Помоги проекту - поделись книгой:
Солдаты вместе с тем совершенно отделились по образу жизни и понятиям от остальных граждан. Они считали себя выше граждан и обижались, когда их звали гражданами. Им не было дела до решений сената и народа в Риме. Военный вождь был их единственным начальством; они были уверены, что их благополучие зависит от его искусства на войне и его щедрости после войны.
В походах и на стоянках вожди требовали от них тяжелой работы; солдаты сами должны были окопать и возвести весь свой лагерь; они строили крепости и корабли, мостили дороги, делали водопроводы. За проступки им грозили самые тяжелые наказания: розги и плети, клейма на теле; в случае бегства целого отряда с поля битвы каждого десятого солдата казнили отрублением головы. Но и солдаты привыкли ставить вождю свои требования: в лагере постоянно собирались сходки солдат и офицеров; начальник выходил к ним, говорил им речи, как в народном собрании, сообщал свои намерения, давал обещания. Если солдаты были недовольны, они свергали своего вождя или переходили к другому. Нужно было большое искусство, чтобы с ними ладить и над ними господствовать; но вождю приходилось также угождать им большой добычей.
В это время на севере и на востоке в течение нескольких лет поднимались одно за другим крупные военные предприятия, которые выдвигали вождей и их солдат.
Началось с движения северных орд кимвров и тевтонов, которые шли из-за Альп. В Италии ходили преувеличенные рассказы об их силе. Они могли бежать рядом со скачущим конем; вождь тевтонов прыгал через 6 лошадей, поставленных рядом. Пронзив человека копьем, варвар мог его и поднять на копье. В сражении они приходили в ярость, вырывали с корнем деревья, отламывали руками куски скал и метали их во врагов, стаскивали в реку целые кучи земли, так, что вода выступала из берегов. Женщины их, крепкие, как мужья, бились вместе с ними. Варвары искали новых мест для поселения в равнинах рек По и Роны, угрожая римским поселениям в той и другой области.
Лучшим генералом в Риме в это время был Марий. Он считался новым человеком, т. е. не принадлежал к нобилям, и пробился на должности при помощи популяров и богатых откупщиков. Мария послали на север и пять лет подряд, против обычая, выбирали консулом. Он долго готовил и снаряжал своих солдат и наконец в упорной борьбе истребил большую часть варваров; остальные были захвачены в плен и проданы в рабство; их купили владельцы больших имений в Италии.
Войско Мария было набрано совсем по-новому; он стал призывать под оружие по большей части безземельных людей, пролетариев. Такие солдаты ничего не теряли, уходя с родины на службу; но когда они возвращались после походов ветеранами, т. е. отслужившими, им грозила участь опять стать нищими. Поэтому они требовали, чтобы вождь обеспечил их землей в самой Италии.
Междоусобные войны. Более всего помог Марию пройти в консулы трибун Аппулей Сатурнин; солдатам Мария он обещал земельные наделы. Когда войско Мария вернулось, Сатурнин предложил раздать неимущим земли, отобранные римлянами в провинциях. Он вызывал несколько раз безземельных крестьян со всей Италии на народные собрания в Рим, приглашал бывших солдат Мария и хотел ими запугать сенат. Нобили обратились за помощью к тому же Марию и поручили ему истребить крестьян, вызванных в Рим и вооруженных Сатурнином. Марий осадил своих бывших друзей и сторонников в Капитолии и перебил их (100 г.).
Но итальянские крестьяне не успокоились. Жители союзных общин со времени Кая Гракха раздражены были тем, что их не принимают в число граждан, между тем как в войнах они несли больше повинностей, чем римляне. В 90 году они отложились от Рима, выбрали своих консулов и свой сенат, устроили новую столицу против Рима, по другую сторону Апеннин, и назвали этот город Италией. В войске восставших союзников преобладали горцы средней и южной Италии, и первое место заняли старинные соперники римлян, самниты.
Рим должен был напрягать все усилия в этой войне. Два года кипела отчаянная борьба по всему полуострову. Множество союзников, большею частью крестьян и мелких землевладельцев, погибло; их земли захватили богатые римские нобили. Остальных союзников пришлось принять в гражданство, и в этом Рим уступил.
Все итальянцы стали теперь римскими гражданами. Но страна сильно опустела. Много было людей раздраженных, обнищавших, дожидавшихся случая отомстить разорителям; с другой стороны, многие обогатились захватом чужого; те и другие привыкли рассчитывать на насилие.
Во время войны с союзниками римляне потеряли почти все владения на востоке. Полуварварский царь Понта (т. е. южного Черноморья) Митридат заметил, как ненавидят греки римских откупщиков и торговцев. Он поддержал восстание в Малой Азии: несколько десятков тысяч римских поселенцев были перерезаны. Митридат выстроил флот и захватил европейскую Грецию.
Главным начальником для ведения войны на востоке сенат назначил Суллу. Старый, почти семидесятилетний Марий был глубоко оскорблен этим назначением: его сторонники добились того, что народное собрание отняло у Суллы начальство и отдало Марию. Когда солдаты Суллы, уже готовые к отплытию на восток, узнали о решении народа, они потребовали, чтобы Сулла вел их на Рим. Сулла сделал вид, что соглашается поневоле. Солдаты и их вождь вступили в Рим господами: решение народа было уничтожено. Марий и его сторонники бежали и были заочно приговорены к смерти. Это было неслыханное дело: солдаты как будто завоевали столицу и дали приказ самому народу римскому.
После этого Сулла отправился на восток и отвоевал у Митридата Грецию и Малую Азию. С греческих городов он собрал огромную дань и из нее раздавал богатые подарки солдатам. В отсутствие Суллы популяры вернулись в Рим, а к Сулле бежали нобили, испуганные народным движением. Когда Сулла после побед возвратился в Италию, наступило в свою очередь торжество оптиматов.
Сулла составил опальные списки; кто был на них записан, лишался защиты суда и законов; всякий мог убить опального; имущество его продавалось с торгов. Многие попадали в списки по доносу своих недругов. Около Суллы теснились люди, которые быстро наживались, скупая дешево имущество опальных. У самого Суллы не было ни жадности, ни ненависти: он только не мешал грабежу и неистовству других. Он был умный, тонко образованный человек; но его увлекала постоянная удача, и он не хотел тратить усилий на что-нибудь хорошее. Суллу признали диктатором без срока (в 82 г.): он мог по усмотрению устроить все порядки в Риме. Он отдал солдатам имения в Италии, взятые у опальных, и ушел на покой. Грубые и страшные его ветераны во многих местах сами выгнали старых владельцев; заодно с ними многие нобили, набрав рабов и слуг, вторгались к мелким соседям своим, отнимали их имущество и пускали их по миру.
Сулла был оптимат и хотел помочь оптиматам против популяров: он стеснил народные собрания и отнял почти всю силу у трибунов, но он достиг успеха при помощи солдат, которых привел с собой в Италию, а солдаты произвели общий великий грабеж. С этого времени все, кто владел землею или капиталом, стали бояться военных вождей. А между тем не прекращались крупные военные предприятия, для исполнения которых необходимо было давать генералам огромные полномочия. Нобили считались равными между собою: сенат, где они все были соединены, стоял выше их всех, в отдельности взятых. Но вождь, сделавшийся начальником крупной армии и наместником больших посторонних владений, уже не желал более подчиняться сенату; он добивался первого, исключительного места в государстве.
После Суллы на положение такого вождя поднялся его прежний помощник, Помпей. Он быстро исполнил большое и трудное дело: перехватал страшных морских разбойников в Средиземном море, большею частью бывших рабов, у которых образовалась на море целая держава, был флот, крепости, огромные склады. Помпею дали неограниченную власть на море над всеми островами и берегами, чтобы расстроить силы разбойников. Такие же полномочия дали Помпею год спустя в Азии против вновь поднявшегося Митридата. Помпеи прошел почти до Каспийского моря и до Евфрата, захватил царство Сирийское и Иудею с Иерусалимом. Как царь распоряжался он на востоке.
Из приобретений Рима за морем сложилась огромная держава, империя. В своих речах перед народом люди, искавшие должностей, постоянно говорили о великих богатствах, которые принадлежат теперь римлянам во всем свете, о «доходных имениях» римского народа. В тяжелые минуты, когда надо было посылать войско на границу, к народу взывали о защите этого достояния. Римские пролетарии, слушавшие эти речи, делали из них свои заключения: то, что принадлежит народу, должно поступить в прямое его распоряжение. Трибун Рулл предлагал соединить добычу, полученную с побежденных, продать казенные угодья и имущества в провинциях и на вырученный капитал приобрести во всех странах, принадлежавших Риму, обширные земли для раздачи неимущим гражданам. Это было повторением плана Гракхов, в еще более широких размерах.
Помпей Великий. Древнеримский бюст
Предложение такой раздачи народу вызвало в Риме большую тревогу. Против него выступили, кроме большей части нобилей, обогащавшихся из добычи, еще откупщики и денежные люди: они должны были в случае продажи казенных имуществ в провинциях потерять все выгоды, которые получали от пользования ими. Расстроить план популяров постарался Цицерон, замечательный оратор в суде и народном собрании. Цицерон был «новый человек», поднявшийся благодаря поддержке откупщиков.
Когда не удалось мирным путем добиться раздачи богатств империи, более решительные народные вожди задумали действовать против своих врагов уже без всякой пощады: перебить видных оптиматов, которые противились переменам, занять главные должности и произвести раздачи народу. Во главе всего дела стоял один из нобилей, Катилина. Он выработал большой план и привлек в свою тайну, или «заговор», множество недовольных лиц всякого звания; в разных частях Италии он стал вербовать вооруженные отряды из среды обедневших крестьян и рабов, убежавших из больших имений. В Риме он рассчитывал на кружки и товарищества, которые собирались перед выборами и в народном собрании отдавали свои голоса тем, кто обещает больше выдач; из этих кружков можно было составить также военные дружины для устрашения сената.
Все имущие люди в Риме и Италии были сильно напуганы грозившим переворотом. Но Катилине не удалось, как он рассчитывал, пройти в консулы. Вместо него был выбран Цицерон. Он предложил нобилям и откупщикам действовать вместе. Цицерону удалось узнать о планах Каталины и заставить его уйти из Рима прежде, чем все было готово для восстания. Сообщников Каталины в Риме Цицерон арестовал и казнил без суда. Против Каталины было послано войско, и лишь с трудом удалось разбить его в сражении, где он и погиб (в 63 г.). В Риме сенат запретил народные кружки и товарищества. Большое движение, волновавшее все римское общество, расстроилось, но у высших слоев остался страх перед народными восстаниями. Они были теперь между двух огней: для подавления восстаний надо было призывать военные силы, а это значило увеличивать власть военных начальников, которых они боялись, в свою очередь.
Цезарь был из старинной фамилии, но разошелся с большинством оптиматов. Чтобы привлечь столичную толпу на свою сторону, Цезарь в первой же должности, которую занял, истратил огромные деньги и разорился на устройство больших игр: никто до него не выпускал такого множества гладиаторов. Цезарь знал в свое время о замысле Каталины и готов был поддержать его, рассчитывая в отсутствие Помпея подняться на первое место.
Цезарь заключил теперь с Помпеем тайный уговор взаимной помощи. Цезаря выбрали консулом; он восстановил запрещенные кружки, составил военные отряды из простого народа в Риме и запугал ими сенат. Оптиматы согласились наделить ветеранов Помпея землей; сами Цезарь и Помпей взяли себе военное начальство на долгий срок и получили, по своему желанию, области для управления. Сенат и народное собрание продолжали собираться; но республика по-настоящему перестала действовать; все делалось по воле всесильных правителей. Из народного вождя Цезарь скоро стал таким же крупным владетельным князем, каким был до этого времени на Востоке Помпей.
Цезарь получил обширную область галлов по обе стороны Альп, доходившую до моря на севере и западе, а на востоке до Рейна. За Альпами только узкая полоса у Средиземного моря принадлежала Риму. Остальная независимая Галлия разделялась на много самостоятельных областей и народцев. Везде правили большие роды знатных землевладельцев, у которых были крестьяне в крепостной зависимости; их окружали большие дружины, у иных было до 10.000 слуг. Рабов было много; они ценились так дешево, что человека можно было купить за меру (26,24 л.) вина.
Большой вес среди галлов имели их жрецы, друиды; они были свободны от налогов и военной службы и подчинялись выборному верховному жрецу; раз в год в священном месте, в средине Галлии, друиды сходились на общее собрание. Здесь они разбирали судебные споры; ослушников друиды отлучали, запрещая им участие в молитвах и жертвах; отлученного все избегали, как нечестивца. У друидов было тайное учение, которое они передавали в стихах устно, хотя и знали греческую азбуку; в течение долгих лет старшие наставляли в этом учении новообращенных. Многие уезжали учиться в Британию и Ирландию, где более всего хранилась мудрость друидов.
В упорных войнах в течение восьми лет (58–50 гг. до Р. X.) Цезарь захватил нынешнюю Францию, Бельгию и западную Германию. Римлянам досталась богатая населенная страна. Галлы могли бы задавить римлян числом. Но они были раздроблены; Цезарь подчинял их по частям. Богатых видных людей увлекала служба у римлян. В народе не хватало выдержки; он скоро забывал старину, перенимал чужой язык; через сто лет после завоевания Цезаря знатные галлы готовы были гордиться, что они настоящие римляне. Цезарь стал владеть Галлией как настоящим царством своим; солдаты, прошедшие с ним все походы и трудности, составляли превосходное, преданное ему войско; он мог привести с собой в Италию много галльской подмоги; из галльских сокровищ у него образовалась большая казна.
В это время Помпей оставался без дела в Риме. Большинство нобилей не хотело подчиняться ни ему, ни Цезарю; особенно резко нападал на обоих Катон, человек суровой прямоты и правдивости. Между тем союз двух властителей расшатался. Из вражды к Цезарю Помпей стал искать поддержки сената и выражал сочувствие старому порядку. Когда сенат послал Цезарю требование, чтобы он сложил военное начальство и отказался от своей провинции, Цезарь начал междоусобную войну и повел на Италию свои галльские легионы. Тогда нобили в большинстве, в том числе и Катон, примкнули к Помпею и передали ему главную команду против Цезаря. Но республиканцы вынуждены были бежать на восток, где когда-то полновластно правил Помпей.
Четыре года длилась война между Цезарем и его противниками. Сначала республиканцы под начальством Помпея были разгромлены при Фарсале в северной Греции; сам Помпей бежал в Египет к царю Птолемею, но был убит, не успев ступить на берег. Тогда помпеянцы и республиканцы, между последними Катон, собрались в Африке; они были вновь разбиты Цезарем, и Катон, считая дело республики погибшим, пронзил себя мечом. Еще в последний раз собрались противники Цезаря в Испании. Но Цезарь везде брал верх. Однако, чем больше требовалось усилий в борьбе, тем больше он давал обещаний своим солдатам. Почти каждый поход начинался с большого восстания солдат; они отказывались от службы, вызывали императора на свое собрание и ставили ему свои требования относительно наград деньгами и землей.
Цезарь в своем торжестве показал себя лучше Суллы; он не мстил своим врагам опалами и старался даже привлечь многих из них, напр. Цицерона, на свою сторону. Но люди независимые не хотели перед ним унижаться: они стояли за старую республику. Для нобилей республика значила, чтобы никто из них не поднимался над другими. Между ними были сильные характеры: такие люди, как Катон, говорили, что величайшие сокровища человека – простота жизни и спокойный дух; если нет сил бороться против того, что считаешь несправедливым, долг человека – отнять самому у себя жизнь. Очень многие нобили переходили, однако, к Цезарю; они становились как бы его придворными и принимали должности по его назначению вместо того, чтобы ждать народного выбора.
Вернувшись после всех побед в Рим, Цезарь наградил своих солдат: каждый из них получил около 2 1/2 тысячи рублей на наши деньги, офицеры втрое больше. Затем, как Сулла, Цезарь был признан диктатором без срока. Он мог объявлять войну и заключать мир, назначать на все должности, издавать приказы, распоряжаться провинциями, т. е. все, что прежде решали сенат и народ, перешло в его руки. В знак величия Цезарь стал постоянно выходить в триумфальном плаще и венке. Его признали полубогом, и в честь его был построен храм. Цезарь нарочно принизил сенат, он посадил туда неразвитых галльских офицеров и только, когда ему нравилось, спрашивал сенат о мнении. Населению Рима он опять дал огромные увлекательные игры, и каждый гражданин получил от него большой денежный подарок. В Италии пока молчали, но все ожидали со страхом, что Цезарь отнимет у крестьян и землевладельцев земли для своих солдат.
Цезарь хотел еще большего – установления царской власти. Он готовил поход за Евфрат, против парфян, опасных соседей новых римских владений, и хотел связать с войной провозглашение себя царем. Тогда между нобилями составился заговор, чтобы его убить. Во главе их были прежние сторонники Помпея, Брут и Кассий. Заговорщики окружили Цезаря в заседании сената и закололи его кинжалами (в 44 г. до Р. X.). Но им не удалось восстановить прежние порядки в Риме.
В городе находилось много ветеранов Цезаря, которые ожидали наделения землею и в смерти своего вождя видели крушение всех своих надежд и расчетов. От их раздражения республиканцы, убившие Цезаря, бежали на восток. Цезаревых солдат старался привлечь на свою сторону Антоний, ближайший помощник диктатора. Но больше успеха имел 18-летний Октавиан, усыновленный Цезарем его племянник. Старый Цицерон поверил обещаниям Октавиана защищать республику против Антония. Солдаты, однако, не хотели войны между двумя наследниками Цезаря; они заставили Антония и Октавиана помириться и вместе идти на Рим мстить врагам погибшего диктатора. Повторилось все, что было во времена Суллы: два императора составили опальные списки и в числе первых отрубили голову у Цицерона. Они ограбили богатых людей в Риме, взяли добычу с городов Италии и на эти средства повели войну с Брутом и Кассием, укрепившимися в Македонии.
Наследники Цезаря взяли верх, и Кассий с Брутом пронзили себя мечами, как Катон. Их имена стали нарицательными, для обозначения последних республиканцев. В свою очередь имя Цезаря (по греческому произношению – Кесаря) стало нарицательным для позднейших властителей; это был титул, который они принимали. Наследники Цезаря объявили его богом; на месте сожжения его праха был поставлен алтарь, который признали, наравне с храмами богов, убежищем для преступников и беглых рабов. Для служения новому богу были приставлены новые жрецы. По всей Италии у владельцев были отобраны земли для раздачи ветеранам Цезаря и солдатам новых властителей.
Республика не могла удержаться в Риме. Всякий новый военный вождь стал бы поступать так же, как Сулла и Цезарь. Все дело было только в том, кто именно из военных вождей сумеет удержаться выше других.
Глава X. Римская империя. 30 г. до н. э. – 200 г. н. э.
Октавиан достиг той же цели, что и Цезарь. Он казался менее даровитым, был невзрачен, застенчив, скрытен, у него не было военного таланта, как у Цезаря. Ему много помогло само положение дел.
Долгая война во всех областях кругом Средиземного моря утомила большинство людей: очень многие искали покоя и теснились к сильному человеку, надеясь на его охрану. Так, примкнул к Октавиану поэт Гораций, который бился в последний раз за республику под начальством Брута и Кассия. В одном стихотворении Гораций вспоминал потом, что «нехорошо бросил свой щит», т. е. бежал с поля битвы; но он горячо советовал своим друзьям покинуть войну и участие в смутах, чтобы уйти от всех опасностей. Вместе с тем в борьбе погибли по большей части независимые гордые нобили, которые не хотели видеть никакого господина над собой. Жители провинций привыкли подчиняться Риму; им было все равно, пришлет ли им начальника римский сенат или военный правитель из Рима. Население самого Рима мирилось с тем властителем, который готов был больше всех дарить ему.
Но Октавиан добился власти также своим терпением и искусством. Он не принимал названия диктатора, которое напоминало торжество Суллы и Цезаря; он не хотел ни в титуле, ни в обстановке ничего такого, что было бы похоже на царя, чтобы не раздражать старых привычек и понятий римлян. Между прочим он принял звание трибуна. В то же время Октавиан постоянно повторял, что его главная забота – восстановить в Риме старинный порядок. Он старался окружить себя остатками старинных аристократических фамилий. В его дворце был хорошо принят историк Тит Ливии, который в огромном сочинении своем возвеличил республику, изобразив возвышенным ораторским слогом ее судьбу от древнейших времен.
Октавиан назвался принцепсом, т. е. первым человеком в государстве. Это значило, что он как бы считается уполномоченным на свою власть от народа. Он решил не пугать население Италии военными силами: солдат увели и расставили по границам. Наконец Октавиан поделился со старыми господами, нобилями. В важных случаях принцепс советовался с сенатом, как раньше это делали консулы.
Было положено, что по-прежнему сенат будет распоряжаться старинными провинциями: сенат будет посылать туда наместников из своей среды. Области вновь присоединенные, пограничные остались за Октавианом: Галлия, бывшее владение Цезаря, и богатый Египет, который захватил сам Октавиан. В этих областях стояли все римские войска, около 250.000, чтобы держать в повиновении недавно покоренных жителей и оберегать границу. Войска были подчинены Октавиану, солдаты приносили присягу только ему. Старое название военного императора он присвоил себе одному; оно означало теперь власть верховного главнокомандующего. Императором звали его в провинциях. В свои области Октавиан посылал для управления своих офицеров и приказчиков.
Принцепс же взял на себя устройство развлечений, которых народ настойчиво требовал. Это были разнообразные игры и зрелища в праздничные дни. Число праздников было очень велико и доходило до трети, а потом даже до половины всех дней в году. По временам в знак особого торжества, например после окончания счастливой войны, народу устраивали непрерывный праздник в течение месяца или даже двух, трех месяцев.
Вкусы римского народа были гораздо грубее, чем у греков. В театрах не слушали музыки, чтения стихов и речей. Пьесы были невысокого сорта; более всего любили пантомимы, т. е. представления без речей, балет и феерии. Но особенно были в ходу состязания в беге колесниц и разные кровавые бои. Первые происходили в цирках, вторые – в амфитеатрах. Те и другие помещения были очень велики размерами. Огромный амфитеатр, называемый Колизеем, наполовину сохранившийся до нашего времени, мог вместить двести тысяч человек. Но все-таки, чтобы занять места, толпа собиралась часто накануне представления и ждала всю ночь.
Представление начиналось с торжественного обряда. Длинная процессия спускалась с Капитолия и через форум проезжала в ворота цирка. Впереди ехал сановник, открывавший игры; на разукрашенных колесницах, запряженных иногда слонами, везли изображения богов и обоготворенных цезарей, кругом шли жрецы. В цирке на почетных местах садился принцепс со свитой и сенаторы. Это был случай парадной всенародной встречи принцепса.
Народ приветствовал его кликами. Но народ иногда выражал ему также свое раздражение, громко жаловался на какое-нибудь притеснение. Принцепс узнавал в цирке настроение народа и, если нужно было, спешил его успокоить. Цирк как будто заменил народные собрания, которые перестали созывать. Принцепс и народ вместе распоряжались в цирке: принцепс давал приказ к началу игр, к различным сменам и действиям; народ разделялся на партии, выражал громко свое сочувствие любимцам между возницами и гладиаторами. В цирке кучера делились по цветам костюма на красных, белых, зеленых и синих. Зрители, вплоть до самого принцепса, выбирали себе также цвета, шумели, волновались, держали пари за кучеров и лошадей, горячо приветствовали одних, посылали проклятия другим; многие задолго спрашивали у предсказателей об исходе игр.
Особенностью Рима были гладиаторские бои. Они произошли от старинных человеческих жертв при поминании умерших вождей: на могиле убивали пленных и рабов или заставляли их биться парами между собою. Позднее эти бои стали повторять в разные праздники и все увеличивали число выпускаемых пар. Цезарь поразил народ, выпустив более 600 гладиаторов. Потом их число доходило иногда до 10.000. Между гладиаторами были осужденные преступники; иных отпускали на свободу после нескольких лет, проведенных в боях. Большую часть обучали в особых школах.
Гладиаторы. Древнеримская фреска
Их выпускали в странном вооружении: то в слепых шлемах, закрывавших глаза; то, например, против бойца в полном вооружении выходил другой, совершенно обнаженный с одним трезубцем в руке, но зато с большою сетью, которую он старался набросить на противника, чтобы запутать его. Сбросив противника на землю, гладиатор-победитель ставил на него ногу и обращался к зрителям: если они махали платками, это означало пощаду сброшенному; если зрители опускали большой палец книзу, гладиатор на месте убивал противника.
Принцепсы, преемники Октавиана, придумывали все новые и новые виды развлечений для народа: привозили в огромном количестве диких и невиданных зверей и птиц: львы, тигры, слоны, носороги, крокодилы, жирафы, страусы появлялись в амфитеатрах; их держали в клетках нижнего этажа и сразу в большом количестве выпускали в средину, на арену. Против них выходили охотники с оружием, или им отдавали на съедение пленных и осужденных: амфитеатр был местом публичной казни.
Или из-под земли поднимались внезапно тропические леса, и в них выпускали оленей, кабанов, антилоп; на ветвях появлялись птицы, и народу позволяли за ними охотиться; каналы вдоль арены наполнялись водой, и в них плавали дрессированные рыбы. Иногда зрелище принимало неслыханные размеры: вся арена обращалась в глубокое озеро; в нее вводили настоящие морские корабли с экипажем обученных рабов и устраивали полную морскую битву с крушением судов и гибелью людей.
В дни праздников и представлений народ как бы считался гостем принцепса. Однажды 5000 рабов с зажженными факелами провожали зрителей по домам. За зрелищем следовало какое-нибудь угощение, подарки: то на арену выкладывали куски мяса, то сверху на толпу сыпались тучи птиц, африканских кур, египетских уток и т. д., то в середину бросали огромный гардероб плащей. Так как в толкотне и драке, которая неизбежно поднималась, вещи рвались на части, то придумали бросать в толпу значки, деревянные шарики. По таким билетикам можно было потом получить мясо, хлеб, одежду, золото, жемчуг, ценные камни, картины, рабов, домашних животных, ручных тигров и львов и даже корабли, дома и земли.
Принцепс помимо того раздавал много деньгами. Октавиан много раз дарил сотням тысяч римлян по 100, 200, 300 рублей на наши деньги. Всего он выдал народу на сумму около 21/2 миллиарда.
Виргилий написал большую поэму, Энеиду, в подражание Гомеру; ее содержание – судьба троянского героя Энея, уцелевшего от пожара и гибели разрушенной греками Трои; после многих странствований Эней добирается до Италии и становится со своими троянцами родоначальником римского народа; боги пророчат ему великое будущее римлян. Поэма Виргилия прославляла вместе с Римом и последних двух великих императоров, так как Эней считался прямым предком Юлия Цезаря и Августа.
У Виргилия Эней представлен благочестивым героем: он все делает так, как укажут боги: оттого везде ему удача. Во времена смут старая вера была сильно потрясена. Многие, покинув обряды, говорили, что и жрецы не могут без смеха смотреть друг на друга. Иные представляли себе, что в мире нет богов; собственной силой, никем не управляемый, живет и движется он. Сам Юлий Цезарь был в числе неверующих. Разорения и несчастия смутной поры иначе настроили людей: многие стали искать утешения в богомольях, обращаться к предсказателям, отыскивать старые святыни. Виргилий разделял эти чувства: его герой как будто должен был напомнить римлянам, что все величие Рима создали боги. Август хотел поддержать это настроение и показать, что и он везде и всегда заодно с богами. Он принял звание верховного жреца и получил силу устанавливать обряды.
В Риме на каждом перекрестке стояли алтари богов-охранителей околотка, ларов; время от времени около них народ собирался на праздник, украшал площадку и алтарь цветами и зеленью, водил хороводы. Август предписал, чтобы в молитвах призывали, вместе с ларами, «гения» императора, т. е. его духа-покровителя.
Было положено молиться этому гению Августа вместе с богиней Ромой (т. е. богиней города Рима) во всех провинциях. Каждая область, каждый подчиненный народ мог соединить Августа и Рому со своими богами и чтить их на своем языке по своим особым обрядам. Смысл этого подчинения был тот, что все выражали покорность Риму и его правителю: от Ромы и Августа все должны были ждать и всяких благ. В каждой области выбирали несколько жрецов обрядов и для устройства игр в честь этих богов: ко времени праздника сходились выборные из разных местностей в главный город провинции; они составляли приветствие императору и могли также выразить ему свои желания или принести ему жалобу на наместника области. Очень скоро в провинциях гения императора смешали с самим императором: это произошло тем легче, что статуе гения придавали черты самого правителя. Императора самого стали чтить как бога.
В его состав входили нынешние: Испания и Португалия, Франция и Бельгия (то и другое называлось вместе Галлия), Англия (называвшаяся Британией и захваченная римлянами 80 лет спустя после Августа), Италия, Швейцария, южная часть Австро-Венгрии, весь Балканский полуостров, большая часть нынешней Азиатской Турции (кроме земель за Евфратом), Египет и вся береговая полоса северной Африки, кончая Марокко (у римлян Мавритания).
Общего между землями, входившими в состав империи, и было всего только одно военное начальство и управление Рима. Они были населены по крайней мере двенадцатью большими народами: кроме итальянцев, которые образовались из соединения римлян и прежних союзников, в империю входили греки, иллирийцы (между Адриатическим морем и Дунаем), африканцы (бывшие карфагеняне), евреи, галлы, испанцы и др. Большинство сохраняло свой прежний язык, веру, обычаи. Только менее образованные испанцы и галлы на западе принимали быстро язык римлян и становились народами романскими (от Рома, романи). Римская империя заключала в себе большую часть известных в то время стран: на север от нее были глухие леса варваров, на запад – океан, за которым дальше ничего не знали, на юг – бесконечные пески Сахары.
Римлянам казалось теперь, что они родились для того, чтобы покорить весь свет и всем поставить порядки и законы. У Горация говорится, что римское оружие «дошло до последних пределов мира, где на одном конце вырывается полуденный огонь из жерла, а на другом стоит вечный туман и дождь». На монетах римских ставились надписи: «вечный Рим». Римляне гордились тем, что, покорив всех, они истребили войну, дали всем прочный мир, «римский мир».
По Средиземному морю во всех направлениях спокойно проезжало множество купеческих кораблей. Прилегающие страны обменивались своими произведениями: Испания давала металлическую руду, Азия – шерсть, Африка и Египет – хлеб. Из греческих ремесленных городов везли в Рим посуду, тонкие изделия, предметы роскоши. В самом Риме готовилось немного фабричных вещей; гораздо более покупали чужого. Римляне набрали много добычи во время своих войн; в столицу стекались подати и взносы подчиненных народов; из всех этих огромных сумм, скоплявшихся в Риме, римляне теперь и платили за привоз. Ежегодно более ста кораблей выезжали Красным морем в Индию за пряностями и слоновою костью для Рима; греческие моряки заметили ветры-муссоны Индийского океана и направляли по ним поездки туда и назад. На востоке главным торговым городом осталась Александрия. На западе поднялся восстановленный при Юлии Цезаре Карфаген. В Галлии римляне расширили до крупных размеров город Лион (по-латыни Лугдун).
В середине каждой захваченной области римляне выстраивали город; этот город был рынком для окрестных жителей, местом, где находился суд для них и куда они доставляли подать. Областной город был малым повторением Рима; в нем был сенат из именитых людей, владевших поместьями под городом; ежегодно выбирались два городские головы, подобные римским консулам. В крупном городе были возведены цирк, амфитеатр, обширные помещения для школы, для декламаций перед публикой, был устроен водопровод с обычным для римлян искусством в таких сооружениях.
На постройки и игры тратились из своих средств богатые люди, которые хотели быть выбранными в городские головы; они повторяли то, что в Риме для столичной толпы делал принцепс. Перед выборами богатые люди, добивавшиеся почета, давали наперерыв обещания; между горожанами шли шумные споры, составлялись кружки, чтобы выбрать то или другое лицо, вывешивались афиши с их именами и различными призывами.
Богатый человек нередко оставлял большую сумму на устройство общественной библиотеки в городе. Греческие и латинские книги заносились в далекие концы империи. На некоторые сочинения был очень большой спрос. Издатель таких книг набирал много обученных рабов-переписчиков; они сидели в больших залах и быстро писали под диктовку раба-чтеца, громко читавшего рукопись. Так сочинение сразу приготовлялось в десятках экземпляров. Свиток, на котором написана была книга, вкладывался в футляр из белой тонкой кожи (пергамент), и на нем выставлялось заглавие книги.
После Августа нескольких императоров провозглашала гвардия, стоявшая в казармах Рима для охраны властителя от республиканцев. Но легионы на границе возмутились против последнего императора из семьи Августа – Нерона (более 50 лет после смерти Августа).
Нерон раздражил против себя всех: он принимал от рабов доносы на видных сенаторов, казнил их и отбирал имения; так он захватил половину провинции Африки, принадлежавшую шести крупным владельцам. Расплодилось много доносчиков всякого звания, которые наживались насчет опальных, как при Сулле. Безумные деньги бросал Нерон на различные затеи свои, на постройку «золотого дома» в Риме, на пиры и забавы. В Риме говорили, что это уже не правление «первого человека», какое хотел установить Август, а каприз и насилие деспота. Между нобилями стали вспоминать опять Катона, Брута и Кассия. Нерон поднял против себя и народ в Риме: при нем хлеб подвозили неправильно, зерно вздорожало и столице грозил голод. Рассказывали, что в то время как народ в беспокойстве ожидал, не подъезжают ли спасительные суда с зерном из Египта, на взморье показался действительно корабль из Александрии; но он вез тонкий нильский песок для театральной арены по заказу Нерона. Однако Нерон все еще держался, пока войска не объявили себя против него.
Легионы, стоявшие в разных провинциях, выбрали одновременно императорами своих начальников и двинулись к Риму; Нерон покончил с собою. Между избранниками легионов спор был решен силой, как в первый раз между Помпеем и Цезарем. Перевес остался за начальником сирийского войска Веспасианом, который был в это время занят подавлением великого иудейского восстания (в 70 году после Р. X.).
Римляне оставили сначала управление Палестиной местным царям; таков был Ирод (Герод) из племени идумеев, современник Антония и Октавиана, который оттеснил царя-первосвященника, потомка Маккавеев. Большой сторонник римлян, Ирод хотел обратить Иерусалим в настоящий западный город с играми, театром, греческими постройками. Около времени Рождества Христова римляне начали посылать в Палестину наместников; таков был известный из Евангелий Понтий Пилат. Поборы римских откупщиков тяжело разоряли страну. Множество людей попали в долги; по народным понятиям того времени, несчастливейший человек – должник, отводимый в тюрьму. Ненавистны стали народу те единоплеменники, которые шли на службу к римлянам и брали на себя сбор податей. Эта беда для народа связывалась с оскорблением его веры. Римляне затрагивали ее всеми своими действиями.
Римский наместник решил произвести народную перепись в стране, чтобы положить поголовную подать: еврейские книжники объявили, что исчисление народа противно закону Моисееву и вызовет великую кару Божию, чуму. Римляне хотели собирать подать с земли; но, по еврейским понятиям, такой сбор можно было взимать только в пользу храма. У каждого моста и разъезда, где сидел римский мытарь, поднимался спор, а по временам в Палестине вспыхивали кровавые восстания. Римляне поставили в Иерусалиме свой гарнизон и вместе с ним хотели поместить у ворот храма свой герб – изображение орла; но, в глазах евреев, это было оскорблением священного города и священного места.
Пилат, вступая в свою должность, решил насильно ввести в Иерусалиме римские военные значки с серебряными изображениями императора. Ночью он велел поставить их близ храма. Утром поднялось страшное волнение. Множество народа сошлось из деревень. Раввины стали обсуждать, что делать. Наконец толпа пошла к наместнику в приморский город за несколько десятков верст. Пять суток она стояла перед домом Пилата и шумно требовала удаления римского герба от храма. Пилат велел евреям идти в цирк будто бы для того, чтобы говорить с ними; здесь он оцепил толпу солдатами и велел обнажить оружие. Тогда евреи бросились на землю и открыли свои шеи, как для казни: они объявили, что лучше им умереть, чем допустить нарушение закона. Пилат в замешательстве должен был уступить. Римлян поражало упорство, с каким евреи сопротивлялись всему чужому: они говорили, что у этого народа ненависть ко всему роду человеческому.
Чем тяжелее становилась участь евреев, тем больше росла у них вера, что явится чудесное избавление. Пророчества говорили о Мессии. В народе представляли себе Мессию великим земным царем, подобным Давиду, и верили, что Он даст торжество евреям во всем свете.
Богатые семьи, из которых выбирали первосвященников, держались в стороне от этой веры; но она была распространена между людьми среднего достатка и бедными, и ее разделяли многие простые священники и книжники; они учили, что спасение придет, если все будут строго выполнять обряды и Моисеев закон, вся забота должна быть в том, чтобы соблюдать чистоту старинного обычая и чуждаться иностранцев, их звали фарисеями, т. е. отделившимися. Фарисеи не приняли Христова учения о любви и прощении. На их вопрос, надо ли платить римлянам подать, Христос ответил: «Отдайте Богу Божье, а Кесарю Кесарево». Эти слова возбудили в них гнев, потому что они постоянно выражали ненависть к Риму.
Фарисеи ожидали мирного наступления великой спасительной поры в награду за несказанные страдания и стойкость народа. Гораздо дальше их шли ревнители, готовые искоренить все чуждое. Они учили признавать главою земли лишь Бога и отрекаться от всякого правителя, не бояться смерти, убивать всех противников, если дело идет о свободе страны; они одушевляли себя картинами злой гибели нечестивых чужестранцев.
Иерусалимский храм. Роспись в синагоге Доура Европос, III в.
Римляне сурово наказали восставших; огромное количество евреев было продано в рабство и выселено из страны. Храм и почти весь Иерусалим были срыты до основания.
В самих пограничных горах гнездились разбойничьи народцы; римляне долго не могли пользоваться альпийскими проходами для сообщения между Италией и южной Галлией. Альпийские горцы бросались на проезжавших, скатывали с высот громадные обломки на проходившие римские войска, однажды ограбили целый обоз с серебром, предназначавшийся для императора. Римляне стали прямо истреблять эти горные гнезда. Целый народец в 45 000 человек был продан в рабство с условием, чтобы покупатели увели их в далекие места и не освобождали ранее, чем через 20 лет.
Германцы были в то время дикарями вроде нынешних средне-африканских. Они едва умели взрыхлять землю и питались больше дичью, рыбой, яйцами диких птиц, молоком своих стад; мясо они нередко ели в сыром виде, потому что в лесу трудно было развести огонь. Из-за соляных источников у них обыкновенно шла ожесточенная борьба. Соль добывали самым грубым способом: над огнем косо ставили древесные стволы и на них сливали соляную воду: оседавшую на дереве соль соскабливали с углем и золой и примешивали в еду.
Германцы жили в землянках, которые накрывали сверху для тепла навозом, или строили жалкие избушки, которые были гак легки, что их можно было возить за собой в поход. Правильной работы германцы не знали. Самые крепкие и молодые уходили от нее и искали пропитания войной и разбоем. В одном племени половина мужчин уходила ежегодно на войну, а оставшиеся дома кормили свои и чужие семьи; на следующий год уходила другая половина, а первая оставалась. В другом племени были люди, которые только и знали военное ремесло и не имели ни земли, ни дома, ни семьи; когда войны не было, они ходили из дома в дом и кормились, чем угостят.
Страна германцев (нынешние: Германия, северная Австрия, Польша, Швейцария, Голландия, Бельгия, Дания и юг Швеции) была покрыта лесом и болотами. Огромные густые боры тянулись на сотни верст: Герцинский лес начинался от Рейна и расстилался на восток, имея 6 дней пути в ширину (150 верст) и 2 месяца в длину (1500 верст). У германцев с восточной стороны было много простору, но на западе они дошли до границы оседлого населения, галлов и римлян. Поэтому они здесь стеснились в большем числе и должны были поневоле больше заняться обработкой земли.
Поделиться книгой: