Тот самый сантехник

— Я вручил, — ответил капитан тихо, хмыкнул и открыл папку. — Иначе бы нам сантехника так и не прислали в часть…

Кардонов тут же повеселел. Когда даже в штабе офицеры ведро выносят, потому что канализация забита, престижу армии урон больше, чем от действий вероятного противника.

— Сантехник — это хорошо, капитан. Но за второй порцией ты со старлеем поедешь. Иначе этот ушлый уж нам такого добра отгрузит, что передавать военную вахту некому будет.

Капитан козырнул, кивнул хмурому водиле, которому по виду все тридцать, хотя полгода назад это был совершеннолетний призывник, которому посчастливилось сдать на права раньше всех «на механику». И армия этим активно пользовалась.

Старлей поднапрягся от такой компании. И докурив, сиганул обратно в автобус. ПАЗик привёз к военной части первых призывников и тут же укатил за второй порцией, которых даже с закрытыми глазами вряд ли можно было принять за представителей Хомо Сапиенс. Других нет, и самогон тут вряд ли спасёт от возмущения.

Автобус рыкнул, пукнул чёрным облачком, и затем задымив как следует уже более привычным белым дымом из выхлопной трубы, покатил по ухабам всеми презираемой дороги по лесу.

Майор скривил рожу, перекрестил его вслед. Имущества в части по бумагам хватало волей полковника Гришина, но по факту, вне всякой отчётности, количество единиц транспорта в категории «на ходу» можно было пересчитать пальцами одной руки, и та стремилась к интернациональному жесту.

Оптимисты скажут, что это «кул». Пессимисты скажут, что — «фак». И только Боря точно знал, что всё это двадцать первый палец. Такого хватит одного для подсчёта общего положения дел. Деталей вокруг много: когда-то зелёные ворота на КПП были подкрашены в местах шелушения красной. Звёздочки, конечно, креативно, но от ржавчины на металле спасали мало. А со старого столба, подъеденного короедом, на территорию части был заброшен старый советский провод, что давно пережил своё время, провиснув и превысив предел службы как минимум втрое. Судя по тому, как его мотало ветром, часть день на день грозила лишиться электричества. Больше расскажет трансформаторная будка, но она на территории части.

— Где там у нас сантехник? — крикнул Кардонов, отходя ближе к лесу. — Ко мне подойди!

Глобальный поспешил следом. И вскоре остался с майором один-на-один с сумкой через плечо наперевес. Майор сверился с документами.

— Борис Глобальный, значит?

— Как есть, Борис. Глобальный.

— Разводной ключ хоть в руках держал? — спросил без особой надежды майор. Часто бывает, что в бумагах одно напишут. А на деле — ноль.

— Обижаете, товарищ майор. Я опытный мастер. В деле проверен, второй год работаю, — на эмоциях ответил Боря.

— Рабочий, значит? — как в первый раз оценил Бориса майор, отметил спортивную стать под олимпийкой и раскачанный грудак. Одного-двух «лосей» в неделю выдержит. А там, глядишь, и поумнее.

Боря же, снова оглянувшись на провиснувший провод, что качался над будкой КПП, как будто собираясь накинуть не неё удавку и вспомнив усатого, прокуренного водителя, решил поумнеть сразу, заочно. И о водительских правах и курсах электрика говорить до особого случая не стал.

— Проверен, значит? Ну, посмотрим, — по-отчески ответил одобрением майор, почесал лоб, словно решая стоит ли доверять призывнику одно важное дело. И никак не мог решиться. А потому решил проверить «на вшивость», раскачивая разговорами. Военная философия чётко подчеркивала, что дай человеку возможность говорить, он и опростоволосится.

Боря стоял недвижимый, ровный, ничего не говорил, не сыпал вопросами и ожидал

распоряжений с бритым лицом, чем явно выделялся на фоне расхлябанной бородатой нечисти, что спрашивала пароль от вай-фая, искала расположение магазинов поблизости и обрастала волосами по всей поверхности видимо ещё с колыбели. А потому была особо презираема в армии. Но отсутствовала как класс уже через пару-тройку часов после поступления в расположение, как только попадала в нужные руки.

Кардонов кивнул сам себе. Слушал Борис внимательно, это плюс. Но был болен одной неизлечимой болезнью первой недели — лицо излучало энтузиазм. Это, несомненно, минус. Словно ставя первую прививку от неё, майор вздохнул и выложил всё как на духу:

— Там краны в части текут почти все. В лучшем случае — капают. Жопорукие ставили. И прислали самое дешёвое. Чуть не так поверни, прокрути, пережми — всё, в расход. А они что? Лентой перемотают и ведро подставят и терпят. Меняют посменно только то ведро. Вся служба это один сплошной круговорот дежурств с вёдрами. А оно нам надо?

— Починю, — спокойно ответил Борис, полный уверенности в собственные силы.

— Да и душевая по бороде монашке пошла. В одних тонкая струйка лазером надвое распиливает, давление как из гидранта, в других лейка вся льётся, но по капельке. Непорядок получается, хилых, ущербных и наглых с ног сбивает, а робких, неуверенных и долгих сухими оставляет, — добавил тут же майор.

— Прочищу, — так же спокойно ответил Боря.

Но Кардонов только подкидывал углей в топку, решив доверить «секрет». Слабый сразу разнесёт, растреплет. А стойкий забудет. Но при случае припомнит.

— Котельная вроде ничего так, подлатали. Но косяки все первые морозы покажут. Летом ей чего будет? А вот говна в штабе больше, чем в голове полковника. Иначе зачем сучку крашенную в секретари посадил вместо моей жены, а затем на какого-то чахоточного заменил? Я и говорю — верни жену, раз так. А он, знаешь что — пусть сидит, говорит. Пригодится. Они там на пару теперь то ли руки без конца полируют от микробов, то ли над сериалами грустными плачут. Всё в салфетках. Мусорят много, а канализация и забивается.

— Прочищу, — немного менее уверенно ответил Борис.

Но майор явно обладал пророческим даром и уже видел, что с ним будет через год при ненадлежащем использовании. А использовать его будут все, кому попадётся с такими навыками.

— Ты вижу, парень смышлёный, только глупый. А всё от неопытности. Но опыта в армии хоть залейся. Потому сразу мудрую вещь скажу, — посочувствовал майор. — Если сам полковник тебя в оборот возьмёт, то считай всё, до дембеля пахать будешь. Лучше бы ты электриком был. Сантехнику в армии не сладко… работы до чёрта.

— В стройбате совсем не понимают, как чинить? — задал свой первый вопрос за день Глобальный.

— Да уж понимают более твоего, Глобальный. Только часть пытается самоликвидироваться уже лет двадцать как. А с этим борются, как с реанимацией пациента. Не дают ей умереть спокойно, всё здесь по кирпичику разобрать, сдать на переработку, да поля подконтрольные ведомству под картошку засеять. Но что люди? В армии тоже кто-то ещё должен рыть, копать и строить. И другим показывать.

— А почему же… электриком легче? — спросил следом Борис и вспомнил как его в первый раз шибануло по пальцам в гараже, когда пытался подключить точильный станок к старой розетке, да провода оголились.

— Потому что особая жопа, эталонная, которая, вся в столовке, — ответил майор, удовлетворённый тем, что призывник, как и все, начинает интересоваться информацией. А значит, можно на такого и повлиять. Увлечь, так сказать. — Там патроны стреляют чаще, чем на нашем стрельбище. И лампочки в кастрюли сыплются больше, чем дотации в соседнюю образцово-показательную воинскую ракетную часть.

— А у них всё хорошо?

— Ракетчикам всегда всё лучшее. А мы им для учений только в поле нужны. Чтобы то толчки, то мишени ставить. Порой из тех же сортиров, — тут майор понизил голос и снова признался. — Не с руки генералам срать в поле, Глобальный. Понял меня? А вот в столовке хорошо будет… когда электрика найдём.

— Как есть понял… Так я это… ещё и электрик, — тут же со знанием дела добавил Боря. — Я говорил, а они видимо, записать забыли.

Уже понимая, что ему подыскивают место получше, Боря задумался.

«Это с какой целью он тут суету наводит? Осторожнее будь,» — предостерёг внутренний голос.

Жизнь научила Бориса одному правилу. Если кто-то тебя подмазывает, то ему что-то от тебя вскоре понадобится.

— Машину водишь? — тут же новым вопросом вцепился в него майор, уже разыскав призывника, который на две трети подходил под параметры на личные нужды. А где три из трёх в солдате, так и джек-пота не надо.

— Умею, но случая проявить на этом поприще себя ещё не было, — честно ответил Боря и разговор закончился. Автобус вернулся.

Видимо, чтобы сохранить секрет боеспособности, майор не решался никого впускать на территорию ровно до того момента, пока ПАЗик не прикатил обратно со второй порцией будущих солдат. Та пока больше походила на отрыжку кита. Как по виду, так и по запаху сутки маринующихся в вагонах призывников. Дезодорантами в дорогу не снабдили.

— Толя, ну нахуй. Заворачивай их обратно! — крикнул майор водителю в форточку, едва начали показываться первые призывники в спортивках, тельняшках, рокерских рваных майках или рэперских длинных балахонах по колени, что больше пошли бы в служении попам или шаманам.

Водитель улыбнулся в усы и тут же закрыл форточку. Не со зла, а чтобы не дышать перегаром на начальство. Но по глазам с поволокой намётанный глаз Кардонова уже отметил первые детали для тревоги.

Судя по нетвёрдой походке капитана со старлеем, что не вышли, а вывалились из автобуса с папкой наперевес, за неё же и придерживая друг друга, все трое употребили бутылку самогона прямо в дороге. И ему, майору, ни стакана не оставили, что коробило отдельно. Трезвым смотреть на всё это безобразие он не собирался. И охотно бы выместил всю злость прямо здесь, если бы не сантехник.

Приобретение радовало.

Майор, показав кулак обоим, подхватил папку. Едва пересилив себя, чтобы треснуть ей по лбу капитана, пробурчал:

— Я вам устрою при случае… Чего в лесу не поломались то? Мало того, что красивое, умное и отлынивающее от призывной службы человечество хрен спросит кто такие, ещё и спасибо скажут, что отдохнули без них.

Капитан, пошатываясь, кивнул, вытянувшись по струнке. А старлей устало присел на скамейку, не в силах больше стоять. За сегодня это была уже третья военная часть, куда он доставлял призывников. А печень столько подарков сразу переработать не в состоянии.

Все хотят лучших. Сначала, знамо дело, ракетчики угостили. Потом за три десятка километров к пехотинцам сгонял. А на сдачу — стройбат посетил.

— Каких уродили, — буркнул старлей, обхватил голову руками и предался печали под запах мятной жвачки.

— Не выёбывайся, Гриня. Стройбат полон уникальных личностей! — рявкнул майор, приободрённый новыми возможностями после разговора с электриком-сантехником-водителем.

Для разгона голоса он даже включил глотку по полной на призывниках.

— Всем строиться парами и пиздовать в расположение! Отчизна ждать не будет! Капитан, песню салагам запе-вай!

— Выбирайте репертуар! — с вызовом посмотрел на начальство поддатый, но не сломленный капитан.

Кардонов улыбнулся. За язык капитана никто не тянул, так что спустя пару минут тот уже вёл строй, «открывая мир других мужчин».

Боря, открывая рот, но не произнося ни звука, поморщился. Трансформаторную будку у КПП как будто волки обосрали. Тщательно и со знанием дела. Затем им еноты помогли. И после голуби добавили.

Глобальный вздохнул и уже пожалел, что раскрыл все карты. Почему будка всё ещё функционирует, сказать бы не решилась ни одна гадалка. К счастью, гадалок на военную службу не призывали. Тут и своих ясновидящих хватало. И все они явно видели, что «ещё пару лет протянет».

Свой долг Родине Борис начал выплачивать волосами примерно час спустя. Не то, чтобы он носил длинную причёску, но даже спортивный «ёжик» сбрили под ноль, чтобы некоторые индивидуумы не начали делиться своей уникальностью ещё в строю на плацу, где собрали всех призывников.

До присяги все они походили на разбойничий сброд, из которого ещё ковать и ковать людей. И об этом им без передышки полчаса к ряду талдычил майор, пока голос не сел.

Затем пришли дивиденды. И выдали сразу зимнюю форму. Не даром на дворе сентябрь и уже «всего плюс пятнадцать по Цельсию».

Завязывая шнурки на зимних ботинках и подтягивая пояс, Боря сразу понял, что попал в новый, необычный мир, где за целостность трансформаторной будки теперь отвечать ему, а логику лучше отключить, чтобы не фонила.

Стоило сосредоточиться на задачах поважнее. Например, на боеспособности всей военной части. С одной стороны, тяжело. А с другой — кто, если не он?

Абы кого в стройбат не берут… Потому что долго не протянет.

Глава 8 — Булочки с корицей. Часть первая, вводная

Умрёт ли профессия сантехника? Этот философский вопрос Борису никто задавать в армии не собирался в первый день службы. Напротив, вместо ознакомительной беготни по плацу в новой униформе, (разве что без зимних курток) сразу после бессонной ночи в казарме, его взял в оборот Кардонов, явно выделяя среди других.

Боря понимал, что это могло выйти боком. Когда на тебя смотрит рота солдат, желая закопать или напомнить при случае, хорошего мало.

Духи перешёптывались, осуждающе смотрели черпаки, недвусмысленно косились деды и дембеля. Потому на следующий день косячить не следовало. Ибо следующая ночь могла оказаться гораздо жёстче.

«А всё, Борь. Устроят тёмную. Бежать надо», — прикинул внутренний голос: «Или их надо как-то их умаслить, пока глаз на жопу не натянули».

Однако, избить до завтрака его не успели. Первым оделся среди призывников, первым заправил кровать и встал в строй, застегнув все до последней пуговицы.

Не придраться.

Затем майор перехватил в своё распоряжение, заодно перевёл внимание недругов, устроив солдатам всех сроков службы утреннюю пробежку с капитаном.

— Марш-бросок перед завтраком вам не повредит, лупоглазые. Для разгона аппетита, и чтобы зрение от гаджетов отдохнуло. Здесь не кибер-армия, контристы со стажем, мать вашу. Некому ваши стримы по сортирам смотреть. Смывать за собой не забывайте и будет. Рука заодно правая отдохнёт. Силы вам нужны, чтобы дрочить лопаты. На всё прочее времени не будет. Да и брома закупили с запасом. Ну и просторы оценить, опять же, полезно для здоровья. Родина щедра — дыши, смотри, не хочу. Чем не курорт? — заметил майор для концентрации внимания и крикнул уже так, чтобы каждый услышал и в коме. — А кто глухой, слепой и в танке, повторю. Сантехник сертифицированный у нас один на всю часть. Я не спрашиваю, что вы там тоже умеете и можете, мне насрать. Только он профессионально разберётся с нашей дерьминой. А как разберётся, то вот моё слово — первым получит ефрейтора. Не разберётся — всем плохо… останется. Но кто сейчас будет сантехника доёбывать, мыться до первого снега у меня точно не будет! И жрать на улице будет.

За первую ночь Глобальный глаз не сомкнул, давно привыкнув спать в полной тишине гаража, потому охотно прогуливался по территории под ознакомительную беседу с человеком, от которого пахло огуречными духами, а не подмышками.

Всё познаётся в сравнении. Ночью в гаражах было тише, чем на кладбище. Мужики расходились с закатом и не появлялись до рассвета. Спальный район располагался в отдалении.

В казарме же стоял такой храп, словно под ухом стреляли крупнокалиберные пулемёты. А «помывочный вечер» отменили из-за проблем с душевой. И вонь от грязных носков стояла такая, что хотелось лишиться обоняния навсегда, забив себе в ноздри чёпики. Имело место и стеснение. Так один из призывников в первую ночь обоссался, не решившись сходить в туалет на улицу. И при виде его позора в строю, хотелось уже лишиться зрения вдобавок.

«Рота получила первое чмо. Может и переживём вторую ночь», — подытожил внутренний голос, пока Боря выходил из казармы.

Майор лично показывал, что, где и почему не так в части. Выходило в среднем, что почти везде не так, не то и не туда, включая проблемы всей электросети на территории, нужды помывочной, столовой, трёх казарм, одна из которых была заколочена и заброшена, хозблока, спаренных гаражей и проблем общей на всю территорию канализации, труб и прочего хозяйства, что мечтало о крепкой руке хозяина.

Порадовала только инициатива в виде отдельно закопанного шамбо по приказу полковника у штаба. Собственно, только потому, что в часть приезжает говновозка, решение по проблемам общей канализации отодвигалось на неопределённый период всё лето. Да говорят, зима не за горами.

— А что такого? Шамбо как шамбо, — пробурчал Кардонов, который видимо появлялся там редко. И сопоставлять себя с прочими мог лишь в столовой. — Спиздили у железнодорожников с состава под особые потребности офицеров в штабе. Но это военная тайна. Потому никому, иначе в Таиланд отдыхать не выпустят… Бывал в Таиланде?

— Нет.

— Правильно, нам своих дел в Сочи хватает. Чего на ту пакость заграничную смотреть? — кивнул майор и тут же добавил. — Но им повезло, форма одна на все сезоны. Ещё и бананы на деревьях растут. Аж зависть берёт на тайцев.

Глобальный попытался представит консервированные бананы в погребе гаража, но воображение подвело, нахмурился.

— Не грусти, Глобальный. Глобальное потепление и до нас скоро доберётся, — поддержал майор. — Тысяч так через пятьсот лет. Но вот беда, я буду уже на пенсии.

Борис спорить не стал, но также отметил, что на территории военной части более-менее работала ливнёвка. Она могла выдержать любой дождь, ливень, и даже Всемирный потоп, вздумай тот случиться в части.

А всё по причине того, что вдоль и поперёк всего периметра солдаты вырыли ямы как под траншеи, а кое-где и окопы, пока копали один в направлении другого и сходились на перекрёстках. Между пересечением с дорогами и дорожками сколотили мостики-переходы из чего-то, отдельно напоминающее доски или то, что считалось ими три десятка лет назад.

— Чего зыришь, Глобальный? В прочности сомневаешься? Танки не пройдут, да и ладно. А умный человек не полезет. Ну а если ты дурак, то лежи в яме, там тебе самое и место.

— Это понятно, товарищ майор, но зачем такие глубокие?

Кардонов почесал под фуражкой, но ответа на козырьке не оказалось, пришлось импровизировать:

— А мы не замеряли, когда в очередной раз психанул полковник. Чтобы три раза не копать, один раз сделали. Но надёжно. С запасом прочности, так сказать. И чтобы вероятного противника ввести в заблуждение. А если тот вздумает ночью напасть без фанариков, то все ноги себе переломает. Тут мы его тёпленьким по утру и возьмём. И премию от государства получим.

Борис спрыгнул в ливнёвку и оказался скрыт по пояс. В таких можно было прятаться, а не то что воду отводить.

— А что делать? Погода у нас на любителя. То засуха месяц, то льёт как из ведра. Потому бананы и не растут, — вводил в курс дела майор по ходу, пока Глобальный оценивал общий фронт работ. — А если бы и росли, то с начальством не спорят. Драчёв шуток не понимает. И чем ближе генеральское звание, тем больше не понимает. Там голова уже о другом должна думать. О пенсии генеральской, например. А до следующей проверки всё равно мусором, грязью и прочей листвой забьётся по самое не балуйся. Огорчает лишь, что туда часто срать ходят. Поэтому… вылез бы ты оттуда поскорее.

Боря не вылез, а выскочил, не смотря на ботинки вместо кроссовок. Но дальше бежать не стал. Жаркие, обжигающие, сопревшие ноги в зимних ботинках подсказывали, что далеко не убежит. Да и рота солдат, спущенная вдогонку, быстро нагонит.

— А что делать? — посочувствовал Кардонов и на этот раз беде солдата. — Разнарядка на этот год бестолковая была. Перепугались, что мало соберут народу в демографической яме, чтоб её кошки драли. По итогу вас рано призвали с перепугу, чтобы дважды не бегать. А приказ уже получен. Сказали зима, значит зима. Кому-то повезло больше, к примеру северу Якутии. Другим совсем тяжело, к примеру, в Сочи служить. Пальмы вокруг, а ты в ушанке.

— А почему приказ не могли выполнить попозже? Жарко же! — на всякий случай спросил Боря, и тут же пожалел.

— Глобальный, говорю один раз. А ты запомни, — посуровел майор и повёл его к штабу. — Страна у нас большая. Мыслим широко. Где начштабу приспичит отдыхать, там приказ по погоде и пишут. В этот раз главный по звёздочкам в оленеводство подался. Могло быть и хуже. Так что не жалуемся.

— Да я не жалуюсь, просто неудобно.

— Нет такого понятия, как неудобно. Есть — надо. Есть — сделаем. Потому в армии выдают обмундирование в двух случаях. «Когда ещё не нужно», и «когда уже не надо».

Глобальный сразу принял на веру, но тут майор заржал в голос.

— Но это я шучу, конечно… А может нарочно даю дезинформацию, чтобы ввести в заблуждение разведку вероятного противника. А пока они расшифровывают, ты уж не подумай, что мы тут совсем конченные. Просто зеки форму пошили раньше на неделю.