Испытания госпожи Трейт

— Какие предположения, госпожа Трейт? — терпеливо поинтересовался Уолтер.

Я снова вздохнула, понимая, что то, что я скажу дальше, промышленнику не понравится.

— У меня есть все основания полагать, что работа магических генераторов наносит непоправимый ущерб окружающей среде, а в частности магическому фону. Прямо сейчас это никому ничем не грозит, но в долгосрочной перспективе, если мои предположения верны, все может закончиться глобальной магической катастрофой. А для начала — ваш завод перестанет работать.

— Звучит, как угроза, да, Брайан? — хмыкнул Уолтер, глядя на своего… компаньона? Подчиненного? Друга? Родственника?.. я отбросила в сторону мимолетные гадания и ухватилась за сказанную фразу.

— Но это и есть угроза, господин Уолтер. Угроза магии, угроза миру. Если сейчас закрыть глаза на нее, то через десять-двадцать лет…

— Странно, но я не получал никаких официальных запросов по поводу проведения замеров на моих заводах… — перебил меня промышленник, четко ударив в самое большое место.

Мне нечего было на это сказать, но я все же попыталась:

— Пожалуйста, послушайте…

— Я уже послушал, — отрезал Уолтер, и голос его сделался сухим, жестким и царапающим как наждачная бумага. — Идите и без ордера на проведение мероприятий подобного плана от государственного исследовательского центра не возвращайтесь.

Я сильнее сжала в руках ручки своей сумки — а вернее даже почти чемоданчика, наполненного не только инструментами, но еще и бумагами. И я могла бы сейчас открыть этот чемоданчик, достать бумаги, разложить их перед Уолтером, попытаться объяснить, но понимала, что он не станет слушать. Надо чем-то зацепить его. Я думала, что угроза его делу — лучший способ, но ошиблась.

Облизнув пересохшие губы и не отводя взгляда от сверлящих меня глаз, я предприняла последнюю попытку:

— Я не смогу вернуться с ордером, потому что из научно-исследовательского центра при университете, где я работала, меня уволили. Уволили как раз для того, чтобы я подобных исследований не проводила. Потому что подтвердить эту теорию — значит, нанести по современному миру такой удар, какой никому не снился… они струсили. Они не захотели брать на себя такую ответственность, как будто, если закрыть глаза на проблему, она исчезнет. Но ведь это не так. У меня с собой есть все бумаги, все расчеты, я готова все вам показать и объяснить, почему я думаю, что генераторы опасны. Да и в конце концов, мои замеры никак не повлияют на работу вашего производства. Вы можете просто разрешить мне их провести, и мы будем знать наверняка, права я или нет.

В кабинете директора завода воцарилась тишина. Уолтер побарабанил пальцами по столу и бросил:

— Всего доброго, госпожа Трейт. Будьте любезны, не забудьте забрать ваше дерево.

Эти слова, признаться, мою решительность слегка надломили. Мне потребовалось столько сил, столько воли, столько собранности, чтобы добраться досюда — и все напрасно. К горлу внезапно подступил ком, а к глазам слезы. Я решительно сглотнула первое и сморгнула второе, и ровным голосом произнесла:

— Если передумаете, напишите мне. Оливия Трейт, улица Сквозняков, дом три. До свидания, господин Уолтер, — я перевела взгляд на названного Брайаном и кивнула и ему. Чернявый насмешливо козырнул мне.

Выходя из кабинета, я старалась утешать себя тем, что проиграла бой, а не войну. Завтра будет новый день, а в моем распоряжении сейчас все время мира.

Но березу я мстительно оставила в приемной.

Спустя полчаса я об этом жалела. Если к заводу я неслась, как укушенная, ведомая надеждой и рабочим энтузиазмом, и пять километров размытой дороги не были мне помехой, то идя обратно, я чувствовала себя солдатом из ошметков разбитой армии. Сломленная и смертельно уставшая. Мелкая водная пыль, висящая в воздухе намеком на дождь, постепенно самоопределилась, превратилась в редкие капли, и я подозревала, что на этом ее становление еще не окончено. Грязь под ногами мешала как следует ускориться — не хватало еще поскользнуться и извозиться по уши, как поросенок. Так что метла мне сейчас бы не помешала. Утешало только то, что все равно больше сотни метров я бы на ней не пролетела — выдохлась бы. И как наши далекие предки в свое время лихо носились по ночному небу наперегонки?..

Говорят, уныние грех, так что ух как я сейчас согрешу…

Меня выставили с работы две недели назад, а до сих пор, стоило об этом подумать, перед глазами живо вставал образ господина Гиллема, директора исследовательского центра, смотрящего на меня строго и с осуждением:

«Вы хороший сотрудник, Оливия, и могли бы стать перспективным ученым, если бы избавились от излишней самонадеянности и перестали гоняться за призраками. Мы дали вам этот шанс, вы его упустили. Наша задача двигать этот мир вперед, а не разрушать его досужими домыслами. Наука — это не ваше, найдите себе другое призвание».

Трусы. Я сказала это Уолтеру и повторила бы кому угодно. Они просто струсили. Отчасти их, наверное, можно понять. Мир может и шагнул далеко вперед, но гонцам, принесшим дурную весть, все равно частенько рубят головы.

Все случилось три месяца назад. Лаборатория стояла в шаге от революционного прорыва в производстве магических генераторов. Работа над этим шла уже много лет, ведь модель оставалась неизменной с момента изобретения ее Джейн Свифт. И она, несомненно, была эффективной, но мир растет, развивается, темпы производства растут вместе с ним, необходимость усовершенствования механизма, повышения его эффективности стояла все острее, и работа над этим была поручена исследовательскому центру при Ланландском научном университете.

Я присоединилась к команде уже на финальной стадии. Около года назад, после магистратуры и трех лет на кафедре теоретической магии, когда готовилась к защите докторской диссертации. Я выбрала себе не самое изученное направление и не прогадала. Мои статьи по исследованию магического фона были замечены, оценены, и мне предложили должность младшего научного сотрудника.

Фантастический проект, я горела им, жила им. Перед глазами уже маячила блистательная защита докторской, успешная карьера, гарантированное участие в проектах не меньшего масштаба и неоценимый вклад в развитие науки и…

Пуф.

В моем понимании какой-то такой звук издают неосуществленные мечты.

Предфинальные испытания провалились. Правда, только в моем представлении. Сам генератор работал безупречно, лаборатория ликовала, но потом, когда через пару дней я проводила контрольные замеры фона, то заметила одну странность, с которой никогда не встречалась раньше.

То, что уровень магического насыщения в лаборатории резко упал было нормально — все же обновленный генератор выкачивал магию в сотни раз сильнее обычного. В местах установки крупных генераторов магический фон в принципе был разрежен. Странно было другое — его уровень не восстанавливался. Ни через три дня, ни через неделю, ни через две. А ведь генератор работал всего лишь на протяжении каких-то трех суток.

Финальным испытанием должна была стать работа в течение месяца (среднестатистическое время проявления каких-либо отклонений), но я не стала его дожидаться и пошла к директору со своими соображениями.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил меня господин Гиллем, строго глядя поверх разложенных перед его крючковатым носом бумаг.

Он знал, что я хочу этим сказать, я только что ему все расписала в красках, но все же послушно повторила:

— На основании полученных данных можно выдвинуть теорию о том, что ресурс магического фона конечен, а не безграничен, как это принято было считать. Просто раньше мы пользовались лишь миллионной частью его потенциала, постепенно набирая и набирая обороты, и теперь достигли пика. Нельзя забирать больше, чем производится, господин Гиллем, это очевидная истина. Пожалуйста, позвольте мне провести более масштабные исследования этого момента, потому что до сих пор никто не занимался изучением этого аспекта работы генераторов и прочих магических накопителей.

— Мне прекрасно известно, что этим никто не занимался, госпожа Трейт, именно поэтому мы и взяли вас на работу. Но мы так же взяли вас на работу для помощи, а не для того, чтобы вы заявляли, что уже готовый проект, который мы почти анонсировали королю, несет в себе угрозу человечеству. У вас есть месяц на то, чтобы придумать, как решить эту проблему.

Я поперхнулась воздухом.

— При всем уважении, господин Гиллем, я не смогу решить эту проблему ни за месяц, ни за полгода. Вопрос слишком неизучен, мне необходимо провести масштабные исследования, замеры во времени не только в лаборатории, но и вне ее, в промышленных зонах, желательно даже по всей стране, для составления полной картины масштаба катастрофы.

