Метка смерти

– Я прошу вашего терпения – вы сейчас все поймете. – С помощью пульта управления она затемнила жалюзи, включила видеопроектор и вывела на экран запись разговора с монахиней. В тот же миг наступила тишина.

Видео с разделенным экраном показывало одновременно съемки с трех разных точек. Изображение было четким, звук хорошим. Было видно каждую реакцию монахини и слышно каждый вздох и шорох в комнате.

Когда видео закончилось, Сабина открыла жалюзи, и в помещении снова стало светло. Все, кроме одной коллеги, были согласны, что речь идет о настоящей монахине, которая не просто блефовала, а действительно собиралась кого-то убить. Мимика, жесты, поведение и выбор лексики указывали на то, что заявление о семи предстоящих убийствах нужно воспринимать всерьез.

– Пока мы тут сидим, с монашкой беседуют психолог и специалист по допросам, – быстро пояснила Сабина, прежде чем коллеги успели атаковать ее вопросами. – Как только появятся новости, нам тут же сообщат, но пока она не сказала ни слова.

– У нас есть другие зацепки?

– Да, нам известно кое-что еще, – ответила Сабина. – Слепая сотрудница отвела монашку в отдел криминалистической экспертизы и за ароматом мятного масла уловила еще два запаха. Слабые следы хлороформа и лака или растворителя.

– Хлороформа? – переспросила Тина. – Он же улетучивается.

– Коллега прикасалась к рукам монахини, и, похоже его остатки сохранились под ногтями.

– О’кей, и ты теперь считаешь, что монашка усыпила свою жертву хлороформом? И возможно, удерживает ее… – Тина помахала рукой, – в лакокрасочном магазине?

– А может, на складе или лакокрасочной фабрике, – добавила Сабина. – Я заметила пыль и волокна на ее одежде, что может указывать на давно пустующее помещение.

Сабина воспользовалась пультом управления и вывела на экран лицо монахини крупным планом.

– С этим фото, – продолжила она, – нужно сравнить все записи с камер дорожного наблюдения, находящихся рядом с ангарами, подвалами, сараями или складами.

– Иголка в стоге сена, – пробурчал один коллега.

– Я знаю, – вздохнула Сабина. – Но в настоящий момент это одна из двух зацепок, которые мы можем проверить.

– За какой период должен быть видеоматериал? – спросила одна из женщин.

Сабина пожала плечами.

– Какие будут предложения?

– Монашка на видео выглядит не слишком уставшей, – начала вслух размышлять Тина. – Полагаю, она не работала всю ночь напролет, а спала сладким сном.

– И что это означает? – спросила Сабина.

– Монашка похитила свою жертву либо сегодня утром, либо вчера вечером. Поэтому я бы начала со вчерашнего вечера, – предложила Тина.

– Хорошо, – приняла решение Сабина. – Проверим последние двадцать часов.

– А вторая зацепка? – напомнила коллега из отдела криминалистической техники.

– Если у нашей монашки действительно есть сообщник, то он, возможно, тоже из Верхней Австрии и достаточно хорошо знает Снейдера. Поэтому сначала проверьте все контакты, которые были у Снейдера за последние пятнадцать лет с Верхней Австрией.

– Все?

– Да, – проскрипела Сабина. – Друзья, коллеги, знакомые.

– Короткий получится список, – съязвил кто-то.

Раздались смешки.

Несмотря на напряжение, Сабина тоже не смогла сдержать улыбку. Все знали, что у одиночки-мизантропа Снейдера практически не было друзей – за исключением Винсента, бассета, который жил с ним в здании бывшей мельницы у леса на краю Висбадена.

– Проверьте также все дела Снейдера за последние пятнадцать лет, нет ли там связей с Верхней Австрией, с какими-нибудь коллегами или людьми, которых он отправил в тюрьму.

– Почему бы нам не спросить его самого?

– В настоящий момент это непросто сделать, – вздохнула Сабина, ограничившись таким комментарием. – Но я этим займусь.

Коллеги уже собрались расходиться.

– И еще кое-что, – сказала она. – Покажите видео какому-нибудь лингвисту. Может, он точнее определит, какого региона диалект этой женщины. Возможно, так мы сможем установить ее личность. – Она взглянула на часы. – Мы снова встретимся с вами здесь в шестнадцать часов.

Пока все выходили из зала, она набрала номер Снейдера.

Ближе к вечеру коллеги один за другим стали возвращаться в конференц-зал. По их опустошенным измученным лицам Сабина поняла, что никто не успел пообедать. Поэтому она организовала свежий кофе и печенье, на которые все сразу жадно накинулись.

– Спасибо за вашу пунктуальность, – начала совещание Сабина и перелистала свои бумаги. – К сожалению, с минус второго этажа новостей нет. Монашка по-прежнему молчит. Что вам удалось выяснить?

Не теряя времени, они обменялись результатами.

– Лингвист считает, что диалект монашки можно отнести к региону Браунау-ам-Инн, – пояснила одна коллега.

Сабина подняла глаза.

– Браунау, место рождения?..

– Да, именно.

Замечательно, – цинично подумала она.

– Но пока мы не смогли идентифицировать эту женщину. К тому же ни в одном из женских монастырей в окрестностях отсутствующих нет.

Тупик!

– Кроме того, мы проверили пункты проката костюмов в городе, – добавила коллега. – Никто не арендовал и не покупал костюм монахини. За последние месяцы были три онлайн-заказа, но ни цвет, ни размер не совпадают. Заявлений о краже подобной одежды из какого-либо монастыря тоже не поступало.

Хорошая идея. Однако подлинность монахини до сих пор не была доказана. К сожалению, это тоже тупик. Сабина посмотрела на коллег из архива данных:

– А вы что-нибудь нашли?

– Мы обнаружили только два следа, которые связывают Снейдера с Верхней Австрией. И оба мужчины уже три года в тюрьме. Последние визиты к ним были пять недель назад.

И еще один тупик!

– Я так и думала, – призналась Сабина. – Я звонила Снейдеру. Как некоторые из вас, возможно, уже знают, он уволился сегодня утром.

По залу пробежал гул – очевидно, сарафанное радио работало в БКА не так хорошо, как думала Сабина.

– Но я все равно дозвонилась до него и отправила ему фото нашей монашки. Он случайно видел эту женщину сегодня утром у лифтов, но ее не знает. У него также нет никаких контактов с Верхней Австрией, которые могли бы нам помочь.

– Снейдер готов поговорить с этой женщиной? – спросила Тина.

– Я пыталась уговорить, но его ответ: нет. – Сабина с надеждой посмотрела в сторону коллег из отдела информационных технологий, потому что в настоящий момент они были ее последним шансом на успех.

– Мы не обнаружили монахиню ни на одном видео камер наблюдения.

– А как она добралась до БКА сегодня утром? – спросила Сабина.

– На такси. Водитель подобрал ее за двадцать минут до этого у опушки леса, к западу от Нидернхаузена. Там след теряется.

И это гарантированно ложный след, чтобы запутать нас.

– А что с камерами наблюдения на остановках и автобусных вокзалах? – уточнила Сабина. Постепенно у нее иссякали идеи.

– Тоже ничего – мы даже использовали программу распознавания лиц… – Он понизил голос: – Без судебного разрешения. Безрезультатно.

Проклятье!

– К тому же наши коллеги разослали фотографию по всем таксистам в Висбадене, автобусным вокзалам и билетным кассам на железнодорожных вокзалах. Ни одного попадания.

– Камеры банкоматов? – Сабина затронула щекотливую тему, потому что здесь им пришлось воспользоваться брешами в системе безопасности в собственных целях.

– Мы взломали федеральным трояном серверы операторов банкоматов – конечно, тоже без официального разрешения. – Коллега из ИТ-отдела махнул рукой. – Не важно… тоже никаких результатов.

Твою мать!

– Но это же означает только одно, – заключила Тина. – Что монашка, если она действительно удерживает свою жертву в каком-то пустом помещении, как мы предполагаем, выбрала такое место, где нет камер.

Сабина подняла бровь.

– Хорошо, дальше!

Тина разложила на столе подробный план Висбадена, где отметила все места, которые тем или иным образом были связаны с лаками или красками.

Все подошли ближе и склонились над картой.

– Какие точки отпадают из-за видеонаблюдения? – спросила Сабина.

Коллега из ИТ-отдела взял красный карандаш и вычеркнул все позиции, на которых имелась какая-нибудь рабочая камера. В конце не осталось ни одного отмеченного места.

– Но вот здесь… лакокрасочная фабрика «Понтс», – сказала Тина.

– Верно, – ответил компьютерщик. – Фасад фабрики попадает на камеру дорожного наблюдения, а тыльная сторона нет.

– Пустует уже пять лет, – пояснила коллега, выросшая в Висбадене.

«Пройдите через главный вход», – вспомнила Сабина последние слова монахини.

– Это должна быть она.

– Да, в этом есть смысл, – заметила одна коллега. – Но откуда у монашки вся информация, чтобы незаметно передвигаться по городу, словно дух?

– Это мы еще выясним.

Тина тут же схватила мобильный и нажала на кнопку быстрого набора номера.

– Мы нашли место, – коротко сказала она. – В следующие полчаса нам нужна группа быстрого реагирования для освобождения заложника.

Сабина кивнула ей. Вооруженные до зубов, они ворвутся в этот цех и задержат всех, кто будет выглядеть подозрительно.

Завершив разговор, Тина просияла:

– Ловко мы это провернули.

Некоторые коллеги зааплодировали или похлопывали друг друга по плечу. Только Сабина сохраняла скептический настрой.

Рано радоваться!

– Что с тобой? – спросила Тина.

– Не знаю, – пробормотала Сабина. – По мне, так все прошло слишком просто и гладко.

– Ты это называешь просто? – повторила Тина.

Сабина кивнула и взглянула на видеостену, на которой все еще светилось изображение монахини.

– От этой спокойной, умной и, очевидно, безукоризненной женщины я ожидала больше изощренности.

– Просто она недооценила нас, – возразила Тина.

Сабина молча пожала плечами.

Глава 6

Около половины шестого они стояли перед главным входом в лакокрасочную фабрику «Понтс». Черные «тойоты-лендкрузер» от БКА и автомобили подразделения быстрого реагирования перекрыли улицы в радиусе пятиста метров.

Небо уже темнело, а на горизонте стягивались черные дождевые тучи. Вероятно, в ближайшие часы над Висбаденом разразится летняя гроза.

Сабина вышла из автомобиля и буквально ощутила влажность в наэлектризованном воздухе. Быстрым движением она собрала волосы в хвост. На Сабине были джинсы, прочные кроссовки, черная футболка, пуленепробиваемый жилет, поверх которого она закрепила наплечную кобуру для своего «глока».

К ней подошла Тина. Она тоже была в кевларовом бронежилете, но «ЗИГ Зауэр» держала в кобуре на поясе.

– Спецназ готов. Группой командует Шёнфельд.

Это хорошо. Шёнфельд учился вместе с Сабиной и Тиной в академии. Он был женат на Майкснер, которая с ними и Гомезом тоже посещала курс Снейдера в академии. Правда, Снейдер скрутил их троих в бараний рог, и те после двух семестров сдались. Гомез пошел во внутреннюю службу безопасности и был убит в ходе расследования одного дела. Майкснер все еще служила в дорожной полиции, а Шёнфельд перешел в спецназ, куда отлично вписался со своей любовью к фитнесу и крепким телосложением. У них с Майкснер родилась дочка, которой сейчас было уже пять лет.