Повесть о Верочке

Нужно сказать, что первокурсники с большим отвращением шли на уборку картофеля. Они двигались, сильно понурившись, словно рабы на хлопковых плантациях США прошлого века. Преподаватели пытались их подбодрить, но призывы смотреть веселей, пропадали впустую.

Спустя какое-то время, пришла очередь Верочки работать на кухне. Сначала она даже обрадовалась, но это закончилось быстро. Утром нового дня, её разбудили на час раньше, чем всех остальных и послали в столовую.

Там она и крутилась много часов, словно челнок. К семи вечера, когда все с аппетитом поужинали и пошли отдыхать, она всё ещё хлопотала вместе с тремя поварихами.

Тогда девушка вдруг поняла непреложную истину. Лучше работать в поле восемь часов с перерывом, чем тринадцать у раскалённой плиты, где нельзя и присесть на минутку.

Кроме ряда подсобных работ, ей пришлось перемывать горы грязной посуды. Дома она с удовольствием занималась подобным трудом, но там постоянно текла горячая вода из-под крана. Здесь же её всегда не хватало.

Поэтому, тарелки и миски не удавалось хорошенько отмыть от липкого бараньего жира. О стаканах, которые только ополаскивали холодной водой из колодца, и говорить не приходиться. Они покрывались тёмным налётом от компота и чая. Через несколько дней, стекло становилось коричневым.

Раз в десять дней, приезжала дородная женщина. Кастелянша меняла студентам бельё для постели. А если выражаться точнее, то забирала грязные простыни и всё остальное, а взамен выдавала недавно постиранное. Всё прочее ребята делали сами.

В этот знаменательный день, в лагерь «Берёзка» несколько раз заглядывал бортовой грузовик. Студентов целыми группами сажали в кузов «газона» и отвозили в село, в большую колхозную баню, построенную рядом с котельной. Там ребята и мылись.

Однажды, водитель оказался так пьян, что не справился с рулевым управлением. Он не удержал машину на узком просёлке и на скорости съехал в глубокий кювет. Заметив, что летит не туда, шофер вдавил педаль тормоза в пол.

Автомобиль накренился на левую сторону. Девчонки не удержались на месте. Всех швырнуло на пыльную землю. К счастью, Верочка и её дорогие подруги упали довольно удачно. Они отделались лёгким испугом и парой-тройкой ушибов.

Ударившись грудью о руль, шофёр немедля очнулся. Парень завёл заглохший мотор и с огромным трудом вывел «газон» на дорогу. Он извинился дрогнувшим голосом и очень вежливо попросил всех садиться в машину.

Дальше протрезвевший водитель ехал весьма осторожно. Он двигался так, словно вёз не людей, а взрывчатку. Причём, то вещество, что детонировало от любого толчка.

Между банными днями, студенты отмывались от грязи в своей умывальной, открытой всем природным ветрам. К тому же, использовали холодную воду колодца.

Пока стояло тёплое «бабское лето», подобные процедуры ещё можно было терпеть. Через пару недель температура внезапно упала. По утрам на земле появлялась лёгкая изморозь.

В общежитии не имелось печей на дровах или угле. Большие помещения спален согревались «козлами». Они представляли собой железные рамы, сваренные из арматурных стержней.

Сверху располагался обрезок асбестоцементной трубы с намотанной на неё толстой спиралью. Оба конца «нихромовой нити» крепились к изолированному кабелю с вилкой. Она, в свою очередь, втыкалась в розетку.

Электрический ток протекал через простое устройство, изобретённое каким-то неведомым народным умельцем. Приспособление раскалялось до ярко-красного цвета. Благотворные потоки тепла начинали струиться в разные стороны.

Жаль, что никто не решался оставлять на всю ночь включённый на полную мощность «козёл». Могло произойти короткое замыканье проводки и случиться пожар. Поэтому, ближе к утру все просыпались от холода. Ребята тряслись, словно хвост у овцы.

В конце сентября, пришла настоящая осень. Затем, и вовсе зарядили дожди. Первое время, студенты пережидали непогоду в стенах общежития. Они отправлялись в раскисшее поле лишь после того, как прекращало лить с низкого серого неба.

Невиданное сибаритство студентов вызвало отставанье от графика. Приехал председатель колхоза. Он отругал всех преподов и отбыл в район, отчитываться о ходе уборки. После визита начальства, пришлось выходить на работу уже в любую погоду.

Чтобы сильно не мокнуть, они стали использовать опыт, что наработали ещё волжские крючники, разгружавшие баржи в девятнадцатом веке. То есть, вкладывали один угол мешка в другой.

Тем самым они получали большой капюшон, который одевали на голову. К сожаленью студентов, такие накидки закрывали лишь спину с макушкой, грудь с рукавами оставались снаружи.

Скоро в лагерь «Берёзка» привезли целую гору кулей с Самарской кондитерской фабрики. Их украшал пышный герб какой-то экзотической фирмы из Южной Америки. То ли с Кубы, то ли с Ямайки.

Ткань пахла не пылью, а дорогими конфетами. Иногда попадались кофейные зёрна, застрявшие в складках. Поэтому все сделали себе башлыки из объёмистых импортных торб. Кто-то даже съязвил по данному поводу: – Теперь, от нас такой аромат, словно мы в шоколаде, а не в липкой грязи.

Услышав такие слова, один из преподавателей заявил молодежи: – «Сейчас вы все ноете, что тут тяжело. Пройдут долгие годы. Всё плохое быстро забудется. Останется только хорошее. Вы вспомните это славное время, как лучшее в прожитой жизни!»

Все первокурсники слегка удивились, такой глупой мысли, но не стали ему возражать. Что можно взять с выжившего из ума старика? Сам-то он не работает целыми днями. Сидит себе на мешках с корнеплодами.

Как ни странно, но жизнь показала, что мужчина был прав. При встречах с друзьями, студенты с большой теплотой перебирали в беседах все самые интересные случаи, что произошли тогда с ними. Неприятные вещи бесследно исчезли из их разговоров.

За полтора месяца, Верочка вместе с подругами, дважды уезжала в Самару на попутных машинах с картошкой. Они говорили преподавателям, что нужно взять смену чистой одежды и те отпускали их на двое суток.

Увидев исхудавшую внучку, бабушка тотчас принималась печь пирожки с яблоками, с луком и яйцами. Верочка наедалась их до отвала и брала с собою в колхоз. Она угощала соседок по койке. Те отвечали ей тем же. Давали все разносолы, что привезли из Самары.

Со временем, студенты втянулись в работу. Они уставали значительно меньше и теперь не валились в кровать сразу после вечерней еды. У них находились даже силы для танцев. «Дансинг» проводили в столовой под чей-то японский магнитофон.

На одной такой «дискотеке» Верочка познакомилась с Толиком. Он учился в соседней группе потока. Паренёк был хоть и довольно невзрачным, но очень добрым и приятным в общении.

С ним она часто гуляла по вечерам возле лагеря. Несколько раз они на попутных «газонах» выбирались в деревню, где смотрели кино в сельском клубе. К сожаленью студентов, обратно они топали пять километров пешком.

Во время дороги под звёздами девушка иногда разрешала сокурснику себя целовать. Ей было очень приятно ощущать то волнение, которое охватывало её ухажера в тот чудный момент.

Правда, ничего более она ему не позволила. Как, говориться, смотри, наслаждайся, но руками не трогай. Всё это не про тебя, а для другого мужчины, который сможет занять её сердце всё целиком.

В конце октября, приехал грузовик с бригадиром. Мужчина построил ребят и со злостью сказал, что городские бездельники слопали целое стадо овец, но до сих пор не убрали последнее поле.

Студенты стали кричать, что они очень устали, что от такой противной еды все насквозь провоняли жиром баранов. Скоро они сами станут бодаться. И вообще, они поступали не в сельскохозяйственный, а в стройнститут.

Ещё через день, пришла команда из райкома коммунистической партии: – Разрешаем вернуться всем в Куйбышев.

Студенты собрали свои немногие вещи, и вышли из общежития, где провели почти два долгих месяца. Увязая по щиколотку в жирной грязи, они пять километров тащились к селу, куда подходил щебёночный грейдер.

Там ребята сели в автобусы и отправились в город на Волге. Туда, где они, наконец-то, будут учиться на инженеров-строителей.

Репетиция

Так уж случилось, что в последнее десятилетие двадцатого века, среди жителей спокойной Самары вдруг появилась странная блажь. Всем опостылела «обычная» встреча Нового Года и захотелось чего-то иного.

Никто не хотел собраться приятной компанией в какой-то квартире, чтобы выпить шампанского рядом с наряжённой ёлкой. Потом съесть селёдку «под шубой» и танцевать «под телевизор» всю ночь напролёт. Всё это навевало невероятную скуку.

Вот слетать в Таиланд, чтобы той же компанией собраться в номере чужого отеля, чтобы выпить шампанского у зеленеющей пальмы. Потом съесть ставриду «под шубой», и танцевать «под телевизор» всю ночь напролёт было, конечно, куда интересней.

Однако, устроить себе такой феерический праздник могли очень немногие граждане. У обычных людей не имелось ни связей среди большого начальства, ни нужного количества денег. Вот и выкручивались, кто как сумеет.

Ни с того, ни с сего, в народной среде появилась идея – встречать Новый Год в ночном, зимнем лесу! Как это ни странно, но этот языческий акт тотчас получил несколько неплохих объяснений.

Во-первых, заявляли поборники нового веяния, так делали наши далёкие предки. В чём Верочка, например, весьма сомневалась. На её придирчивый взгляд, куда проще одному человеку, среди белого дня, принести в избу ёлку, чем всей семьёй, среди тёмной ночи, плутать по заснеженным дебрям. А там, между прочим, и голодные волки часто встречались.

Во-вторых, говорили пропагандисты такого поветрия, не нужно губить молодые деревья. Тогда они сохранятся для других поколений. То обстоятельство, что все рынки Самары были завалены недавно срубленными зелёными ёлками, не принимался в расчёт.

И, в-третьих, утверждали апологеты данной концепции, мол, подобное мероприятие гораздо полезнее для здоровья людей. Верочке, к примеру, казалось, что и такой аргумент не выдерживал какой-либо критики. Сидеть зимою в тепле, гораздо практичнее, чем мёрзнуть на холоде. Не нужно будет потом, покупать дорогие лекарства.

Как оказалось, подруга Верочки, которую звали Тамара, тоже подпала под влияние мысли, овладевшей народными массами. Она позвонила в конце ноября и, с места в карьер, заявила:

– Костя нам предлагает встретить Новогоднюю ночь в зимнем лесу. Ты его знаешь, он был в нашей компании на октябрьских праздниках. Такой высокий, худой. В тот раз, он тебе про туризм заливал. Весь вечер крутился возле тебя. Вы ещё обменялись с ним телефонами.

Не давая Верочке вставить и слова, Тамара немедля продолжила: – Костя знает чудное место недалеко от окраины города. Это за посёлком Царевщина, у поворота в международный аэропорт.

Там на холме растёт прекрасная сосновая роща. От самой дороги начинается удобный просёлок. На макушке возвышенности есть большая поляна с огромной елью в серёдке. Едем мы с Саней, Костя с женою и ты со своим молодым человеком. Возьмешь с собой…

– Минуточку. – вклинился Верочка в речь импульсивной Тамары: – Машины ни у кого у нас нет. Тогда возникает вопрос, как вы собираетесь туда добираться?

– На автобусе до посёлка Царевщина, а дальше пешком. Там всего-то пять километров.

Верочка снова не выдержала и прервала дорогую подругу: – Насколько я знаю, от твоего дома туда нужно ехать часа полтора, если не больше. Кроме того, мне интересно, какие автобусы будут ходить туда до двенадцати ночи?

– Приедем в Царевщину в девять часов! – пояснила Тамара: – Пока дойдём до вершины холма, будет уже половина одиннадцатого. Костя возьмёт с собой фонари, брезент, и туристские коврики, чтобы сидеть на снегу. Разведём возле ёлки приличный костёр, приготовим поесть, а там и Новый Год подоспеет! Встретим праздник в лесу, это так здорово!

– Ты думаешь? – усомнился вдруг Верочка: – Да сейчас снегу там по колено. А ты предлагаешь, идти в гору пять километров с рюкзаками и сумками? Отмечать праздник под звёздами, а потом, возвращаться обратно? То есть, пробыть шесть часов на морозе, это, по-твоему, здорово? Да за такое долгое время я простужусь и околею от холода.

– Не околеешь! – отрезала Тома: – Оденемся, как можно теплее, возьмём калорийной еды, водки с вином, а ещё одеяла. Если станет вдруг холодно, начнём танцевать.

– Насколько я знаю от Кости, он с женой много лет занимались зимним туризмом. – возразила Верочка любимой подруге: – Они могут не только подолгу ходить, танцевать, но и спать на снегу. Я же человек городской, ревматический, как говорила Фаина Раневская. Мне нужен комфорт и тепло.

