул ногой.

Блестяще завершив подготовку к встрече генерала, ватага чуток растерялась.

Нерастраченная энергия молодых организмов требовала выхода, а никаких новых идей в горячие головы почему-то больше не приходило.

К счастью, в их ряды опять влился Юрка. Такое количество бесхозной ребятни, которой можно было вволю покомандовать, просто не давало честолюбивому подростку покоя.

Он с ходу предложил «перед решительным сражением овладеть искусством верховой езды». Предложение было встречено свистом и улюлюканьем.

Тренировочный «снаряд» долго искать не пришлось. Он жевал травку на заднем дворе Сашкиного дедушки и иногда грустно мычал.

– Но прежде чем мы украдем этого горячего вороного жеребца, – с коварной усмешкой сказал Юрка, – нам нужно изменить внешность. Чтобы неприятель уши потом не надрал, – слегка покраснев, пояснил он малышне.

На свалке военной базы «камуфляжу» оказалось столько, что можно было экипировать настоящий партизанский отряд.

Напялив на себя полуистлевшие фуфайки, шинели и пилотки, карапузы явили миру самое эффективное в смысле психической атаки боевое формирование. За Андрейкой по земле волочились не только фалды, но и рукава шинели. А Сашка в фуфайке, из которой клоками торчала вата, и в противогазе был похож на настоящего межгалактического киллера. Сумасшедшая Ася и без переодеваний, как вы понимаете, выглядела весьма отчаянно.

– В общем, жуть! – подвел итог сияющий от гордости за свое войско Юрка.

Естественно, Сашкин дедушка при виде окружившей его теленка банды уродцев просто обезумел.

Он схватил топор и бросился отбивать скотину.

Вид его был поистине ужасен: огромный живот болтается на бегу из стороны в сторону, лысина слепит, отражая лучи солнца… Настоящая машина для убийств!

Ребятня пустилась наутек. Маленький шанс спастись был только в лесу. Туда они и побежали, вопя, как резаные.

Однако не прошло и минуты с начала погони, как раздался вовсе уж нечеловеческий рев. Это Сашкин дедушка на всех парах влетел в колючую проволоку, которая отгораживала «штаб-квартиру» от внешнего мира.

Как большая злобная муха цеце он бился в стальной паутине. Бился, рвя в клочки свою новую телогрейку и кальсоны.

Сашкин дедушка кричал так истошно, что загнал своего внука и Андрейку на самую верхушку старой осины.

Она росла возле свалки, как раз над проселочной дорогой. Остальные «партизаны» раскатились по лесу, как горох.

Слабо надеясь на милосердие со стороны Сашкиного дедушки, Андрейка, перед тем как взлететь на осину, сунул за пазуху первое, что подвернулось под руку – дырявую туфлю и половинку кирпича. Ими он собирался отбиваться, пока не прибудет подкрепление.

Тем временем разъяренные вопли приближались.

Это значило, что Сашкин дедушка выбрался из западни и готов разрубить в лоскуты первого встречного. И тут случилось чудо, иначе не назовешь! Со стороны деревни раздался знакомый рокот.

Вскоре Андрейка увидел мотоцикл своего дедушки, а потом и самого дедушку! Тот не спеша ехал по проселочной дороге, которая вилась под осиной. Ехал, по всему видать, на рыбалку.

– Милый дед! – взвизгнул Андрейка и для верности запустил в родственника тяжелой туфлей. Андрейкин дедушка, пытаясь разглядеть в ветвях источник звуков, поднял лицо кверху и тут же получил туфлей в лоб.

В таких случаях он привык доверяться инстинктам. А инстинкты подсказывали так: надо бечь отсюдова, пока еще раз по башке чем-нибудь не дали. Посему дедушка крутанул на себя ручку газа, а его ржавый конь натужно заржал перед прыжком.

Андрейка в долю секунды просек панические настроения дедушки и с досады запустил в него кирпичом. Кирпич вдарил по люльке, оставив приличную вмятину.

Тут надо заметить, что Андрейкин дедушка любил свой раздолбанный драндулет. Кровь бросилась в голову мотоциклисту при виде варварски изуродованной техники. Он резко затормозил, вооружился насосом и осторожно вступил в лесные заросли. Вот тут-то на него и наскочил Сашкин дедушка.

– Ах ты! – от неожиданности разинул рот Андрейкин дедушка.

– Ух ты! – так и оторопел Сашкин дедушка.

В этот невозможно драматичный момент на поляну выскочил «противоестественный мутант» Димка и жалобно загугукал.

Так Сашкин дедушка расстался с Андрейкиным дедушкой. Расстался в твердой уверенности, что это и есть тот самый вредитель, который саданул ему по люльке кирпичом.

А Андрейкин дедушка покинул Сашкиного дедушку с непоколебимым убеждением, что именно этот лысый паразит и подбивает сорванцов на всякие пакости против него. Да что там подбивает – сам и устраивает гнусные ловушки! А то какой же ребенок способен обнести колючей проволокой лес площадью в целый гектар? Фу-ты, ну-ты!

Некогда лучшие друзья теперь задыхались от обиды друг на друга. Гонимые чувством первобытного страха перед неведомым существом, которое набросилось на них, раскинув огромные щупальцы, дедушки улепетывали во все лопатки. А «существо» село на пень и залилось горючими слезами. Которые, кстати, даже вытереть не могло.

На свет божий

Немного погодя к «мутанту» подошла местная сумасшедшая и сказала:

– Дай рубль!

Димка замычал, пытаясь объяснить, что не может этого сделать, пока его руки привязаны к палке.

Сумасшедшая внимательно осмотрела его. Потом вдруг раскинула свои руки в стороны и попыталась залезть к себе в карман. Ничего не вышло. Женщина секунду озадаченно смотрела себе под ноги, а потом вдруг заулыбалась. Это вселило в душу Димки надежду на то, что его сейчас освободят.

Сумасшедшая резко шагнула к мальчишке. Тут торжествующую улыбку на ее лице сменила просяще-виноватая мина.

– Ну, тогда хоть пятьдесят копеек дай, – протянула ладошку Ася.

Димка взвыл и бросился прочь. У него оставалась одна, последняя надежда освободиться: он встанет на рельсы. Если повезет, поезд остановится и машинист его развяжет.

Но этим планам не суждено было сбыться. На Димку наткнулись Андрейка и Сашка. Они уже слезли с осины и бродили по лесу в поисках приключений. А так как с самого начала идея насчет пыток им обоим не нравилась, то они развязали «немца» и все вместе отправились на обед.

А потом попрыгали на велосипеды и айда играть на стройку.

Стройкой в народе называли огороженный двумя рядами колючей проволоки кусок степи. Правда, с юга и севера ограждение почему-то отсутствовало. Зато там стояли таблички с лаконичной надписью: «Стой! Стреляю!»

В центре этой секретной территории темнело два мрачных сооружения из шлакоблоков. Так называемые склады оружия военные строили уже двенадцать лет подряд. Ближайший, высотой с четырехэтажный дом, был почти готов. На другом заложили фундамент и возвели стену, почему-то только одну. Она постояла-постояла да и упала. Надо ли говорить о том, что цемент разворовывался молниеносно, а раствор состоял лишь из воды и песка? По этой причине из стен уже почти готового склада само собой вывалилось несколько здоровенных блоков. Один из них едва не убил пастуха Витьку, который решил прикорнуть в прохладной тени сооружения.

Несмотря на все подобные ужасы, местную малышню «стройка» манила к себе и звала. В глазах мальчишек это место было чем-то вроде развалин римского Колизея.

– Ровнее ставь! – кричали Сашке снизу друзья. Только он один отваживался забираться на крышу склада, как альпинист, цепляясь за выбоины и трещины в стене. Сашка расставлял на крыше консервные банки и мятые ведра. Потом их сшибали камнями.

Взошла луна, а они все забавлялись. Вдруг Андрейка окаменел.

С края дремлющей в лунном свете степи к ним двигалось что-то. Что-то огромное, черное, зловещее.

– Атас! Мама! Шуба!

Мальчишки попрыгали на велосипеды и понеслись в деревню. У Сашки велосипеда не было. Он ехал на раме у Сережки. Сашка пришел в такое возбуждение, что вертелся, как мартышка, то и дело хватался за Сережкины уши, мешая тому ехать. А ехать надо было быстро: ужасное НЕЧТО медленно, но верно их нагоняло.

Поняв это, Сашка взвыл и так энергично крутанулся на раме, что совсем свалился с велосипеда. Разумеется, никто не остановился, чтобы его подобрать. Вконец обезумев от страха, Сашка побежал по луговине на четвереньках. Через минуту у парня чуть не разорвалось сердце: топот раздавался уже в двух шагах от него. Еще через мгновенье большой шершавый язык царапнул по щеке, раздался утробный визг и Сашка… громко захохотал. Чудовище оказалось овчаркой Шариком – цепным псом местной сумасшедшей. Ася после девяти вечера отпускала его погулять.

А напугала мальчишек тень собаки, которая из-за низко висящей луны была размером с быка.

Шарик дал два круга вокруг Сашки и сломя голову помчался в деревню.

А мальчишка поднялся на ноги, сделал два шага и вдруг снова замер с бешено колотящимся сердцем.

Совсем рядом раздалось блеянье. В ярком свете луны на несколько километров вокруг не было видно ни одной овцы. Вмиг покрывшись холодным потом, Сашка бросился на землю и пополз. Ему казалось, что он сошел с ума. Вдруг прямо перед его носом снова заблеяла овца – еще громче. Сразу после этого кто-то сказал Сашке прямо в ухо:

– Японский поп, едрит твою в упряжь!

Так были обнаружены пастух Витька и баран Баран. Сутки назад овечий царь провалился в окоп, который выкопали Сережка с Андрейкой. Падая, Витька вывихнул ногу, да еще вдобавок оказался намертво заклиненным в узкой яме тушей барана, который низвергся туда одновременно со своим двуногим командиром.

Гибель зеленого прыгуна

Кузнечик-кобылка, которого позавчера чуть не поймал Сашка, с утра излишне суетился. Ему бы посидеть спокойно всего лишь одну минутку. А он распрямил мощные ноги, отправляясь в свой самый длинный и… последний прыжок.

Потому как сразу по приземлении на его зеленую голову опустилось колесо вертолета МИ-8.

У жителей и гостей деревни, толпившихся неподалеку, занялось дыхание.

На разостланную по луговине ковровую дорожку ступила нога настоящего генерала! В его подлинности не было никаких сомнений: под ударами ветра от винта брюки с лампасами трепетали весьма грозно и патриотично.

– Здрав! Ав! Ав! Ав! – гаркнули построенные неровными рядами солдаты из стройбата.

Генерал грозно осмотрел воинов.

На некоторых вместо сапог белели вдрызг сбитые кроссовки. А один витязь вообще стоял с подвернутой до колена штаниной. Он впопыхах примчался на велосипеде с другого края деревни, где воровал малину в палисаднике у депутата сельсовета.

Генерал улыбнулся, стукнул себя в грудь и сказал:

– Хы!

Это был условный знак, понятный только высшим российским военным чинам. Начальник базы сразу встрепенулся и больно ткнул в спину красну девицу с подносом в руках. На подносе стоял шкалик водки.

Так как маячила девица на поле почитай уж два часа кряду, то пыли и всяких букашек налетело в рюмку видимо-невидимо.

Однако бывалого генерала это не смутило. Он лихо сдул все инородные тела с поверхности огненной воды, влил ее в себя и аппетитно занюхал огромным церемониальным пирогом.

Потом его усадили в «УАЗ» и повезли на территорию военной базы.

– Не может быть! – тер глаза обалдевший Юрка. Еще вчера он жестоко высмеивал саму мысль о визите генерала, и тут – на тебе…

А Димка, Андрейка и Сережка, глотая пыль, долго бежали за «УАЗиком» в надежде уговорить высокого гостя посетить ихнюю «штаб-квартиру». Ведь Сашка незадолго до приземления вертолета тайком слил в ведро почти все запасы дедушкиной браги. И теперь караулил всё это у изголовья ржавой кровати в осиновой роще.

Но генерал, видимо, предпочел «незаконным вооруженным формированиям» официальное лицо начальника базы.

Начальник же базы пребывал в несколько разбалансированном состоянии души, отчего напрочь забыл выставить возле вертолета хотя бы одного часового.

А между тем сиротливо стоящая посреди поля «стрекоза» как магнитом тянула к себе местных сорванцов.

Мальчишки гроздьями висли на подножках, расписывая мелками борта боевой машины. Вскоре черепа с костями, фашистские свастики и советские звезды покрыли почти всю поверхность вертолета.

К этому времени у машины и нарисовался Андрейкин дедушка. Тяжело справляясь с артикуляцией и убивая перегаром пролетающих мимо насекомых, он объявил себя часовым. После чего под угрозой применения кнута разогнал малышню в два счета. А когда те разбежались, старикан хитро улыбнулся, забрался внутрь винтокрылой машины и… захрапел.

Человек-торпеда

Андрейкиному дедушке почти сразу же стал сниться чудовищно жестокий план отмщения Сашкиному дедушке.