— Масштаба надуманной катастрофы, — отрезал Гиллем. — Я изучу вопрос. А до моего решения вы будете молчать о своих изысканиях, вам ясно? Этот проект имеет слишком большое значение, чтобы быть растоптанным каким-то там младшим научным сотрудником, у которого нет даже докторской степени.

Я не нашлась тогда, что на это сказать и была выставлена из кабинета, а потом и вовсе загружена околоиспытательной работой, которая вроде бы и была необходима, но в то же время совершенно не оставляла мне времени и возможностей заниматься исследованием и подтверждением моей теории. Очевидно, этим занялись другие по указу Гиллема. К сожалению, я не знала, что они выяснили, но спустя месяц внезапно финальные испытания генератора отложили. Перенесли на неопределенный срок — фактически, свернули. По официальной версии — обнаружилась критическая неполадка.

Я пришла к директору повторно, попросив теперь дать мне возможность заниматься моим открытием, выделить ресурсы и средства.

И тогда меня уволили. Да еще и с такой формулировкой, что было очевидно — максимум, что мне теперь светит в научной сфере — это преподавание. И то, если буду хорошо себя вести.

Хорошо себя вести я отказывалась. Документы на кафедру с просьбой предоставления места среди младшего преподавательского состава подавать не стала, защиту диссертации отложила и вообще исчезла с научных горизонтов.

Просто я поняла, что если я хочу заниматься этим вопросом, то помощи у государства искать бесполезно.

Тогда я и решила для начала заняться этим самостоятельно.

К сожалению, мои личные ресурсы были сильно ограничены, имеющиеся в моем распоряжении измерительные приборы были элементарными, а разрешения на проведение измерительных мероприятий не было вовсе. Но я все равно решилась — выбрала старейший из работающих на магических генераторах завод и…

И теперь тащилась под разъезжающейся под ногами дороге.

Ни с чем.

Шмыгнув носом, я поудобнее перехватила сумку.

Идти в частные лаборатории с моей теорией бесполезно. Они нацелены на выгоду, а то, что я хочу изучить сулит лишь разорение. Попытаться проникнуть на другой завод, конечно, можно. Но, во-первых, никто не гарантирует, что там история не повторится. А во-вторых… я хотела быть уверенной. Естественно, я буду проводить замеры в нескольких местах, и в разные промежутки времени, сбор статистических данных штука не одноразовая, но… мне просто было важно провести этот первый замер так, чтобы он был идеальным в плане условий. Чтобы саму себя окончательно убедить, что я не двинутый ученый, поехавший на случайной, не подтвержденной идее.

Дождь окончательно разошелся. Ботинки промокли, пальто грозилось промокнуть, вода со шляпки норовила стечь за шиворот. И когда я уже уверилась, что теперь точно слягу с воспалением легких и умру непризнанным гением, позади сквозь шум падающих капель раздался звук мотора, а потом черный Ястреб неторопливо проплыл мимо… и остановился вровень со мной, замершей на обочине.

Пассажирская дверца приглашающе распахнулась.

— Садитесь, — приказным тоном донеслось из теплых недр мобиля.

Дважды повторять мне не пришлось.

Я нырнула в салон и, усаживаясь на кожаное сиденье, подумала с сожалением, что все безнадежно намочу и испачкаю, но тут же убедила себя, что кое-кто сам виноват, и вообще — я не просила!

Стоило мне закрыть за собой дверцу, мобиль тут же плавно тронулся с места.

— Спасибо. — Я стянула мокрую шляпку, машинально поправила волосы у лица и поблагодарила очень искренне.

Господин Уолтер, вольготно расположившийся на широком сиденье Ястреба, в окружении каких-то бумаг и кожаных папок, благоразумно отодвинул это богатство подальше от меня, чтобы и оно не пало жертвой стихии, и слегка усмехнулся:

— Джентльмен не может бросить даму в беде.

— Невероятно любезный поступок с вашей стороны. Я помяну ваше благодеяние во время воскресной мессы, — рассеянно отозвалась я, пытаясь разглядеть, который час сквозь запотевшее стекло часов. Кажется, удача если и не повернулась ко мне лицом, то хотя бы чуть сдвинула попу, потому что теперь выходило, что я вполне могу успеть на автобус до города.

Воодушевившись этим открытием, я очаровательно улыбнулась и осторожно попросила:

— Вы не могли бы высадить меня на остановке, пожалуйста? Это было бы крайне мило с вашей стороны, она как раз по пути, а через двадцать минут будет…

Уолтер смерил меня надменным взглядом с головы до ног и бросил:

— Вы должно быть перепутали меня с такси, госпожа Трейт. Я высажу вас там, где это будет угодно мне.

Моя очаровательная улыбка благополучно сдулась. Вот ведь! Он же все равно будет мимо этой остановки проезжать! Раз уж взялся помогать, так помогал бы по-человечески! А то высадит где-нибудь у черта на куличках, а я потом топай обратно к своей пневмонии.

«Неблагодарная ты девица, Оливия!» — сказал бы на это дед и, пожалуй, был бы прав.

Я не только неблагодарная, я еще и злопамятная, и упрямая. Целый набор прекрасных качеств, которые я в полной мере вознамерилась продемонстрировать спасителю, раз уж он так удачно на свою беду меня спас.

— Что вы знаете о магическом фоне, господин Уолтер? — светски осведомилась я.

Промышленник, с интересом наблюдавший за тем, как я глотала его реплику, приподнял брови. Одну, кажется, чуть выше, чем другую. Вообще мимика у него выразительная. Интересно. Мне всегда казалось, что деловые люди, особенно его уровня, должны обладать абсолютно невозмутимыми физиономиями. Нет, я и не думала, что все эмоции, которые демонстрирует Уолтер, он испытывает на самом деле, но все же…

— У вас интересные представления о непринужденной светской беседе, госпожа Трейт.

— Вы должно быть перепутали меня с дамой из салона, господин Уолтер, — вернула я любезность. — Я никогда не планировала вести с вами светские беседы. То, о чем я хочу с вами говорить, вообще мало имеет отношения со светскостью. Так что вы знаете о магическом фоне?

Уолтер еще сильнее откинулся на спинку сиденья, закинул на нее руку, подпер ей голову и смерил меня насмешливым взглядом с головы до ног.

— Ей богу, госпожа Трейт, будь вы мужчиной, я бы уже точно нанял вас в коммерческий отдел. К слову, вы упомянули, что вас уволили… значит, вы в поиске? Занесите в понедельник ваше резюме и рекомендации в головной офис компании. Я думаю, мы найдем, куда вас пристроить.

— Не нужен мне ваш коммерческий отдел! — возмутилась я, одновременно смущенная, польщенная и ошарашенная тем, какой оборот принял разговор.

— Так я коммерческий отдел вам и не предлагаю, — с легким удивлением отозвался Уолтер. — При всем уважении, женщину там никто не примет всерьез, но уверяю, в моей корпорации и помимо коммерческого отдела есть много работы! — мужчина продолжал сверлить меня испытывающим взглядом, настолько пристальным, что это было просто неприлично. — Целеустремленность, решительность, умение находить неординарные решения и не теряться в новой обстановке. Внешность, опять же. Личико, глазки… Рыженькие сейчас не в моде, но…

— Я не р… — хотела возразить я, но спохватилась, нахмурилась и решительно перебила и промышленника и саму себя: — Господин Уолтер, меня устраивает моя работа!

— Вас уволили.

— То, чем я сейчас занимаюсь, меня устраивает! — со звоном в голосе проговорила я (терпение, Оливия, терпение!). — Потому что это очень важно. Гораздо важнее, чем любые деньги.

— Эксцентричность — это, конечно, скорее минус, но какое упорство… — Уолтер задумчиво потер подбородок.

Я поджала губы и поудобнее перехватила ручки чемоданчика, пристроенного на коленях. Раз он считает забавным развивать собственную тему, значит, я буду развивать свою!

— Господин Уолтер, вы в курсе, что до недавнего времени замеры и изучение магического фона проходили несколько однобоко? Несмотря на то, что его значение в нашей жизни, особенно в жизни магов и всего, что связано с магией, безгранично велико, мир всегда интересовался исключительно качественными характеристиками магического поля планеты, но никогда — количественными. О том, что это поле есть и что оно не статично знали давно. Изучение его потоков и влияние на них людской магии, позволило сформироваться, например, таким наукам как магическая криминалистика или…

— Вы мне всю историю магии вознамерились зачитать?

— Нет, выборочную. И не историю магии, а историю изучения магического фона!

— Может, вас высадить?

— Высаживайте, — я вздернула нос — вот еще, угроза! Я к нему в машину не напрашивалась.

Промышленник покосился на хлещущие по стеклам струи дождя, и, кажется, решил, что с человеколюбием пора окончательно завязывать.

— Так вот, — я победно улыбнулась. — Особое внимание всегда уделялось тому, какие следы оставляет человеческая магия в нейтральном по своей сути магическом фоне. Или движению потоков, которое помогало предсказать колебания фона. Велись даже разработки того, что могло бы взять эти колебания под контроль, «выровнять» фон, предотвратить всплески, но они, к сожалению, ни к чему конкретному пока не привели, слишком необъятной оказалась стихия. И достаточно сложной для изучения.

Кажется, мне-таки удалось одержать победу, потому что промышленник наконец умолк и прислушался. Хотя, признаться, сильно сосредоточенным на разговоре он не выглядел. Но не захрапел и слава богу!

— Все это я рассказываю для того, чтобы объяснить одну простую вещь. Да, магический фон — необъятная стихия, и именно поэтому его не пытались объять — то есть измерить, например, толщину магического пласта, а также его объемы, плотность. Подвижки в этом направлении начали произошли лишь три года назад, когда этим вопросом озадачился один из профессоров-исследователей Ланландского всенаучного университета, мой наставник. К сожалению, в полной мере он свою теорию развить не мог — скоропостижно скончался, но я взяла на себя смелость продолжить его работу, и ей заинтересовался исследовательский центр при университете…

Я мельком глянула в окно, пытаясь понять, где мы сейчас, но дождь лил сплошной стеной и что-либо разглядеть сквозь потоки льющейся с неба воды было невозможно. Оставалось смириться и терпеливо ждать, в какой момент лекция промышленнику все-таки надоест, и он вышвырнет меня из машины. Увы, умение в красках рассказывать о науке не входит в круг моих талантов, именно поэтому я никогда не смогла бы быть преподавателем. Зажигать в юных умах интерес к знаниям — не мой конек…

Вздохнув про себя, я бросила очередной быстрый взгляд на Уолтера — тот продолжал молчать — и перешла к финальному этапу моей пламенной речи:

— Они надеялись, что моя работа сможет внести серьезные коррективы в главный проект, и она внесла — но совсем не те, что хотелось бы… — здесь я на мгновение заколебалась, все же, как ни крути, а бумаги о неразглашении я подписывала, и грань между «сказать необходимое» и «сказануть лишнее» иногда очень тонка. — Я обнаружила, что после работы лабораторного генератора (вот! Я же не сказала, что это инновационная разработка, так? Так!), фон не восстанавливается. Да, он не статичен и регулярно меняется по количественно-качественному признаку, но усредненные показатели должны оставаться стабильны, тогда как по моим расчетам выходило, что они упали и не возвращались к исходному уровню. Вы понимаете, что это значит?

— Откровенно говоря, вы потеряли меня еще на «так вот», — скучающе произнес Уолтер, хотя я готова была поклясться, что все он понял, просто вида не подает.

Я хлопнула ресницами и улыбнулась с самым невинным видом:

— Хорошо, я сейчас объясню еще раз. В деталях!

— Господи, женщина, угомонись! — собеседник закатил глаза и прежде, чем я успела оскорбиться на подобное обращение и с новыми силами броситься на амбразуру, резко продолжил: — Ладно, признаю, вы меня достали. Я готов рассмотреть ваши бумаги и выслушать детально, что вам нужно от меня и моего завода.

— У меня все… — я схватилась за замочек на сумке.

— Не сейчас, — надменно отрезал промышленник. — Я могу выделить вам время послезавтра в обед. Ресторан «Золотой ягненок», в полдень. Без опозданий.

— Хорошо, господин Уолтер, — я смиренной опустила ресницы. — Я вам крайне признательна.

— Ваши внезапные переходы от нежной овечки к бульдогу, вцепившемуся в жертву, и обратно выглядят откровенно пугающими. Вам точно не нужна работа? Я бы взял вас личным секретарем.