– Да ты только представь себе, как там красиво.

– Заснеженные и ледяные пейзажи я предпочитаю смотреть в телевизоре.

– Соглашайся, – не унималась Тамара: – это же будет чудесная память на всю твою жизнь!

– А как вы собираетесь оттуда уехать? – задала Верочка новый вопрос.

– До Царевщины пройдёмся пешком.

– Ещё пять километров? – уточнила Верочка с огромным сомнением: – По ночному зимнему лесу? Сильно поддатые?

– Ну да, – ничуть не смутившись от такой перспективы, отмахнулась Тамара: – а потом, поедем домой в тёплом автобусе.

– В три часа? В Новогоднюю ночь? – изумился Верочка её оптимизму: – Прошли времена СССР, когда общественный транспорт работал круглые сутки. К трём утра все водители будут уже лежать под столом.

– Костя сказал, что мы легко доберёмся! – сказала подруга убийственным тоном.

– Извини, но я не согласна. – ответила Верочка: – Этот Новый Год я встречу, как всегда, у себя на диване, у родного мне телевизора.

Тамара в сердцах бросила трубку.

Дней через десять, в пятницу вечером, опять раздался звонок.

– Костя предложил компромисс. – радостно звенел голос Тамары: – Если ты помнишь, он появился на свет одиннадцатого декабря.

– Конечно же, помню. Завтра я поздравлю его телефонным звонком.

– Костя решил отметить день рожденья в лесу за Царевщиной. Так сказать, провести репетицию. Приглашает всех нас. Если нам очень понравиться, то и Новый Год там отметим.

– Спасибо за приглашение, но скажи Косте, что я не поеду. – откликнулась Верочка.

– Если вдруг передумаешь, то звони. – сказала Тамара. Судя по тону, она сильно обиделась.

Утром одиннадцатого декабря, Верочка, как обещала, позвонила по телефону. Она поздравила Костю с очередным днём рождения. Поболтав о том и о сём, девушка вежливо отказалась от приглашения нового друга пойти вместе с ним на зимний пикник.

Всю субботу Верочка провела в одиночестве. Занималась делами, читала интересную книгу. Как всегда, поужинала в девятнадцать часов, немного посмотрела передачи по телеку и отправилась спать.

Тамара позвонила уже в воскресенье, под вечер: – Здравствуй! – послышалось в трубке.

– Привет! – откликнулся Верочка.

– Чем занималась вчера? – поинтересовалась подруга.

Верочка в двух предложениях рассказала о том, как хорошо развлекалась и задала встречный вопрос: – А как прошёл ваш зимний поход?

– Плохо… – подавленно сказала подруга.

– Что-то случилось? – встревожилась Верочка.

Тамара печально вздохнула и начала говорить: – Мы приехали в посёлок Царевщину чуть позже полудня. Погода стояла чудесная, яркое солнце, тихо, совершенно не холодно. Градусов пять мороза, не больше.

Мы прошли всё село и углубились в смешанный лес. Воздух такой чистый и свежий, что даже голова закружилась. Высоченные сосны и ели, все в глубоком снегу. Просто царство Берендея и только. Видели пять снегирей и стайку из семи свиристелей. Я тебе потом покажу фотографии.

Вспоминая поездку, Тамара стала слегка оживать: – Зашли по дороге на вершину холма. Подъём совсем некрутой, снега в лесу пока очень мало, всего-то по щиколотку. На вершине поляна с огромной разлапистой елью. Всё, как рассказывал Костя.

Вид с этой поляны прекрасный. Вся Царевщина, как на ладони. Видно Волгу и высокие Жигулёвские горы, что находятся прямо за ней. Вокруг такая природа, слов нет, чтобы тебе описать.

Быстро собрали валежник. Как бывалый турист, Костя с одной единственной спички зажёг наш костёр. Саня принёс несколько тонких, упавших от ветра, деревьев и разложил возле огня.

Мы постелили туристские коврики и старые куртки, что взяли с собой. Получилось подобие лавок. Мы с женой Кости, кстати, тоже Тамарой, расстелили брезент и разложили продукты.

На углях пожарили мясо, которое я привезла из дома в кастрюльке. Начали есть. Настроение лучше и не бывает. Мы с Тамарой пригубили вина, а мужики, как всегда, взялись за водку. – голос подруги вновь помрачнел: – Саня тот хотя бы нормально закусывал, а Костя снова ударился в какую-то очередную диету.