Зазеркалье

– Михаил. В чем подвох?

– Ты будешь это делать на территории Смежного Зазеркалья.

– Нет. Я не вернусь в Лэррэн.

***

Мальчик знал, чтобы получить полную силу, надо пожертвовать своим отражением. Это сделает тебя более уязвимым, но даст возможность переходить Границу и открывать Портал на любое расстояние, и даже в другой мир.

Вопреки привычному раскладу, именно половина мира Зазеркалья была сильнее. Потому что когда-то, отец Дэниела так же пожертвовал своим отражением и остался с обратной стороны зеркала.

Ребенок в основном мире остался без отца и рос в детском доме. Мальчик был бледной тенью самого себя. Он не знал этого. Дэни думал, что ему предстоит настоящее приключение, когда протягивал руку и растворялся в зеркале.

4.

Воспоминания о собственном предательстве преследовали Сэма в кошмарах. Когда-то Лэррэн был его любимым городом. Местом, где все проблемы отступают на второй план. Чудом человеческой мысли. Сэм всерьез полагал, что если ангелы существуют, то жить они должны в подобном месте.

Лэррэн был построен для развлечений. Этот город нужен был для удобного создания порталов, но по факту был скорее местом встречи и досуга.

Город талантливой молодежи, где всегда много света, мероприятий и политических агитаций. Город, полностью состоящий из стекла. Каждая поверхность могла стать Порталом. При этом, там невозможно было бы заблудиться в собственном отражении. Если не считать торгового квартала. Но там все создано во благо маркетинга.

Так было десять лет назад. Сейчас Лэррэн – полуразрушенный город, в который могут войти только представители Альянса или Ковена. Большинство зданий разрушены, зеркала разбиты. И все понимают, пока Лэррэн стоит – Зазеркалье будет существовать. Как только рухнет последнее зеркало – все Порталы закроются и каждый останется там, где будет в этот момент.

Единственное уцелевшее здание – Парламент. Судя по тому, что Порталы стали слишком нестабильны, новички боятся ими пользоваться, устраиваются внеочередные выборы в Ковен – ситуация достигла крайности.

Сэм понимал, что ему придется вернуться на место своего величайшего военного позора.

Чем раньше все закончится, тем быстрее Сэм сможет увидеть сына. Да, он до конца не доверял Михаилу и Алисе. И не собирался отдавать Дэниела под контроль Альянса.

Получив от друга все необходимые документы, подтверждающие возможность свободного перемещения, Сэм переступил границу Смежного Зазеркалья. Поскольку он был единым целым со своим отражением, Сэм мог находиться не только в Лэррэне, но и окружающем его пространстве. Удивительное место. Абсолютная пустота, без цвета, запаха, вообще без всего. В какую бы сторону ты не повернулся, всегда видишь городские ворота. Практически никто сейчас не понимает, зачем эти ворота вообще строились. Даже те, кто способен выйти за пределы города, не делают этого.

Среди руин когда-то волшебного места стоит одинокое здание Парламента из цельного стекла и городские ворота. Очень печальное зрелище. И именно в этих руинах придется искать ответы.

Сэм пересек границу города и остановился, с удивлением глядя на свое отражение. Да, ворота тоже зеркальные. Мужчину удивило собственное отражение в форме боевика. Он слишком сильно любил этот образ, когда-то гордился своей работой. Ему понадобилось около двух лет, чтобы смириться с потерей должности. Сэм и не мечтал снова увидеть себя в этой форме.

Опустевший город наводил тоску. Каждое разрушенное здание откликалось болью в сердце. Здесь не было жилых домов. Но был университет, который рухнул первым.

Библиотека, количество потайных залов в которой значительно превосходило количество оппозиционных группировок.

Театр, где когда-то собирались по ночам и придумывали варианты возможного будущего. Существовало выражение: «Магия театра». Когда ради смеха молодежь разыгрывала сцены ближайшего будущего, они сбывались. Исключений не было. Никогда.

А продавцов торгового квартала вообще никто никогда не видел. Все, кто туда заходил, не могли вспомнить ничего из того, что там произошло. Выходили кстати с кучей ненужного хлама и без денег. Если войти в торговый квартал без денег, выйдешь все равно с кучей хлама и без какой-то личной вещи, которую сочтут достойной оплатой. Легенды гласят что, если достойной вещи для оплаты не обнаружится – выйдешь без части души. Поэтому все заходили с деньгами. Что касается хлама – то это лишь для сторонних наблюдателей. В торговом квартале можно было найти потерянные вещи, коллекционные предметы, то, что давно вышло из продажи и даже из употребления. Самое главное – даже запрос не надо формулировать. Без тебя разберутся.

Сейчас торговый квартал похож на заброшенный зеркальный лабиринт, без тайн и загадок. Просто очень много разбитых зеркал. Оттуда невозможно стало вернуться. Неизвестно было раньше, как работает этот квартал, так же и сейчас – все, кто пытался убрать разбитые зеркала – пропал без вести.

Поэтому Сэм очень удивился, когда в одном из зеркал мелькнул человеческий силуэт.

Мужчина не страдал от стремления к героизму или глупости. Лезть сломя голову в зеркальный лабиринт за неизвестным силуэтом он не хотел.

Сначала он хотел испытать удачу в театре. Только возможность искажения останавливала. Исчезнуть в торговом квартале – просто страшно, а искаженное будущее – дорога в неизвестность. Скорее всего, вопреки собственному желанию.

Сэм шагнул в зеркальный лабиринт сознательно. Трудно поступить по-другому, когда видишь вместо своего отражения – собственного сына.

***

– Не надо меня успокаивать! – Алиса уже больше часа металась из угла в угол.

– Даже не думал, -Михаил сидел в кресле и нервно теребил осколок зеркала. – Если задуматься, это был единственный выбор. И лучший для Сэма. Невозможно быть угодным Судьбе, добровольно поглотив свое отражение. Еще и ради собственной выгоды.

Алиса судорожно хватала ртом воздух:

– Т..ты…ты считаешь, что он сам? Что это он виноват? А ребенок? Дэни? Он тоже сам?

– Я не знаю, Алиса, не знаю! – Михаил впервые повысил голос в присутствии жены, – но факт в том, что они погибли, Лэррэн обрел новую жизнь. И первым начал работать торговый квартал. А вот это, – мужчина бросил на стол осколок, – это Алиса, осколок души ребенка, оставшийся на пороге лабиринта.