Помоги проекту - поделись книгой:
… Рада вспомнила, как они однажды ездили с отцом смотреть на море. Были там Северное море – и спокойная река, которая становилась в этом месте одно с морем… Тогда Рада совсем не думала про то, как сливаются воды реки и моря. Она лишь любовалась великолепием простора, чайками парящими…
А сейчас отец помог ей вспомнить то, что запечатлелось душой тогда – как величественная красота – сильно и ярко.
Радомир продолжил:
– Вот так же, как река становится морем, так все Великие Души становятся Одно с Богом-Создателем. Мы Их можем называть Богами. После соединения с Создателем – Они могут творить Общей Силой, создавая миры прекрасные и осуществляя другие дела Божественные – большие и не очень большие.
И каждый человек может постараться стать таким Представителем Бога, Который виден подобно огромному Божественному Солнцу.
– И ты станешь?
– Постараюсь!
– И я тоже?
– Если захочешь. Человеку даровано Богом право выбирать, как ему и для чего жить.
Я тебе говорил уже, что в каждом существе есть Частичка Энергий Божественных. Эту Частичку и может вырастить в себе человек до Огромности. И может такой человек начать учиться всему тому, что умеет Бог.
– А где во мне Частичка Бога?
– Вот здесь, в сердечке духовном, там – где любовь рождается. Ты можешь себя в нём для начала научиться ощущать. Это – центр особый, где человек может видеть и слышать Бога, ощущать Его Любовь.
– Да, я помню, как ты объяснял про это. Вот и сейчас – та́к много такой Любви: и во мне, и везде-везде вокруг!
– Самая великая Сила во вселенной – это Сила Любви! Этой Силой – всё созидается.
– А как?
– Ну – вроде так же, как и ты дела совершаешь. Вот – ты сама задумала дело какое-нибудь, а потом любовь и силу души и тела в то, чтобы осуществить это дело, вкладываешь. Так же – и Бог. И выходит, что ты уже можешь у Бога всему начинать учиться. Но Бог знает и умеет – намного больше нас!
… Радомир такими простыми словами всё объяснял и состоянием себя-души помогал Раде начать понимать и познавать Тайны Мироздания.
… А утром они встречали рассвет. Над простором, залитым утренним туманом, который был нежным и золотисто-розовым, бескрайним, как море, – восходило солнце! То было Величие Красоты и Тишины!
… Всё это, вместе с памятью о словах отца о Божественном Солнце, было столь значимо для Рады!
А Радомир – в той Тишине – произнёс тогда ещё всего несколько слов о том, что в сердце духовном человека – вот так же прекрасно – может сиять любовь – подобно восходящему солнцу, которое ласкает всё живое своими лучами.
Так росла и училась Рада.
Многое ещё рассказывал Радомир дочке о Боге-Творце, о живой Земле-Матушке – доме для всех на ней живущих детей Божиих! Все эти знания вплетались в саму жизнь Рады – и не казались ей чем-то… странным и необычным.
О своих «взрослых» делах, на которые Радомир порой отлучался надолго, он тогда не рассказывал маленькой Раде.
А дело, задуманное им, осуществлялось не просто. Обучал он людей других селений – знаниям о Боге, которые постепенно утрачивались на Земле на фоне жестоких религиозных репрессий…
Некоторые из тех учеников Радомира со временем становились общинниками в их духовном сообществе, которое было скреплено жизнью по Законам Божественным.
В то время, о котором идёт речь, невдалеке от их общины остановились лагерем бежавшие от расправы староверы. Они остались без старейшины-духовника, который их предал. Сами же они не приняли «новую веру», хотели сохранить верность Богу, как они её сами понимали. Они решили укрыться в лесу, но о том, как жить духовно дальше, – не знали.
Старейшина Благослав принять сразу тех людей в свою общину не хотел, но позволил сыну помогать им и учить их.
– Если выучишь достойно – тогда посмотрим, какую судьбу им Бог уготовил.
… Да только всё закончилось не так, как задумывалось. Учеников тех не удалось спасти Радомиру, да и научить их многому он не успел.
А сама община Благослава лишилась обжитого места, и теперь они шли на восток дальше и дальше от поселений любых, от городов и сёл…
Шли – уже без Радомира…
Тяжёлым был путь. Взяли лишь самое необходимое…
Никаких телег. Лошади шли в поводу, нагруженные, насколько было возможно. Пробирались по чащобам.
Старейшина Благослав не показывал, как было ему тяжело. Вёл людей он твёрдо, своей силой и волей направляя и само продвижение, и всю жизнь пустившейся в скитания общины.
На его памяти это было уже не в первый раз… Но так трудно, как теперь, ещё не было никогда…
Он не долго колебался, совершая выбор между тем, чтобы увести людей – или попыткой, собрав всех мужчин общины, попытаться спасти своего единственного сына… Но тот сделанный выбор создал в душе болящую незаживающую рану… Он ясно понимал, что не смогли бы они противостоять войску – и погибли бы тогда все. Он принял единственное правильное решение… И вот они теперь шли, шли, шли…
… Рада спросила деда об отце:
– А папа – скоро нас догонит?
… Дед обнял её, посмотрел в глаза, сказал тихо:
– Ты уже взрослая стала, Радонька моя! Ты должна понимать: не догонит нас твой папа! Он уже прежде нас оказался там, где души без тел живут, где мама твоя живёт. Там – теперь и он… Одни мы с тобой из всей семьи нашей на этом свете остались, внученька!
… Так вот и закончилось для Рады беззаботное детство…
Есть ли смерть на самом деле?
Смерть единственного сына наложила на старейшину Благослава свой тяжёлый отпечаток. И не только на него одного, но на всю жизнь общины. О помощи другим людям – Благослав теперь даже мыслить не позволял, к деревням близко приближаться не велел!
Они жили ещё более скрытно, чем прежде, прятались в глухих лесах далеко от поселений и проезжих дорог.
Сам Благослав стал не просто строг. За ослушание – выгонять из общины он был готов без жалости к провинившимся. Сего боялись. Боялись остаться в одиночестве, без общины. Поэтому теперь перечить старейшине и в малом даже не смели…
Духовная жизнь общины тоже словно потухать стала – из-за страха того, который, словно ржавчина, неприметно в душах людей прорастал…
Вроде всё по чину, по согласию шло… Но забота о том, как самим выжить, как укрыться от преследований, – стала главной заботой в жизнях людей…
Благослава слушались беспрекословно во всех вопросах, касающихся жизни общины. Строгости его остерегались, возражать ни в чём не смели, даже если и не согласны в чём-то были люди.
Рада же к строгости деда относилась проще, словно не касалось её это. Ослушаться могла, наказана могла быть за какое-нибудь своеволие своё небольшое. Но не было в ней страха вовсе! Деда она любила, боль его о Радомире понимала…
Своего отца Радомира Рада теперь видела часто: любовалась Его Светящим Обликом, ощущала, как и прежде, Его Руки из несущей Свет и Великую Любовь Силы – протянутыми к ней… Они оберегают, готовы в любой момент поддержать, обнять, направить…
В первый раз она так увидела Радомира вскоре после гибели Его тела.
Благослав остановил их тогда на ночлег и отдых во время сильного дождя – в большой пещере, кем-то прежде вырытой в крутом обрыве.
Был поздний вечер. Все уже улеглись спать, утомлённые дневным переходом.
Рада проснулась и заметила как дед вышел наружу один. Пошла следом посмотреть, что случилось. Она остановилась у выхода из пещеры и сквозь пелену дождя увидела скорбную фигуру деда около реки. Он стоял под холодными струями дождя и плакал.
Рада уже умела воспринимать и понимать души. И деда она всегда очень ясно ощущала… Сейчас она знала, что там, рядом с бурлящим потоком, стоит он и рыдает о сыне погибшем, подставляя дождю лицо, с которого холодные струи смывали жгучие слёзы… Просит он Бога о помощи в тяжком пути их в неведомые края…
Рада хотела подойти, чтобы утешить деда.
И тут она увидела Радомира – так ясно увидела, что бросилась обнимать. Да только её руки проходили сквозь сияющий нематериальный Облик.
Радомир сказал ласково:
– Ты руками не тела, а души – обними! Помнишь, как Я тебя этому учил?
… Рада замерла в такой знакомой нежности отцовских объятий… Хотя теперь это были Его Руки, состоящие не из плоти, а из Божественного Света!
– Значит, Ты – не умер?
– Тело земное пришлось оставить, доченька. Но Я – всегда с тобой есть и буду!
– А дедушка – отчего он тогда так плачет? Я скажу ему, что Ты – здесь?
– Погоди немного: Я Сам ему скажу!…
… С той поры Рада всегда могла с Радомиром поговорить, совет спросить, рассказать о печалях и трудностях, о радостях и открытиях своих.
… Однажды, уже когда на месте новом обустроились, она деду о том рассказала.
Он строго головой покачал:
– Да, живы души без тел, внученька! Да только мечтаниям своим и фантазиям – волю не давай! В мире видимом и осязаемом жить тебе надо учиться, а не видения всякие разглядывать!
– Это папа-то – «видение»? Ты же тоже можешь – душой видеть? Отчего же мне не веришь, что я вижу и слышу папу?
– Веришь, не веришь – вот заладила! Верю я тебе! Верю! Но теперь – я тебе слушаться меня во всём велю! Иди лучше огород полоть!
… Больше Рада не рассказывала деду об отце, но Радомира она звала часто и разговаривала с Ним. И было то – самым надёжным утешением и защитой от печалей и трудностей в жизни её.
Благослав тоже мог видеть сына, мог с Ним беседы вести… Они беседовали нередко. Да только не было в этом ему такого покоя и счастья, как Раде.
Бывало, что спорил он с сыном.
Радомир стоял перед ним в теле, состоящем из Света, а Благослав ворчал на Него, словно отчитывал непослушного:
– Ты вот – зачем умер?! За тех, кто и не нашего рода-племени, за чужаков – жизнь отдал!
– Неправда: сам ты ведь знаешь, что не умер Я, а лишь тело оставил! Сам понимаешь, что если бы не пошёл Я Сам туда, – не успел бы ты людей спасти!
Знаешь ведь, отец, что не страшна смерть тела – для постигшего Единство с Богом!
– Может, и знаю, а может – ещё и нет… Тебе «с той стороны» легко говорить! А мне – это неведомо пока: сумел ли я достичь… Смерти – да, не боюсь уже давно, но Твой уход для меня – горе великое!
– Какое ж это – горе?! Вот же Я, ты и слышать, и видеть Меня можешь!
– Иногда могу, да… А вот на покой – спокойно уйти не могу! На кого общину оставлю? Кто Раду вырастит?
Не дело это, чтобы дети прежде родителей своих уходили! – вздыхал и ворчал по-стариковски Благослав.
Говорили они часто и про Раду, про её воспитание.
Благослав всё упрекал сына:
– Вот дочь сиротой оставил! На кого?
– На тебя, отец! Ты её учить теперь должен!
– Мала она ещё…
– Нет, не мала! Она – Великой Душой будет, Силы Великой! И должна она стать Несущей Свет людям! А для этого – тело, ум, эмоции – в полном согласии с Богом возрастать должны!
Раду ты учить должен – по-настоящему учить! А ты – всё делаешь, чтобы Божественные способности души она позабыла!
– Да, делаю! И дальше делать буду! Ты бы Сам лучше рядом был и дочь учил! Что мне теперь указываешь?! Не хочу, чтобы с ней какая беда случилась!
– Не указываю, отец! Прошу! А просьбу сию не послушаешь – требовать стану! Потому как то – Воля Божия! И, если не станешь внучку учить – не приду боле к тебе!
… Грозный для всех в общине с несгибаемой волей старик обхватил руками голову и застонал, как от боли.
– Ну, полно, отец! – его ласково обнимал Свет Радомира: – Нельзя затаптывать ростки, что к свету тянутся! Учи Раду, а Я – помогать стану!
Ты ведь и сам понимаешь, как сложно разъяснить то, о чём воплощённая в тело душа умом не ведает. Без тебя – научить Знаниям Великим – не получится!
Сохранять нам с тобой надо сокровища Знаний Божественных – чтобы людям их вновь искать с трудами непосильными не пришлось!
Ведь не для того мы общину бережём, чтоб жизни земные людям продлить! Но для того, чтобы Мудрость и Ясность Божественного мира открыть тем, кто хотят и способны вместить!
Поделиться книгой: