Сказочные приключения Санчика и Пухлика

– "Трещу как сорока." Это я то! – донесся до Пухлика возмущенный голос Газеткиной. – Я – носитель информации, да если бы не я, весь город погрузился бы в пучину дремучести и в болото безграмотности, – горячо убеждала почтальонша своих слушателей.

– Здравствуйте, – поспешил вклиниться в разговор Пухлик, воспользовавшись короткой паузой, возникшей вполной негодования речи Газеткиной. Ему ответил нестройной хор приветствий. – А что случилось? – сгорая от нетерпения, поинтересовался Пухлик.

– Как? Ты еще не знаешь? –воскликнула Газеткина.

– Нет, ничего не знаю, – огорченно признался Пухлик.

– К Очень Одинокому Рыбаку приехала его сестра, – выпалила почтальонша.

– И что? – робко уточнил он.

– Как что? Да это не сестра, это какая-то злыдня! Она посмела сказать, что я как заправская ищейка, сую нос не в свои дела! – дрожа от негодования пояснила Газеткина.

– Ох, задаст нам жару эта дамочка. Того и гляди создаст пожароопасную ситуацию в городе. Как бы чего не случилось, – тоном предсказателя изрек Водолейкин, взволновано теребя свой ус.

– А вам она тоже что-то успела сказать? – поинтересовался Пухлик.

– Сделала замечание по поводу небрежного хранения пожарного инвентаря, – мрачно пробормотал Водолейкин.

Услышав это Пухлик страшно изумился. Всему городу была известна преданность Водолейкина своей работе. Он утомил всех жителей назойливыми предупреждениями о необходимости соблюдения мер противопожарной безопасности. А уж свои рабочие инструменты он оберегал и лелеял, словно величайшее сокровище мира.

– Как несправедливо! – возмутился Пухлик.

Ощутив в голосе Пухлика искреннее сочувствие, все наперебой кинулись изливать ему свои обиды.

– Мне она заявила, – пожаловался пекарь Изюмчик, – что не намерена покупать мою сдобу, видите ли она чересчур ее веселит, а это вредно для здоровья.

– И разбила все самомоящиеся тарелки моего изобретения, которые я подарила Очень Одинокому Рыбаку на день рождения, – печально добавила Умнышкина. – Она сказала, что здесь пахнет волшебством, а чудеса она терпеть не может, хоть и живет в сказочной стране.

– И надолго она приехала? – упавшим голосом спросил Пухлик.

– Навсегда! – раздался горестный вопль сразу четырех голосов.

– Теперь я понимаю, – сочувственно произнесла Умнышкина, – почему Очень Одинокий Рыбак всегда такой мрачный и молчаливый. Если бы у меня была такая сестра, то я, наверное, тоже ничему бы в жизни не радовалась.

– Какие ужасные новости, – пробормотал Пухлик. – Я побегу быстрее домой, надо рассказать все Санчику.

– А зачем же ему рассказывать? Скоро сам все увидит, – многообещающе промолвила Газеткина. – Мы ведь забыли сказать самое главное! Эта скандальная Особа присматривает себе место для проживания. Она хочет построить дом рядом с вашим! – таинственным шепотом закончила она.

И провожаемый жалостливыми взглядами окружающих, Пухлик бегом устремился домой, чтобы поскорее сообщить волнующую новость Санчику.

Санчик, срезавший георгины на клумбе, на удивление очень спокойно выслушал сбивчивый рассказ Пухлика.

– Нельзя судить о человеке по нескольким сказанным им фразам, – рассудительно заявил он. – Я абсолютно уверен, что сестра Очень Одинокого Рыбака не хотела никого обидеть. Просто она устала с дороги. Вот и все. А кстати, не она ли там стоит рядом с нашей калиткой?

Пухлик оглянулся и увидел высокую худую фигуру Очень Одинокого Рыбака, поддерживающего под руку маленькую женщину. Санчик приветливо помахал им рукой, приглашая зайти в гости.

– Вы, наверное, и есть наша новая соседка? – доброжелательно улыбаясь спросил Санчик, как только брат с сестрой вошли в их калитку.

– Моя сестра – Мегера, – хмуро представил гостью Очень Одинокий Рыбак.

– Да, я ваша новая соседка, – неожиданно резким и сильным голосом произнесла маленькая Мегера, становясь прямо на клумбу с астрами. – И хочу сразу поставить вас в известность, что не потерплю на своем участке тень от этого старого тополя. Я требую, чтобы его спилили и как можно скорее, – гневно сверкнув глазами, заявила она.

– Да как вы можете? Вы знаете, сколько ему лет? И никакой это не тополь. Это – каштан. Мой любимый каштан. И спиливать я его не собираюсь, – рассердился Пухлик.

Каштан был гордостью Пухлика. Каждый вечер он обходил его с маленькой желтой леечкой, поливая и приговаривая: "Расти, каштан, ты мой сильней, и с каждым днем будь зеленей". Пухлик абсолютно уверен, что если бы не эти волшебные слова, то каштан давно бы засох.

Спасеныш, почувствовав, что его друзьям угрожает опасность, грозно зарычал.

– Ах, у вас еще и собака есть! – злобно зашипела скандалистка. – Так вот, я настаиваю, чтобы лапы вашей собаки не было на моем участке. И не вздумайте выпускать ее на улицу без поводка и намордника. А то я пожалуюсь на вас в Главный Совет города, – пригрозила она.

Очень Одинокий Рыбак тихонько стоял рядом, грустно понурив голову. Было видно, что ему очень стыдно за свою сестру, но как ее урезонить он не знает.

– Но это чудесная, замечательная собачка, – попробовал объяснить Мегере Санчик. – Спасеныш очень добрый и ласковый.

– Чудесная, – фыркнула Мегера. – Ненавижу чудеса. Чудеса – это ненормально. А я терпеть не могу аномалии. Если я только увижу в этом городе чудо, ноги моей здесь не будет.

Санчику и Пухлику вдруг очень сильно захотелось, чтобы чудо произошло как можно скорее. Прямо сейчас!

– А вот ваш брат поймал кита – разве это не чудо? – с надеждой напомнил Санчик.

– Чу-у-удо, – презрительно протянула Мегера. – Это не чудо, а величайшая глупость! Надо же быть таким болваном – поймать рыбу, которую даже нельзя пожарить, потому что она не помещается на сковородке. Чудо – это когда на вашем, так называемом каштане, вырастут яблоки. Вот это будет чудо, то есть самая настоящая дикость и ненормальность.

Очень Одинокий Рыбак испуганно вздрогнул. Ему стало страшно при мысли, что его любимого кита можно приготовить на ужин. Не попрощавшись с хозяевами, Мегера решительно зашагала к калитке. И Очень Одинокий Рыбак жалко сгорбившись, понуро побрел вслед за своей злобной сестрицей.

– Какой ужас, – тихо произнес Санчик, выпуская из рук секатор.

– А я что говорил, – чуть не плача от досады напомнил Пухлик. – А ты: "никого не хотела обидеть… просто устала с дороги", – передразнил он Санчика. – Ишь, чего захотела, каштан спилить. И ты, Спасеныш, не бойся, мы тебя в обиду не дадим, – гладя песика, пообещал он.

19. Желтая краска

Чтобы немного успокоиться Пухлик отправился прогуляться по городу. Но куда бы он не пошел, отовсюду были слышны обиженные голоса жертв вспыльчивого и вздорного характера Мегеры. Даже всегда такой спокойный, умиротворенный Травник бежал по улице навстречу Пухлику, возмущенно помахивая своим чемоданчиком. Издалека было видно, что лекарь чем-то сильно расстроен.

– Травник, вам что, тоже что-то неприятное сказала наша новая соседка Мегера? – проницательно спросил Пухлик, ловя его за рукав пиджака.

– Ах, это вы, любезный Пухлик? – очнулся от своих дум лекарь. – Как это вы догадались? Да, я действительно имел неосторожность предложить ей свою чудодейственную настойку для успокоения нервов. А она раздавила каблуком пузырек и сказала, что никаких чудодейственных настоек не бывает. А я – просто шарлатан, – дрожащим от обиды голосом поделился Травник.

Пухлик ничем не мог ему помочь и прибавив шага пошел дальше, стараясь больше не прислушиваться к возмущенным восклицаниям, то и дело раздававшимся со всех сторон. Так он дошел до магазинчика, в котором продавались ручки, фломастеры, краски, тетради и альбомы для рисования.

На пороге стоял его хозяин и разговаривал с незнакомым человеком. По бархатному берету и живописно повязанному на шее зеленому банту Пухлик безошибочно узнал в нем художника. В руках он держал чемоданчик, где, как решил Пухлик, должны храниться краски и кисти.

– Какой ужас! И здесь тоже ничего нет, – страдальчески произнес художник, спускаясь по ступенькам магазина.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – доброжелательно поинтересовался у него Пухлик.

– Ах, друг мой! – оживился художник, – Если вы одолжите мне желтой краски, то необычайно выручите меня. В магазине она будет только завтра, а мне она нужна прямо сейчас. Я не могу больше ждать, – с отчаянием добавил он.

– А зачем вам именно желтая краска? – не смог удержаться от вопроса любопытный Пухлик.

– Друг мой, позвольте представиться, – кланяясь на старинный манер, произнес незнакомец. – Я – Художник Осени. Каждый год в сентябре я должен раскрашивать деревья и кустарники в яркие насыщенные цвета. А я допустил величайшую оплошность – потерял тюбик с желтой краской. Моя покровительница страшно сердится, ведь без желтого цвета не может быть "золотой" Осени, – горестно поведал Пухлику художник.

– Не волнуйтесь, – поспешил утешить своего нового знакомого Пухлик. Да я вам сейчас разыщу сотню таких тюбиков. Вот смотрите – в этом доме живет Умнышкина. Она очень любит рисовать. Мы сейчас зайдем к ней и попросим желтой краски взаймы.

И Пухлик с Художником Осени направились к Умнышкиной. Однако в доме ее ни оказалось. После недолгих поисков, Пухлик обнаружил изобретательницу в саду. Надев большие черные очки, она занималась сваркой какой-то железной конструкции.

– Желтая краска? – выслушав просьбу Пухлика, удивленно переспросила Умнышкина, сдвигая на лоб очки.

– Да, да, – энергично закивал головой Пухлик.

– Сейчас посмотрю, что у меня осталось, – произнесла Умнышкина, идя в дом.

– Так и есть, ничего, – огорченно констатировала она, выбежав через несколько минут на крыльцо и показывая Пухлику пустой металлический тюбик. – Я вчера изобрела световой теплоизлучатель и раскрасила его в желтый цвет.

– Ничего страшного, друзья мои! Не расстраивайтесь, – грустно произнес Художник Осени. – Возможно, кто-нибудь нам все-таки сумеет помочь.

– А вы спросите Газеткину, – посоветовала Умнышкина, снова принимаясь за прерванную работу.

Газеткина тоже проводила время на свежем воздухе, наслаждаясь теплыми осенними деньками. Она сидела в полосатом шезлонге и с увлечением что-то рисовала.

– Вы ко мне? – закричала Газеткина, увидев входящих в калитку Пухлика и Художника Осени. – А вы кто? – с интересом спросила она спутника Пухлика, галантно приподнявшего свой бархатный берет.

– Это – настоящий художник, – представил своего нового знакомого Пухлик

– Какая прелесть! – радостно взвизгнула Газеткина. – Вот вы то мне и нужны. Мнение профессионала – вот, что интересует меня прежде всего. Не надо никакой лести, скажите честно и откровенно – как вам ЭТО?

– А что ЭТО? – несмело поинтересовался художник.

– Моя картина. Я назвала ее «Краски лета», – пояснила Газеткина. Победно блестя глазами, она развернула перед художником, свернутый в рулон лист бумаги.

Взору гостей представилось целое поле желтых одуванчиков. Цветы были нарисованы так густо, что сливались в один большой шар. При этом было видно, что желтой краски художница не пожалела – щедро и старательно измазав ею весь лист сверху донизу.

– И что же? Ты всю желтую краску использовала? – грустно уточнил Пухлик.

– Всю! Не сомневайся, – "успокоила" его Газеткина. – Уж я если что делаю, то основательно. Как говорится "с душой".

– Картина очень впечатляет, – похвалил ее добрый художник. И друзья поспешили покинуть довольную Газеткину.

– Ну, что? Куда теперь пойдем? – спросил Художник Осени задумавшегося Пухлика.

– А пойдемте к Погоднику. Он самый опытный и много всего знает. Может быть, посоветует, что делать.

У Погодника в гостях сидел пожарный Водолейкин и, попивая на кухне чай с пряниками, жаловался:

– Ты представляешь, она сказала, что я не принимаю никаких мер, – услышали Пухлик и Художник обиженное бурчание Водолейкина. – А я только вчера закончил оформление плаката на Главной площади. А там как раз все об этой самой противопожарной безопасности и написано!

– Здравствуйте, – громко поздоровались Пухлик и Художник, входя в дом Погодника. Ведь всем было известно, что старичок Погодник несколько глуховат.

– Проходите, молодые люди. Присаживайтесь на табуреточки, – гостеприимно предложил Погодник, ставя на стол еще две чайные чашки.

– Спасибо, мы на минутку, – отказался Пухлик, с трудом отводя взгляд от сладких пряников. – Вот зашли только спросить – есть ли у вас желтая краска? Она очень нужна моему другу, – показывая на Художника, объяснил он.

– Красочка? – задумчиво переспросил Погодник. – Где-то была. Сейчас посмотрю в шкафу, – пообещал старичок, исчезая в другой комнате.

– Вот у меня желтая краска – не краска, а загляденье, – внезапно произнес Водолейкин, пододвигая к себе поближе вазочку с янтарным медом.

– И вы ее можете нам дать? – оживился Пухлик. Поиски неуловимой краски его уже изрядно утомили.

– Вчера бы дал, а сегодня нет, – огорчил его Водолейкин, подкручивая свой пышный ус. – Я ею плакат разрисовал. Надо, чтобы все читали правила противопожарной безопасности. А то, как бы чего не случилось, – предостерег он.

– Да уж, сколько годочков-то прошло, – раздался сконфуженный голос Погодника, заходящего на кухню. И друзья увидели, что в руках он держит баночку с окаменевшими остатками, когда-то бывшими желтой краской.

– Ничего не получается, – с отчаянием произнес Художник Осени, когда они вышли на улицу. – Что же мне теперь делать?

И Пухлику ничего не оставалось как пригласить растерянного Художника к себе в гости, от души надеясь, что Санчик обязательно что-нибудь придумает.

И Санчик действительно придумал.

– А ты посмотри в своей "вещилке", – предложил он. – Там столько всякой всячины, что не удивлюсь, если найдется и желтая краска.

Пухлик, сгорая от нетерпения, тут же залез в свой знаменитый шкафчик, надежно скрывающий всякий "шурум-бурум" от посторонних глаз. Санчик с Художником стояли рядом, с любопытством наблюдая за энергичными поисками Пухлика, и едва успевая уворачиваться от вылетающих из шкафа предметов. Наконец, из недр "вещилки" раздался восторженный вопль и оттуда вывалился счастливый Пухлик, гордо сжимая в руке серебряный тюбик с надписью "Желтая краска".

20. Художник Осени

– Дорогой друг, вы даже не представляете, как вы меня выручили, – радостно вскричал счастливый художник, бросаясь на шею запыленного, но довольного Пухлика.

– А можно посмотреть, как вы будете рисовать? – слабым голосом попросил Пухлик, освобождаясь от крепких объятий своего нового друга.

– Конечно, конечно, – торопливо согласился художник. – Я буду очень рад, если вы составите мне компанию.

Он бережно поставил свой чемоданчик на стол и, подмигнув ничего не понимающим друзьям, открыл крышку. Из распахнутого чемодана, как из сундука с пиратскими сокровищами, на Санчика и Пухлика полился мощный поток солнечного света. Этот яркий луч лишь на секунду ослепил друзей, а когда они вновь смогли видеть, то обнаружили, что находятся не у себя дома. Друзья стояли на лесной опушке, где летом росла так любимая Пухликом земляника.

– Вот, друзья мои! Это и есть моя мастерская под открытым небом, – услышали они голос Художника.

Санчик и Пухлик обернулись и обнаружили, что к двум соснам крепко привязан большой холст, на котором черным карандашом нарисовано каждое деревце, каждая травинка, каждый цветочек, растущие в сказочном городе.

– Ой, как интересно! – закричал Пухлик. – Санчик, погляди – вот наш дом, – тыча пальцем в картину, радовался он. – Совсем как настоящий.

Пока друзья разглядывали картину, Художник был занят подбором палитры осенних цветов. Он выдавливал из тюбиков разные краски и, смешивая их, добивался нужного ему цветового оттенка. Затем, обмакнув тоненькую кисточку в краску, он четким уверенным жестом нанес мазок на холст. И листва дерева, нарисованная грифельным карандашом, сразу стала ярко желтой с золотым отливом. Задумчиво сдвинув брови, художник продолжал рисовать. Он уже ничего не видел и не слышал.

Но самое главное, что нарисованное художником тут же воплощалось в реальность. Каждое движение его кисти разукрашивало листья на настоящих деревьях. Вот уже высокое дерево, стоящее на Главной площади, оделось в багряный наряд. Липа, растущая у входа в кондитерскую Изюмчика, украсилась желтыми в крапинку листочками с тоненькими коричневыми прожилками. Еще несколько движений кистью и небо над сказочным городом стало уже не по-летнему ярко-синим, а осенним – тускло-голубым. Знаменитый каштан Пухлика, весь покрытый желтыми с зеленой окантовкой листочками, смотрелся очень живописно.

Внезапно в голову Пухлика пришла идея.

– Художник, пожалуйста, – умоляющее произнес он, складывая ладошки лодочкой, – нарисуйте на нашем каштане красные яблоки.

– Яблоки на каштане?! – изумился художник. – Первый раз такое слышу.

– Поверьте, нам это очень, очень нужно, – уговаривал его Пухлик, толкая локтем в бок Санчика, уже готового воспротивиться.