Небесная танцовщица и капитан

– А теперь поговорим о твоей роли, – обратилась пожилая дама к Элли, когда Крис ушел. – Нам нужно провести капитана Ларсена. Он упрям и неподкупен. Не то, что его помощники. Сумеешь ли ты убедительно лгать?

– Умею. Иначе я бы не выжила в «Электрической стрекозе». К тому же я актриса.

– Прекрасно. За обедом мы с Крисом сидим за столом капитана, я попрошу шеф-стюарда, чтобы и тебя посадили вместе с нами. Постарайся очаровать Ларсена.

– Тетя Дженни, а почему вы решили обратиться ко второму помощнику, а не к представителю компании? – спросила Элли. – Тут летит один… Блоб, кажется. Ему проще уладить дело с билетом.

– Обращаться к Блобу рискованно. С Пулкинсом будет легче. Скоро поймешь, почему.

– Вы не сказали племяннику, что я артифиса...

– Нет. Видишь ли, Крис неплохой мальчик. В детстве он был таким трогательным... милым, наивным, благородным. Жизнь в столице не окончательно стерла эти его черты. Но все же… – тетя Дженни вздохнула и энергично заработала спицами. – Я не видела Криса много лет. Мальчик вырос. Он попал в дурную компанию. Наделал долгов. Связался с нехорошими людьми. Он так легко поддается чужому влиянию. Не нужно, чтобы он знал лишнего.

Элли согласно кивнула. Чем меньше людей знают ее секрет, тем лучше.

– Как ты попала к Лазарусу, Элли? Кто был прежним твоим хозяином?

Элли вздрогнула. Ей не хотелось рассказывать о себе, но отказать тете Дженни было невозможно, раз уж та была ее союзником и сообщником.

– Будс – мой первый хозяин, – начала она ровным голосом. – Я попала к нему три года назад после смерти старого мастера Фукса. Фукс создавал артифисов, но не считал, что нам нужны хозяева. Опекуны, как называет их закон. Я жила в доме мастера до восемнадцати лет. Он меня не баловал, но относился хорошо. Хотел, чтобы я работала с ним в мастерских. Учил меня всему понемногу. Я помогала ему. В последние годы он изготавливал механических големов. Как вы знаете, делать артифисов ему запретили…

– Да, я знаю эту историю. Людей шокировали подробности создания артифисов. Элли, детка, прости мне этот вопрос... Ты знаешь, кто послужил... материалом для твоего создания?

– Нет, – выговорила Элли с трудом. – Знаю лишь, что были три девочки из приюта. Они умерли в младенчестве. Они и стали моим… исходным материалом. Три безымянных девочки. Наверное, если бы они выжили и выросли, у них были бы разные характеры. Одна – проказница. Вторая – вдумчивая тихоня. Третья... певунья, артистка. Они – это я. Я бываю очень разной. Вы понимаете?

– Понимаю. Мне известно, как это делалось, – кивнула тетя Дженни. – Мастерские выкупали тела и создавали... вас, артифисов. Мастера Фукса брали их органы, их жизненные ауры. Заключали ауры в особые кристаллы. Собирали нового человека, дополняя его тело механизмами. С помощью кристаллов вдыхали в него жизнь.

– Таким образом, одни считают, что артифисы – монстры, сделанные из отходов, – горько усмехнулась Элли. – Другие приравнивают нас к зомби или автоматонам.

– Вы более совершенны, чем обычные люди, – мягко сказала тетя Дженни. – Вы не подвержены болезням. Слабо чувствуете боль. Ловки, подвижны, неутомляемы. Можете долго обходиться без пищи и воды. Вам можно позавидовать.

– Именно так, – мрачно согласилась Элли. – Сначала мастерские выпускали артифисов-солдат. Артифисов-слуг. Потом пришел черед артифисов спортсменов, актеров. И при этом люди верят, что у артифисов мозги набекрень. Что мы мыслим по-особому, если вообще мыслим. И поэтому нам нужны опекуны. По сути, мы рабы, а опекуны – работорговцы. Нас продают и покупают. Но мы не безмозглые! Мы мыслим как все, чувствуем, как все. Прекрасно можем о себе позаботиться. Заводить свои семьи, работать… жить.

– Люди боятся тех, кто отличается от них, – серьезно заметила тетя Дженни. – Боятся не только артифисов, но и других людей. Они с опаской относятся к Одаренным – тем, кто рожден с даром манипулировать эфирными полями и изменять реальность. Называют их колдунами. Что касается артифисов, тут говорит извечный страх того, что творение восстанет против творца. Единственная ваша слабость – ключ от сердца. Так мастера обезопасили себя. Элли, твой ключ – у тебя?

Глава 3

Подошел второй помощник капитана, Пулкинс, вежливый молодой человек с ясным взглядом. Синяя форма сидела на нем ладно, а из-под фуражки выбивалась трогательная волнистая челка.

Тетя Дженни усадила Пулкинса в кресло, предложила какао и поведала свою версию появления на борту безбилетницы, украсив ее яркими деталями.

Пулкинс слушал и сочувственно кивал. Но когда пожилая дама изъявила желание купить для племянницы билет, при этом не ставя капитана в известность, Пулкинс тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Боюсь, это невозможно, госпожа Майер.

– Почему? Так делается на других воздушных судах, хоть и неофициально.

– Наш капитан не поощряет подобную практику. На «Горгоне» действуют четкие правила. Никаких незарегистрированных пассажиров, да еще без документов. Я обязан доложить ему о вашей племяннице. Если скрою факт наличия на борту безбилетника, мне крепко не поздоровится.

Он послал Элли извиняющуюся улыбку.

– Вам не обязательно об этом упоминать, – настаивала тетя Дженни. – Просто внесите ее в список пассажиров. Вряд ли капитан помнит его наизусть.

– От капитана Ларсена ничего не укроется, госпожа Майер. Лучше обратитесь к нему с вашей просьбой, а он уж примет решение.

– Пулкинс, мы оба прекрасно знаем, как поступит капитан, – негромко сказала тетя Дженни. – Он будет возмущен моим невинным обманом. Для него станет делом принципа высадить Элли в Сен-Бернадет и передать ее полиции. Этот скандал погубит ее и навсегда разлучит с возлюбленным. Представьте на ее месте девушку, чей портрет хранится у вас в нагрудном кармане!

Брови Пулкинса страдальчески поднялись, но он был непреклонен.

– Я не могу, госпожа Майерс. Вы просите меня поступиться долгом. Ввести капитана в заблуждение...

– Разве вам впервой это делать, Пулкинс? – перебила его тетя Дженни.

– Я привык строго соблюдать судовые правила! – напыщенно сказал второй помощник, но голос его дрогнул, а на скулах появился румянец.

– Вот как? – невинно переспросила тетя Дженни и потеребила брошь у горла. – Насколько знаю, судовые правила запрещают перевозку животных в каюте.

Румянец на щеках Пулкинса превратился в багровые пятна.

– Что... что вам известно? – спросил он слегка заикаясь.

– То, что у вас в каюте спрятано маленькое, игривое, пушистое существо. Полагаю, щенок или котенок. Ваш питомец? Вы не смогли с ним расстаться на время рейса, протащили на «Горгону» и спрятали в вашей каюте?

Тетя Дженни бережно сняла с рукава кителя Пулкинса клок рыжей шерсти.

– У вашего питомца красивая шерстка, – сказала она ласково. – А что это у вас на пальцах? Отметины от острых зубов, совсем свежие. Щенки и котята, когда разыграются, оставляют нешуточные следы на руках хозяев. О, еще и нос вашего ботинка погрызен!

Пулкинс торопливо спрятал ноги под кресло.

– В кармане кителя у вас лежит что-то круглое – контур проступает, – неумолимо продолжала тетя Дженни. – Консервы для животных? Ай-я-яй, второй помощник Пулкинс, – она укоризненно покачала головой. – Если капитан узнает, он велит отвести вашего питомца в багажный отсек, а вам сделает строгий выговор.

– Фанни всего три месяца! – беспомощно сказал Пулкинс. – Мне было не с кем ее оставить. Пришлось взять с собой. Она еще кроха, но очень умная, и знает, что нужно сидеть тихо, когда я на вахте. Ей нельзя в багажный отсек! Там перевозят цирковых животных, тигров и пум. Они напугают Фанни до смерти, у нее пропадет аппетит! Госпожа Майер, прошу... прошу вас...

– Вы думаете, я собираюсь донести капитану? – тетя Дженни вздохнула. – Вовсе нет. Низкого же вы обо мне мнения... Пусть Фанни летит с вами дальше. Ну, а Элли сойдет в Сен-Бернадет, раз иного выхода нет.

– Ладно, – решился Пулкинс с отчаянием в глазах. – Я поселю вашу племянницу в свободной каюте и не доложу об этом капитану. Но если правда вскроется, я буду все отрицать. В списки пассажиров я включить ее не смогу, но распоряжусь выделить ей место в столовой.

– Вы хороший юноша, второй помощник Пулкинс, – сказала тетя Дженни с достоинством.

– Спасибо! – пылко добавила Элли.

Но лицо Пулкинса оставалось несчастным.

– Возьмите, – тетя Дженни насильно вложила в его руку несколько хрустящих бумажек. Второй помощник посмотрел на них стеклянным взглядом. – Берите с чистой совестью, – строго велела тетя Дженни. – Если вы собрались жениться и содержать жену и питомца, не время быть щепетильным.

Пулкинс колебался недолго. Он стыдливо потупил глаза, сунул бумажки в карман, поклонился и торопливо ушел.

Красавчик Крис, который сидел тихо во время разговора, восхищенно похлопал в ладони.

– Тетя Дженни, ты была великолепна. Блестяще разыграла партию. Тебе нет равных!

Та отмахнулась от него вязанием.

– Я всего лишь следовала принципу: поступай с людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой.

– Отличное правило! – воскликнула Элли. – Увы, оно не всегда работает.

– Чаще всего не работает. Этот принцип для тех, кто хочет жить в ладах с совестью. Из него не следует, что люди ответят тебе взаимностью. Поэтому не расслабляйся, дорогая. Нам предстоит провести капитана Ларсена. Уж он-то будет поступать только так, как считает нужным, хоть ты на руках вокруг него ходи... Но и к нему можно подобрать ключик. Скоро обед, и мы будем сидеть за столом капитана. У Ларсена не должно возникнуть ни тени сомнения.

Подошел младший стюард и пригласил Элли пройти в приготовленную для нее каюту. Если его и удивило распоряжение второго помощника Пулкинса, он никак этого не показал. Возможно, свою роль сыграли банкноты тети Дженни, которыми Пулкинс поделился со стюардом. Одна как раз похрустывала в его руке.

– Ваш багаж в багажном отделении? – осведомился стюард. – Угодно, чтобы я его доставил?

– Да, пожалуйста! Мой чемодан без бирки, но вы его легко найдете. Он из рыжей кожи, с серебристой эмблемой стрекозы.

Стюард подавил тягостный вздох. Учитывая количество пассажиров на борту, искать чемодан ему придется долго, догадалась Элли. Ей стало жаль стюарда. Он был немолодой, лысоватый и замученный жизнью.

– Давайте, я пойду с вами в багажное отделение и помогу... Грег, – Элли прочитала имя стюарда на нашивке. – У вас и так работы невпроворот!

– Нет, не стоит. Это запрещено, – отказался Грег, но было видно, что его тронуло участие Элли и то, что она назвала его по имени. – Я справлюсь, – улыбнулся он.

* * *

Элли вошла в небольшую светлую каюту, подошла к иллюминатору, открыла жалюзи и подставила лицо ветру.

Какая красота! Внизу океан переливается серебром и изумрудной зеленью, линия горизонта сливается с небом.

Кажется, из окон «Горгоны» можно увидеть даже край света!

Высоты Элли не боялась. Недаром прозвище «Стрекоза» стало ее сценическим псевдонимом! Как было бы здорово парить над океаном не во чреве воздушного судна, а на прозрачных крыльях...

Должно быть, из командной гондолы в носу судна вид еще более впечатляющий. Полное ощущение полета. Вот бы там побывать!

В дверь постучали, стюард принес чемодан.

– Через полчаса пожалуйте на обед, – предупредил он.

Элли открыла чемодан, выбрала подходящий наряд и начала переодеваться, насвистывая легкомысленную песенку.

Когда она появилась в салоне, двери столовой были еще закрыты, публика прохаживалась у окон и поглядывала на часы. Первое волнение полета утихло, дал знать о себе голод. Да еще выпитое по случаю начала путешествия спиртное не на шутку разожгло аппетит.

Господа и дамы переоделись к обеду и расфуфырились так, как будто явились на королевский прием. Мужчины во фраках, пахнущих дорогим сукном, гвоздикой и богатством. Женщины в вечерних платьях и драгоценностях. Бриллиантовые ожерелья рассыпали снопики ярких лучей.

Бриллиантов у Элли не водилось, но наряд был подходящий – закрытое красное платье и белое боа. Все позаимствовано из костюмерных «Электрической стрекозы».

Элли не считала это воровством. Она лишь взяла то, что по праву ей причиталось.

Боров Лазарус сделал на ее выступлениях состояние, но танцовщица-артифиса получала гроши, да и то, когда у Будса было хорошее настроение. Порой Элли удавалось припрятать банкноту или колечко, которые поклонники ее таланта передавали ей с букетами.

– Отлично выглядишь, дорогая, – похвалила ее тетя Дженни. Она сменила костюм на синее платье, а на голову намотала тюрбан. – Смотри, вон капитан Ларсен. Беседует с пассажирами. Подойдем и послушаем, о чем речь.

У Элли похолодели ладони. Впереди возвышалась широкая спина, облаченная в белый китель. Эту спину она сразу же узнала, как и раскатистый внушительный голос.

Даже не видя его лица, Элли поняла, что капитан Ларсен, безусловно, человек незаурядный. Уверенный в себе, полный сдержанной энергии – об этом говорили и разворот плеч, и его осанка, и широко расставленные ноги. Прочая публика казалась на его фоне статистами или блеклыми декорациями.

Тетя Дженни подвела растерявшуюся девушку к группе господ и дам, которые стояли вокруг капитана и внимали каждому его слову. Из чувства самосохранения Элли решила пока не попадаться ему на глаза и остановилась в паре шагов за его спиной.

– Как вы считаете, капитан, мы долетим в срок? – спросила носатая дама в черном вечернем платье, похожая на цаплю в трауре.

– Безусловно. Если не будет задержки в Сен-Бернадет. Там мы делаем остановку, забираем почту и новых пассажиров. А также высаживаем тех, кто не сможет продолжать полет.

– Почему кто-то не сможет продолжать полет? – удивилась дама.

– Когда «Горгона» уже пошла над океаном, мы нашли двух безбилетников на палубе третьего класса, – пояснил капитан. – Я посадил их под замок в самой холодной кладовой трюма. В Сен-Бернадет они будут переданы полиции. Возможно, их количество увеличится, мы еще не осмотрели все помещения первого класса.

Элли поежилась. Тетя Дженни глянула на нее со значением и подняла брови.

– Ну, среди нас безбилетников нет! Мы приличные люди, – возмутилась носатая дама.

– Надеюсь. Но я привык во всем сомневаться.

Его случайной или намеренной грубости, казалось, никто не заметил.

– Можете проверить мой билет, капитан, – игриво предложила пухлая блондинка с дерзкими глазами и вздернутым носом. – Я не буду возражать, если вы посадите меня под арест. При условии, если это будет ваша каюта, и мы будем в ней вдвоем.

Капитан ничего не сказал на эту ремарку. Он отвернулся, чтобы ответить на вопрос пожилого взволнованного господина с двойным подбородком и желтыми от табака моржовыми усами.

Тетя Дженни осуждающе покачала головой. Элли решила, что она шокирована вульгарными манерами блондинки. Но пожилая дама сказала тихо:

– Однако капитан Ларсен невосприимчив к женскому кокетству. Это плохо для нас.

«Чем же?» озадачилась и испугалась Элли.

Тем временем желтоусый господин назойливо интересовался:

– Капитан, вы гарантируете, что мы долетим в безопасности? Что «Горгона» не вспыхнет в воздухе, как это случилось с «Антеоном»?

– Ни в коем случае. В баллонах «Горгоны» используется негорючий газ. Компания даже разрешила пассажирам курить на борту.

В голосе капитана отчетливо прозвучало неодобрение.

Усатый стыдливо покосился на зажженную сигару в своей руке и спрятал ее за спину.

– А как же воздушные пираты? Они могут напасть на «Горгону»?

– Все может быть, господин Шнаппс, – с ледяным спокойствием ответил капитан, и Шнаппс беспокойно пошевелил усами. – Не беспокойтесь. У нас есть чем встретить пиратов. На «Горгоне» установлены две пневматических пушки и одна магнитная.