Опалённая. Пепел времён

Малуму нельзя назвать хорошим, великодушным правителем. Он ходил всегда в чёрных одеждах, имел замученный и одновременно грозный вид, длинные чёрные волосы едва доставали до плеч, лоб в многочисленных морщинах, густые чёрные брови выражали агрессию к любому проходимцу, острые скулы увеличивали его недоброжелательность, а на чёрной бородке уже виднелись седые волосы, несмотря на ещё непреклонный возраст мужчины. В мрачном расположении духа он был большую часть времени, улыбку его во дворце, наверное, никогда и никто не видел, кроме его первой жены, которая родила ему дочь. Женщина не выдержала родов и умерла, едва малышка успела появиться на свет. Король не сумел совладать со своим горем и повелел слугам избавиться от дочери и вещей его жены, чтобы ничто больше не напоминало ему о ней. Боль внутри него так и не угасала. Тогда он обзавёлся второй, а потом и третьей женой, но, ни одна из них, не смогла заглушить его страдания. Обе девушки были казнены, как предательницы, такой приговор вынес Малума. Однако вскоре у короля появилось новое увлечение, простая селянка. Он обвенчался с ней, и вскоре девушка родила ему сына, но после рождения сына и небольшого периода проживания во дворце правителя, и покровителя, она пыталась бежать оттуда, так как видела, как горе, постигшее короля, сделало его ещё более жестоким и неконтролируемым. Её поймали, когда она перебегала поле с ребёнком на руках, отобрав своё дитя, Малума вынул свою саблю и вонзил её в живот своей четвёртой избраннице. Сына он оставил и оставил ему имя, данное ему его матерью, – Спе. Мальчик рос и больше походил на маму, ежели чем на отца. Тёмно-русые кудрявые волосы, ясно-голубые глаза, широкая улыбка, нос картошкой с небольшим шрамом на переносице, клеймо, которое поставил ему собственным оружием его отец, как только забрал у матери. Несмотря на огромное количество запретом и ограничений, которые наложил Малума на сына, и за нарушения которых он строго наказывал наследника, Спе рос и старался веселиться, как мог в столь мрачном дворце.

Правителем для народа Малума был такой же, как и отец для своего сына. Чересчур строг, суров, горяч и самонадеян. Огромные налоги, сильно ограничивающие законы, нежелание короля слушать Совет, от которого оставалось только одно название, и подданных, не делали из Пекатума примерного во всех отношениях королевства, а скорее на оборот, понемногу губили не всех, но большинство жителей.

Малума, как и многие из его предшественников, недолюбливал своего соседа, королевство Фабула. Не понимал, почему у Фабулы так всё хорошо идёт; и торговля, и ремесло, и экономика города были гораздо лучше, чем в его королевстве. Он полагал, что проблема упадка Пекатума связанна с соседом и планировал расправиться с ним, но, слава богам, воитель внутри короля притих, однако это заставило проснуться стратега и политического революционера. Правитель наивно полагал, но вполне убедительно для себя, что это Фабула живёт не так как следовало бы, считал, что её король, «великий» Орбиз-Амино, и сам не представляет как губит своё королевство, не используя все ресурсы на максимум, что был бы он королём Фабулы, сделал бы куда больше, да ещё бы и возродил величие королевства Пекатум. Эта идея так сильно засела в его голове, так жадно грызло его душу и сердце, что в одну тёмную дождливую ночь он проснулся от удара грома, и со звуком гнева божьего снизошёл на война план её реализации.

Утром он предстал со своим планом пред советом, вернее пред его остатками, поскольку те, кто не разделял взгляды правителя на положение королевства, уже давно гнили в канавах, на полях или в могилах. В числе оставшихся советников были главы пяти крупных городов Пекатума и два министра: министр безопасности королевства и министр военных действий. Члены совета, сидевшие тогда за столом, являвшиеся главами трёх городов и двое министров, были в шоке и растерянности от слов Малумы и, поначалу, приняли это за шутку, но суровый взгляд воинственного короля убедил их в серьёзности произносимых королём слов. В зале совета наступила гробовая тишина. Не прислушиваясь, можно было услышать, как муха наворачивала круги вокруг окаменевших советников и, притихнув, уселась на что-то неподалёку.

– Позвольте, Ваше высокоблагородие, спросить, – робко начал один из министров, первым нарушав эту оглушительную тишь дворцовых стен. – Все из присутствующих здесь, в замке, людей Ваши верные рабы и почитатели. Никто не посмеет даже косым взглядом осечь или перечить Вам, о Величайший наш покровитель. Я всего лишь обычная Ваша прислуга, отвечающая за здравие большей части народа, и не мне Вам прекословить…

Он оборвал себя и осмотрел сидящих, видимо надеясь, что кто-то продолжит его мысль. Но смельчаков не нашлось. Второй министр, наверное, понял бы своего коллегу, встретившись с ним взглядами, и как-то поддержал бы, если бы его могло разбудить хоть что-то. «Да, я уже слышал о ночных беспорядках в Фурореме. Вероятно, опять не удалось вздремнуть бедняге», – думал, глядя на спящего сотоварища, министр безопасности королевства.

– Вы не договорили, сэр министр, – раздался монотонный голоса короля.

Седовласый мужчина уловил нотки раздражения во взгляде повелителя, уставленного прямо на него, и поспешил учтиво продолжить свой монолог:

– Да, Ваше превосходительство. Как я уже сказал, никто из присутствующих не сомневается в Ваше мудрости и опытности, однако… кхе-кхе… Фабула очень могучее и сплочённое королевство, хотя молодое, младше нашего любимого Пекатума… И очень непочтительно, конечно, стремление свергнуть нас с «вышки», но всё же я полагаю, что Фабула не из тех соседей, которых нам следует опасаться.

Министр, бледный как ночь, сел на место и не посмел даже мельком поднять взор на короля. Сам король где-то с минуту молчал, за тем послышались несколько безумные смешки с его стороны, хохот, а далее, как гром среди пасмурного неба, прозвучал крик его:

– Вы так полагаете! (Со смехом говорил рассвирепевший правитель.) А я вот знаете, что полагаю..? А? Что вы все просто трусы! Одни, потому что бояться меня и моего гнева, другие, потому что бояться какого-то маленького королевства, которое возомнила себя великой державой, СТРАНОЙ!.. – после этих слов в зале вновь воцарилось молчание на несколько секунд, глаза всех советников были опущены в пол, а король продолжил уже спокойным голосом, но с непоколебимо суровыми глазами. – Мой приказы не обсуждаются. Как вы сами заметили, министр, я опытный правитель и сам знаю, как будет лучше для меня и моего королевства. Итак, завтра утром я направляюсь в Фабулу с гостевым визитом, по-соседски, вместе с моим наследником, разведаю обстановку во дворце и в городе, разузнаю всю информацию относительно интересующих нас, как завоевателей, предметов. К вечеру я вернусь, и состоится ещё одно собрание, на котором мы обговорим все детали и приступим к реализации моего плана. На сегодня все свободны. Пошли прочь.

Члены совета медленно встали, поклонились повелителю и удалились. Никто не посмел поднять глаза на Малуму, кроме известного нам министра. Было видно, что ему не по душе эта затея, но ничего не попишешь против воли господина. Как только все вышли, король велел служанке привести его сына в надлежащем виде. В скором времени мальчишка, одетый в парадный костюмчик синего цвета с золотым воротничком и пуговичками, стоял напротив своего отца.

– Хорошо выглядите, сэр Спе, – сухо начал Малума, вожделенно сидя за своим столом. – Как Ваши успехи в науках военного дела?

– Благодарю, Папочка, всё идёт, потихоньку, – ответил своим детским голосочком семилетний парнишка, тоже не смевший долго смотреть отцу в глаза.

– Рад это слышать. У меня для Вас хорошие новости. Завтра, поутру, мы с Вами отправляемся в гости к нашим соседям – королю и королеве города-королевства Фабула. По слухам, у них есть дети, Ваши ровесники, так что, думаю, вам будет, чем заняться там.

Принц просиял от счастья и нетерпения, он ещё ни разу не общался ни с кем за пределами его дома, а тут он поедет куда-то, где есть его ровесники! Спе сдержал этот порыв безудержной радости и как можно спокойнее ответил отцу, что будет ждать их поездки, и пообещал усердно готовиться к первому экзамену по основе стратегии, который должен состояться сегодня после обеду. Малума похвалил сына, сказал, что результаты узнает у его преподавателя, и попросил принца удалиться.

Спе прекрасно сдал экзамен. Остаток дня он ходил по дворцу, сверкая ярче хрустальной люстры в большом зале. Он был рад не столько результатам теста, сколько мысли, что завтра сможет увидеть большой мир не из своего маленького окошечка в комнате. Целое новое королевство, новые знакомства! Мальчику было очень одиноко. Отец был в общении очень холоден, никогда ничего не спрашивал просто так, всё только по делу, ничего не рассказывал сам и не слушал, если Спе пытался завести разговор. Советники и слуги мило улыбались и здоровались с ним, но, по факту, им тоже не было никакого дела до мальчишки и его одиночества. Единственные с кем он общался без лишнего официоза и напряжения были его няня и её муж – министр безопасности. Няня – Ауксильюм, худая женщина лет пятидесяти с длинной русой косой с седыми прядками, которая всегда была убрана под косынку, лицо у неё было ещё молоденькое, с небольшими признаками старости, в её янтарно-зелёных глазах ещё горел заряд энергии и бодрости, хотя колени давали о себе знать. Имя, как и возраст, министра по безопасности было никому неизвестно, он почему-то скрывал его ото всех, даже от короля, которому собственно даже было неинтересно это узнать. Спе называл его, с разрешения министра, «дядька». Мужчина выглядел моложе своей жены, но седых волос у него было куда больше. У него было средней упитанности телосложение, маленькие глазки и широкая добродушная улыбка. Он подхрамывал на одну ногу, говорил, что это последствие боевого ранения. Оба они были очень добры к мальчику и старались как-то скрасить ему жизнь в замке. Няня готовила ему различные угощения и тайком передавала после обеда, перед сном расспрашивала, как прошёл его день, что нового за сегодня он узнал. Министр в связи во своей должностью реже видел принца, но, если им всё же удавалось свидится, они обязательно садились вместе, беседовали на разные темы, Спе с удовольствием слушал рассказы из жизни своего «дядьки» и делился своими маленькими открытиями.

Незаметно подкралась на своих невесомых крыльях царица-ночь. Уже давно прозвучал рог из верхней башни, говоря о конце рабочего дня и начале комендантского часа. Спе лежал на диванчике в тёмной картинной галереи, смотрел то в потолок, то переводил взгляд на маленькие круглые окошечки под потолком, только благодаря им в помещении было хоть что-то видно. Все мысли мальчишки были долеки от места, где он сейчас находился, и посему он не заметил, как в комнату вошёл министр и тихонечко подсел к нему на край диванчика.

– Доброй ночи, Спе. Тебя, дружочек, уже обыскалась няня, говорит, весь день тебя невидно и неслышно было. Уж не недуг ли тебя поразил, голубчик?

– Нет, дядька. Со мной всё хорошо, – со вздохом ответил принц. – Просто, мысли тяжёлые в голове моей летают.

– Ааа. Так вот оно что. И что ж за такие трудные думы овладели твоим сознанием, друг мой? – говорил своим добродушным и тёплым голосом мужчина.

– Ты, дядька, небось слыхал на собрании, что папенька говорил. Он собирается с визитом к соседям и меня с собой берёт. А я вот… боюсь немного… – последние слова были едва слышны из его уст, но министр находился в шаге от Спе, и его неподдельно удивило признание мальчика.

– Как же так? Вы? Самый смелый и благородный юноша, каких я только имел честь знать, боитесь неизвестности?

– Нет… Я боюсь… быть странным для других. Я же никогда ещё прежде не покидал замок, а уж пределы нашего королевства и подавно. Не знаю, что там за люди… боюсь, – здесь он примолк на минутку, перевёл взгляд с потолка на дядьку и впервые, за всё время их разговора, посмотрел ему в глаза. Они якобы говорили: « Уж так ли это страшно? Не так страшно как тебе представляется, дружочек. Уверен, ты покоришь их сердца». Но губы его произнесли совсем другие слова.

– Ну, уж коль тебе так боязно узнать, что ждёт тебя за этими стенами, какие приключения и новые знакомства тебя так поджидают, ты всегда можешь остаться здесь.

После министр поднялся с диванчика и направился к выходу. Свет от приоткрытой двери проник небольшим лучиком в комнату и осветил её часть. В дверях дядька бросил свою последнюю фразу на раздумья принцу:

– Знаете, Ваше высочество, порой нам всем бывает очень страшно, главное пересилить себя и сделать первый шаг, а дальше ноги сами знают, что делать.

Уходя, он не закрыл за собой дверь полностью. Маленький лучик от дверной щели просочился в чертоги галерее и решил задержаться там, частично освещая лицо мальчишки, смотрящего в след своему дядьке.

Через несколько минут в комнату быстрым шагом, чуть ли не бегом, вошла с перепуганным лицом Ауксильюм и, полепетав над принцем, увела Спе в его покои.

Оказавшись в своей кровати и проводив глазами до двери последний яркий и тёплый огонёк няниной свечи, Спе ещё долго не мог уснуть. В его голове вертелись разговор с дядькой, мысли о предстоящей завтра поездке и грядущих экзаменах, хотя это сейчас его волновало меньше всего. Голова семилетнего мальчика начала трещать по швам и болеть, как шарик, который вот-вот лопнет от излишнего воздуха. Он схватился руками за свою больную головку, начал биться лицом в подушки, стараясь заглушить таким образом этот нескончаемый поток раздумий. Пока парнишка бил себя, его взор пал на маленькое единственное, зановешанное портьерой на ночь, окошко в его комнате. Он медленно поднялся с постели и подошёл к нему на пару шагов. Лунный свет пробирался сквозь стык двух портьер и таинственной белой полосой разделял его комнатушку, на вершине самой высокой баши замка, на входную часть, с дверью и парой сундуков для верхней и праздничной одежд, и на основную часть, где уже стояла его кровать с балдахином, самая роскошная мебель в комнате, мутное зеркало, умывальня и рабочий стол с множеством книг для подготовки к экзаменам, письменными принадлежностями, несколькими деревянными игрушками, в виде коней и воинов, и небольшим портретом его и его отца. Спе обвёл взглядом всю комнату, она показалась ему какой-то пустой, как будто в ней никто не жил, что это был просто чердак, на который складывали всё ненужное и недозволенное видеть. Она впервые предстала перед ним в таком свете, пустая, холодная. Если раньше Спе и чувствовал одиночество, то только тогда, когда не мог поделиться с кем-то своим новым открытием или познанием, то сейчас он чувствовал полное одиночество, словно весь замок вымер, и больше нет никого здесь, кроме него, он абсолютно один. Он и его мысли – единственные обитатели этого старинного, заброшенного дворца, хранящего в своих стенах множество тайн и секретов.

«Раньше ты казалась мне другой, – думал мальчишка, озирая в который раз комнату. – Ты приветливо встречала меня на рассветах и закатах, а сегодняшней ночью ты необычайно мрачна и холодна ко мне, будто я не твой жилец. Иль всё дело во мне? Я не смотрю на тебя уже как прежде..? Ты перестала казаться мне убежищем… я чувствую свободу, хоть я и здесь, в знакомых стенах… Завтра я окажусь далеко отсюда, и это… даёт мне сил? Да, вполне. Дядька прав. Хватит бояться. Пора взглянуть миру в глаза, как бы они не страшили меня».

С этими мыслями принц резким движением рук раздвинул портьеры, взглянул на луну, которая, как ему показалось, одобряла его мысли, и быстрым твёрдым шагом направился в свою постель спасть, дабы скорей настало завтрашнее утро, и начались его приключения.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СОСЕДСКИЙ ВИЗИТ.

– Когда, говоришь, они намерены приехать? – переспрашивал своим властным голосом у посланника Малумы Орбиз-Амино.

– Завтра, Ваше Величество, – трусовато, но громко отвечал посланник.

В зале на несколько минут воцарилось молчание. Тишина была оглушительна на столько, что проходящий мимо дверей приёмного зала мог подумать, что там никого нет и, конечно бы, ошибся, так как в этом помещении сейчас находилось немало людей, в том числе королевская семья в полном составе. Король в тяжёлых раздумьях на своём троне, положив руки на его подлокотники, и, наклонив немного посидевшую голову к полу, изредка косо поглядывал на посланника своими зелёными глазами, видимо надеясь прочесть в его поведении, к чему его соседу потребовался такой срочный визит, с доброй ли целью, иль с гнилой. Но не смотря на явную трусость гонца пред королём Фабулы, юноша держался достойно, и ничего не выдавало наружу его волнения за ответ, который соблаговолит дать Орбиз-Амино. Пока безмолвие стояло в этих стенах все взгляды, за исключением двух, были прикованы к королю, и только глаза Абэйры и Коры скакали с посланника на отца.

Наконец, вновь разнёсся по зале глас его Величества:

– Небось, любопытно узнать тебе, гонец-посланник, над чем я так долго размышляю?

– Это дело Ваше, повелитель. Ваше дело мыслить над переданным мною. Моё же – передать Ваш ответ, – не подымая глаз на короля, говорил юноша.

– Дело своё ты знаешь хорошо… Так вот тебе мой ответ! – своим королевским и даже немного торжественным голосом произнёс Орбиз-Амино. – Передай владыке своему, что король Фабулы, сосед твоего короля, будет рад приветствовать завтра, как добрых гостей, правителя Пекатума и соседа моего короля Малуму и его наследника – принца Спе.

Внимательно выслушав ответ, гонец поблагодарил монарха за ответ и за время, уделённое ему, и отправился в обратный путь, дабы скорей сообщить своему повелителю хорошие вести. К слову, Малума не был удивлён ответу соседушки, он знал, что Орбиз-Амино не будет против приезда гостей и по тому отправил посланника уже после разговора с сыном.

Тем временем в замке Фабулы во всю шли приготовления к завтрашнему визиту соседей. Служанки драили все помещения до ослепительного блеска и с особой тщательностью намывали гостевые спальни, вдруг гости захотят остаться до утра. На кухне пахло, наверное, всеми вкусностями, какие только существовали в королевстве. Запах разносился по всему замку и так и манил пробраться в кухню и стащить парочку пирогов или других десертов. Садовники приводили в порядок королевские сады и аллеи, а король Орбиз-Амино со своим сыном Курантом наводили порядок в архивах, документах, боевых частях и охране замка. Королева Кормейлм с несколькими помощницами отправилась в город, предупредить всех о приезде гостей и прикупить всё то необходимое, чего недоставало прислуге для приготовления завтрашнего праздничного стола и для дальнейшего украшения главной залы Абэйрой и Корой, которым помимо этого было ещё поручено придумать, чем удивить приезжающих завтра гостей.

Каждый был при деле, и не было времени что-то откладывать, поскольку хотелось встретить дорогих гостей, соседей, с размахом, на славу. Все были настолько заняты приготовлениями, что не заметили, как за вечером настала ночь. После обхода каждого фронта подготовки праздника, королева собрала всю прислугу в главной зале, поблагодарила за проделанную работу, а также попросила служанок десять завтра проснуться пораньше и ещё раз всё перепроверить и кое-что доделать до её финального обхода. Все присутствующие поклонились и начали расходиться.

– Девочки, Абэйра, Кора, – подозвала к себе дочерей Кормейлм и заговорила с ними ласковым и восторженным голоском. – Зал украшен на славу, но, боюсь, вам ещё нужно кое-что доделать, да? Мои хорошие, надеюсь, вы смогли придумать, чем поразить гостей?

– Матушка, Вы абсолютно правы, – начала ответ Абэйра. – Мы как раз хотели попросить у Вас разрешения лечь попозже…

– Чтобы мы смогла доделать наш сюрприз и главную залу, – завершила Кора.

– Хм… Я полагаю, мы можем сделать так. Сегодня вы ляжете чуть позже, чтобы доделать вашу задумку. А завтра пара девушек подымет вас пораньше и поможет закончить зал. Хорошо?

– Да, матушка, – хором ответили сестрички.

– Вот и чудесненько. Доченьки, а… не поделитесь, что такое необычное вы придумали на этот раз? – с игривым любопытством, немного как ребёнок, спросила их мама, присаживаясь к ним на корточки.

Абэйра и Кора переглянулись между собой и посоветовались взглядами, стоит ли разглашать их проект раньше времени, однако у девочек были очень доверительные и дружеские отношения с мамой и они наперебой, с улыбками до ушей начали рассказывать их план.

Близнецам опять удалось превзойти себя в прекрасности и прелести задумки. Инициатором данной выдумки на этот раз была Кора, Абэйра скорректировала её идею несколькими деталями. Их план был таков. Ещё днём, пока королева была в городе, они наловили около двух сотен бабочек и поместили их в несколько специальных ящиков. Далее они начали мастерить огромный шар, такой, чтобы все бабочки смогли бы туда поместиться, и им не было тесно. Шар был почти готов, его оставалось только покрасить. Пока умелые сестрицы мастерили шар для помещения в него и выпуска из него бабочек, они параллельно придумывали формулу, чтобы заставить крылья этих красавиц светиться разными огоньками в темноте, но через сутки зелье должно испариться с их крыльев, чтобы не навредить насекомым. Алгоритм был уже составлен и сейчас Абэйра и Кора пойдут создавать этот отвар, а завтра гости смогут увидеть сияющий двумя сотнями ярких огоньков сад или зал (с этой деталью они ещё не определились).

– Как волшебно, девочки, – восторженно, с улыбкой, произнесла Кормейлм. – Я уверена, Это точно всех поразит! Вы огромные умнички! Всё, теперь я вас не буду больше задерживать, бегите творить.

Принцессы слегка поклонились маме и побежали к дверям. В дверях их вновь окликнула королева:

– Абэйра! Кора! Вы ничего не слышали от вашего брата и отца? Уже поздно, а их всё нет.

– Нет, матушка, – ответили сёстры.

– Мы только слышали от стражи, что они поехали с отрядом проверить границы, – добавила Кора.

– Хорошо. Спасибо, доченьки. Бегите, готовьте сюрприз.

После этих слов принцессы окончательно скрылась за дверью, а королева встала на ноги и задумчиво смотрела из большого окна главной залы на ночную Фабулу и думала о том, где же сейчас её сыночек и дорогой супруг.

Молва стражи была правдива. Принц и король, проведшие весь день в сверке документов и подготовке войск для ежемесячного смотра, находились на границе своего королевства. Орбиз-Амино внимательно всматривался со своего коня в ночную темень ночи, в каждое деревце, вдали и вблизи, в каждый кустик и поросшее высокой травой осенние пастбища. Курант делал тоже самое, только взгляд его часто зацеплялся за отцовскую фигуру. «Что же ты так встревожен, отец? – думал он. – Уж не гости ли тебя наши грядущие так всполошили? А коль так, зачем дал добро на их приезд? На тебе будто седых волос стало больше, взор почерствел, вид твой необычайно грозен и властен стал… Да и сам весь ты… другой… Помнится мне, как-то ты говаривал мне про предка нашего, отца твоего и моего деда, короля Майня. И по рассказам твоим, вид твой мне напоминает его вид пред боем, неужели к войне в тайне ты готовишься?.. Поговорить нам стоит».

– Сир, не пора ли в замок нам возвращаться? Темпус давно укрыл небеса ночным покрывалом. Боюсь, как бы Вас с принцем не хватились в доме? Да и людям моим отдых нужен, – обратился к королю начальник отряда, с которым они приехали.

Монарх не сразу ответил военачальнику, он ещё какое-то время всматривался в горизонт, после развернул свою лошадь к отряду, отпустил их, но прежде велел доставить его сына домой, а уж потом в казармы направляться.

– Отец, позволь остаться с тобой, – возразил Курант твёрдым просящим голосом, услышав приказ, нарушавший его замыслы.

Король посмотрел на сына с укором, однако также трепетно, как только родитель умеет смотреть на своё дитя. Он отпустил стражу и взглядом разрешил принцу остаться и идти за ним.

Отряд воинов уехал. Мужи королевской семьи остались одни и двинулись дальше проверять границы. Они проехали миль шесть, истратив на это около двух часов, и за это время Курант несколько раз пытался зависти разговор с отцом, но всё было тщетно. Он либо игнорировал речь сына, либо вкрадчиво осекал завязку беседы.

Прошло ещё несколько часов, за которые ни один из них не произнёс ни единого слова. Осмотр был завершён, напутствия и приказы стеновым розданы, пора была возвращаться в замок.

– Заглянем в ещё одно место по дороге домой, – произнёс, ласково глядя на сына, Орбиз-Амино, когда они отъехали от стены.

– Конечно, отец, – отозвался Курант.

Они пустили своих скакунов в галоп, и те, не смотря на то, что сильно устали за время объезда, помчались по весь апорт. Король вожделенно ехал первым, принц скакал чуть поодаль от него, но не отставал. Минут через пятнадцать они были у реки Окулюс, у которой свернули вправо, в сторону речных пещер у подножья горы Вертекс. В своё детство, Курант и другие дети с окраины города забирались чуть ли не во все эти пещеры, за исключением заваленных оползнями и запретных родителями, искали там сокровища и приключения. Сейчас они с отцом направлялись в сторону самой дальней и самой большой пещеры, которая являлась одной из запретных для него в детские годы. Она находилась за стоком стекающей с вершины реки Окулюс, посему люди опасались неожиданного затопления в ней и запрещали детям даже приближаться к ней. Никто и не горел особым желанием нарушать запрет, так как скрыть своё пребывание там было сложно, ведь войти, не замочив одежды и волос, было невозможно, да и не зачем, в долине было множество и других пещер. Рисковать не хотелось никому.

Прошло ещё пара минут и король с принцем стояли напротив той самой пещеры. Она была для Куранта, вроде, такой же, как в детстве, но что-то в ней теперь наводило небольшой страх на него и подпитывало внутреннего мальчишку узнать-таки, что там такое скрыто на самом деле и покрыто завесой запретов. Орбиз-Амино попросил сына следовать за ним и двинулся к ужасающе-интригующей тайне детства большинства нынешней молодёжи.

Оказалось, чуть в стороне от основного входа в пещеру есть небольшая, узкая лазейка, пройдя по ней, можно проникнуть за водопад не намокнув. Они вылезли из щели по другую сторону от воды. Её раскаты были оглушительны от эха каменных стен, а лунный свет, проходящий сквозь скаты воды, озирал пещеру изящными узорами потоков. Отец двинулся дальше, вглубь и темноту, Курант старался не отставать от него. По мере того как глубоко они следовали, гул воды становился всё тише, тьма сгущалась, а потолки начинали потихоньку снижаться. Вскоре стало почти ничего не видно. Орбиз-Анимо присел и начал водить руками по каменному полу. Слышались шорох листьев, отскоки маленьких камешков, звуки какой-то палки и отрывания ткани, шипение, чирк, и, наконец, стало видно хоть что-то перед своим носом. Король сделал на скорую руку факел, что помогло им с принцем быстрее достигнуть их пункта назначения. Через несколько минут, отец и сын вылезли из туннеля в достаточно просторное и тёмное «помещение». Куранту показалось, что как только они вошли стены дали ярко-синий отблеск, настолько казалось ему таинственным молчание отцовское на протяжении всего пути, что всякие небылицы стали мерещиться, но он успокоил своё воображение и продолжал следовать за своим проводником, который почему-то остановился. От тёплого света огня Курант заметил, что отец стоит у какого-то деревянного стола с округлыми углами. Он внимательно посмотрел на мужественную, вожделенную фигуру и обвёл взглядом всю «комнату». Орбиз-Амино повернулся с серьёзным и мужественным лицом к наследному принцу, дождался, пока внимание сына вновь вернётся к нему после осмотра запретной пещеры, и начал разговор твёрдым и немного загадочным голосом, а эхо усиливало торжественность в его словах:

– Что же ты видишь, сын мой?

– Немногое, отец. А ясно лишь то, что освещает твой факел, – отвечал Курант торжественным, но чуть-чуть нерешительным голосом, так как не понимал где и зачем он находится.

– Так полагаю, стоит сделать здесь чутка светлее…

Он двинулся вперёд, обойдя стол, и протянул факел в его центр. Курант успел заменить камни, к которым был поднесён огонь. Они походили на кристаллы или драгоценные камни и были совершенно прозрачные. Яркий свет, возникший от соприкосновения огня и кристаллов, ослепил на пару мгновений Куранта, а когда зрение вернулось, он увидел чудное зрелище. Кристаллы посреди стола стали светиться лазурными, зелёными и тёпло-жёлтыми огнями, стены, в некоторых местах, излучали ярко-голубой свет. В центре «живой комнаты» действительно стоял большой стол овальной формы, переливающийся всеми цветами этой пещеры на данный момент. По одну сторону, левую, стояло шесть стульев с высокими спинками, по другую, правую, восемь аналогичных стульев. Поодаль стола, на противоположной части необычной комнаты, находилось ещё три трона. Сейчас все предметы выглядели чрезвычайно завораживающе и, по-видимому, были сделаны одним мастером из одного материала, какого-то особенного дерева. Курант стоял как вкопанный, покорённый великолепием пещеры. Сейчас она скорее походила на волшебный грот из тысячи кристаллов. Спустя пару минут юноша двинулся вперёд, к столу. Как только он подошёл к нему настолько близко, что смог положить руку на совершенно гладкую поверхность стола, принц заметил необычные вырезанные вручную узоры вокруг кристального лотоса, который образовывали собой те невероятные кристаллы с факелом короля. Взгляд Куранта сошёл со стола и переместился на стулья рядом с ним. На спинках шести из них были символы королевского рода Фабулы и знаки четырёх округов их королевства. На других восьми стульях принц признал иероглифы королевства Пекатум. Все седалища имели высокие овальные спинки, высокие резные ножки, скруглённое сидение и широкие, но изящные, подлокотники. Юноша понял, что это за тайная комната, почему здесь именно столько стульев и почему сюда никогда никого не пускали, однако для него оставалось неясным, для чего здесь эти три трона, если короли сидят за столом, и для кого же они тогда предназначены? Размышляя над этими вопросами, Курант перевёл взгляд на троны, но встретился глазами с отцом, который с любопытством всё это время наблюдал за сыном.

– По глазам вижу, что ты понял, где находишься, – произнёс Орбиз-Амино. – У тебя в голове было много вопросов, но, надеюсь, сейчас ты смог найти на них ответы сам…

Они стояли друг напротив друга и смотрели глаза в глаза, будто один старался прочесть мысли другого. После минуты молчания, король втянул в себя воздух и двинулся с левой ноги обходить стол, тем самым приближаясь к сыну, и продолжал разговор:

– Лет пятьдесят-семьдесят назад мы и королевство Пекатум враждовали. Началась война, где одни отстаивали свою свободу, а другие пытались расширить свои владения новыми землями и людьми. Сколько людей: мужчин, стариков… женщин и детей – тогда погибло или попало в плен. Однако, пусть наше королевство и было раз в шесть меньше нашего врага, мы с гордостью и честью одержали победу. Хоть это было и нелегко, но твоему прадеду удалось договориться о подписании мирного договора с тогдашним владыкой Пекатума, вторым королём из рода Конкресторис. Это часть нашей истории тебе известна, и я не буду на этом долго задерживаться, а вот подробности, о которых не все знают. Это, как ты уже понял, та самая пещера, в которой подписывался договор, и где ежегодно, после подписания договора, проводились встречи глав наших королевств, до момента гибели короля Пекатума. В последующие года никто из правителей не захотел боле подписывать договор и встречаться на этих собраниях…

– А сейчас… Они захотели? Думаешь, они решились вновь скрепить мир договором? – с надеждой произнёс Курант.

– Как один из вариантов… Однако их столь неожиданный визит может значить и совершенно иное. Они могут готовиться к войне, разнюхивать, что у нас тут да как. Поверь, мне эти мысли не нравятся, возможно, даже сильнее чем тебе. Но-о, если я прав, мы все в большой опасности.

– Поэтому мы с тобой сегодня готовили войска и проверяли границы… – медленно проговорил принц, пытаясь параллельно осмыслить все слова отца. – О, Темпус! – прокричал со злостью он, ударяя по столу руками. – Как так то?! А девочки, а мама? Они в курсе?..

– Тише, Курант, – спокойно говорил отец, приближаясь к сыну, и, пытаясь упокоить его, положил свою огромную тяжёлую ладонь ему на плечо. – Не пугай пока сестёр. А с мамой вашей и с прислугой я поговорю, не бойся. Завтра в замке будет много стражи, никто не посмеет навредить вам, пока я рядом вы все под моей защитой.

– Я верю тебе, отец. Однако, я всё же буду посматривать за Абэйрой и Корой одним глазом.

Король ответил принцу одобрительным кивком головы и, сказав, что уже слишком поздно, и что их небось обыскались, двинулся к выходу, позвав за собой Куранта. Вышли из пещеры они куда скорее, чем зашли, быстро взобрались на коней и направились в замок. На улице стояла такая тьма, что только свет ночного светилы, отражавшейся в реки, не дал путникам попасть в воду. Всю дорогу до дома Курант ехал за отцом, как собачка на привязи. Он скакал, словно в каком-то трансе, на коне было лишь его тело, сознание и мысли были слишком далеко. Юноша очнулся только тогда, когда они уже стояли на пороге замка и слезали со своих скакунов.

– Отец. Там было ещё три трона. Для кого они были поставлены и сделаны? – спросил Курант, идя с отцом по лестнице к двери родного дома. На что тот усмехнулся и с улыбкой ответил:

– Думаю на сегодня потрясений и впечатлений достаточно. Об этом мы поговорим потом. А сейчас, отправляйся в свои покои и выспись, завтра у нас много работы.

Юноша кивнул в знак согласия, и, войдя в замок, каждый из них пошёл своей дорогой.

Курант почувствовал дикую усталость, подымаясь по лестнице. Шаг за шагом он подымался всё выше, ноги уже почти не слушали своего хозяина. Делая очередной шаг, он неожиданно остановился и посмотрел ввысь. Спонтанная мысль пролетела в его голове. Принц прошёл мимо своего поворота и продолжил путь вверх по лестнице башни. Сам не осознавая того, он уже стоял напротив дверей спальни своих сестёр. Юноша вновь впал в своего рода транс, второй раз на эту ночь, его разбудили голоса, послышавшиеся за дверьми. «Неужели девочки ещё не спят? – подумал Курант. – А может и уже? Нас долго не было…»

Обеспокоенный этими вопросами, юноша осторожно открыл одну из дверей и вошёл в комнату, но каково было его удивление, когда он увидел спящих близнецов. Абэйра и Кора лежали на одной кровати, одетые в свои вчерашние наряды, только сами девочки и их одежда были немного замызганы какими-то порошками и жидкостями, но они спали крепким сном. Это не могли быть служанки, так как вход в покои принцесс только один, тот через который вошёл Курант. Сам принц тоже это понимал, и это ещё больше вводило его в ступор. Он стал внимательно оглядывать комнату. На большом рабочем столе принцесс были видны следы напряжённой работы над новой задумкой: разбросанные и скомканные листы не только на столе, но и по всей комнате, видимо ветер из открытого окна разнёс их по всюду, рассыпанные порошки на рабочей поверхности, множество скляночек, колбочек и огромный аппарат для воплощения новых задумок юных непосед. Только этот рабочий беспорядок выбивался из общей картины, всё остальное выглядело вполне аккуратно, как и всегда. Несмотря на всю свою активную натуру, сёстры не любили бардак, поэтому всегда убирали за собой, а порой ещё и брату помогали в его комнате.

Из окна повеял свежий, прохладный утренний ветерок. Курант, заметя, как передёрнулись девочки, поспешил закрыть окно. Он очень медленно и осторожно задвинул дверцу окошка на место и, обернувшись, ещё раз оглядел комнату и сестёр. Всё оставалось также тихо и мирно. Юноша уже было решил, что ему всё почудилось от переутомления, и хотел двигаться в сторону своей спальни, чтобы хоть немного вздремнуть перед тяжёлым днём, как проходя мимо стола, заметил на нём какие-то маленькие, блестящие на солнце, вещицы. Подойдя ближе, он увидел штук двадцать шпилек с хрустальными, или просто стеклянными, лотосами. Одна половина была голубого цвета, другая – белого. Ещё пара шпилек, имели на своих верхушках по красному цветку лотоса. Курант взял в свои пальцы одну вещицу с белым цветком и стал внимательно рассматривать такую тонкую и искусную работу мастера над украшением принцесс. Лотос действительно был сотворён из закалённого горного хрусталя и имел жёлтовато-прозрачную жемчужину в центре. Восхитительная работа – превосходного мастера.