- Змей должен быть метров шестьдесят, если не больше, - задумчиво сказал Калабушев. - Тот, о котором вы говорили, - пояснил он. О змеях он, вероятно, мог разговаривать в любой обстановке.

Титов не из тех людей, что тратят много времени на сожаления о случившихся неприятностях. По выражению его лица я догадывался, о чем он думал. Все мы, глубоководники, воспитаны на аксиоме: нет безвыходных положений. Правда, сейчас практического подтверждения обнадеживающей аксиомы я пока не видел.

- Закрыт главный вход, - сформулировал я задачу в самом общем виде, но, может быть, есть запасный?

- Течение, - сказал Титов.

- Куда-то течение вело, - согласился Калабушев. - Ветер в пещере значит, есть второй выход. Течение - то же самое.

В той же связке, но только мой "Скат" стал задним, мы двинулись обратно. Сиденья, кресла и приборы в "Скатах" перемещались вместе с внутренней сферой и могли принять любое положение. Мы просто перевернулись внутри "Скатов".

Снова перед нами узости. Снова расширения. Я не очень хорошо разбирался в этих выступах и провалах. Но спелеолог Калабушев все узнавал. Думаю, что если бы не он, мы с Титовым застряли бы еще не один раз. Там, где ход расширялся, в пещерах оказывались какие-то узкие щели, углубления, которые можно было принять за ходы, попадались и тупики. Течения, которое помогло бы ориентироваться, сейчас не было.

Вот мы попали, наконец, в то место, где я нашел "Скат-1".

Мы сделали остановку.

Титов включил светоискатель - тонкий луч обежал рваное отверстие по контуру, выхватывая зубцы и выступы. Несколько зубцов Титов спилил ультразвуковой пилой. Потом осторожно повел "двойку" в отверстие. Первую кабину даже не царапнуло. Титов включил передний плавник и вытянул через "горлышко" мой "Скат".

Мы очутились в довольно просторной полости в недрах земли. Широкая, а главное, высокая, она тянулась метров на сто пятьдесят. Не меньше часа мы потратили на тщательное ее обследование, пока не убедились, что выхода нет.

- Но ведь течение входило сюда! - сказал Титов.

- Для воды есть и выход, - возразил Калабушев. - Нет выхода для нас.

- Посмотрим все дыры, через которые вода выходила, - предложил я. Может быть, какую-нибудь удастся расширить.

Конечно, течение помогло бы нам отыскать все дырочки в подземном сите. Но Калабушев не зря имел специальность спелеолога. В конце концов он нашел под самым потолком узкую горизонтальную щель. Мы промерили ее ультразвуковыми локаторами: она шла, все время сужаясь, метров тридцать. О том, чтобы расширить эту глубокую трещину в толще пород, не могло быть и речи. Проскользнуть в нее не сумел бы человек даже в легком водолазном костюме. Словом, мы оказались закупоренными прочно и основательно - с обоих концов подземного хода.

- Самое скверное, - сказал Титов, - то, что нас не найдут: ведь вход завален.

- Да, разумеется, - спокойно подтвердил Калабушев. - Нет главного признака - скалы в форме развернутой пасти.

Упоминание о пасти змея вызвало в моем воображении вихрь картин.

- А я видел змея, - сказал я. - Перед тем, как попал в эту дыру.

Мы сидели сейчас лицом друг к другу. Титов и Калабушев повернули свою кабину. Получилось как бы маленькое совещание.

Калабушев взглянул на меня чуть испытующе. Он хотел уяснить: решил ли я вдруг разыгрывать товарищей в такой неподходящей обстановке? Или в моих словах заключался упрек ему: ведь мы очутились здесь в конечном счете из-за его убежденности в существовании змея.

Титов воспринял мои слова иначе. Он, видимо, решил, что я хочу приободрить их. Какая-то разрядка для нервов, отвлечение мыслей на короткое время были действительно необходимы. Он охотно включился в "игру".

- И здоровый он был? - произнес он, откидываясь в кресле и приготавливаясь слушать занятные байки.

- Да метров сто, - сказал я, понимая, что получается в общем-то ужасно глупо. Мне не верят. И кто не верит? Те, кто, собственно, и разыскивали змея!

- Ну, что это за змей! - усмехнулся Титов. - Вот однажды...

- Должен вас предупредить, - вмешался вдруг Калабушев. - Что бы вы сейчас ни придумывали, вряд ли вам удастся превзойти "очевидцев", чьи рассказы занимают особый, отдельный шкаф в моей коллекции. Собирая материалы о морском змее и сортируя их, я выделял самые несолидные "свидетельства", самые бесшабашные истории, рассказанный пьяными матросами, в особый раздел под наименованием "Чистый бред".

Меня разобрала досада. "Ты всю жизнь мечтал о встрече с морским змеем, - подумал я, - ты единственный человек, который верил в его существование, ты отправился специально на его поиски - и безрезультатно. И ты же высмеиваешь меня, единственного человека, который его видел". Но что я мог сделать? Мне оставалось подождать с рассказом о змее до более благоприятного момента. Но будет ли такой момент?

Я посмотрел на узкое лицо Калабушева. Он сосредоточенно думал. Теперь я понял секрет его мужества. Он просто привык к опасным ситуациям. И все. Спелеологи тоже понимают, почем фунт лиха. Сейчас он находился в привычной для него обстановке и привычно обдумывал положение.

- Есть какой-нибудь способ связаться с поверхностью? - спросил Калабушев. - Или с глубоководными судами, которые, конечно же, рыщут сейчас по каньону?

- Ультразвук но пробьет скалу, - сказал Титов.

- Радиоволны не пройдут сквозь гору, - заявил я. - Там пласты металлических руд. Кроме того, у нас направленный луч. Мы поддерживаем связь, так сказать, в пределах прямой видимости. Нащупать корабль вслепую почти безнадежно.

- Мы, спелеологи, пользуемся проволочной связью, - сказал Калабушев. Под землей это надежнее.

- "Скат" не для спелеологических исследований, - заметил я.

- Но вы же отправились в глубь лабиринта, - возразил Калабушев. Значит, должны были выбросить буй и сматывать с катушки кабель элементарное правило.

Я не стал объяснять, что в тоннеле очутился нечаянно. Сейчас было не до того.

- Значит, нужен провод, - рассуждал между тем Калабушев. - Кабельная связь. По крайней мере до каньона.

Он помолчал.

- Выходит, нужно искать, - заключил он. - Ну что ж, за работу. - И деловитым тоном добавил: - Я думаю, нам лучше расцепиться.

- Где вы думаете искать кабель? - оторопело спросил я.

- Да здесь же, где же ему еще быть!

Титов пристально посмотрел на Калабушева.

- Вы думаете, что кто-то оставил его здесь?

- Не кто, а что, - возразил Калабушев.

- Что же? - спросил я. Калабушев не переставал меня удивлять.

- Течение, конечно, - сказал Калабушев. - И, увидев наши недоумевающие физиономии, добавил чуть нетерпеливо: - Куда же, по-вашему, девалась телевизионная камера, которая сфотографировала "пасть змея"? Пасть поглотила ее, то есть течение втянуло ее в тот самый проход, где находимся мы. Камера в яйцевидном корпусе. Значит, течение может катить ее до тех пор, пока не встретится слишком высокий порог или слишком узкая щель. И то и другое - в этом зале. Следовательно, здесь и нужно искать.

Нет, что там ни говори, а спелеологи - толковые люди. Мы нашли камеру через полчаса. Я нащупал ее локатором. Металл отозвался пронзительным писком в наушниках, едва я коснулся его невидимым лучом.

От камеры тянулся тонкий трос. Но самое для нас важное: в каком месте он оборвался? По теории вероятностей скорее на более длинном отрезке, чем коротком. Тогда конец его должен выходить из-под земли. Теперь оставалось проверить теорию.

Я присосал камеру плавником. Затем включил внутренние проводники, по которым в плавник передавались электрические заряды. Эти проводники я, в свою очередь, подсоединил к антенне "Ската". У меня дрожали руки, но я старался не спешить. Внимательно глядя на стрелки, отрегулировал емкость. И вот он, решающий момент!

Едва я произнес: "Говорят "Скат-1" и "Скат-2". Перехожу на прием", как гул голосов, усиленных бортовой аппаратурой, ворвался в обе кабины: "Где вы? Слышим хорошо. Что с вами? Отвечайте! Сообщите обстановку! Слушаем вас!"

На правах старшего в группе я коротко обрисовал ваше положение. Постарался как можно точнее описать место, где должен находиться вход в коридор. Уж тут я показал, на что способен бывалый глубоководник! Я перечислил столько примет, что Калабушев буквально раскрыл рот.

- Однако вы наблюдательны, - произнес он, взглянув на меня серьезно. Видимо, до сих пор он полагал, что я умею только управлять "Скатом". Возможно также, что мои "шутки" насчет морского змея подорвали авторитет глубоководников в его глазах.

Вот тут-то я и решил поразить его окончательно. Описав во всех деталях подводную обстановку, я счел нужным предупредить спасателей о морском змее. Я доложил - сухо, кратко, деловито - о внешнем виде и примерных размерах морского змея. При этом я скосил глаз на Калабушева. Лицо его выражало крайнее удивление. Титов же смотрел на меня просто как на сумасшедшего. Он столько плавал в глубинах Индийского океана, что верил в морского змея не больше, чем в Змея-Горыныча из детских сказок. Титова я понимал отлично, но тем большее удовольствие доставило мне изумление Калабушева.

На борту "Искателя" после моего сообщения наступила пауза.

- Ладно, капитан, - сказал, наконец, Агапов. - Держитесь! Сейчас вас вызволим.

Он передал еще несколько деловых указаний, но о змее даже не упомянул.

"Так, - сказал я сам себе, - там тебе тоже не верят".

На миг я ощутил положение Калабушева, который один на протяжении двадцати лет верил в существование морского змея, а остальные, слушая его, только пожимали плечами. Вот что значит быть упрямцем! Упрямство Калабушева вызвало у меня уважение.

"Хорошо, - решил я. - Тем сильнее будет эффект, когда я покажу снимки, зафиксированные в магнитной записи. В моих руках документальное доказательство".

Я вдруг испугался, что, может быть, аппаратура записи не сработала и я так и останусь в глазах Калабушева, Титова и всех людей величайшим лгуном на свете. Обуреваемый нетерпением, я тут же включил маленький контрольный экран для проверки качества записи и, приложив ладони к лицу, чтобы не мешал посторонний свет, прокрутил катушку. На экране возник в миниатюре каньон, а через несколько секунд в него вползло сверху длинное извивающееся тело. Еще несколько кадров - и огромный морской змей с утолщением посредине туловища заплясал на фоне каньона. Я даже невольно отодвинулся: настолько сильное впечатление производила картина.

- Отлично! - воскликнул я громко, выключив катушку. Я повеселел. А глядя на меня, повеселел и Титов.

- А здорово ты их! - подмигнул он мне. - Вот это розыгрыш! Я бы так не посмел...

Ему снова все стало ясно. Он был хороший товарищ.

Мы услышали звуки работающего бура, которые хорошо передавались по воде, затем что-то вроде серии слабых взрывов. И веселый голос в динамике произнес:

- Ну, вылезайте из норы.

Сцепившись в "двойку", мы направились к выходу.

По дороге я не утерпел и спросил Калабушева, что он думает о змее, которого я видел. Он отвечал уклончиво и, между прочим, сообщил, что при длительном пребывании в пещерах у людей, впервые очутившихся в подземном мире, иногда возникают не то чтобы видения, а как бы картины в мозгу, которые в первый момент трудно отличить от действительности. Я возразил, что наблюдал змея до того, как очутился в подземном мире. Он в тех же осторожных выражениях заметил, что даже у него, излазившего самые дикие щели планеты, иногда во время пребывания под землей спутывается хронология впечатлений.

"Ну ладно, - подумал я. - Осталось немного ждать".

Когда мы со всеми мерами предосторожности подтянулись к выходу, то увидели широкое рваное отверстие.

Признаться, я вздохнул свободнее, когда мой "Скат" очутился в глубоководных просторах океана. Нет, пещеры не для меня. От этого ощущения многих тонн земли над собой можно заболеть и галлюцинациями.

С наслаждением расправлял я мышцы рук и ног, точно гора давила меня там, внутри, своим весом. Мы расцепились и собирались всплывать на поверхность рядышком друг с другом. Метрах в пятидесяти глубоководный "Краб", освободивший нас из плена, подсвечивал нам лучами своих прожекторов. Я в порядке, так сказать, праздничной иллюминации тоже включил полный свет. С удовольствием оглядывал я теснину каньона и окружающую местность.

Оглянувшись назад, я вдруг увидел... Я трижды ущипнул себя. Потом отвел глаза и посмотрел снова... Огромный длинный змей, извиваясь, плыл прямо на меня. Может быть, его привлек свет? Отливающий серебристыми боками, он отчетливо был виден на фоне темной горы.

- Змей! - закричал я. - Змей!

Меня услышали и на "Скате-1" и на "Крабе". Все прожекторы устремились в ту сторону, куда показывала моя рука. Света было брошено столько, что змей сразу утонул в сияющем тумане. Но вот он повернулся и стал виден еще лучше, чем минуту назад.

- Бросьте, капитан! - сказал недовольным тоном Агапов. - Это уже не остроумно...

Титов покачал головой. Калабушев посмотрел на меня, как доктор на пациента. "С такими нервами нечего лезть в подземелья", - говорил его вид.

Происходило что-то ужасное! Никто не видел змея, кроме меня. Я же различал его отлично. Во всех деталях. Он плавно скользил вдоль склона горы и сейчас как-то особенно живо шевельнул хвостом. Я включил камеру. Надо думать, современная съемочная аппаратура не страдает галлюцинациями!

Пока я возился со съемкой, "Скат-1" приблизился ко мне вплотную и взял меня на буксир.

После этого я получил приказание - да, приказание! - передать управление "Скату-1". А когда я это выполнил - дисциплина у глубоководников в крови, - "Скат-1" потащил меня наверх.

На борту "Искателя" мне предложили переодеться, напоили горячим молоком и уложили в постель. Агапов минут через десять навестил меня и внимательно выслушал рассказ о змее. Сказал, что просмотрит магнитную запись.

- Отдохните, - сказал он. - Через час у нас будет совещание по первым итогам. Вы в состоянии принять участие?

- Конечно, - сказал я. - Никаким особым лишениям не подвергался. Час покоя - чисто формальный. Я могу идти сейчас на любую глубину.

- Хорошо, хорошо...

Я лежал и старался не думать о недавних происшествиях. Полагается давать полный отдых всему организму в час покоя. Поэтому я думал о разных пустяках. Незаметно я заснул.

4

Когда спустя час я вошел в кают-компанию, все были уже в сборе. Человек пятнадцать столпились вокруг стола и рассматривали что-то лежавшее на обыкновенной тарелке. Агапов держал в руке лупу.

- Ага! - сказал он, увидев меня.

- Что это? - полюбопытствовал я.

- Ваш змей, - сказал Агапов.

Меня пропустили к столу.

На тарелке лежала какая-то ниточка. Что-то похожее на волос. Волос был изогнут в форме вопросительного знака.

- Не узнаете? - Агапов протянул мне лупу.

Я поднес ее к волосу и узнал... змея - серебрящиеся бока и вздутие посредине туловища. Хвост шевельнулся от качки, и мне показалось, что змей ожил.

- Водоросль. Прилепилась к наружной сфере вашего "Ската", - сказал Агапов.

Кто-то привел латинское название.

- Свободный конец колыхался от течения, - обернулся ко мне Титов. Мельтешил у тебя перед глазами. Ну и перед объективом камеры, конечно. Проектировалась же эта бестия на дальний фон горы. Смещение масштабов.

- Типичный случай, - разъяснил Калабушев. - В моей коллекции насчитывается сотни две клятвенных, данных под присягой заявлений людей, которые стали жертвой такого же оптического обмана.

Я стоял словно оглушенный. Типичный случай! Обыкновенный оптический обман!

- Что ж, капитан, - сказал Агапов, открывая или продолжая совещание, вы свое дело сделали. Задание - разыскать "Скат-1", - можно считать, выполнено.

- Конечно, - сказал я, - если не считать, что находка сделана против моей воли, что я способствовал, вероятно, обвалу у входа своими неосторожными действиями и что если бы не находчивость Калабушева...

- Хватит! - решительно перебил меня Агапов. - Только что мы слушали, как сокрушался ваш коллега Титов, который считает себя виновным в том, что "Скат-1" попал в ловушку. Разумеется, вы проанализируете ваши действия и, надо думать, в следующее погружение пойдете обогащенными опытом. Но не надо забывать, - добавил он, - что и мы не сказали еще последнего слова в поисках. Мы облазили бы все норы, прослушали бы всю гору и распилили бы ее хоть пополам, чтобы извлечь вас за те две недели, на которые рассчитаны аварийные запасы кислорода и продовольствия на борту "Скатов". То, что вы, капитан, исчезли в теле горы, мы определили по характеру обрыва связи с вами.