Помоги проекту - поделись книгой:
- Мы согласны! - прокричала ему вслед Машка.
- Тогда выходим через полчаса. Я хочу погулять по фойе, - выглянула из спальни Жанна.
Мы выскочили из номера, жадно глотая коридорный воздух.
- Надо зайти к Инне Львовне, вдруг ей нужна помощь, - вздохнула я, вспомнив клятву Гиппократа.
Инна Львовна открыла нам не сразу. Вид у нее был измученный, под глазами - синие круги. Она взяла мои таблетки, которые я предусмотрительно захватила, но внутрь нас не позвала:
- Это меня Лилька сглазила! Подруга моя… - проговорила она белыми губами. - Все завидовала, что нас по телевизору на весь мир покажут. Извините, мне нужно… Повеселитесь там за меня…
Так и случилось, что через полчаса мы с Машкой, одетые в лучшее, что у нас было - девица смерила это лучшее недовольным взглядом, - уже шагали в сторону Венской филармонии. Сзади пыхтел Геннадий.
- А где Архип? - обернулась я.
- Остался с хозяевами. Там Инне Львовне что-то совсем поплохело. Надо врача вызвать, лекарств принести. Вот траванулись бедолаги!
- Бедолаги?! Весь Новый год просрали из-за своей дурости! - пробурчала Жанна.
Перед входом в филармонию уже толпились странно выглядевшие для раннего утра счастливцы: женщины в длинных шубах, мужчины в распахнутых кашемировых пальто, под которыми чернели парадные костюмы.
Вдруг откуда-то сбоку вынырнул мужик, загримированный под Моцарта: так одеваются все венские театральные жучки, будто великий композитор был еще и главой билетных спекулянтов. Он затараторил:
- Русский, русский? Билет нада?
Жанна с негодованием отвернулась: ее оскорбило, как быстро в ней признали россиянку.
А любопытная Машка спросила:
- Сколько?
- Девять тысяч евро! Партер! - наклонился к ее уху «Моцарт».
- За столько я сама тебе билет продам! - рассмеялась подруга.
Мы уже подошли ко входу, перед которым толпилась небольшая очередь. Вдруг я оглянулась, словно почувствовав чей-то взгляд. И увидела странное.
Рядом с хитрованистым «Моцартом» стоял наш сосед по отелю, тот самый, что на меня смотрел. Они о чем-то потолковали: очевидно, торговались. И двинулись в сторонку. При этом сосед раза два оглянулся и тревожно посмотрел прямо на нашу компашку.
Нет, я, конечно, никогда не страдала от заниженной самооценки. Но тут пришлось признать: вряд ли влюбленный кавалер заплатит девять тысяч евро за счастье посидеть со мной в одном концертном зале.
- Гена! - окликнула я нашего охранника. - Посмотри. Вон наш сосед по отелю билет покупает. Которого мы у магазина видели. Интересно, зачем?
Гена оглянулся, но парень с «Моцартом» уже скрылись в районе касс.
- Мало ли… - пожал плечами телохранитель. - Может, музыку любит.
В любовь одинокого мужчины к полькам и вальсам за такое бабло я верила слабо.
Вдруг не так уж неправ был Архип?
- Ты же пойдешь с нами? - обеспокоенно спросила я у Гены.
- Еще чего! - фыркнула Жанна. - Чтобы меня с ним сфоткали или показали по телеку, а подруги решили, что он и есть мой жених?! Подождет у входа. Надеюсь, тут в филармониях не воруют?
Ответить я не успела: мы уже подошли к служителю, проверяющему билеты. Гена только сказал Жанне:
- Вы же помните, что Михаил Дмитриевич велел мне после концерта вас забрать? Дождитесь, я поднимусь к вам в ложу.
- Ладно! - отмахнулась Жанна.
А Гена, сделав шаг назад, наклонился к Машке:
- Вас, девочки, тоже могу поохранять.
- По принципу: кто что охраняет, тот то и имеет? - грубовато пошутила Машка.
И мы шагнули внутрь.
Что вам сказать? Никогда еще я не видела такого количества жемчуга, обмотанного вокруг дамских шей. Такого бриллиантового блеска ожерелий, кулонов, сережек на солидных матронах в дорогущих нарядах. Такого количества перстней и каких-то золотых значков на пиджаках и фраках мужчин. Это был парад роскоши и богатства. Лично я в своем платье от Макс Мары с тоненькой цепочкой на груди почувствовала себя Золушкой, к которой перед балом не приехала фея. Но когда в очереди в гардероб - о, какие шиншиловые накидки сдавали туда дамы! - попыталась сказать об этом Машке, та только хмыкнула:
- Лучше представляй себя женой Абрамовича. Самые богатые могут себе позволить ходить в чем вздумается!
Утешало одно: на нас с Машкой никто не смотрел. Зато высоченная Жанна, похожая на Сиси, вызывала восхищенные взгляды пожилых миллионеров и убийственные - их жен.
- Встретимся в ложе! - буркнула нам красотка. И царственно взошла по лестнице, украшенной цветами.
Золотой зал филармонии потряс меня тем, что был раза в три меньше, чем я ожидала. По телевизору он казался огромным. А в жизни напоминал чудной красоты золотую шкатулку, украшенную цветами.
Наша ложа располагалась почти прямо у сцены. Здесь уже сидели две разряженные пожилые пары: китайцы и англичане. Но три кресла в первом ряду были свободны. И я в своем Золушкином платье прямо кожей почувствовала раздражение дам, так несправедливо оказавшихся за нашими спинами.
Жанна пришла перед самым началом. Очевидно, вертелась в фойе перед телекамерами.
Дальше началась чистая радость. Дирижер взмахнул палочкой - и чудесная золотая шкатулка ожила. Светлые мелодии праздничным потоком хлынули в зал, так что мы сразу унеслись куда-то на волнах «Прекрасного голубого Дуная», погрузились в «Сказки Венского леса»…
Впрочем, что описывать - вы наверняка хоть краем глаза, да видели новогоднюю трансляцию этого концерта.
Самое интересное и самое ужасное началось позже.
Никогда! Никогда в жизни я бы не подумала, что увижу такое…
Элитная публика только закончила восторженно аплодировать под традиционный «Марш Радецкого». Оркестр окончательно откланялся. Но зрители не уходили. Более того. Они из центра партера почему-то резво двинулись к боковым ложам, балконам, самой сцене. И вдруг - начали выдирать из украшающих зал букетов цветы!
Я остолбенела. В этот момент снизу к нашей ложе подбежали сразу двое мужчин в черных фраках. И, подскакивая, стали выдирать розы прямо у нас из-под носа.
Сидевшие сзади китайцы и англичане тоже поднялись, протиснулись вперед и принялись азартно выхватывать цветы с нашей стороны, пока не надергали себе приличные букеты. После чего, кивнув нам, откланялись.
- Нет, я конечно, читала, что здесь принято брать несколько цветочков на память о концерте. Но что это выглядит так… Пойдем скорее к сцене, я должна это заснять! - скомандовала мне Машка. И обернулась к Жанне:
- Ты с нами?
- Я тут посижу, - поджала губы красотка. Она привыкла, чтобы букеты ей дарили в готовом виде.
Мы спустились в партер, где к этому времени разгоралась настоящая битва. Дамы в бриллиантах ценой с добрый особняк решительно выхватывали друг у друга лилии по 2 евро за штуку, перед корзинами на сцене началась давка, как при раздаче бесплатных подарков в супермаркете. Чем меньше оставалось цветов, тем активнее действовали мужчины-добытчики. Один молодой смельчак даже стал карабкаться по увитому розами органу. Второй седовласый кавалер что есть силы тянул неподдающийся гладиолус из чудом уцелевшей композиции. Наконец дернул изо всей силы и… с изумлением уставился на черные клубни: цветок, оказывается, рос в горшке.
Через 15 минут все было кончено. Зал напоминал дом после ограбления.
«Господи! - подумала я. - Почему слово «даром» обладает таким поражающим действием даже на самых богатых? Или они потому и стали богатыми, что у них особенно развит хватательный инстинкт?»
Зато Машка была счастлива.
- Вот это видео! - торжествовала она. - Битва миллионеров за бесплатные цветы! Пожалуй, я с ним на ютьюбе на весь мир прославлюсь!
Подруга ошиблась лишь в одном. На весь мир она прославилась совсем по другому поводу.
Мы огляделись. Зал быстро пустел. Жанна так и сидела в ложе и, похоже, даже задремала, уткнувшись в бархатные перила.
- Наверное, вчера перебрала шампанского! - хмыкнула Машка. - Пойдем разбудим! Куда, интересно, подевался Гена?
- Жанна! - позвала она, когда мы зашли в ложу. - Просыпайся! Пора домой.
Жанна не шевельнулась. Я посмотрела на нее внимательней, и противный холодок сковал мне живот - верный признак надвигающегося трындеца.
В волосах Жанны не было алмазной звезды.
Я бросилась к красотке, рывком повернула ее к себе. Глаза Жанны были закрыты. Пульс не прощупывался.
В этот момент в ложу заскочил Геннадий - красный и запыхавшийся.
- Еле нашел! - начал бубнить он с порога. - Сказали: ложа двенадцать левая! А оказалось - ложа вторая пра…
Он осекся, наконец оценив увиденное. Скакнул к нам, отшвырнул мою руку, профессионально схватил Жанну за шею в поисках пульса. Выкатил глаза и заорал:
- Что?! Что случилось?
- Маша, быстро! Ищи дежурных, тут должен быть врач. Хотя… Вызывай полицию.
Жанна мертва, звезду украли… - не отвечая, скомандовала я.
- Может, массаж сердца? Дыхание рот в рот? - с надеждой спросил Геннадий.
Я покачала головой. Поздно. А Машка уже свесилась прямо с ложи, увидев в партере человека в униформе:
- Скорей! Тут женщину убили! Врача! И вызовите сюда полицейских! - закричала она по-английски.
Несколько замешкавшихся зрителей замерли на месте. А потом стали подтягиваться к нашему балкону - на дополнительное бесплатное представление.
Я в это время пыталась понять, что произошло. Никаких следов на теле красавицы не было. Инсульт? Тромбоэмболия? Но куда тогда делась заколка?
- Может, ее проткнули заточкой, как Сиси? Посмотри под платьем, - в ужасе прошептала Машка, отвернувшись к стене. Она не выносила вида мертвых тел.
Но Жанну убили не заточкой. На ее плече я увидела маленькую каплю крови на месте укола.
Это хоть что-то объясняло. Скорее всего, кто-то подошел сзади и ввел ей сильный нервно-паралитический яд. Он подействовал мгновенно.
- Нет, ну как так-то… - растерянно причитал Геннадий, вдруг разом потеряв весь свой победный напор. - Ведь совсем немного опоздал… Что я Михал Дмитричу скажу…
Тут к нам наконец заскочили молодой врач с чемоданчиком и солидный мужчина, очевидно, из администрации филармонии. Следом за ними ввалились двое рослых мускулистых полицейских, дежуривших в фойе. А следом в ложу просочилось несколько возбужденных ребят с телекамерами на плечах. Сегодня их поцеловал в макушку бог журналистской удачи: даже я понимала, что убийство на знаменитом новогоднем концерте войдет в мировой топ новостей.
Полицейские попытались прогнать операторов, но парни упорно высовывали камеры из-за их спин.
- Мы спустились в партер, а когда вернулись, нашли нашу знакомую мертвой. - Обычно бойкая, Машка говорила на английском так медленно, будто не могла подобрать слов. Хотя язык знала блестяще. Просто она сама не могла поверить: вот всего несколько минут назад мы болтали с Жанной, а теперь…
- Еще у нее украли алмазную звезду…
- Какую звезду? - сурово переспросил полицейский, совсем молоденький высокий блондин с холодными голубыми глазами.
- Заколку для волос, как у Сиси. Жанна и ее муж были уверены, что это настоящая звезда вашей императрицы. Говорят, за ней охотился какой-то коллекционер.
Сказать, что слова Машки произвели эффект бомбы, - значит недооценить масштаб беды.
Полицейские уставились на нас в остолбенении. А журналисты начали кричать из-за спины:
- Кто она? Откуда взяла звезду Сиси? Вы видели, кто ее убил?
Сколько раз в ближайшие часы нам еще предстоит отвечать на эти вопросы…
Машка все же сказала на телекамеры несколько слов - из чувства журналистского братства. Вспомнила, как сама так же выкрикивала вопросы из-за чьих-то спин.
А я смотрела на все в каком-то тумане. Будто сознание, обидевшись, отделилось от тела и поглядывало на происходящее со стороны. Вот местный врач рядом с телом Жанны разводит руками: ничего сделать нельзя. Вот в ложу входят еще двое полицейских, постарше - очевидно, из местного убойного отдела. Отдают распоряжения - и зеваки, толпящиеся в партере, послушно идут к выходу. Нас выводят из ложи, у дверей тут же встает охрана: это теперь место преступления.
- Да, блин, приобщились к прекрасному! - зло шепнула мне Машка уже в полицейской машине.
Я вздохнула. Кто ж знал, что сказки Венского леса окажутся ужастиком.
Поделиться книгой: