Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, или все-таки шизофрения.
Потому что слышать голоса — первый признак сумасшествия, а если кроме тебя их больше никто не слышит — верный диагноз.
Поздравляю, Маша, ты спятила!
Впрочем, спятила я немного раньше — когда поняла, что нахожусь не в своей уютной квартирке, а в параллельной реальности.
— Софья? Ты меня не слушаешь?
Да я бы с радостью, но это тоже нереально.
— Все осмотрели? Шкафы проверять не будете? А сундуки? За ширмой тоже не помешало бы взглянуть. — Я выдержала пристальный взгляд «тётки» и не удержалась ещё от одного совета: — Под кроватью тоже можно. Чтоб уж наверняка.
— Софья? — Татьяна аж поперхнулась от негодования. — Что с тобой происходит? Чем это ты тут занималась? Немедленно отвечай!
— Мой досуг — мое личное дело. Я ведь не спрашиваю вас, чем вы занимаетесь по утрам за закрытыми дверями своей спальни и от вас тоже жду хотя бы немного такта.
Я злилась больше на себя, чем на Татьяну. Точнее на свое бессилие что-либо изменить. Там, на Земле, у меня остались родители, дедушка с бабушкой, которые во мне души не чаяли, а тут? Псевдотец, лелеющий в сердце мечту свернуть доченьке шею, чужой жених, который, больше, чем уверена, с радостью наведет на меня какую-нибудь магическую порчу, и такая же фальшивая тетка, привыкшая играть в любовь и сочувствие. Это Софья могла обманываться на ее счёт, но только не я.
— Я твоя тетя и желаю тебе добра. — Тон интриганки резко поменялся, став мягким, медовым, вкрадчивым. — Софушка, это все из-за подготовки к свадьбе. Из-за нее ты сама не своя. Да-да, все дело в этом…
Лихо она списала изменения в характере Софьи на скорую смену статуса девушки.
— Ты слишком волнуешься и переживаешь, — продолжала сюсюкать Татьяна и протянула ко мне руку, чтобы коснуться лица.
Я отстранилась, не желая, чтобы меня гладили.
— Правда? И когда оставили меня одну на балу? Тоже думали о моем благе? Так куда же вы тогда так внезапно подевались?
Взгляд и выражение лица Татьяны резко изменились, стали вдруг какими-то хищными.
— Вот как заговорила? Да если бы не я, засиделась бы ты в девках, если вообще вышла замуж! — грубо проговорила она и села прямо на незаправленную кровать. — О развлечениях цесаревича всем известно, одна ты в облаках витала, мечтая, чтобы он просто взглянул на тебя.
На такие подробности память Софьи была скупа, но симпатия к Игорю у девушки точно имелась… Наверное, для молодых, неокрепших девичьих умов он был кем-то вроде мегапопулярной рок-звезды. Или там какого-нибудь нефтяного магната. Вот на него все и западали.
И Софья, бедняжка, запала… До определенного и очень трагического момента.
— Я и подсуетилась, как видишь, удачно. Не убыло бы от тебя, с царским сыном помиловаться. Все знают, что девиц замуж опосля выдают!
— Вы! — От гнева, нахлынувшего штормовой волной, в висках зашумело. — Да как вы посмели?!
— Помолчи! — строго обрубила Татьяна. — Ты ничего не знаешь о жизни и о том, как горька девичья доля! Мне уже почти сорок, а я так и не познала семейного счастья. Не подержала у груди свое дитя! Не хочу, чтобы ты прошла через всё то, через что прошла я!
— Возможно, вы хотели как лучше, но методы, тетушка, у вас грязные, — в тон ей ответила я. — Вашими стараниями теперь я знаю о предательстве.
Я вовремя прикусила язык, чуть не сказав о том, что ее стараниями также погибла настоящая Софья. Нет, пока во всем не разберусь, никто не узнает о том, что место ее племянницы заняла Маша Семенова.
— Тебе радоваться надо, что замуж отдают за молодого, богатого, а что магии в тебе нет, так это уже не твоя забота. Будешь умной девкой, позволишь мужу заиметь ребенка от магички на стороне, да признаешь как своего!
— Что?! — Я опешила не от того, что мне гипотетического бастарда навязывают, а от рассуждений Татьяны. По ее мнению, что, колдуны на дороге валяются?
Вон даже у такого сильного рода как Вяземские детей одаренных нет.
— Ты помолчи и все же меня послушай. — Татьяна грустно усмехнулась. — Я тебе не враг, Софьюшка, а уж окроме меня правды тебе никто не скажет.
Словно мне нужна ее правда.
— Ликом ты не дурна, да и приданое за тобой сам батюшка император дает: ни много ни мало двадцать тысяч золотых! Станешь с мужем ласковой, все меж вами и наладится.
— Конечно, дело же в ласке, а не в том, что я навязанная невеста, — ядовито отозвалась я, вернув себе дар речи. — Ласково придушит в порыве страсти.
И пойдет делать бастарда.
— Глупая! Князь Воронцов с тебя пылинки сдувать будет, не посмеет чего дурного сотворить. Сам император проследит за тем, чтобы жизни твоей ничто не угрожало.
О да, этот-то проследит!
— Значит, вы понимаете, что жених не рад мне настолько, что у него возникнет желание причинить мне боль? И все равно настаиваете на свадьбе? И вот кто вы после этого?
— Тетя твоя, детка. Желающая тебе добра, — мило улыбнулась старая дева. Не сказала бы, что сильно старая, да и не дева, а самая настоящая ведьма! — Только добра, позже еще поблагодаришь.
— Да скорее земля с небом местами поменяются, чем я вас поблагодарю! — в сердцах воскликнула я, сжимая кулаки от бессилия что-либо изменить.
— Ах молодость, молодость… Чрезмерная порывистость, горячность, — мечтательно прикрывая глаза, пропела Татьяна. — Но… время не ждет. Умывайся и приходи в сиреневую гостиную. Швеи уже ждут.
— А вы не боитесь, что я расскажу князю?
— А и расскажи, — поднимаясь, беспечно кивнула интриганка. — Расскажи, как тетка Татьяна сыграла на пороках цесаревича. Да только он тебе не поверит. Императорская семья для князя Вяземского безгрешна и любое кривое слово в их сторону обойдутся тебе розгами. Ты же не хочешь на собственной свадьбе сидеть, кусая от боли губы?
Не дожидаясь ответа, громко позвала:
— Беляна! Поди скорее сюда! Помоги княжне!
— Ух, змея! — Меня такая злость взяла, что перед глазами зарево встало. Опомнилась только когда поняла, что «тетка» давно ушла, а предо мной стоит испуганная служанка.
Пришлось брать себя в руки. Незачем пугать ни в чем не повинную девушку. Приветливо ей улыбнувшись, позволила помочь мне умыться и одеться, хоть с первым и сама бы неплохо справилась. Но княжеская доля — она такая.
Сопроводив меня в Сиреневую гостиную, где по стойке смирно стояли швеи и их помощницы, Беляна не ушла, осталась прислуживать мне за завтраком.
Я бегло осмотрела просторную комнату: огонь, уже почти погасший в закопченном зеве камина, широкая, расписанная красками ширма с изображением сакуры, роняющей на ветру нежные лепестки, бесчисленные платья на вешалках… Взгляд то и дело возвращался к «родственнице». Что-то меня царапало в этой картине…
«Тетя» вольготно расположилась на софе у камина и уже пила чай. Ждать племянницу, чтобы позавтракать вместе, не стала. И это тоже неприятно царапнуло. Воспоминания Софьи об этикете подсказывали, что будь она хоть трижды родственницей, обязана выказывать уважение к той, чей титул выше. Я — княжна, Татьяна — кузина почившей княгини, дочь обнищавшего барона. По положению много ниже меня, а ведет себя так, словно в этом доме она хозяйка.
Даже не встала при моем появлении, но, если верить энциклопедии чужих воспоминаний, была обязана. Хотя бы при посторонних. И пусть мне, Маше, на этикет фиолетово, но для Софьи соблюдение условностей было важным. Впрочем, будь она сейчас здесь, молча бы проглотила очередную обиду.
— Наконец-то, — недовольно произнесла «тетя». — Беляна, нужно быть расторопнее. У меня нет времени торчать здесь полдня!
Ну и не торчи.
— В следующий раз накажу! — швырнула в девушку, как камень, угрозу.
Еще и служанку мою отчитывает… Слишком хорошо устроилась.
— Простите, — опустившись в низком, почти раболепном поклоне, выдохнула Беляна.
Ну знаете ли…
— Все — вон! — прорычала я, не хуже огнедышащего дракона. Огнем еще плеваться не начала, но, если это утро продолжится в такой же тональности, точно в кого-нибудь плюну. Например, в Татьяну. — Беляна, останься.
— Софушка?
Швеи при моем приказе дернулись, но уставилась на «тетку», явно ожидая ее реакции.
— Вон!!!
Второе «вон» уже благотворнее подействовало на их моторику. Выбегали дружно, толкаясь в дверях и торопясь друг друга обогнать.
И тут наконец соизволила подняться Татьяна.
— Софья… — багровея, начала она.
— По какому праву вы отчитываете моих слуг? Еще и им грозитесь. Беляна служит мне и, смею напомнить, жалованье ей платите не вы. Впрочем, вы здесь ни за что не платите…
Не в бровь, а в глаз. Лицо Татьяны исказилось в недовольной гримасе, сделав ее старше лет так на двадцать.
— Я твоя тетя!
Знаем, слышали, проходили.
— Беляна, — я обернулась к служанке, нервно мявшей юбку дрожащими пальцами, — пока свободна. Войдешь, когда позову.
— Да, барышня. — Отвесив еще один поклон, девушка поспешила уйти с «поля боя».
— А не загостились ли вы, тетушка? Смотрю, хозяйкой себя возомнили. Слугами распоряжаетесь, выказываете неуважение к наследнице рода в присутствии посторонних. Не рано ли княжеским титулом себя наградили?
Я била наугад, но попала в яблочко. То, как женщина на меня посмотрела, не оставляло сомнений. Она испытывала досаду от того, что я догадалась.
Вот истинная цель Татьяны! Замуж за князя собралась! Губа не дура и запросы, как говорится, барские.
Возникает закономерный вопрос: а не рассчитывала ли она на смерть Софьи? Если не прямо в руках цесаревича, то позже, от чувства стыда? Наложила бы на себя руки — и нет наследницы.
Может, она хотела именного этого? А что, отличный ход. Князь вдов уже три года, тут погибает опозоренная дочь, рядом Татьяна, которая и утешит, и в постели приголубит… А позже и к женитьбе настойчиво подтолкнет. Мол, лишил чести девичьей — бери в жены. И уже будет не важно, что магии в ней нет ни капли.
— Не тебе решать, загостилась ли я, — высокомерно отозвалась она. — Мне оказана милость княжеская, и не тебе ее отнимать!
— Может, и так. — Я улыбнулась аферистке. — Да только это мой дом. И вы
— Угрожаешь? — прошипела Татьяна. — Правильно князь говорит, новые возможности вскружили тебе голову!
Достала.
— Отойдите.
— Но… — вспыхнула «тетка».
— Немедленно.
Наверное, что-то такое, нехорошее, прозвучало в моем голосе. Татьяна возмущенно фыркнула и прошла к окну. Замерла, напряженная и прямая, словно ее на вертел нанизали.
Тяжело вздохнув, я позвонила в колокольчик, вызывая прислугу. Беляна тут же вернулась.
— Принеси, пожалуйста, завтрак, — попросила, опускаясь на край софы. — И позови швей.
Те также не заставили себя ждать. Дружной цепочкой протянулись в гостиную и застыли, кидая опасливые взгляды на Татьяну, продолжавшую стоять у окна и делавшую вид, что она сама, добровольно, туда переместилась. Ну-ну… Швеи сразу сообразили, что произошла рокировка власти, и переключили на меня все свое внимание.
— Давайте уж, начинайте, — сказала я, когда Беляна, приняв от слуг тарелки, расставила их передо мной и сняла с блюд крышки.
Пока буду есть, можно бегло посмотреть все, что они успели нашить. А платьев было немало…
Помимо венчального, в котором буду красоваться перед женихом и гостями в храме, невеста обязана иметь с десяток сменных нарядов, которые, кстати, по традиции оплачивались женихом. Однако в моем случае щедрость проявил император, взяв на себя все обязательства по подготовке к свадьбе.
И зря я не интересовалась этим моментом раньше и доверила все Татьяне. Я же могу выбрать драгоценные камни для украшения платьев, которые потом можно будет срезать и продать.
Мало ли, вдруг от Воронцова придется бежать?
Швеи засуетились и первым делом продемонстрировали мне звезду программы — уже готовое подвенечное платье. Я не сильно разбиралась в нынешней моде, однако память Софьи настойчиво намекала, что платье не должно походить на мешок из-под картошки, пусть и выполненное из дорогой ткани. Да еще и с закрытой горловиной, от которой вниз к груди убегала вереница жемчужных пуговиц. Непонятные кружева на рукавах и еще больше их же на юбке. Может, действительно традиция такая запихивать невест в нечто несуразное? Или опять «тетя» постаралась?
— Провинциалка на выданье, — раздался смешок… откуда-то с потолка.
Вот что за ерунда?!
— Всем сразу станет ясно: в этом платье знатная репка спрятана.
Судя по невозмутимым лицам швей, ни одна из них комментатора не слышала. Татьяна тоже не подавала признаков жизни. Другими словами, вела себя на удивление тихо.
Естественно, я ничего не ответила, но понервничать понервничала.
Интересно, так теперь все время будет? Я слышу того, чего другие не слышат?
— Мне не нравится фасон, — нахмурившись, вернула взгляд на подвенечный наряд.
— Софья, в таком платье под венец шла сама императрица! — «ожила» Татьяна. — Ее величеству будет приятно увидеть тебя в нем и вспомнить о прошлом.
Подлизываемся к семейке недонасильника? Чур, я в этом не участвую.
— И много девиц сейчас в таком выходит замуж? — Я посмотрела на швей, те тактично опустили взгляды. Вздохнув, добавила: — Все с вами ясно.
— Позвольте показать другое, — робко начала одна из модисток, самая молоденькая, но была тут же остановлена родственницей Софьи, которая чуть ли не коршуном бросилась к ней.
Поделиться книгой: