— Ибо я уверен, — сказал сэр Ланселот, — что сэр Борс приедет разыскивать меня, ибо он и есть тот бесстрашный рыцарь, ранивший меня.
ГЛАВА XVI
А теперь обратимся мы к сэру Борсу Ганскому, который прибыл в Винчестер искать своего кузена сэра Ланселота. А там его признали люди сэра Лавейна и сообщили сэру Лавейну о его появлении, и тогда он нашёл сэра Борса, приветствовал его и рассказал, от кого он прибыл.
— Любезный рыцарь, — сказал ему сэр Борс, — я рад встрече с вами и прошу вас, проводите меня к господину моему сэру Ланселоту.
— Сэр, — отвечал сэр Лавейн, — садитесь на коня, и не пройдёт и часа, как вы его увидите.
И вот пустились они в путь и прибыли к подворью отшельника. И когда сэр Борс увидел сэра Ланселота на ложе, смертельно бледного и обескровленного, он переменился в лице и от жалости и любви не мог говорить, но долго прегорестно плакал. Когда же речь к нему вернулась, он сказал так:
— О господин мой сэр Ланселот, Бог да благословит вас и ниспошлёт вам скорое выздоровление! Ибо я жестоко страдаю от моей беды и злосчастья. Ведь я и впрямь могу почесть себя злосчастным и боюсь, Господь разгневался на меня, что наслал на меня такой позор и попустил меня ранить вас, главного и славнейшего среди нас. Вот почему я почитаю себя злосчастным рыцарем. Увы, зачем только такой ничтожный рыцарь, как я, на беду, имел довольно силы, чтобы ранить благороднейшего рыцаря в мире! Ведь когда я так постыдно напал на вас и одолевал вас числом, вы могли меня убить, но вы меня пощадили. Я же поступил не так, ибо я и все наши родичи бились с вами без пощады. Дивно мне, — сказал сэр Борс, — что сердце моё и кровь моя не отказались мне служить. И за это я, господин мой сэр Ланселот, прошу вашего прощения.
— Любезный кузен, — отвечал сэр Ланселот, — добро вам сюда пожаловать, и знайте, вы из любви ко мне наговорили на себя чересчур много, мне же это вовсе не по вкусу, ибо и на мне вина не легче вашей: я по гордыне желал непременно одолеть вас всех. Из-за этой-то гордыни я едва и не поплатился жизнью, и в этом я сам виноват. Ведь я мог бы вас уведомить о себе и тогда не получил бы этой раны. Ибо так и древняя пословица говорит: «Жестока та битва, когда брат бьётся с братом и друг сражается с другом», ведь в такой битве не будет пощады, но лишь смертное кровопролитие. И потому, любезный кузен, — сказал сэр Ланселот, — оставьте эти речи, и встретим с радостью всё, что ни пошлёт Господь. Оставим же это и поговорим о чём-нибудь весёлом, ведь что сделано, то уже сделано. Лучше поищем для меня скорейшего исцеления.
Тут сэр Борс склонился на край его кровати и поведал сэру Ланселоту, как разгневана на него королева за то, что он носил во время турнира красный рукав на шлеме. И ещё он поведал ему о том, как сэр Гавейн всё раскрыл через щит, который оставался у Прекрасной Девы из Астолата.
— Так, значит, королева гневается? — сказал сэр Ланселот. — Это меня жестоко печалит, но ведь я не заслужил её гнева, Я же поступил так только затем, чтобы не быть узнанным.
— Сэр, так я и объяснил ей, — сказал сэр Борс, — но всё было напрасно, ибо она говорила мне против вас гораздо больше, чем я сейчас передаю вам. Но, сэр, эта девица, что так хлопочет здесь возле вас, — спросил сэр Борс, — это и есть та, кого люди зовут Прекрасной Девой из Астолата?
— Именно так, это она, — отвечал сэр Ланселот, — и я никаким способом не могу удалить её от себя.
— А зачем вам удалять её от себя? — спросил сэр Борс. — Ведь она прекрасна собой, богато наряжена и всему научена. Вот если бы, волей Божией, любезный кузен, — сказал сэр Борс, — вы могли бы полюбить её, но в этом я не могу и не смею ни советовать вам, ни указывать. Однако я вижу по её прилежанию, — сказал сэр Борс, — что она вас любит всей душой.
— Об этом я весьма сожалею, — сказал сэр Ланселот.
— Ну что ж, — сказал сэр Борс, — она не первая, кто хлопочет об вас понапрасну, и это тем более жалости достойно.
И так они беседовали ещё о многих других вещах. А дня через три или четыре сэр Ланселот вновь почувствовал себя крепким и сильным.
ГЛАВА XVII
И тогда сэр Борс сообщил ему о том, что король Артур поклялся устроить под Винчестером большой турнир между своими рыцарями и рыцарями короля Северного Уэльса и назначил его на День Всех Святых.
— Это правда? — сказал Ланселот. — Тогда пробудьте здесь со мною ещё немного, пока я совсем не оправлюсь, ибо я и сейчас уже чувствую себя изрядно окрепшим и сильным.
— Слава Господу! — сказал сэр Борс.
И пробыли они там вместе почти целый месяц, и всё это время девица Элейна денно и нощно хлопотала и заботилась о сэре Ланселоте, и никогда ни жена, ни дитя не были так кротки с мужем и отцом, как Прекрасная дева из Астолата с сэром Ланселотом; и сэр Борс был за это ею очень доволен.
И вот однажды, уговорившись между собою, сэр Лавейн, сэр Борс и сэр Ланселот попросили отшельника поискать в лесах различные травы, и потом сэр Ланселот послал прекрасную Элейну собрать этих трав для купания. А тем временем сэр Ланселот велел сэру Лавейну облачить его в полные доспехи и хотел испытать, сможет ли он сидеть верхом и держать в руках копьё после своей раны?
Вот сел он в седло, натянул сильно удила, а конь под ним заиграл и стал рваться в галоп, ибо он целый месяц не чуял поводьев. И попросил сэр Ланселот сэра Лавейна подать ему тяжёлое копьё, и упёр сэр Ланселот древко копья в железный упор. Скакун под ним рванулся вперёд, почуяв шпоры, и седок, искуснейший в мире наездник, напрягся могуче и твёрдо, и копьё его не дрогнуло в упоре. Но при этом сэр Ланселот напрягся так сильно, направляя вперёд скакуна, что затянувшаяся рана его разорвалась изнутри и снаружи и кровь хлынула мощной струёй, и он почувствовал такую слабость, что не мог удержаться в седле. И тогда крикнул сэр Ланселот:
— А, сэр Борс и сэр Лавейн, на помощь! Ибо пришёл конец мой!
И с тем повалился он на сторону с коня своего и рухнул наземь замертво. Бросились к нему сэр Борс и сэр Лавейн с громкими возгласами горя. И случилось как раз девице Элейне услышать их крики, и она возвратилась туда, и когда увидела сэра Ланселота в доспехах, то стала плакать и кричать, точно безумная. Она целовала его и всеми способами пыталась привести в чувство, а потом стала упрекать брата своего и сэра Борса, называя их изменниками и предателями.
— Как решились вы поднять его с ложа? — говорила она. — Знайте же, что, если он умрёт, я обвиню вас перед судом в его смерти!
Тем временем явился туда отшельник, сэр Бодуин Бретонский, и, увидя сэра Ланселота лежащим замертво, не сказал ничего, но знайте, что, уж конечно, он был сильно разгневан. Он велел поднять его, и они отнесли его в дом, сняли с него доспехи и уложили на постель; и всё время из раны его, не переставая, бежала кровь, и он лежал недвижно, не шевеля ни рукой, ни ногой. Тогда рыцарь-отшельник вложил что-то ему в нос и влил немного питья ему в рот, и сэр Ланселот наконец очнулся.[15] Отшельник остановил ему кровь и, когда сэр Ланселот смог говорить, спросил его, отчего он подверг жизнь свою столь великой опасности.
— Оттого, сэр, — отвечал сэр Ланселот, — что я полагал себя уже довольно окрепшим, а сэр Борс как раз сообщил мне, что на День Всех Святых назначен большой турнир между королём Артуром и королём Северного Уэльса. И потому я подумал испытать свои силы: смогу ли я участвовать в том турнире или же нет.
— Ах, сэр Ланселот, — сказал отшельник, — ваше мужество и ратный дух ваш неистребимы до последнего дня вашей жизни. Однако послушайте ныне моего совета: отошлите от себя сэра Борса, и пусть он, как может, отличится на турнире. И с Божьей помощью, — сказал отшельник, — к тому времени, когда окончится турнир и сэр Борс возвратится к вам, вы, сэр, будете здоровы, если только станете исполнять мои веления.
ГЛАВА XVIII
И вот собрался в путь сэр Борс, стал прощаться, и сказал ему сэр Ланселот:
— Любезный кузен сэр Борс, поклонитесь от меня всем, кому должно. И прошу вас, уж вы постарайтесь отличиться на этом турнире, ради меня, не пожалейте трудов. Я же буду ждать здесь, с милостью Божией, вашего возвращения.
И с тем сэр Борс уехал и прибыл ко двору короля Артура и там рассказал о том, где он оставил сэра Ланселота.
— Весьма жаль, — сказал король. — Но он будет жить, и за это мы все можем возблагодарить Господа.
Потом сэр Борс рассказал королеве, как сэр Ланселот едва не умер, когда пытался сесть в седло.
— И всё это он сделал ради вас, ибо он хотел быть на турнире.
— Позор ему, малодушному рыцарю! — сказала королева. — Знайте, я от души сожалею, что он не умер.
— Госпожа, как бы то ни было, он не умер и будет жить, — отвечал ей сэр Борс, — и всякому, кто желает ему иного, кроме вас, госпожа, мы, его сородичи, всегда готовы укоротить дни жизни! Но вы, госпожа, — сказал сэр Борс, — и прежде часто бывали недовольны господином моим сэром Ланселотом и всякий раз под конец убеждались, что он верный рыцарь.
И, так сказав, он её оставил. Между тем все рыцари Круглого Стола, что были там в то время, готовились к турниру, назначенному на День Всех Святых. И съезжались туда рыцари из разных стран. А когда приблизился День Всех Святых, туда прибыл король Северного Уэльса, и Король-с-Сотней-Рыцарей, и сэр Галахальт-Выскородный Принц Сурлузский. И ещё туда прибыли король Ангвисанс Ирландский, и король Нортумберландский, и король скоттов. Эти три короля прибыли, чтобы выступить на стороне короля Артура.
И в день турнира первым выехал сэр Гавейн, и он свершил великие бранные подвиги; герольды подсчитали, что сэр Гавейн сокрушил один двадцать рыцарей. Но и сэр Борс Ганский выехал одновременно с ним, и про него тоже подсчитали, что он сокрушил двадцать рыцарей; и потому первенство было присуждено им обоим, ибо они выступили всех ранее и всех долее оставались на турнирном поле. Также и сэр Гарет, как повествуется в Книге, отличился немало на том турнире, ибо он повыбивал из сёдел и стянул на землю тридцать рыцарей; но, совершив столько подвигов, он не задержался на поле, а ускакал прочь и потому лишился первенства. И сэр Паломид тоже в тот день отличился немало, ибо он поверг наземь двадцать рыцарей, но и он покинул вдруг турнирное поле, так что люди полагали, что он вместе с сэром Гаретом поспешил на поиски новых приключений. По окончании же турнира сэр Борс тоже поспешил прочь и возвратился к сэру Ланселоту, своему кузену. Он застал его уже на ногах, и они оба весьма обрадовались встрече.
Рассказал сэр Борс сэру Ланселоту о том, как прошёл турнир, что вы уже слышали выше.
— Я удивляюсь, — сказал сэр Ланселот, — как это сэр Гарет, так отличившись на турнире, не остался там.
— Сэр, мы все тому дивились, — сказал сэр Борс, — ведь, не считая вас и благородного рыцаря сэра Тристрама или благородного рыцаря сэра Ламорака Уэльского, я не видел рыцаря, который мог один повергнуть наземь в столь краткий срок стольких рыцарей, как сэр Гарет. Но теперь он ускакал, и мы не знаем, что с ним дальше сталось.
— Клянусь головой, — сказал сэр Ланселот, — он благородный рыцарь, мощь его велика и дыхание ровно, и если он захочет, то, я думаю, одолеет любого из ныне живущих рыцарей. И он учтив и любезен и от души щедр, кроток и нежен, и в нём нет ни толики низкой хитрости, но лишь простота, преданность и верность.
Потом собрались они покинуть дом отшельника. Поутру сели они на коней и пустились в путь, и Элейна Белокурая с ними. А когда они прибыли в Астолат, их приняли там и расположили на ночлег с великим радушием сэр Барнард, старый барон, и его сын сэр Тиррей.
А наутро, когда сэр Ланселот собрался в дальнейший путь, пришла к нему прекрасная Элейна и привела с собою отца своего и братьев, сэра Лавейна и сэра Тиррея. И сказала она ему так:
ГЛАВА XIX
— Господин мой сэр Ланселот, я вижу, что вы собрались оставить меня. Прошу вас, любезный и учтивый рыцарь, — сказала она, — сжальтесь надо мною и не дайте мне умереть от любви к вам.
— Что же вам от меня угодно? — спросил сэр Ланселот.
— Сэр, я хочу, чтобы вы были моим мужем, — отвечала Элейна.
— Прекрасная девица, я благодарю вас от всего сердца, — сказал сэр Ланселот. — Но право, — сказал он, — я издавна решился никогда не жениться.
— Тогда, любезный рыцарь, — сказала она, — быть может, вы согласитесь стать моим возлюбленным?
— Упаси меня Иисусе! — воскликнул сэр Ланселот. — Ведь я отплатил бы великим злом отцу вашему и брату за их доброту.
— Увы! — сказала она, — в таком случае мне придётся умереть от любви к вам.
— Нет, не должно вам умирать, — сказал сэр Ланселот, — ибо да будет известно вам, прекрасная девица, что, захоти я, я мог бы давно жениться, но я никогда не думал о женитьбе. Но раз вы, любезная девица, говорите, что так меня любите, я за доброту вашу и заботу тоже отплачу вам добром. Я назначу вам и тому рыцарю, кому вы отдадите своё сердце и кто станет вам мужем, тысячу фунтов в год, и вам и вашим наследникам. Всё это я дарю вам, любезная девица, за вашу доброту и, покуда я жив, всегда буду вашим верным рыцарем.
— Сэр, — отвечала девица, — ничего этого мне не надобно, ибо если вы не женитесь на мне или, на худой конец, не согласитесь быть моим возлюбленным, то знайте, сэр Ланселот, что дни мои сочтены.
— Прекрасная девица, — сказал сэр Ланселот, — и от того и от этого, прошу вас, меня увольте.
Тут она вскрикнула пронзительным голосом и упала в обморок, и женщины унесли её в её покои, и там она убивалась прегорестным образом. А сэр Ланселот между тем собрался уезжать и стал спрашивать сэра Лавейна, что он намерен делать.
— Сэр, что же ещё мне делать, — отвечал сэр Лавейн, — как не последовать за вами, если только вы не прогоните меня от себя или не прикажете вас покинуть.
Тем временем явился к сэру Ланселоту сэр Барнард и сказал ему:
— Вижу я, что из-за вас моя дочь умрёт.
— Сэр, я в этом не повинен, — отвечал сэр Ланселот, — и весьма об ней сожалею, вы ведь и сами можете подтвердить, я предложил ей щедрый дар. И я от души сожалею, — сказал сэр Ланселот, — что она так сильно меня любит, ибо я этого вовсе не хотел, ваш сын подтвердит, что ни в начале, ни потом я не соблазнял её ни подарками, ни клятвами. И что до меня, — сказал сэр Ланселот, — я всегда готов доказать в бою, как пристало рыцарю, что она для меня — непорочная девица, и на деле и в помыслах. И горе её меня весьма печалит. Ибо она девица собой прекраснейшая, добрая и ласковая и всему обученная.
— Отец, — сказал сэр Лавейн, — ручаюсь, что она осталась чиста у господина моего сэра Ланселота; но с ней случилось то же, что и со мной, ведь и я как увидел, первый раз господина моего сэра Ланселота, так с тех пор и не в силах с ним расстаться, и ничего мне другого не надо, как только следовать повсюду за ним.
Вот сэр Ланселот простился со старым бароном, и они пустились в путь и добрались до Винчестера.
Когда же король Артур узнал, что сэр Ланселот возвратился жив и здоров, то не было конца его радости. Радовались его приезду и сэр Гавейн и все рыцари Круглого Стола, кроме сэра Агравейна и сэра Мордреда. И ещё королева Гвиневера, она по-прежнему гневалась на сэра Ланселота и ни за что не хотела с ним разговаривать и совсем от него отдалилась. А сэр Ланселот испробовал все средства, чтобы склонить королеву выслушать его, но всё понапрасну.
А теперь мы поведём речь о Прекрасной деве из Астолата, которая денно и нощно предавалась столь жестокой печали, что не ела, не пила, не спала, но всё время жаловалась и вздыхала по сэру Ланселоту. Так прожила она десять дней и обессилела до того, что настал её смертный час. Она исповедалась перед смертью и приняла последнее причастие. Но всё время не переставала она повторять свои любовные жалобы. Тогда святой отец велел ей оставить такие мысли. Но она отвечала ему так:
— Отчего должна я оставить эти мысли? Разве я не земная женщина? И покуда дыхание есть в моём теле, я стану твердить мои жалобы, ибо, я верю, в том нет греха перед Богом, что я люблю земного мужчину, ибо для того и создал меня Господь, и всякая праведная любовь приходит от Него. Я же иначе как праведной любовью не любила сэра Ланселота Озёрного. И Бог свидетель, кроме него, я никого не любила и не полюблю на этом свете. Я осталась непорочной девственницей перед ним и перед всеми остальными. И раз уж такова воля Божия, чтобы мне умереть от любви к столь благородному рыцарю, я молю Тебя, Отец Небесный, помилуй меня и душу мою, и пусть за бесчисленные муки, что я сейчас приемлю, мне простится часть моих прегрешений. Ибо, милосердный Господи Иисусе, — сказала прекрасная девица, — свидетель Бог, что я ни в чём не преступила против тебя и твоих законов, а только любила без меры лучшего из рыцарей, сэра Ланселота. И не было у меня силы, Господи милостивый, выдержать эту горячую любовь, И оттого ныне пришла моя смерть!
Тут она призвала к себе отца своего сэра Барнарда и брата сэра Тиррея и просила отца слёзно, чтобы брат её написал письмо словно бы от её имени, и отец дал на то своё согласие. И когда письмо было написано, слово в слово так, как она задумала, она попросила отца, чтобы у её ложа сидели, пока она не умрёт.
— И пока тело моё ещё будет тёплым, пусть вложат эту запись в мою правую руку, сложат пальцы и обвяжут крепко, и так пусть останется, пока я не закоченею. А тогда пусть уложат меня на богатом ложе и затянут его всеми этими дорогими тканями, и пусть отвезёт меня колесница прямо с ложем к берегу Темзы, а там пусть поставят меня в барку и пошлют со мною одного человека, кому вы всех более доверяете, чтобы провёл барку вниз по течению, и пусть моя барка вся будет затянута чёрными шелками. И всё это, отец мой, молю вас исполнить.
Отец её обещал ей, что всё будет сделано по её замыслу. И после того отец и брат стали горько плакать над нею и убиваться. А когда они её оплакали, она вздохнула последний раз и умерла.
И тогда тело её вместе с ложем отвезли ближним путём на берег Темзы, и там спустили тело на воду и с ним кормчего и всё, как она замыслила. И кормчий привёл барку к Вестминстеру, а там она долго качалась и билась на волнах, прежде чем кто-либо успел её заметить.
ГЛАВА XX
Но, по воле случая, как-то король Артур и королева Гвиневера у окна беседовали меж собою, и когда они взглянули на Темзу, то заметили на воде чёрную барку и подивились, что бы это могло означать. Король призвал сэра Кэя и показал ему барку.
— Сэр, — сказал сэр Кэй, — уж верно, нас ждут какие-то известия.
— Ну что ж, отправляйтесь туда, — сказал король сэру Кэю, — и возьмите с собою сэра Бранделя и сэра Агравейна и привезите мне оттуда верные вести.
Собрались эти три рыцаря, спустились к берегу и взошли на барку. И там они нашли труп прекраснейшей девушки, лежащий на роскошнейшем ложе, какое только приходилось им в жизни видеть, а на корме сидел бедный человек, но он не сказал им ни слова. С тем трое рыцарей возвратились к королю и рассказали ему обо всём, что видели.
— Эту Прекрасную покойницу я хочу увидеть, — сказал король Артур. И взял он за руку королеву и пошёл к реке. Он повелел причалить барку и взошёл на неё вместе с королевой и кое-кем из рыцарей. И там увидели они чудесную красавицу на богато убранном ложе, до пояса покрытую роскошными тканями и златотканой парчой. Она лежала и словно бы усмехалась.
Вдруг заметила королева в её правой руке письмо и сказала об этом королю.
Король вынул письмо и сказал так:
— Я полагаю, что письмо откроет нам, кто она такая и почему очутилась здесь.
И король с королевой вышли из барки, оставив там людей сторожить тело. И когда возвратились они в свои покои, то король созвал своих рыцарей и объявил, что желает при всех узнать, что написано в том письме. И с тем король вскрыл его и передал писцу, чтобы он прочёл его вслух.
И вот что значилось в том письме:
«Благороднейший рыцарь, господин мой сэр Ланселот, смерть из-за любви к вам встала между вами и мной, которая вас любила и которую люди звали Прекрасной Девой из Астолата. И потому с любовной жалобой моею я обращаюсь ко всем дамам, вы же молитесь за мою душу и позаботьтесь хотя бы о том, чтобы меня похоронили, закажите по мне погребальную службу, — такова моя последняя просьба. Умерла же я непорочной девственницей, в чём Господь мой свидетель. Молись же за мою душу, сэр Ланселот, как есть ты несравненный среди рыцарей».
Вот и всё, что было написано в том письме. И когда его огласили, то король, королева и все рыцари плакали от жалости над её горькими страданиями. Потом послали за сэром Ланселотом, и когда он явился, король Артур велел, чтобы для него ещё раз прочитали письмо.
Выслушал его сэр Ланселот от первого до последнего слова и сказал так:
— Господин мой Артур, знайте, что я всем сердцем сокрушаюсь из-за смерти этой прекрасной дамы. Видит Бог, не моей волею я стал виновником её смерти, и это вам подтвердит родной брат её сэр Лавейн, который находится здесь со мною. Я не спорю, — сказал сэр Ланселот, — она была и прекрасна собой, и добра нравом, и я ей многим обязан, но она любила меня сверх меры.
— Сэр, — сказала королева, — вы могли бы явить ей больше учтивости и доброты и тем спасти её от смерти.
— Госпожа, — отвечал сэр Ланселот, — она ничем не соглашалась удовлетвориться, как только тем, чтобы стать мне женой или возлюбленной, а я ни в том, ни в другом не мог согласиться с её желанием. Но я предложил ей в награду за доброту её и заботу тысячу фунтов в год ей и её наследникам и чтобы она обвенчалась с каким угодно рыцарем, какого она ни найдёт достойным своей любви. Ибо я, госпожа, — сказал сэр Ланселот, — не люблю принуждения в любви, потому что любовь должна рождаться в сердце сама, но не по принуждению.
— Это правда, сэр, — сказал король Артур, — любовь рыцарей свободна и независима и не терпит оков; а где она несвободна, там она пропадает.
И ещё сказал король сэру Ланселоту:
— Сэр, ваша честь требует от вас, позаботьтесь, чтобы её достойным образом предали земле.
— Сэр, — отвечал сэр Ланселот, — это будет сделано наилучшим, какой только смогу я измыслить, способом.
После этого многие рыцари отправились к реке посмотреть мёртвую девицу, утром же её богато похоронили. Сэр Ланселот заказал по ней заупокойную службу, и все рыцари Круглого Стола, которые были там на похоронах, тоже внесли от себя деньги на помин её души. А бедный кормчий со своей баркой пустился в обратный путь.
Королева же послала за сэром Ланселотом и просила у него прощения за свой беспричинный гнев.
— Это не в первый раз, — сказал сэр Ланселот, — что вы гневаетесь на меня беспричинно. И всякий раз, госпожа, я сношу от вас всё, вы же знать не хотите о страданиях, которые я терплю.
Поделиться книгой: