Линия перехода

– Не нравится – ссади!

– Ладно, не сердись, прилетели. Вон деревья!

На деревья эти коряги были совсем непохожи. Но, если драконы едят, ей-то что капризничать?

– Говоришь, поджечь надо?

– Ну да…

– Не реви! Есть у меня кое-что.

Лара скинула рюкзак, вытащила коробку, закрепила у ствола петарду, примотала к ней скотч и стала отступать. Уж на этот раз она скотча не пожалеет! Щёлкнула зажигалкой. Почти незаметный на солнце огонёк быстро пробежался до коряги. Петарда зашипела, задымила, вроде бы, блеснула огоньком, но сразу погасла. Каю выдул пару камней.

– Не реви!

Она вернулась к коряге. Подумав, скрепила две петарды, сунула её меж корней коряги и стала отступать, разматывая скотч. Когда она уже достаточно отступила, Каю вдруг крикнул:

– Прячься, стражи!

– Куда я спрячусь?

– Лезь под крыло!

Лара прижалась к прохладному боку дракончика. Он прикрыл её своим крылом. И тут же рядом приземлились двое. Только их увидев, Лара осознала, что Каю совсем малыш. Он едва головой до их сумок доставал. Один из стражей засвистел:

– Так, паж Каю. Личность известная. Двух лет нет. Почему один? Как ты здесь очутился?

– У меня простуда. Мама с папой за пропитанием полетели…

– Да вот пропитание!

– Я только нашёл…

– А ну-ка, покажи своё искусство!

Каю зашипел. Лара щёлкнула зажигалкой, пнула дракончика ногой и шепнула:

– Дунь! Живо!

Каю дыхнул. В это время огонёк добежал до дерева и петарды рванули. Причём по закону подлости обе оказались исправными. От коряги осталась только кучка чёрного пепла.

– Да, малыш, ты действительно болен, – сказал второй страж. – Не пытайся больше метать огонь, береги силы. А мы посоветуемся с Инспектором утилизации.

– Подкрепи свои силы, сынок, – свистнул первый страж и дохнул огнём на другую корягу.

Драконы улетели. Каю застучал камнями:

– Всё… мне конец… утилизация.

– Ладно реветь! Это пища?

Каю подошёл к коряге и стал откусывать от неё большие куски.

– Не спеши, подавишься, – заботливо постучала ему по спине Лара.

Со свистом рядом с ними приземлились два дракона.

– Ой, – сказала Лара.

– Не бойся, это мама и папа!

– Это кто, водяной или оборотень? – спросил дракон, тот, что побольше.

– Отстаньте от неё, это Лара! А недавно здесь были стражи!

– Ой, – сказали два дракона и синхронно плюхнулись на хвосты. – Они тебя не проверяли?

– Проверяли!

– Но… почему не забрали?!

Взмахивая крыльями, Каю рассказал о том, как Лара пыталась его спасти:

– Мамакаю, Папакаю, это её штуки сожгли это дерево!

– Ну-ка, сделай так ещё раз!

Лара вытащила ещё одну петарду. И на этот раз ей попалась исправная.

– Здорово, – вздохнула Мамакаю. – Спасибо тебе, конечно. Но с инспектором этот номер не прокатит.

– А вы не пытались его лечить?

– Мы лечимся теплом пустынного песка. А инвалидность не лечится.

– А чего в его организме не хватает?

– Почём я знаю, – сердито просвистела Мамакаю.

Всё это время Папакаю сидел на хвосте и ронял камни.

Лара спросила:

– То есть у вас медицины нет? Если кто чуть не такой – его на свалку? Набаловали вас водяные, всё за вас делают! А можно заглянуть вам в рот? Только огнём не дышите, а то сожжёте меня.

– Да знаю я, вы углеродные.

– А вы?

– Мы кремнийорганические.

– Силиконовые, – вспомнила Лара.

Заглянула в рот сначала к Мамакаю, а потом к Каю и вынесла вердикт:

– Там у вас в нёбе две щели. А у Каю они заросшие. Надо резать.

Лара достала из рюкзака нож. Тем временем Мамакаю заглянула в рот мужу и сыну и сказала:

– Надо же, ни разу не додумалась посмотреть, что у нас и как. Ты права. Режь!

– Вам самим придётся резать. Мальчик не умеет управлять огнём. Как только я проткну дырку, он меня сожжёт.

– Но мои передние лапки не удержат этот твой нож!

– Я привяжу. Но кроме порохового скотча у меня ничего нет. Он сгорит и опалит вашу лапку.

– Испугала огнедышащего дракона огнём, – отмахнулась дракониха. – Папакаю, у тебя лапки поразвитей, давай ты.

Папакаю шипел и ронял камни.

– Эх, мужики, – вздохнула Мамакаю. – Всё на нас, на бабах! Привязывай! А ты, страдалец, держи пасть малыша, а то он мне ненароком лапку откусит!

Как предсказывала Лара, из прорезанной щели выплеснулся огонь. Лара дождалась, когда нож остынет, и снова примотала его к лапке драконихи. Второй раз она действовала уверенней. А Каю, как только отец отпустил его пасть, в восторге принялся плевать огнём. Папакаю умилённо сложил лапки и свистел: «Сыночек, я тобой горжусь!»

– Прекрати, – крикнула Лара. – вдруг обессилишь, а тут стража! И инспектор!

Драконы остановились.

– Так, сынок, – скомандовала Мамакаю. – Подкрепись, потом будем быстренько на меткость тренироваться. У тебя должно кучно получиться, отверстия я проткнула небольшие.

Каю метнулся к недоеденной коряге и принялся с аппетитом откусывать от неё.

– Ты, наверное, тоже есть хочешь? Вот у нас есть ветви харудской водянистой пальмы. Водяные их едят, значит, и тебе подойдут. А нам воду нельзя, мы только выжатые едим.

Лара быстро разобралась с местной пищей. Она ловко прокалывала куски обожжённой местной растительности и сливала воду в свою пластиковую бутылочку. А сама пальма оказалась вполне съедобной. На вкус вроде печёной картошки. Не солёная, правда, но с голодухи и не то съешь.

– Ой, летят, – вдруг свистнул Папакаю.

И правда, на горизонте показались три точки.

– Быстро, Каю, плюнь огнём в самый большой камень, который твой папа выплакал! Очень хорошо, а теперь на то пятно вдалеке! Меткость нормальная! А теперь ешь, как будто никого не видишь! Лара, прячься под моё крыло!

Три дракона спланировали на ближайший бархан и степенно спустились вниз.

– Уважаемые родители, мы – стража устоев, гранит незыблемости. Позвольте проверить вашего сына, – пробормотал Инспектор утилизации формулу представления.

– Не смеем препятствовать, – дрожащими голосами просвистели они в ответ.

– Ну-ка, малыш, обожги верхушку этого дерева… так, приемлемо… теперь ударь в лощину между теми барханами… прекрасно… и во-он в тот светлый камешек… великолепно! Кучность, меткость. дальность – всё идеально! Ну, что ж, мне придётся извиниться за беспокойство и поставить вопрос и компетентности здешней стражи. Усомниться в возможностях пажа принца-наследника! Позор!

– Э-э, уважаемый Инспектор, – перебила его Мамакаю. – Наш малыш давно болеет, и мы его слегка избаловали. Боюсь, он не придал значения проверке и тем ввёл стражу в заблуждение. Предлагаю забыть этот неприятный инцидент и закрепить наши добрые отношения несколькими кусками харудской водянистой пальмы.

– Прошу прощения, но мы при исполнении, – возразил Инспектор.

– Светило клонится к закату. Насколько я знаю, в этот час смена заканчивается.

– Э-э, действительно. Ну что, коллеги?

– Для нас большая честь преломить кусочек с родителями пажа принца-наследника, – задвигали хвостами стражи.

– Каю, сынок, хоть ты и доставил этим достойным служащим много хлопот, тем не менее, я и тебе дам обезвоженный кусочек. Отец, ты что, заснул?

Папакаю поспешно развязал мешок, доставая оттуда обугленные куски.

Впервые оказавшийся во взрослой компании, да ещё лизнувший водички, Каю впал в состояние дикого восторга. Он ковылял по песку, волоча крылья, как полы длинного не по росту плаща, и пел вольный перевод с русского на драконий Лариной колыбельной. А аппарат-переводчик выдавал Ларе обратный перевод:

Ночь крадётся по песку!

Дышит как водяной!

Дракончик-малыш стонет

Мама дракончика шикает!

Мама чужих из сна прогонит,

Чтобы дракончик спал.

Чтоб не кончался огонь,

Чтобы рос дракон.

Я улечу и буду возвращаться,

Чтобы мама-дракониха не плакала,

Но знай, дракониха:

Я создан, чтобы летать!

А вы, драконихи,

Созданы, чтобы дракончиков высиживать!

И больше ни для чего!

Привалившись к силиконовому боку Мамакаю, Лара хихикала. А Мамакаю тихо свистела. Её карманный переводчик монотонно выдавал: «ха… ха…» Значит, тоже смеялась. Четыре дракона, усевшись рядком, с хрустом раскусывали обугленные мясистые ветки харудской водянистой пальмы и не сводили глаз с мотающегося по песку малыша. Потом у одного из стражей выкатился из ноздри приличный камушек, и он просвистел: