Помоги проекту - поделись книгой:
- Ты, отец, случаем, ноликом не ошибся? Даю тебе 400, и ожерелье мое.
400 рублей не окупало даже расходы на материалы: алмазы, сапфиры, белое золото.
Отец сказал:
- Нет.
И, не слушая гневных угроз хлыща, выставил его за дверь.
А вечером, только они сели ужинать, в дверь позвонили. Мать вспорхнула, побежала открывать, запахивая на ходу роскошный китайский халат с драконами: в эту пору обычно приходили только ее гости.
Но мамина красота не понадобилась. В комнату вошли двое хмурых милиционеров и сказали отцу: «Пройдемте!»
Так закончилась Иннина счастливая жизнь. И началась несчастливая.
Имущество в доме описали, украшения изъяли. А вот инструменты и немного камней с золотом не успели. Отец уже у выхода посмотрел на Инну со значением.
И она поняла без слов.
Пока мать причитала, быстро оделась и рванула на электричке на дачу.
Там забежала в летнюю кухню. Собрала все инструменты и оставшиеся заготовки. Постучалась к подружке, что жила в конце улицы:
- Можно я оставлю у вас в гараже свои вещи?
- Оставляй. А что там?
- Если я скажу, у тебя могут быть проблемы. Давай так: ты не спросила, я не сказала.
Подружка была надежная. Так Инна сохранила отцу жизнь, а себе - профессию. Вначале пыталась выручить отца, бегала по влиятельным заказчикам. Пока один большой партийный функционер, накупивший украшений для жены и двух любовниц, не сказал ей:
- Не трать время. Тебе никто не поможет.
И не соврал. Никто не помог. Два года Инна носила передачи в тюрьму: мать за это время пришла к отцу лишь раз. Не смогла простить, что из сливок общества они превратились в изгоев.
А потом отец начал кашлять кровью. И сгорел за месяц: у него открылся рак легких, а какое лечение в тюрьме?
В перестройку Инна потихоньку поднялась. Украшения понадобились женам и дочкам бандюков. С одним она неожиданно подружилась. И он нежно крышевал ее бизнес. Потом стал депутатом, владельцем заводов, но когда было нужно - по-прежнему помогал. Долгое время Инна никак не могла придумать, как дотянуться до Виталика. Тупо заказать его не хотела. Что это за месть, если он даже не почувствует ничего?
И вдруг, как бывает, два разных события неожиданно притянулись друг к другу и дали ответ.
В газете появился репортаж: в музее частных коллекций открылась выставка украшений из собрания Виталия Совкина, известного собирателя раритетов из жизни австрийской императрицы Сиси. А в деревне Снегиревка сгорел вместе с домом местный алкоголик и бывший Мишин дружок детства Петр: его дед часто хвалился, что жил в Вене в конце войны на вилле внучки этой самой Сиси.
Так история, которая в деле продажи подделок - главная сложность, и сложилась. Три года понадобилось Инне, чтобы сделать точные копии алмазных звезд. Послать Мишу, которого она за неспособностью хоть к чему-то определила убалтывать покупателей, с ними к Виталию. Организовать на новогоднем концерте в Вене лучший в мире провенанс. Ведь звезд было двадцать семь. Их еще можно делать и делать…
Инна вздохнула.
Да, она боготворила отца. Но характер унаследовала материн. Злопамятный и безжалостный. И еще. Она очень любила театральные эффекты.
Инна откинулась в мягком кресле поезда, мчавшего их с Михаилом в Зальцбург. Рассеянно глядела на белые заснеженные поля, сказочно-милые домики между круглых холмов с высоченными елями. И новый план созрел у нее в голове.
Ничего, Виталик, еще придет время поквитаться!
- Прилетим - Славку убью! - сказала Машка, когда мы сидели в кафе венского аэропорта и смотрели, как сограждане переминаются в длиннющей очереди к выходу, хотя до объявления посадки оставалось еще полчаса.
- Тебе мало трупов? - спросила я.
- Как раз более чем достаточно. Больше не буду верить ничьим рассказам про путешествия!
- В смысле?
- Мне не показалась Вена скучной. - Машка запихнула в рот очередное пирожное. - В следующий раз поедем туда, где поспокойнее. В Мексику, Ирак, Афганистан, Сирию.
- Не советую, - буркнул Гена: он, поддавшись Машкиным чарам, решил лететь с нами одним рейсом. - Самое спокойное место - детская песочница. Сидишь жопой в песке, лепишь куличики. Ну еще в Новой Зеландии, говорят, тишь да гладь.
Я улыбнулась, потому что знала правду. Даже самое тихое место мира с приездом Машки непременно превращается в место преступления.
Р.S.
Автор благодарит замечательного венского гида Екатерину Ярикову за рассказанную историю о звездах Сиси. Все, кроме убийства на новогоднем концерте и подделки этих звезд, - чистая правда…
Когда художник Дима Щука, нагруженный продуктами, возвращался домой, он обнаружил на веранде своего дома большую серо-белую кошку. Кошка неподвижно сидела в сугробе, голова ее была опущена, глаза закрыты и она напоминала шар. Замерзла?
Дима не любитель кошек, собака - другое дело, собака - друг, но собаки у него тоже нет. Собаке нужен режим, а Дима человек творческий, витающий в эмпиреях и, случается, не появляется дома по нескольку дней. Он художник, и ему, как всякому художнику, нужны впечатления и легкость бытия. Собаке не понять, поэтому собаки у Димы нет.
Он остановился перед кошкой и сказал:
- Эй! Ты живая?
Кошка не реагировала. Замерзла, решил Дима. И что прикажете с ней теперь делать?
Он поставил торбы на стол, прямо в снег, потому что веранда была нечищеной и заваленной по уши, нагнулся и потрогал кошку - она была колючей и холодной.
- Черт, - пробормотал Дима.
Не похожа на кошку, может, барсук? Рядом лес. Громадная!
Кошка вдруг открыла рот и беззвучно мяукнула, показав розовую пасть. Дима от неожиданности отшатнулся.
Он отпер дверь, занес продукты и вернулся за кошкой. Взял ее на руки, удивившись весу и величине, и принес в дом.
Постелил на пол старое одеяло, положил на него кошку и тут заметил на шее у нее кожаный ошейник. Снял и поднес к лампе.
Там, на металлическом прямоугольнике было выгравировано имя «Соня» и номер телефона. Дима, забыв про торбы, тут же позвонил, но ему не ответили. Звонки шли, но трубку на той стороне не брали.
Так он стоял, с телефоном в одной руке, с ошейником в другой, и рассматривал кошку. Она вдруг вытянула лапы и тело во всю немалую длину, и Дима похолодел: помирает? Агония? Но кошка открыла глаза и посмотрела на Диму. Глаза у нее были темно-желтые, даже оранжевые, цвета тыквы, кончик носа розовый, щеки белые, короткие уши серые. Она была красавицей, что Дима отметил как художник.
- Соня! - позвал он.
Кошка снова открыла розовую пасть, мяукнула беззвучно.
- А я Дима, - представился он. - Молоко будешь? Или ты только корм? Чего нету, того нету.
Он налил в блюдце молока и поставил перед Соней. Она понюхала и подняла на него глаза.
- Знаю, - сказал Дима, - химия, а куда денешься? Могу сосиску или яйцо. Ешь давай, а то помрешь на фиг!
Кошка послушалась и стала лакать. А Дима отстукал эсэмэску по номеру с ошейника: «Соня у меня, звоните!»
До вечера никто не позвонил и на послание не ответил. Кошка выпила молоко, съела две сосиски и вареное яйцо. Ночью она шуршала, царапала когтями одеяло и даже мяукнула раз или два. Дима подумал, что ей снятся кошмары. А наутро, к своему изумлению, обнаружил, что Соня родила четверых котят: двух как она, серо-белых, и двух рыжих. Дима слегка опупел и не поверил глазам - они присосались к ней, маленькие, как мыши, и слепые. Месили лапками ее живот, а она издавала гортанные звуки - похоже, разговаривала с ними. Она подняла голову, посмотрела на Диму, и было что-то в ее глазах…
-Ия вдруг понял! - сказал потрясенный Дима по телефону своей подруге Эле. - Я понял, почему они почитались в Египте!
Ихняя Бастет… посмотрел в Интернете, богиня радости и любви, в виде женщины. А у Сони… ее зовут Соня! Лицо такое умиротворенное, она выполнила предназначение, понимаешь? И мудрость, и кротость… открывает рот и ни звука! И я понял: вот кто главный! Она главная, а мы, мужики, просто орудие! Инструмент! А она смотрит, улыбается и все понимает! А они вцепились… почти без хвоста, похожи на тигра, чавкают и перебирают лапками…
- На тигра? - удивилась Эля. - В каком смысле?
- Носы широкие, как у тигра! И слепые. Это она их ночью… А я не врубился, думал: чего такая здоровая, а она родила! На ошейнике номер телефона и имя. Позвонил, не отвечают. А если бы я не вернулся? Я и собирался, между прочим, остаться в городе, но прямо как будто что-то потянуло, представляешь?
- Мальчики или девочки? - спросила Эля.
- В смысле?
- Котята!
- Да кто их разберет, они ж мелкие! Слушай! - вдруг воскликнул Дима. - А если ее выгнали? Не хотели котят и выгнали?
- Да ну, ты чего! Не может быть… какое-то зверство! Средневековье!
- Точно, ошейник бы сняли. А если позвонят, котят тоже отдавать? Или только кошку? Или вообще отморозиться?
- Пусть позвонят сначала, - рассудительно сказала Эля. - Ты же не любишь кошек.
- Не люблю. Но она не кошка!
- А кто?
- Понятия не имею. Голова большая, круглая, ушек почти не видно, глазищи - во! Оранжевые! И видно, что все понимает, только не говорит. Серая с белым, шерсть как бархат. Искал в Интернете, ничего похожего! Может, гибрид какой-нибудь? И котята какие-то странные…
- Ага, похожие на тигра. Купи ей песок, а то потом замахаешься пол мыть, - сказала Эля. - Сейчас всяких пород полно.
- Я буду выпускать ее на улицу. Тебе котенок не нужен?
- Мне? - она задумалась. - Даже не знаю.
- А Леониду? У него дети, может, возьмет?
- У них уже есть собака, он жаловался, никто с ней гулять не хочет, обленились. Вряд ли еще кошку…
Леонид - друг Эли, женат, двое детей. Уже семь лет они вместе, можно сказать. Ну как водится, сначала любовь, восторги, планы на будущее, а теперь просто дружат. Семью со счетов просто так не скинешь.
Они познакомились летом, Леонид и Дима, даже подрались сгоряча, и Дима разбил ему нос. В свой день рождения. Он пришел к Эле с бутылкой, настроение и так хреновое, а тут еще Лапик… домашняя кличка!
А тут еще Лапик, который на тот момент случился у нее в гостях, стал выступать: и то ему не так, и это, и художник из Димы хреновый, и заработать на жизнь не может! Он вообще любит зудеть и жаловаться на всех подряд. Ну и пришлось объясниться.
Потом как-то так сложилось, что Диме понадобился приличный человек для одного дела, и он вспомнил про Лапика.
- Да пойми ты, чудак-человек, с твоей рожей лоха-аристократа бабло можно лопатой грести, - убеждал Дима Лапика. - Если бы не чертова крыша…
Дерево упало на крышу студии, а тут обещали циклон и нужно немедля чинить, а денег, как на грех…
В результате заработали они кое-что. Лапик очень стеснялся, но деньги взял, сказал, сын давно просит новый комп, он подсобрал, но не хватает. Теперь хватит. И не подумайте, что афера, нет, Арик сам напросился!
Артур Головатый, друг Димы, владелец антикварного магазинчика «Старая лампа», влетел, как пацан, - а вот не надо быть таким борзым! Ну да это уже прошлая история.
Так они подружились, хотя совершенно разные. Лапик - наследный принц, пять иностранных языков, галстук-бабочка, лоск, антураж, из себя аккуратист - чисто выбрит и с маникюром. Типа с маникюром, не в прямом смысле. А Дима… Дима!
Он выше всяких выпендрежных бабочек, носит то, в чем ему удобно, а удобно ему в вытертых джинсах и растянутом свитере до колен; зимой еще старая дубленка и столетней давности ковбойские сапоги. Небрит и нечесан. Но художник хороший, выставляется в Галерее, и, между прочим, почти все раскупается. И красавчик из себя! Причем не женат - свобода, говорит, дороже. На секс согласен, а жениться только под наркозом.
- Приходи, надо отметить, - сказал Дима. - Выберешь себе кошака. Лапика приводи, посидим. Сегодня сможешь?
- Сегодня не смогу, - ответила Эля. - Надо поработать. Давай… - Она задумалась. - Завтра в семь!
Поделиться книгой: