Помоги проекту - поделись книгой:
Суета за спиной прекратилась, и Рычун услышал, как его подруга шмыгает носом.
– Точно! Человеками попахивает. Есть тут кто? – закричала она.
Стало чуть светлее – видимо, ветер разогнал тучи, и солнечные лучи пробились через щель в высоком своде пещеры. Вглядываясь в темноту, Рычун, наконец, разглядел две маленькие фигуры возле стены.
– Эй! – Волчонок силился вспомнить имена детей. – Маша, Вова, это вы?
– Да! А вы кто? – ответил неуверенный детский голосок.
– Мы пришли вас спасти! – гордо заявил Рычун.
– Но у нас это плохо получается, – прокряхтела у него за спиной Рыжая Цунами. Она всё ещё тянулась зубами к верёвкам.
– Чего сидите, освободите нас скорее, – попросил Рычун.
– Мы не можем. Мы тоже связаны, – отозвались дети.
Послышался гул и топот. Слева от Рычуна на стене заплясали отблески огня. Один за другим в пещеру входили пихтовики. Каждый держал в вытянутой лапе факел. Чудища, сопя и пыхтя, рассыпались по пещере и встали вдоль стен.
– Что вам надо? – закричал Рычун. – Зачем вы нас схватили?
Молчок. Только слышно, как вода капает с потолка.
Вдруг страшилища как по команде затопали и гулко захлопали в тяжёлые ладоши, загалдели, и в пещеру пролез дряхлый пихтовик. Он шёл вперевалку, хромая и скособочившись. Его облезлые спутанные ветви торчали в беспорядке. С макушки до пяток пихтовик был увешан рухлядью, которая постукивала, дребезжала и лязгала при каждом его шаге. Осколки глиняных горшков бились о ржавые подковы, рваный лапоть шоркал об обломок лопатки, грязные носки болтались рядом с заячьим черепом, звенели сосульки, а на самой макушке болтался рваный плюшевый мишка. Интересно, как часто пихтовики наведывались в деревню, чтобы собрать этот хлам?
Старик-пихтовик вышел в центр пещеры, что-то гаркнул и замер. Группа низеньких неказистых пихтовичков подбежала к Рычуну с Рыжей Цунами и пристроилась рядом. Туда же принесли и Машу с Вовой, привязанных к грубо сколоченной скамье.
Перед пленниками выстроились пятеро рослых пихтовиков. Они громко просморкались, сплюнули и принялись жутко махать когтистыми лапами, топать, реветь, пыхтеть и оглушительно стучать камнями по ржавым жестянкам.
Это они что, стращают нас, что ли? Ха! Еловых волков таким не проймёшь! Хотя…
Сквозь рёв послышались жалобные всхлипы. Да это же Маша с Вовой плачут. Всё-таки напугали их чудища. Гады бессердечные! Как им не стыдно!
– Да уж, – вздохнула за спиной Рыжая Цунами, – твой дед и то поёт лучше.
Поёт? Это что, песня?
Рычун прислушался внимательней. Вот это да! В заунывном вое и терзающем уши скрипе он разобрал слова: «В трусишках зайка сыра ком в котёночка втолкал». Вот тебе на! Это у них что, праздник такой? «Варёный волк, сэр битый волк с овцою кровь глотал». Да что за ерунду они мелют! Какая ещё кровь?! Новый год совсем не про это!
Рычун кое-как дождался конца песни. И только на словах «И много горя, гадостей, детишкам принесла!» он облегчённо выдохнул.
Уф. Спасибочки! Чего-чего, а такого праздничка нам точно не надо!
Пока пятёрка певцов «радовала» слушателей своим искусством, к ногам старика-пихтовика зачем-то набросали кучу лесного хлама: камней, гнилушек, вязанок веток, обёрнутых берёзовой корой.
Певцы расступились, и мелкие пихтовички, что сидели рядом с пленниками, не торопясь потянулись к мусорной куче. Каждый выбрал себе по предмету.
«Подарки», – догадался Рычун.
Когда малыши разбрелись, пихтовики бросили оставшиеся подарки к ногам пленников. Рыжей Цунами достался перетянутый обрывком грязной верёвки обломок толстого корня, Рычуну – чёрный блестящий камень. Перед Машей с Вовой валялись две мёртвые вороны. Дети заголосили с удвоенной силой.
Пихтовики ещё немного погудели, потолкались, хвастаясь своими подарками, и, гулко похохатывая, вывалились из пещеры, оставив пленников одних.
Глава 5. Пихтовики
– Мама, что это за шум? – Маленький бурый ушан приоткрыл глаз. В его пещере происходило что-то непонятное. Звери, ёлки с ногами, даже люди маленькие. Чего они здесь делают?
– Не обращай внимания, – пробубнила мама, – мы в спячке! Закрывай глаза и хватит уже ворочаться! Стужа такая, ещё спать и спать, а он… Все летучие мыши как летучие мыши, один ты у меня вечно с сюрпризами. Иди ко мне, хорошенький, под крылышко. Вот так, радость моя. Спи до весны.
Маленькому ушанчику было очень любопытно узнать, что за кавардак творится в его пещере, но у мамы под крылом всё равно ничего не видно. Что ж, спячка так спячка!
– Рыбой-молотом мне по голове! – тем временем возмущалась Рыжая Цунами. – Они что, все с ума посходили? Что за осьминожью ерунду, придави меня кит, я только что видела?! Рычун, не молчи!
Еловый волчонок молчал. Да, совсем не так представлял он себе свой первый Новый год! А сколько раз он слушал удивительные истории дедушки о блестящих стеклянных шариках, разноцветных бусах, звонком детском смехе и весёлых песнях. В каких ярких красках представлял он самое главное событие в своей жизни!
И вот на тебе. Сидит привязанный к облезлой лиственнице, слушает ушераздирающие вопли возле отвратительного старого чудовища, увешанного мусором.
– Вы слышали эту песню! Ну и бред! У них, похоже, последние мозги мхом заросли! – Рыжая Цунами никак не успокаивалась. – Рычун, ты что, морского ежа проглотил? Чего молчишь?
– Хватит, Рыжевласка, – с усталой злобой выдохнул Рычун. – Мы не в океане. Я – не твой юнга. А ты – не пират. Мы – маленькие глупые зверята, которые почему-то решили, что могут всех спасти, но сами попали в засаду к жутким монстрам.
– Ты прав. Ты не мой юнга! Ты – слизняк, расхныкавшийся при первой же трудности. Дряблая медуза! Корм для сардин!
– Пожалуйста, не ругайтесь! – подал голос Вова. – Тут и без ругани не весело.
– А с вами вообще никто не разговаривает! – вдруг взъелся на них Рычун. – Как можно было перепутать этих облезлых уродцев с новогодним волком! Неужели эти жалкие, гадкие, нелепые, злобные чудовища похожи на гордых…
– Мы не злобные чудовища, – раздался скрипучий голос, и вход в пещеру заслонила громоздкая тень.
Рычун пригляделся. В пещеру, степенно прихрамывая, ввалился тот самый старик-пихтовик, который несколько минут назад изображал новогоднюю ёлку. Он уже успел стряхнуть с себя нелепые украшения, лишь пара башмаков с оторванными подошвами да крепко привязанный рваный мишка болтались на верхушке. Следом за ним вошёл мелкий пихтовичок. Лысый верх, раздвоенная макушка Рычун опознал в нём пихтовика, на которого они так неудачно сегодня поохотились.
Старик-пихтовик подошёл к пленникам, подёргал верёвки, поцокал языком и продолжил:
– Ох, не еловым волкам называть нас чудовищами, только не вам! – Он обернулся к пихтовичку. – Ты это слышал, Мохнямбл? Ну и ну! Отродье еловых волков, которыми пугают детей, про которых слагают страшные сказки и которые приходят к нам в худших кошмарах, называет нас ЧУДОВИЩАМИ!
Пихтовичок Мохнямбл молча отодвинулся от Рычуна подальше, опустив глаза в пол.
– А зачем вы пугаете еловыми волками детей, угря вам в ветки? – поинтересовалась Рыжая Цунами. – Нет, Рычун, конечно, тот ещё олух царя морского, но по детским снам он точно не шастает!
– Шу́тите, – добродушно кивнул старик, но сразу же помрачнел и прорычал: – А вот нам было не до шуток, когда еловые волки чуть не истребили наш народ!
– Я знаю эту историю. – Рычун высоко поднял голову и расправил плечи, насколько позволяли путы. – Вы похитили всех детей в лесу, а мы, волки, их спасли!
– Так вот, значит, как теперь рассказывают в лесу это историю. Ну и ну! А сейчас послушайте-ка, что произошло на самом деле…
Когда я был ростом не выше Мохнябла, мы не прятались в пещерах, а жили в лесу. Пихтовики никому не мешали, не вредили. Наши дети играли с детьми зверей, птицы вили гнёзда в наших ветвях. Мы любили лес, а лес любил нас.
Мы, пихтовики, очень любопытны. И когда люди построили деревню недалеко от леса, мы, конечно, стали бегать туда, подглядывать за этими чудными созданиями. Притворяясь ёлками, мы подбирались близко к домам, изучали их нравы и обычаи. Многое нам понравилось в жизни людей, но самым занятным оказался ритуал, который исполняли люди каждую зиму…
– Новый год? – спросила Маша.
– Новый год, – щербато улыбнувшись, подтвердил пихтовик. – Ёлочки, гирлянды, шарики. А какие песни придумали люди к этому празднику! «В носу роились пчёлочки, в носу жила оса…» Эх, красота!
– В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, – исправил Вова.
– Неважно, – отмахнулся старик, – важно то, что пихтовики тоже полюбили этот праздник и захотели подарить его лесу. Целый месяц мы готовились. Нашли поляну с высокой елью, росшей посредине, украсили её. Старательно выучивали песни, стихи, танцы. Подарки готовили.
И вот, наконец, пришёл день праздника! Пихтовики созвали всех малышей леса на поляну: бельчат, зайчат, лисят, даже один медвежонок проснулся, вылез из берлоги. И, конечно же, еловых волчат тоже пригласили. Отчего б не пригласить? Эх, если бы мы тогда знали…
Праздник удался на славу! Пихтовики пели и танцевали. Детишки смеялись и веселились. Было здорово, я помню, всем нравился наш Новый год.
Но тут появились еловые волки. Чёрными тенями ворвались на поляну. Они набросились на нас и давай кусать, царапать, ломать. Перепуганные пихтовики, взрослые и дети, спасая свои жизни, кинулись вон из леса. Но злодеи не отставали. Эти жестокие твари гнали нас, не зная жалости.
Помню, я провалился в ледяную воду. Как же я тогда испугался! В реке, подо льдом, темно, течение несёт в неизвестность. Я завопил, студёная вода залилась в рот, и я потерял сознание. Очнулся на берегу, под навесом скал. Родители вытащили меня. Не всем пихтовикам так повезло.
С тех пор мы живём отшельниками в горах и в пещерах, сами видите. А волки, значит, рассказывают своим детям, что это мы чудовища? Ну и ну! Ну и ну!
– А зачем, мурену мне в нору, вы нас поймали, связали и держите тут, если вы такие обиженные добрячки-бедняжки? – заметила Рыжая Цунами.
Старый пихтовик, гулко вздохнув, присел на камень:
– Мы уже давно живём в пещерах, прячемся. Далеко не ходим. Но вот Мохнябл, внучек мой, – старик покосился на маленького пихтовичка и повысил голос, – ослушался старших и зачем-то попёрся в лес.
– Я зайца увидел, – пролепетал Мохнябл, – серебряного, сияющего, волшебного.
– Ага! Волшебного! – передразнил его старик. – Инеем шкурка покрылась, и всего-то! Так вот, побежал он за этим зайцем да и добежал, считай, до самой деревни. Слышит – голоса! Сообразил, нырнул в сугроб да ёлочкой и прикинулся. Мимо него два мужика прошли, подготовку к Новому году обсуждали. Из их разговора мы и узнали, что те самые еловые волки, которые у нас праздник украли, теперь его вместе с людьми как ни в чём не бывало празднуют. Бесстыжие! Такого мы стерпеть не смогли. Ох, как же мы разозлились! И решили во что бы то ни стало отпраздновать Новый год!
– А детей зачем красть? – буркнул Рычун. – Праздновали бы себе на здоровье!
– А затем! Во-первых, что за Новый год без гостей! А во-вторых, честно говоря, подзабыли мы уже немного, как праздновать его. Думали, дети помогут. А они только и знают, что реветь да сопли пускать. Да и хотелось к тому же показать людям и волкам, что мы тоже теперь Новый год празднуем! – гордо закончил старик.
– А как вы узнали, крабов вам под пятки, что мы с Рычуном сюда заявимся? – хитро прищурясь, спросила Рыжая Цунами.
– Да никак! – Старый пихтовик аж подпрыгнул, и его отвратительный рот растянулся в усмешке. – Мы мучились, ломали головы, придумывая, как бы поймать хоть одного елового волчонка. И тут, вот те на, вы сами явились – не запылились! Ну и ну!
– Ну молодцы, – презрительно бросил Рычун, – поймали, поиздевались. А теперь что?
– А теперь вы будете каждый день с нами Новый год праздновать, пока нам не надоест!
Глава 6. Спасение
Пихтовики ушли, а Рычун всё никак не мог прийти в себя. Если то, что они рассказали, – правда, то еловые волки действительно виноваты перед ними. Но красть детей тоже не дело! Нужно как-то отсюда выбираться.
Вова и Маша снова заскулили. Сзади Рыжая Цунами продолжала бесполезно вертеться, бормоча что-то про дохлых скумбрий, морских дьяволов и обломанные мачты. Факелы погасли. Вечерело. Пещера наполнялась тьмой.
Тут Рычун почуял, что рядом ещё кто-то есть. К знакомым лисьим и человеческим запахам примешался землисто-грибной, прелый с нотками пожухлых листьев. Волк, конечно же, узнал его.
– Кто здесь?! Не подходи! – зарычал он.
– Тише! – Шелестящий голос пролетел под сводом пещеры. – Не бойтесь. Я вам помогу, – послышалось совсем близко.
– Клянусь царём акул, если ты кого-нибудь из нас хоть пальцем тронешь… – Договорить Рыжая Цунами не успела.
ВЖУ-У-УХ! Острые когти рассекли воздух. Путы опали. От неожиданности Рычун рухнул на пол. Затёкшие лапы плохо слушались. ВЖУ-У-УХ! Вова с Машей тихо вскрикнули, но тут же облегчённо выдохнули и затопали по каменному полу.
– За мной! – прошелестел голос.
– Ничего не видно, – испуганно пискнула Маша. – Куда идти?
Рычун подбежал к детям, и те схватились за его пушистые ветки. Рыжая Цунами держалась поблизости. Вместе они стали пробираться к выходу из пещеры. Рычун сразу понял, что их освободил пихтовик. Но почему он помогает? Странно. Нужно быть настороже!
Снаружи не было видно ни зги – солнце давно ушло за горизонт, а луна спряталась за скалами. Рычун с трудом различил засыпанную снегом поляну, огороженную высокими утёсами, очертания камней, деревьев и пихтовичка с раздвоенной макушкой. Мохнябл!
– Я этому ершу не доверяю, – прошептала на ухо Рыжая Цунами.
Рычун кивнул и, в два прыжка догнав Мохнябла, наступил передними лапами ему на ветки.
– Куда ты нас ведёшь?
– Нету времени, – выпучив глаза, зашептал испуганный пихтовичок, – нужно бежать, пока наши заняты разучиванием танцев.
– Ты нас уже однажды заманил в ловушку, – процедил сквозь зубы Рычун.
– А теперь выведу. Вам придётся мне довериться.
Рычун навострил уши. Неподалёку раздавался гулкий топот и ритмичное постукивание. Что ж, выбора нет.
Рычун коротко кивнул, и необычная компания во главе с пихтовичком цепочкой заскользила по горному лабиринту. Наконец скалы расступились, и взору открылась залитая лунным светом речная долина. Мохнябл не обманул. Путь домой открыт.
– Я провожу вас. – Пихтовичок ловко поскакал по тонкому насту.
– Не надо, – огрызнулся Рычун, – мы сами!
– А они? – Мохнябл кивнул на закутанных в шубы и платки Маши и Вову.
Дети стояли, нерешительно шмыгая носами.
Поделиться книгой: