Древний мир

Предприимчивые вожди собирали дружины товарищей и слуг из самых сильных людей и отправлялись морем на крупный грабеж. Иногда такими набегами жило целое племя. Забранную добычу частью продавали и выменивали. При дележе захваченного богатства народ чтил своего вождя особой наградой, уступал ему лучших пленников, которые делались рабами, выделял ему лучший участок земли во всей области. Когда все племя сходилось на общий пир в честь своего бога-покровителя, вождя сажали выше всех и давали ему лучшие куски жертвенного мяса. Сильный и богатый вождь выстраивал себе большой крепкий замок на крутом холме, обводил двор высокой стеной с бойницами и господствовал отсюда над округой.

Греческие вожди считали себя существами высшей породы, назывались потомками богов и царями. Но их нельзя и сравнивать с восточными царями Египта, Ассирии и Вавилона. Греческие цари похожи на каких-нибудь кавказских или туркменских князьков или на старинных воинственных помещиков; у них иной раз было не более сотни людей в подчинении.

Кто из царей был покрупнее, требовал в своих затеях подмоги у других, мелких. Старинные песни греков рассказывают, как сильный царь города Микен, в Пелопоннесе, Агамемнон, со своими союзниками напал с моря на Приама, царя города Трои, находившегося в северо-западном углу Малой Азии. Греческие витязи со своими дружинами вытащили на берег суда и устроили укрепленный лагерь с валом и рвом. Каждый день выходили они на бой с троянцами, которые покидали свои крепкие стены, оставляя внутри их только стариков, женщин и детей. Брать укреплений в то время не умели. У осажденных и осаждавших паслись стада в стороне от города и лагеря; иногда воины заняты были тем, чтобы отбить скот у врагов.

Битвы. В битвах вожди и их товарищи выезжали вперед на двухколесных повозках, запряженных парою коней; они были одеты в бронзовые латы и шлемы; в левой руке был тяжелый медный, обтянутый кожами щит; иногда щит был роскошный, разрисованный фигурами с позолотой; в правой руке было длинное ясеневое копье с бронзовым наконечником. В повозке ехали двое, обыкновенно близкие друзья; один стоял, готовясь бросать копье, другой управлял конями. Простые воины шли кучками кругом вождей, пешие, в холщовых рубашках и кожаных шапках, с короткими дротиками; они бились врассыпную. Встретив такую кучку пеших врагов, вождь проскакивал между ними или гнал с десяток перед собою.

Вожди и богатыри обоих войск искали друг друга, чтобы померяться силами. Перед поединком они спрашивали имя друг у друга, хвастливо вызывали один другого или выговаривали условия: например, чтобы победитель, сняв с убитого доспехи, выдал родным тело для погребения, а не бросал на съедение собакам. Иногда, если силы противников были равны, они расставались мирно, даже менялись оружием. По временам оба войска уговаривались выпустить своих лучших бойцов и ставили условие, что та сторона, богатырь которой будет побежден, должна отступить или выдать выкуп. Тогда все воины садились рядом и смотрели на бой. В поединке сначала бросали копья, от которых противник закрывался щитом; иногда метали друг в друга попавшийся под руку тяжелый камень; наконец, подойдя вплотную, рубились мечами.

Совет и сходка. Когда надо было обдумать важное решение, например продолжать ли затянувшуюся осаду, или возвращаться домой, главный царь созывал на совет других вождей. Каждый по очереди брал в руки царскую палку (скипетр) и говорил свое мнение; иные говорили очень красно, и их охотно слушали. Нередко вожди распалялись в споре и бранили даже главного царя.

Реже звали на сходку всех воинов. Царский вестник скликал их по лагерю громким голосом. Народ, собравшись, садился рядами: на особом возвышении садились вожди. Царь сам или через вестника открывал свое решение или то, что надумали все вожди вместе. Нередко поднимался шум, в котором сначала ничего нельзя было разобрать. Одни одобряли решение, другие выражали неудовольствие. Вожди не спрашивали по очереди мнения простых людей. Они были довольны, когда слышалось больше одобрительных криков. Если беспорядок становился велик, какой-нибудь сильный и строгий вождь начинал расправляться палкой направо и налево. Особенно доставалось смельчакам, которые, разойдясь, чересчур уж поносили царей.

Вожди нередко вовсе не слушались главного царя: отставали со своими товарищами и слугами от общей битвы и либо сидели без дела в своих палатках, либо совершали набеги отдельно от остальных дружин.

Быт вождей. Между вождями и простыми людьми во всем была большая разница. Недаром вожди в старинных греческих песнях зовутся «благородными», «жирными», «счастливыми» людьми. Царь любил жить в просторном дворце со своей родней и кормить за своим столом товарищей или подначальных вождей. В доме Приама, по словам песни, жили 50 его женатых сыновей и двенадцать дочерей с мужьями. Это был целый род. Спали в небольших каменных каморках, а на обед или для беседы собирались в просторный деревянный зал внутри дома. В середине его горел очаг.

В жизни было много грубости: кругом очага в зале стояла зола и сор; оружие, висевшее на стене, было покрыто копотью от дыма. В комнатах и на дворе бросали в углы что попало: кости, шелуху, объедки; при входе в ворота можно было наткнуться на навозную кучу, на которой лежала старая собака; кругом дома бродило много лишней дворни.

Владелец замка имел у себя в поместье все, что было нужно для пропитания. В садах и на полях у него работали крепостные или нанятые люди. В девичьей сидело множество рабынь; они пряли и ткали одежду для всего дома. У царя Одиссея во дворце было 50 рабынь, и к стадам было приставлено столько же рабов; всего у него было 72 стада, из них 24 стада свиней в 1200 голов. Господа и сами умели много сделать: на войне они сами жарили мясо в палатке; царь Одиссей сготовил себе кровать и небольшой корабль. Царица сидела за шитьем со служанками; царская дочь ходила с рабынями полоскать белье на речку.

С большой пышностью справлял вождь похороны своего родственника или близкого. Под Троей витязь Ахилл потерял в битве друга и названого брата своего Патрокла. Ночью к нему является душа умершего, умоляя поскорее похоронить тело, иначе она не может проникнуть в подземный мир через адскую реку и осуждена блуждать; Ахилл хочет обнять душу, так похожа она на умершего друга, но она, как дым, опускается в землю с тихим шелестом.

На другой день воины срубают огромные дубы и устраивают из поленьев широкий костер. Ахилл и другие срезывают с себя волосы и бросают на костер. В середину его кладут тело умершего; тело покрывают жиром жертвенных баранов и быков, а туши их разбрасывают кругом; около тела ставят еще кувшины с маслом и медом. На костер кидают убитых лошадей и собак; наконец Ахилл бросает еще 12 зарезанных молодых пленников и зажигает огонь. Всю ночь льет он на землю вино из кубка, призывая ветер на помощь огню. Утром потухающий костер заливают темным вином, отбирают кости сожженного трупа и кладут их в золотой сосуд. Эти останки засыпают сверху высоким курганом.

Певцы. Вожди любили слушать песни о своих подвигах. При дворах постоянно гостили певцы, которые слагали новые былины или повторяли старые, особенно любимые. Певец мерно и протяжно сказывал былину, ударяя по струнам гуслей. Иногда он пел среди хоровода; около него в такт вертелись скоморохи. Лучшие песни были позднее соединены искусными поэтами в два больших стихотворных рассказа, Илиаду и Одиссею. Греки приписывали их одному автору – Гомеру.

В Илиаде рассказывается о битвах под Троей (иначе называемой Илион) и особенно о подвигах Ахилла, лучшего греческого витязя, сына морской богини. Ахилл поссорился из-за добычи с главным царем Агамемноном и перестал биться против троянцев; но когда троянский богатырь, сын царя Приама, Гектор, убил его друга, Патрокла, и снял с него Ахилловы доспехи, кованные самим богом огня, разъяренный Ахилл вышел на мщение: он перебил множество троянцев и в поединке заколол Гектора. Старик Приам видит со стен, как тело его любимого сына предается позору, привозит страшному Ахиллу дары и выпрашивает труп Гектора на погребение.

В Одиссее рассказывается о том, как после разрушения греками Трои царь Одиссей поехал домой, но был занесен далеко, испытал много чудесных приключений, потерял все свои корабли и товарищей и вернулся на свой родной остров Итаку нищим. Дом Одиссея оказался разграбленным; там пировали молодые князья, которые искали руки его жены и обладания царским дворцом; Одиссей при помощи богини Афины перебил их и воцарился опять.

Игры. Когда царь принимал знатного гостя или поминал умершего, он любил показать и свое богатство, и удальство богатырей. Похоронив Патрокла, Ахилл позвал всех греческих вождей на воинские игры в честь убитого. Сначала шестеро лучших возниц поскакали на колесницах большим кругом по полю. Наградой победителям Ахилл выставил искусную рабыню-работницу, огромный сосуд для варки еды, лошадь, свешанное золото и кубок. Пока неслись ездоки, между зрителями многие держали пари.

Потом вышли борцы на жестокий кулачный бой, и один витязь грозил раздробить противнику кости и порвать кожу. Далее следовали: рукопашные схватки, состязания в беге, сражение воинов в полном вооружении, бросание железного круга и, наконец, стрельба из лука в живую цель – привязанную к мачте горлицу.

Простые люди и рабы. Тяжело жилось простому человеку, у которого было мало земли и мало родства. Все споры решались силой. Во время набегов безжалостно разоряли поля, жгли дома и угоняли скот у сельчан. «Простые люди в руках крупных господ беззащитны, как соловей в когтях у ястреба», говорит крестьянин-поэт того времени (Гесиод). Кто вовсе не имел своей земли, должен был поневоле брать тяжелую работу у богатого; а не было доли хуже батрака. Часто рабочий закабалялся на всю жизнь у хозяина. В кабалу попадал и пленный, который не мог заплатить выкупа.

Над рабом господин имел полную волю. Доля рабов могла быть различна. Иные вырастали в большом доме вместе с господскими детьми и обладали доверием хозяев; таков был, например, раб Одиссея, свинопас Евмей, у которого была выстроена своя избушка, было свое небольшое стадо и даже свой раб; ему первому открылся нищий Одиссей по возвращении домой, раньше, чем жене и сыну. Тот же Одиссей, однако, перебив женихов своей жены, безжалостно расправился с рабынями, которые им служили: он удавил их на дворе своем, и никто не посмел вмешаться.

Суд. Но перебитые Одиссеем женихи были люди богатые и с родней. На другой день разъяренные родственники подступили ко дворцу и осадили его, готовые ответить на кровь кровью. Одиссей должен был пойти на уступку и заплатить за убитых большой выкуп.

В наше время, если совершено убийство, грабеж или воровство, насилие, власти забирают обидчика и вмешивается суд; суд зовет свидетелей, разбирает дело и наказывает виновного. Не так было тогда. На обиду люди отвечали собственной расправой. За убийство мстили убийством: если не могли достать самого обидчика, старались убить кого-нибудь из близких ему; на грабеж, увод скота отвечали грабежом. Чтобы заставить человека отдать какую-нибудь отнятую вещь, забирали у него, в свою очередь, что-нибудь и не отдавали, пока он не возвратит захваченного.

Только в том случае, если силы обеих сторон были одинаковы, если люди не хотели драться, они искали посредника. Посредником мог быть царь, или его товарищ, или уважаемые в округе старики. Тогда устраивался суд. Судьи садились полукружием на гладких камнях и звали обоих поссорившихся; кругом толпился народ и вставлял шумно свои замечания.

Но и этот суд был не похож на наш. Тяжебщики не рассказывали подробно дела: они клялись только каждый в том, что говорит правду. Они могли еще для подтверждения клятвы привести своих родных и товарищей. Судьи по очереди говорили, на чьей стороне они видят правду. Сами судившиеся платили им за их суд как за особое одолжение. А чтобы не было обмана и судья не боялся, что сделает свое дело даром, наперед на глазах у всех выкладывалось золото, которое должно было пойти судьям в награду.

Понятия о добре и зле. Люди в то время не знали, что такое вина или грех. Убийца, заплатив выкуп, спокойно оставался среди народа. Убить человека не беда, – беда, если за убитого будут мстить. Боги сами постоянно воюют между собою, в борьбе под Троей одни боги стояли за греков, другие – за троянцев. Порядки на земле зависят от расположения богов или от того, что более сильный, более хитрый бог одолевает противника и устраивает дело по-своему.

Но боги часто не знают будущего. Перед решительным боем Ахилла и Гектора главный бог Зевс гадает, кому из них должна достаться победа, кому – смерть: он берет весы и кладет два жребия; жребий Гектора опускается книзу, ближе к подземному царству мертвых, и его участь решена.

Одного боги требуют от людей: гостеприимства. Когда чужой войдет в дом и сядет в золе у домашнего очага, он становится под покровительство бога. Его угостят, ему дадут защиту и на прощание одарят. Это нужно сделать еще и потому, что он разнесет о хозяине добрую славу.

Зевс. Древнегреческая скульптура

Представления о богах. В то время греки думали, что у богов те же порядки и нравы, как у людей. Между богами есть главный бог, царь над другими, громовик Зевс. Он гораздо сильнее остальных; однажды он предложил всем богам схватиться за веревку и тянуть ее с земли вниз, а он один удержит веревку сверху. Но его не всегда слушаются. Он запрещает, например, другим богам вмешиваться в битвы: тогда они пробираются тайком. Одно время Зевс стоял за троянцев и давал им перевес. Тогда его жена, Гера, которая держала сторону греков, обманывает его: она уговаривается со Сном и усыпляет мужа; тем временем греки бьют троянцев.

На вершинах гор, под облаками, особенно на снежном недоступном человеку Олимпе у богов есть дворцы, как у людей: их строил бог-художник хромоногий кузнец Гефест. В зале у Зевса боги пируют: у них есть свой божественный певец, Аполлон.

Боги близки к людям; они вступают с людьми в браки, и, по рассказу певца, под Троей сражалось немало божьих детей. Боги постоянно спускаются на землю, ведут воинов на бой, спасают своих любимцев и сыновей от смертельного удара; иногда в пылу битвы они сами получают раны от смертных. Сила богов велика, но она мерится все же человеческой силой: богиня-воительница кричит в битве, как несколько десятков человек; морской бог в четыре шага переходит полморя.

Мифы. В своих песнях греки без конца могли рассказывать о богах и о приключениях могучих божьих детей, которых они называли героями. В этих рассказах, по-гречески мифах, можно узнать много чужих вавилонских и египетских сказаний. У многих героев есть признаки солнечного божества или подробности их приключений напоминают борьбу бога солнца с его врагами. Но у греков чудесные приключения богов перенесены на землю и связаны с определенными местами.

В дальней Финикии жили брат и сестра, Кадм и Европа. Зевс принимает вид белого быка; он уносит Европу на своей спине и переплывает с нею море к острову Крит. Здесь у них родится Минос, будущий царь Крита. Его сын Минотавр – чудовище, полубык, получеловек. Отыскивая сестру, Кадм отправляется в странствование на запад, доходит до Греции и основывает город Фивы. Он учит людей обрабатывать землю и сообщает им азбуку.

Другой выходец с Востока, Данай, прибыл из Египта в Пелопоннес. В числе его потомков есть царевна Даная; она заперта в темном склепе, но Зевс проникает под землю золотым дождем; у них родится сияющий сын Персей. Мать с ребенком замыкают еще раз в тесный ковчег и бросают в море; но волны выносят их на берег. Персей, выросши, убивает страшную Медузу и отсекает у нее голову, обвитую вместо волос змеями; этот лик смерти он наводит на морское чудовище, грозящее поглотить деву Андромеду (Персея и Андромеду показывали среди созвездий).

Потомок Персея и опять сын Зевса, Геракл, – величайший из героев греческих. Он служит трусливому царю города Аргоса и выполняет 12 трудных подвигов: между ними борьба со львом, шкурой которого потом покрывается Геракл; борьба с гидрой, т. е. многоголовым драконом; укрощение бешеного быка; путешествие на дальний Запад за золотыми яблоками райского дерева, растущего в волшебном саду, причем по дороге Геракл встречается с великаном Атлантом, который держит на своих плечах небесный свод; наконец нисхождение в подземный мир, откуда Геракл приносит страшного трехголового пса Кербера, стерегущего врата ада. Эти приключения напоминают странствования и страдания вавилонских богов (Мардука и Гильгамеша), их временную смерть, сокрытие в аду и торжество, а во льве, драконе, быке (тельце) и т. д. можно узнать названия 12 созвездий, через пояс которых проходит солнце.

Другой великий герой – Фезей, сын морского бога Эгея (от которого название Эгейского моря). Первые его подвиги – очищение от разбойников и убийц страшной дороги из Пелопоннеса через перешеек к Афинам (так же Илья Муромец очищает дорогу, где залег Соловей-разбойник). Потом, когда афиняне посылают на о. Крит царю Миносу живую дань, 7 юношей и 7 девушек на съедение Минотавру, Фезей едет с ними. Минотавр живет в огромном запутанном здании лабиринта. Но Фезею помогает дочь Миноса, Ариадна; она дает герою клубок с золотою нитью, по которой Фезей должен найти дорогу; ее золотой венец (созвездие) светит ему во тьме, и он убивает Минотавра.

Миф об аргонавтах, т. е. пловцах на арго, волшебном корабле, соединяет большую часть греческих героев вместе. Их предводителю, Язону, поручено добыть сияющее золотое руно, скрытое на востоке. Герои плывут благополучно среди сшибающихся скал, борются с гарпиями, закованными в броню коршунами смерти. В далекой стране, куда они прибывают, руно бережет дракон. Царь, обладатель руна, заставляет Язона вспахать землю на огнедышащих быках, посеять змеиные зубы и побороть выросшее из них воинство великанов. Во всем этом Язону помогает дочь царя, волшебница Медея; она же усыпляет дракона, и аргонавты, выкравши золотое руно, возвращаются домой.

Некоторые мифы вставлены в Илиаду и Одиссею. Одиссей встречает на дальних островах огромных одноглазых циклопов, ведущих жизнь пещерных дикарей. Его корабль пристает к острову волшебницы Кирки, которая превращает его товарищей в свиней. Но Одиссею помогают боги, и он заставляет Кирку возвратить морякам человеческий вид. Потом они едут мимо скал, где сладко поют сирены, хищные птицы с женскими лицами, растерзывающие всех, кто приплывет на их пение к берегу. Наконец корабль Одиссея счастливо минует пролив, где, с одной стороны, затягивает в водоворот чудовище Харибда, а с другой – Сцилла, бросаясь со скалы, выхватывает смельчаков и разбивает о камни.

Мифы рассказывались неодинаково в разных местах, и они нередко противоречили друг другу. Современник Гомера, поэт Гесиод, пытался связать их вместе в поэме «Происхождение богов». Он говорит, что боги и вселенная возникли из хаоса. Стариннейшие боги – Уран, небо, и Гея, земля; от них произошли все остальные; Зевс, его братья и их жены – третье поколение. Эти новые боги правят недавно, после того как победили своих отцов. Но Гея родит еще враждебных Зевсу титанов, которые должны отомстить за поражение старых богов. Титаны громоздят в северной Греции одну гору на другую, чтобы взобраться на высокий Олимп, где сплотились боги света. Зевс сбрасывает их своей молнией и пригвождает оковами под землей, откуда они в бессилии изрыгают пламя через вулканы.

Глава IV. Греческие города и персидская держава. 700–480 гг. до н. э.

Во времена гомеровских витязей страна была усеяна замками, около которых располагались деревни. Нередко несколько вождей со своей родней соединялись вместе в одном замке: он разрастался тогда в целую крепость, становился городом. В городе господа уговаривались решать дела общим советом, а для военной команды и для суда выбирать, вместо царя, по очереди из каждого рода на небольшой срок одного или нескольких начальников.

Торговые путешествия. Колонии, с 700 г. до Р. X. Для господ и для их свиты надо было наготовить много посуды, одежды, мебели, оружия: внутри стен города и близ них в слободах садилось много ремесленников. Прежде богатые греки носили азиатские материи, обвешивали свои комнаты привозными коврами, пили и ели из азиатских мисок и чаш. Теперь все это они стали готовить у себя. Мало того, так как народу становилось все больше, и надо было покупать чужой хлеб и привозить его из других стран в Грецию, то стали готовить выделанные вещи на вывоз. Особенно искусно делали греки глиняные кувшины и чаши, разрисовывая их фигурами, черной и красной краской.

Греческие купцы направлялись морем на запад и восток от родины, чтобы найти сбыт для своих товаров. В иных местах греки прогоняли ранее появившихся торговцев, финикиян. Многие греки уезжали с родины от тесноты и строили в чужой стране новые города, колонии.

Прежде всего они заняли весь берег Малой Азии, прилегающий к Эгейскому морю и обращенный к Греции. Самые важные колонии здесь были ионийские на средней части берега и на островах Хиос и Самос. Далее из своего моря греки пробрались на север через проливы к Черному морю. Крайние поселения их на севере были близ устьев больших рек нынешней южной России, Днепра и Дона, в стране, населенной скифами. На юг они селились в Египте и Кирене (теперь Барка). На западе много греческих колоний возникло на берегах Италии и Сицилии; самая крайняя на западе колония была Массилия (нынешний Марсель в южной Франции). Греция точно раздалась по всему побережью Средиземного моря, но греки не шли дальше берегов и островов.

Морское дело. Крупные корабли греков ходили на парусах и веслах. В больших судах, триерах, гребцы были посажены у борта тремя этажами, один ряд над другим; они работали быстро в такт под звуки флейты. Набирались они большею частью из бедного люда. Корабль мог идти со скоростью 16–18 верст в час. Для поездок выбирали спокойное время с весны до осени: зимой не ездили. Военные суда имели крепкий острый нос, обитый металлом: в битвах старались ударить своим кораблем в бок вражескому и пробить его острием.

Торговые города. Новые города строились у морских бухт; таков был, например, город Сиракузы в Сицилии; очень обогатился и расширился старый город Коринф, стоявший на перешейке у Пелопоннеса, между двумя глубокими заливами, заходившими с запада и востока. Если старый город был далеко от моря, он обзаводился гаванью; так случилось с Афинами, главным пунктом в области Аттик (Аттика – величиной с небольшой уезд в нашей средней губернии). В средине Афин сохранился старинный замок на крутом холме (по-гречески акрополь, т. е. город на высоте). Он считался потом священным кремлем, и в нем помещались только храмы.

Названные города да еще ионийский Милет в Малой Азии были самыми большими среди греческих. Но они далеко уступали в количестве населения нашим большим городам. Их население доходило до 80 000–100 000. Большинство же городов было гораздо меньше, от 5 до 10 тысяч жителей.

Но почти каждый такой город с десятком деревень да полоской берега был независим и управлялся сам собою. Таких самостоятельных городов-государств в Греции было около 100, а если считать с колониями, их число доходило до тысячи. С высокого холма в одном государстве была видна крепость соседнего, его город или гавань.

Городское ополчение. В старину на войну выходили господа, окруженные своими мужиками; те и другие неодинаково вооружались и бились. Город не только мог выставить больше воинов, чем старый замок и поместье; горожане еще и согласнее бились: их легче было собрать и обучить одинаковому бою. Всякий должен был вооружиться на свой счет, в строю ратников размещали по оружию. Отдельно строилась конница; в пехоте впереди становились воины в шлемах и латах, одетых поверх красных рубашек. Это были люди побогаче, потому что полное вооружение стоило дорого. Латники подвигались в сражении не спеша, под звуки флейты; они вступали в бой плотной стеной (фалангой), в два или три ряда, придвинув друг к другу широкие щиты и выставив вперед длинные, с сажень, копья; все вооружение воина весило более 2 пудов, и часть его в пути везли на телегах.

Воины эти шли и бились по команде. Теперь уже перестали ценить бой отдельных молодцов, которые выскакивали вперед из толпы; боевые колесницы также вышли из обычая. Врага одолевали силой всего сомкнутого отряда. В строю стояли рядом товарищи и соседи, которые связывали себя клятвой вместе биться и умереть. Идя в поход, они пели дружные песни в такт марша. Эти воины составляли главную силу городского ополчения; с боков и сзади стояли ополченцы из бедных, которые не могли купить тяжелого вооружения и бились метательными короткими копьями, или пращами, или стрелами из луков. Они обыкновенно начинали битву или преследовали бегущего врага. Но решали битву латники.

Спарта. Для того чтобы иметь такое войско, надо было приучить воинов к согласным ловким движениям, надо было смолоду закалить их тело. Первые мастера в военной выправке были спартанцы в Пелопоннесе. Это были владетели лучших земель в области Лаконии; они соединились все вместе, чтобы жить в главном городе Спарте. От крепостных (илотов), которые работали на их поместьях, они получали хлеб, вино, оливки, а сами проводили время в гимнастических играх и упражнениях, в маршировке и боевых приемах. Они жили точно в казарме или лагере, вечно под военной тревогой. Да и действительно, многочисленные крепостные могли постоянно возмутиться, и спартанцы должны были держать их в страхе, чтобы оставаться в господах.

Каждый спартанец был на счету у военного начальства; никто не мог отлучиться без его позволения, особенно за границу области своей. В Спарте думали, что чужие порядки могут подать дурной пример или поднять среди граждан мысль ввести у себя какие-нибудь перемены. Поэтому на чужих людей в Спарте косились, а в особенно тревожное время иногда зараз удаляли всех иностранцев, проживавших в городе. Образцовый воин, думали в Спарте, чтобы не избаловаться, должен привыкнуть к простой жизни и не бояться лишений. Все воины, как товарищи, должны быть на равной ноге между собою; чтобы поддержать товарищеский дух, их заставляли сходиться на общие обеды в палатках; командиры и сами верховные вожди, сохранившие в Спарте титул царей, сидели вместе с другими за столами.

В гражданах старались развить солдатскую честь: им внушали, чтобы они не боялись никакого врага, оберегали свое достоинство, стояли крепко в строю и бились до последнего издыхания там, где велит долг или где приказали вожди. Мальчиков с семи лет брали из дому и отдавали в военную школу. Здесь дети были поделены на роты под командою старых служак, которые строго их муштровали. В 16 лет юноши выходили отсюда на бессрочную службу до старости.

Из людей старше 60 лет, богатых опытом, составлялся совет старцев, который вместе с двумя царями (из двух старинных семей) ведал все дела. По временам собирали на общую сходку всех воинов, но только для того, чтобы сообщить решение старцев. Это были те же порядки, что во времена Гомера.

Спартанские ополчения ходили несколько раз войной в соседнюю область на западе, плодородную Мессению: у мессенцев отняли всю землю, роздали спартанским воинам, а самих мессенцев обратили в крепостных, обязанных работать на новых господ. Остальных жителей Пелопоннеса спартанцы заставили войти в союз с собою. Когда Спарта затевала поход, союзники должны были приводить на помощь свои ополчения; все соединенное войско шло под командой спартанского царя.

Промышленность. В приморских и промышленных городах, каковы были Милет, Афины, Коринф, Сиракузы, образовались другие нравы. Народ был здесь подвижной, любознательный, склонный поговорить и поспорить: купеческая и ремесленная работа не казалась свободному человеку низким делом. В Афинах говорили, что отец не может требовать от сына поддержки в старости, если не обучил его сам какому-нибудь ремеслу.

Спартанцы в боевом строю. Рисунок на древнегреческой вазе

В маленьком городе поневоле одни и те же люди готовили разные предметы: столы, телеги, кровати, строили дома и т. п.; ни в одном мастерстве не достигали они особенного искусства. В больших городах, где множество лиц нуждались в одних и тех же предметах, каждый мастер мог ограничиться одним ремеслом; мало того, одно ремесло дробилось между несколькими мастерствами: один, например, резал кожи, другой шил башмаки, и еще башмачники делились на мастеров мужской и женской обуви; одни кроили платье, другие сшивали его и т. д. Оттого изделия становились тоньше и красивее. Но греки не знали машин и работали инструментами, которые в сравнении с нашими были очень незатейливы.

Рабы. Мастера, которые работали на заказчиков, помещались в небольших лавочках; им помогала семья, или они нанимали рабочего, свободного или раба. На вывоз работали фабрики и заводы: оружейные, мануфактурные, мебельные, глиняных изделий; они не были так крупны, как у нас, потому что и в них работали от руки. Рабочие на фабриках были рабы. В одну мастерскую набирали от 20 до 100 рабов. Хозяин одевал, кормил их, давал им помещение, но весь их заработок забирал себе. Иной владелец рабов предпочитал избавить себя от всяких хлопот и надзора за ними: тогда он покупал их побольше числом и отдавал их внаем заводчикам: заработанное рабами делилось между владельцем и заводчиком. У одного афинского рабовладельца было 1000 рабов, которых он отдавал горнопромышленникам в тяжелую работу в рудниках; он собирал таким образом со своих рабов огромный доход.

Рабов стали привозить в большом количестве и издалека. Это были большею частью не греки, а иноземцы. Грек попадал в рабство только в особенно несчастливых случаях, например при взятии в плен. Рабов продавали на рынке. Покупатель осматривал раба как вещь. Для тяжелых грубых работ ценили сильных людей, которых привозили с Балканских гор (из Фракии) или с берегов Черного моря (из Скифии). В Афинах, когда город стал богат, рабов было очень много, более половины числа свободных.

Писаные законы около 600 г. В старину на злодеяние, на насилие сам обиженный или его ближние отвечали собственной расправой. За обиду мстили новой обидой, и ссоры, кровопролитие могли тянуться без конца.

Теперь в городской тесноте нельзя было больше допускать самоуправства. В промышленном городе было много чужих: они были далеко от своего родства, и за них некому было заступиться. Расправы и ссоры мешали спокойно торговать в городе. Поэтому в городах самоуправство было запрещено. Прежде суду было не много дела: к нему обращались лишь в тех случаях, когда хотели добровольно кончить спор миром. Теперь недовольные или обиженные были обязаны жаловаться суду. Суд должен был вступаться, когда налицо было злодеяние, или когда двое спорили о владении землей или о том, уплачен ли долг и т. д. Судьи стали разбирать множество дел с утра до вечера.

Дела были очень различны. Для решения их надо было установить подробные и точные правила, надо было положить за проступки наказания и штрафы. Иначе стали бы жаловаться на самих судей, что они меняют решения, что за более тяжелые проступки назначают легкие наказания и т. д. В Афинах выбранный народом верховный судья Дракон* первый точно определил, как наказывать за убийство со злым умыслом и за убийство без намерения; в старину этого не различали и мстили одинаково за всякое убийство. Эти правила для судей были записаны; их называли законами и выставляли на видном месте, на главной площади в виде записей на деревянных и каменных столбах, на медных досках. Всякий мог их теперь прочитать и требовать себе справедливого суда.

Смуты в городах. В промышленных городах потомки вождей и царей, владевшие землей и крепостными, не могли остаться единственными господами и управителями.

Иные из благородных сами нашли выгоду в мореходстве, в торговом деле и стали в ряды промышленников. А главное – многие купцы, судохозяева, фабриканты, владельцы рудников становились богаче помещиков. Городской труд, опасности морских путешествий равняли людей разного происхождения. Одною древностью своего рода немного можно было взять в большом городе. Видные купцы и промышленники не хотели больше подчиняться старым господам. Они желали иметь участие в городском совете, где до тех пор сидели одни господа; они желали, чтобы начальники на войне и судьи выбирались из их среды.

Ремесленники, рабочие были на их стороне. Крестьяне стали тоже на них рассчитывать: малоземельные думали, что если отнять власть у господ, то можно будет забрать их землю и разделить ее между собою; другие, которые были в долгу у помещиков и обязаны были платить им большую часть своего урожая, надеялись избавиться от оброка.

На площадях и улицах недовольные шумели и собирались толпами. По временам происходили кровопролитные схватки. Иногда промышленники и простой народ выгоняли прежних господ или избивали их и отбирали их богатство. Иногда благородные брали верх, казнили противников или тоже выгоняли их, отнимали имущество. В ожесточении благородные взаимно клялись друг перед другом: «Обещаюсь вечно быть врагом народа и вредить ему, сколько хватит моих сил».

Посредники и тираны 600–500 гг. до Р. X. Случалось, что обе стороны, уставши от борьбы, не желая больше проливать кровь, уговаривались покончить дело миром. Тогда выбирали посредника и старались сойтись на человеке, которому обе стороны доверяли. Во время смут в Афинах был избран посредником Солон: он был родом из благородных, но занимался торговым делом. Решено было дать ему на время полную власть и подчиниться его приговору (594 г.).

Солон предложил облегчить положение крестьян; тем, кто платил тяжелый оброк из-за долгов, простить долги; высвободить из рабства тех, кто попал в кабалу за долги, и запретить вообще обращение в рабство за долги. Затем Солон предложил в известные сроки собирать на сходку всех свободных людей, богатых и бедных, для выбора командиров и судей. Солон очень гордился тем, что примирил враждующих: в песне, сложенной им, он говорит, что дал народу столько силы, сколько следовало, не обошел его почетом и не поднял в нем спеси.

Но Солон ошибся, и его приговор не покончил смут в Афинах. Благородные не хотели делиться властью с безродными промышленниками. Крестьяне хотели раздела господских земель. Торговые люди хотели, чтобы в их пользу были заведены морские сношения с разными краями. Очень трудно было людям простого звания, дробившимся на множество разрозненных семей, бороться со знатными, которые соединяли около себя большие роды. Все члены рода и люди, которые исстари были приписаны к роду, чтили одного общего предка-покровителя, составляли одно жертвенное братство и сходились вместе на общие праздники. Глава рода мог легко собрать все братство: он упрашивал или грозил на собрании, и множество зависимых от него людей оказывали ему поддержку.

Родственник Солона Пизистрат (Писистрат), сам богатый землевладелец, стал на сторону безродных людей и особенно крестьян. Народ, оберегая своего вождя от раздраженных на него господ, позволил Пизистрату ходить со свитой в 50 человек, вооруженных дубинами. Но Пизистрат хотел быть не только защитником народа; он надеялся стать господином Афин при помощи народа. Быстро увеличил Пизистрат свою свиту до 300 человек, дал им копья и мечи и укрепился на акрополе. Он заставил всех слушаться себя и стал в Афинах властителем, по-гречески тираном.

Народ продолжал крепко стоять за своего вождя. Пизистрат еще больше помог крестьянам. Он теснил благородных, и многие уехали из страны: земли их достались крестьянам. Много сделал Пизистрат и для купцов. Он завладел важным торговым проездом, который через проливы вел из Эгейского моря в Черное, и вошел в дружбу с тираном Поликратом, правившим в это время на острове Самос; они уговорились помогать друг другу в торговле.

Сильно раздражены были изгнанные господа против тиранов. Но у них было только одно средство вернуться на родину: они сами должны были приобрести расположение народа. Старинный гордый род Алкмеонидов стал первый в Афинах хлопотать об этом. Им помогло то, что сын Пизистрата, Гиппий, после смерти отца вел себя высокомерно, как будто он захватил страну войной: приказал, чтобы граждане выдали ему оружие, держал чужих нанятых солдат в городе. Из народного защитника тиран обратился в нового господина. Народ не хотел этого терпеть; позвали на помощь спартанцев и выгнали тирана (510 г.).

Правление народа, около 500 г. Один из Алкмеонидов, Клисфен, уговорил афинский народ не доверяться более таким вождям: решено было каждый год собираться всем на сходку, чтобы подумать, нет ли в городе такого опасного человека, который замышляет стать тираном. Каждый гражданин мог написать на глиняной плитке имя того, кто ему казался опасным: если очень многие сходились на одном имени, этого человека изгоняли из города. (Плитки назывались остраки, а тайная подача голосов – остракизм.)

Клисфен, хотя сам был из старинного рода, задумал, однако, расстроить силу родов, во главе которых стояли знатные семьи. При выборе начальников прежде всего сплачивались вместе и договаривались люди каждого братства, собиравшиеся в праздники на общую жертву и молитву: они выбирали самого главу знатной семьи или человека, который был угоден знатному владыке, потому что, по старинным понятиям, он был ближе всего к богам и совершал общую молитву. По предложению Клисфена выборные собрания стали происходить иначе. Собираться вместе стали соседи одного поселка или одной части города: крестьяне и землевладельцы на сельских сходах, ремесленники и купцы в городских участках. Родственники, жившие в разных местах, попадали при таком распределении на разные сходки; они не могли столковаться вместе, крупные люди не могли дать приказа зависимым от них членам братств. На этих новых сходках каждый год выбирали уполномоченных, которые соединялись в Афинах и составляли Совет из 500 лиц; благородные и простые люди могли здесь сидеть рядом.

Все считались теперь равными по достоинству в государстве. Важные дела должны были решаться на общем собрании граждан (экклесии), где каждый одинаково мог сказать свое слово. Выборные командиры, судьи и казначеи должны были представлять всему народу отчет в своих действиях.

Большая перемена произошла в Афинах в те 100 лет, которые протекли от Солона до Клисфена. До Солона правили благородные (по-гречески правление благородных – аристократия). Со времени Клисфена граждане считались равными между собою, и можно было сказать, что правит весь народ, что народ стал государем (по-гречески демократия, т. е. народоправство).

Общие собрания греков. Не все греческие города установили у себя народное правление, как в Афинах. Каждый город имел свои порядки. Города, где господа сохранили власть, враждовали с теми, где правил народ; например, Спарта почти всегда враждовала с Афинами. Изгнанные граждане отправлялись к врагу и подстрекали его напасть на их родной город. Помимо того, граждане одного города часто обрушивались на соседний город, ломали его стены, обращали его в ничтожную деревню, а жителей либо переселяли насильно к себе, либо, если те сопротивлялись, обращали в рабство или избивали. Такие расправы были очень жестоки; случалось, что победители вырезывали все мужское население в захваченном городе.

Но как ни враждовали между собою греческие города и деревни, греки всегда чувствовали, что они составляют один народ. Они все могли понять друг друга, потому что говорили на одном языке. Каждый город чтил своего особого бога-покровителя; но греки верили также, что есть общие боги всей Греции – «олимпийские». Праздники в честь этих богов привлекали греков со всех концов и заставляли их забывать на время о вражде.

«Отцу богов и людей», олимпийскому Зевсу, было посвящено в южной Греции обширное место Олимпия, где раз в 4 года летом происходил большой праздник. Особые вестники доходили до крайних пределов греческих поселений у Черного моря, в Египте и в Испании. Они провозглашали священный мир и грозили проклятием бога всякому, кто начнет войну во время праздника или оскорбит богомольца на пути.

Десятки тысяч благочестивых странников и любопытных собирались в Олимпию. Богатые люди приезжали и расставляли у священной рощи палатки. Бедные приходили пешком, часто издалека, и ночевали под открытым небом. Торговцы открывали ярмарку. Каждый город присылал особых почетных послов. На большом алтаре всякий богомолец делал Зевсу приношение какое мог, начиная от дорогой жертвы в 100 быков и до мелкой в виде козленка, горсти зерен, чаши вина и т. п. Участники подходили в белых одеждах с золотой бахромой и в красных лентах. Кругом всегда стояла большая толпа. Перед нею выступали люди, которые хотели себе составить имя в Греции, читали стихи, приготовленные речи.

Главною частью праздника были военные и гимнастические игры, которые, по преданию, установил богатырь Геракл, сын Зевса. Для них было отведено просторное овальное место, кругом которого на уступах могло усесться около 40 000 человек. Состязания были те же, что во время Ахилла: бег колесниц, запряженных четверкой, бег людей обнаженных и в вооружении, борьба, метание копья и т. п. По окончании их особые «греческие судьи» присуждали победителям награды. Родной город победителя очень гордился его славой, встречал его с особым почетом и заказывал его статую для постановки в священной роще Олимпии.

Сильные своим ополчением и флотом, греки сумели отбиться от большого врага, персов, которые надвигались с востока.

Персидское государство, с 560 г. Персы жили на востоке от Вавилона в гористой местности у Персидского залива: их потомки и сейчас заселяют Персию. Они занимались скотоводством, были лихие наездники и стрелки. Персидский царь Кир, современник Пизистрата, покорил Вавилон (в 539 г.) и всю равнину Двуречья, придвинулся к Средиземному морю и подчинил себе Сирию, Финикию и Малую Азию; азиатские греки должны были признать его власть. Его сын прошел дорогой ассириян в Египет и покорил всю нильскую долину. На дальнем востоке владения персов доходили до границ Индии и Туркестана. Такого большого государства еще не было до тех пор. Оно было величиной с половину Европы и раз в восемьдесят превосходило Грецию.

Велики были и его богатства. Персы собирали с многочисленного населения Египта, Вавилона, Сирии, Малой Азии много подати товарами и деньгами; везде произвели расценку земли и налог брали по величине дохода, который с нее получался. Современник Клисфена, третий царь Дарий, ввел для всего населения обширного государства одинаковую золотую монету с изображением государя-воителя; эта монета, дарейк, распространилась и в Греции. У персидских царей было высокое понятие о своем государстве. Одна надпись, вырезанная на камне, говорит, что «Агурамазда, верховный бог, сделал царя персидского господином над всей великой землей, над многими странами и языками, над горами и равнинами по ту и по сю сторону моря, по ту и по сю сторону пустыни». В другой сказано, что обязанность царя «наказывать неправду и ложь, награждать друзей, карать врагов и под защитой Агурамазды давать всем странам законы». Персы не теснили людей чужой веры, как ассирийские завоеватели. Кир отпустил плененных Навуходоносором евреев на родину; они возобновили разрушенный в Иерусалиме храм и стали выбирать первосвященника.

В управлении персы держались тех обычаев, которые применяют степняки, когда захватывают обширные страны земледельцев. Все государство было разделено на 20 больших областей; в каждую посылали всемогущего наместника, сатрапа, который распоряжался жизнью и смертью подданных; при нем состояло войско и подчиненные чиновники; города и деревни управлялись по-старому своими старостами, священниками и тиранами. Для передачи сатрапам царских приказов и пересылки царю отчетов устроена была особая почта, которая проезжала по большим дорогам, соединявшим окраины государства с серединой. Главная «царская дорога» шла от Сузы (в горах на восток от Вавилона) через Тигр и Евфрат к Сардам, городу Малой Азии недалеко от Милета. Так как царь не доверял сатрапам и постоянно боялся измены с их стороны, почта служила также для тайного надзора за наместниками. Иногда в область внезапно наезжал для расправы важный сановник, «око государево». Иногда наместника, по доносу, внезапно отзывали ко двору, сажали в заключение или казнили.

Персидский царь. Рисунок в пергаменте

Цари персидские приняли обычаи вавилонского и египетского двора, завели пышные церемонии, многочисленных сановников с громкими титулами и большую свиту. Но они продолжали кочевую жизнь старины, переезжая со всеми придворными из Сузы в Вавилон (на зиму), из Вавилона в высоколежащую Экбатану (на лето). При всех огромных тратах царь не проживал богатств, получаемых с огромной державы. Привозимое с разных концов золото, в виде монеты, посуды и украшений, он приказывал сплавлять вместе и лить в большие глиняные чаны; глину потом разбивали, и куполообразные золотые слитки расставляли в царских кладовых. Когда надо было сделать новый расход, царь распоряжался взять золота, сколько потребуется, из склада.

У «великого царя», как его звали греки, были большие военные силы. Конницу и стрелков ставили персы, мидяне и другие воинственные жители Ирана. Хороший флот доставляли финикияне, соперники греков в торговле на Средиземном море. Но и греки малоазийских городов должны были служить царю. Когда Дарий затеял поход против скифов и направился из Малой Азии через Босфор, северо-восточный угол Балканского полуострова и Нижний Дунай в черноморские степи, он взял с собой тирана города Милета и афинянина Мильтиада, правившего в Херсонесе, против Трои.

Начало греко-персидских войн с 500 г. Греки неохотно подчинялись персидскому царю. Ионийские города вскоре после похода Дария на скифов восстали и просили помощи у своих единоплеменников в Греции. Спартанцы оставили эту просьбу без внимания, афиняне прислали небольшую подмогу. Но Дарий двинул финикийский флот и расстроил силы восставших; персы взяли Милет и сожгли его. Афиняне рассказывали, что царь очень разгневался на них; он пустил стрелу к небу и воскликнул: «Боже, дай мне отмстить им!»

Вслед за этим персы завоевали весь северный берег Эгейского моря вплоть до горы Олимпа, покорили острова, лежащие по середине моря, и даже захватили угол острова Эвбеи совсем вблизи от Афин. Дарий образовал из этих новых владений 21-ую сатрапию и стал готовиться к походу на тех греков, которые еще сохранили независимость.