Взлет Андромеды

А проблема главная – даже не то, что подступает с Востока. А то, что эта сила не идет ни на какие компромиссы и не остановится даже перед тем, чтобы устроить всемирный армагеддон. Мистер Райан имеет большой опыт игры в покер, но ее тоже учили этому искусству – достаточно, чтобы увидеть: американец не уверен в победе своей стороны. Не уверен, что удастся сохранить ситуацию под контролем.

– Наш «кредит доверия» у Сталина, а особенно у тех, кто за его спиной, практически равен нолю. И я отчасти понимаю русских – если то, в чем наши потомки виновны перед ними там, является правдой. Потому, я от лица Президента Соединенных Штатов прошу об оказании небольшой услуги – в интересах всего «свободного мира», а также конкретно вашей великой страны.

Если перевести на нормальный язык – то США утратили рычаги контроля над ситуацией, ну кроме самой крайней меры, объявления войны – в которой они далеко не уверены, что победят. А обстановка уже на грани – и Эйзенхауэру наверное, стоит большого труда убедить избирателей, что он не трус и не предатель, раз не требует у Сталина немедленного удовлетворения за гибель американцев и материальные потери. Даже самый тупой американский обыватель видит разницу между СССР и Гватемалой – но есть же предел, дальше которого отступать невозможно, иначе о нас будут ноги вытирать! И потому, электорат в США требует войны – желательно быстрой и победоносной, но подойдет и как с японцами, которых все же одолели. Русские однако тоже не склонны уступать – и если наконец начнется, то боже, спаси этот мир!

И Британию прежде всего. Елизавета помнит ужасы сорокового года, когда на Лондон густо падали немецкие бомбы. А ведь тогда против нас была одна лишь Германия, без русских – теперь же может стать реальностью, единая советско-германская орда на том берегу Канала, и ведь французы, очень вероятно, опять предпочтут выйти из игры. Конечно, ПВО Британии самое лучшее в Европе – зато теперь даже один прорвавшийся самолет с атомной бомбой, это гибель Лондона, или Ковентри, или Манчестера… бомб у русских наверняка больше, чем в Англии городов? И секретный доклад из Военного Министерства, анализ действий советских ВВС над Иорданией (а также в Китае и Вьетнаме) однозначно утверждает – английское ПВО не способно обеспечить безопасность территории Британии. При том, что в докладе деликатно умалчивалось про русские «носители, не перехватываемые существующей ПВО» – о существовании которых Москва явно намекала, да ведь и то, что было пять лет назад, все помнят!

Королева не была излишне сентиментальной. Но при мысли, что на Лондон упадет то же самое, что на Шанхайский порт в пятидесятом, «не менее пятисот килотонн» – Елизавете становилось дурно. Что ж, мистер Райан, вы правы, мы даже больше вашего заинтересованы в мире – но с чего вы решили, что мы будем вести только вашу партию в этой игре?

Тем более, что игровое поле подготовлено – предполагалось, что этой осенью в Москву прилетит премьер-министр Британии, ради чего уже прошли и предварительные договоренности, и обмен делегациями меньшего ранга. Но никто не увидит необычного, что в свете происшедшего в мире в последние месяцы, королева решила взять эту миссию на себя.

Первой задачей – прояснить с теми, кто «за Дверью». Ибо чужой игрок за столом – это угроза для всех присутствующих. Тот, кто может просто перевернуть стол, наплевав на правила – ведь это не его дом, не его мир! И не надо заблуждаться идеей патриотизма – Елизавета представила, если бы сейчас ее страна установила такой же контакт с Британией иных времен, и встал бы вопрос об интересе здешней Британии, то… «Каждый сам платит по своим счетам» – так деликатно на английском звучит то, что на континенте бы сказали «своя шкура дороже». Понимает ли Сталин, что для потомков он – не больше чем фигура на доске? И если понимает – то реально ли договориться с ним об общих интересах против тех кто за Дверью?

Англия ведь не всегда была сильнейшей державой. Но большинство войн на континенте на протяжении нескольких столетий в итоге приносили Британии выгоду, независимо от того, на чьей стороне она участвовала (и даже, участвовала ли вообще)! Высокое искусство дипломатии, умение разрушать вражеские коалиции, и вовремя создавать выгодные для себя союзы – «у Англии нет постоянных друзей, а есть лишь постоянные интересы». Когда сходятся в противостоянии две великие силы – то даже малый довесок к одной из них, может дать ей решительное преимущество. Ну а высший пилотаж – это договариваться с обеими сторонами, конечно же, небесплатно!

США уже нуждаются в британских услугах – как еще слова Райана можно оценить? Рузвельт мечтал превратить «славянских варваров» в мировых полицейских, идеальных защитников «свободного мира» – раз уж у русских так хорошо получается воевать, вот и усмиряли бы мятежи всяких китайцев, индусов, негров, арабов – и в этом качестве, шерифа на нашей службе, даже пользовались некоторым нашим уважением. Вот только русские в своем упорстве категорически не желают признавать свое место в мире – такое, чтобы в идеале не создавало проблем остальным! Причем так было и до коммунистов: сколько претендентов на мировое или европейское господство находили свой конец именно в России – Наполеон, Гитлер, а до того еще турки, поляки, шведы.

Но если Райан сказал правду, то не все так безнадежно: даже через полвека среди уже советской элиты найдутся многочисленные «горбачевы» – мечтающие о том же, о чем русские аристократы с времен Петра Первого: быть принятыми за своих за европейским столом. «Красные директора», перенявшие представление истребленной ими аристократии – об образе жизни высшего класса. Понял ли это Сталин, дозволив «возврат к историческим корням», прекращение гонений на Церковь, переименование наркоматов в министерства, введение в армии погон? Завтра эти «красные управленцы» захотят закрепить свои привилегии, материализовать в собственность (а не казенные дворцы), передать по наследству. И в этом качестве, быть признанными мировой элитой – вот тогда настанет наш час… или уже настает? Узнать, увидеть, понять – насколько советская крепость уже разложилась изнутри. Даже если процесс лишь начался – Англия умеет ждать. Работать на дальнюю перспективу, даже не строя конкретные планы на долгий срок (всего предвидеть невозможно), но кидая «мостики» в нужном направлении, знать что это обязательно «выстрелит» к выгоде, в той или иной форме.

Как миссионер, на чужом берегу обращающийся к чернокожему вождю в перьях. Пока всего лишь Слово – а еще информация, и завязывание дружеских связей. После – может, лет через сто! – тут будет плантация, европейские солдаты – колония.

Но это – дело будущего. Увидеть которое, и пользоваться его плодами – очень может быть, будет уже не сама Елизавета, а ее дети и даже внуки. Хотя – может попросить Сталина продать мех русских бурых медведей? Чтобы шапки бравых гвардейцев, несущих караул перед Букингемским дворцом, были из него – а не из черных шкур медведей канадских. Ради символа – такого же, как «крест Виктории» из бронзы трофейных русских пушек из Севастополя. Тонкая британская ирония, понятная лишь для своих.

Провести корабль Британии между двумя враждебными сторонами, как между Сциллой и Харибдой. Играя с американцами против русских и их иновременных союзников, с русскими против американцев, с будущими советскими «горбачевыми» против их же собственной страны и народа, и наконец с не доверяющим никому Сталиным против «задверцев». И остаться при этом в выигрыше – пусть даже и малом. Но если бедную Британию не съедят, не превратят в чужой протекторат, или того хуже, в радиоактивное пепелище – это уже будет победой, на первых порах. Ну дальше – посмотрим! Если пришельцы и правда, настолько ненавидят США, но к Англии у них отношение гораздо более спокойное – то что можно из этого извлечь?

Без всякой войны – русские ведь не индусы! И верно замечено, угрозы их не пугают, а мобилизуют. Но есть у них и слабые места! Исходящие из того, что они так и остались варварами – превыше ценящими все, связанное с войной (включая точные науки). Но недооценивали науки гуманитарные – а это, управление не природой, а человеческим обществом, не тактика (как военные и «технари») но стратегия. Более верный подход был при российских царях – когда лишь с университетским образованием можно было рассчитывать на Чин (и место в правящей верхушке) – но у большевиков стал «примат физики и математики над мертвой латынью». В итоге СССР имел (как показала история) отличные кадры военных, инженеров – но красные управленцы нередко проявляли вопиющую некомпетентность, медлительность, узкий кругозор. А главное, ставили торговлю ниже военного дела. Хотя грамотно владея ею, можно покорить вражескую страну без всякой войны (и своих потерь).

Как сами Советы сейчас держат в руках Восточную Европу – поощряя капитал промышленный, но категорически запрещая финансовый. Все кредитование, например в ГДР – через Московско-Берлинский Банк, аналогично и по другим странам соцлагеря. А если удастся (пусть даже ценой каких-то политических уступок) договориться с Москвой о допуске туда и английских банков – ведь СССР заинтересован в притоке капитала, можно самые выгодные для Сталина условия обещать. Но деньги, это кровь экономики – если немецкие промышленники будут получать кредиты не от Москвы, а от Лондона, то что будет дальше, взгляните на нашу Канаду… которая уже не наша, а по факту, американское экономическое пространство! Вот только отыграть назад, для русских будет уже труднее, без больших экономических потерь – а значит, состязаться будут уже не Бомбы а деньги. И в этой войне (в отличие от войны «горячей» у нас неплохие шансы победить!

Русские чему-то научились и тут? В политике (внешней и внутренней) Советы в последние годы не допускали грубых ошибок – характерных для них же в тридцатые. Строили со своими сателлитами отношения, предусматривающие различные ступени доверия и «пряников» – подобно древнему Риму (сумевшему, в отличие от эллинов и македонцев, действительно построить Империю). Например, что такое «ассоциированная» в отличие от союзной республики в СССР – когда внешняя политика передана в Москву (или по крайней мере, подлежит утверждению там), законы унифицированы с общесоюзными, приняты единая валюта (рубль), язык для официальных документов и изданий (русский), в экономике как в колхозе, есть обязанность ежегодно поставить товар по утвержденному списку и цене, в требуемом количестве, ну и единая таможня, само собой. Маньчжурия через это уже прошла, став союзной, Корея пока «ассоциированная», Уйгурия собирается ассоциироваться, а вот что будет с Китаем, с Вьетнамом? А что стоит история с репарациями – когда подписывали капитуляцию Еврорейха, то США были слишком заинтересованы, чтобы Сталин скорее в войну на Дальнем Востоке вступил – а потому, вопрос о репарациях с Германии проходил для Вашингтона в разряде «прочее». Одно время в переговорах вообще казалось – что каждый будет сам получать возмещение со своей части, СССР с Германии, мы с французов. И согласие Москвы что Германия выплатит репарации и союзным державам лишь после расплаты с СССР, рассматривалась тогда как наша победа. При этом считалось само собой, что Советы заинтересованы получить плату как можно быстрее – их иезуитский ход, максимально оттягивать момент полной выплаты от немцев, не был предусмотрен! В итоге день, когда ГДР полностью рассчитается с Советским Союзом, оттягивается в столь далекое будущее, что неизвестно, увидят ли его даже дети живущих ныне англичан! При том, что британский фунт уже заметно легче себя же в год Победы, а что будет еще через десять лет? Аналогично и с репарациями от Италии – лишь с французов удалось хоть что-то получить. И за эти крохи Париж до сих пор на нас в обиде!

– Это не более чем профанация, кажущееся преимущество. Ведь даже тупица может сдать экзамен – если заранее заглянет в ответ.

Слова Профессора… Даже дядя Уинни (лорд Черчилль, которого Елизавета безмерно уважала), и его друг Бэзил («лучший аналитик Англии»), будучи сугубыми материалистами, не рассматривали всерьез само существование Двери. А вот Профессор, Джон Руал Толкиен, еще тогда, в сорок третьем, двенадцать лет назад, был абсолютно убежден, что Советы имеют связь с иным временем! Настолько был уверен, что в сорок девятом, едва закончив свой эпичный труд, начал продолжение писать – о котором, как признался Елизавете сам, «прежде не задумывался». И собирался внести правки в уже изданную книгу!

– О чем будет эта Книга – о борьбе Света и Тьмы внутри самих людей. Когда уже нет Саурона, и Хранители тоже покинули Средиземье. И правит в Минас-Тирите пресветлый король Арагорн – а злобные орды орков истреблены. Но те, кто были союзниками в той праведной войне, не приняв Тьмы – не хотят подчиниться и Свету, приняв власть Гондора. Пока они клянутся в мире – но что будет при внуках Арагорна, не случится ли, что Тьма сумеет завладеть их душами?

– Но не вы ли сами, Профессор, утверждали, что «орки это не немцы», и не надо искать параллели между народами Средиземья и нашего мира?

– Я и сейчас это повторю. Поскольку моя Книга не иносказательный пересказ случившегося в нашем мире – а философское обобщение того, что могла случиться во многих мирах, включая наш, как частный случай. Точно так же нацисты есть частный случай «орков», а славяне – имеют некоторые черты гондорцев. Например, не способны полностью понять и безоговорочно принять мудрость Света – а значит, несут в себе угрозу склонения на сторону Тьмы. И это должно быть предотвращено до того, как измена случится – ради меньшей крови и горя.

Когда был этот разговор – в пятьдесят первом? Еще до того, как Елизавета стала королевой – и совсем не думала, что ей придется сейчас выступить в роли Арагорна. Объединившего под своей рукой (и мудрым руководством) весь земной цивилизованный мир – а где-то за океаном, на заокраинном Западе есть и Валар со своим ужасным оружием, а на Востоке сгущается Тьма, и над всей Ардой, за пределами времени, ясно видится алая тень Моргота.

– Ваше Величество, пора!

Линкор все ж не королевская яхта. Можно поставить в королевские апартаменты (бывший адмиральский салон) мебель из Букингемского дворца, и оборудовать солярий поверх орудийной башни (превращающийся в трибуну во время захода в порт) – но нельзя изменить расположение внутренних помещений: на боевом корабле главное, это оружие и механизмы, а остальное, как и где придется. Запутанные переходы, узкие трапы – по которым трудно подниматься в юбке, связывающей ноги; но королева в брюках, на официальном мероприятии, это потрясение основ; и юбку-«лючию» (солнцеклеш-миди) тоже не надеть, поскольку трапы крутые, а наверху еще и очень ветрено. На яхте комфорт куда больше – но нельзя.

Как в том случае, о котором писали газеты во время Великой Войны – Индия, год сорок третий, у бирманской границы. Горстка английских солдат (в большинстве, мобилизованные индусы) держит оборону от японских орд. Командует полковник в полной парадной форме – алый мундир, подпоясанный белым шарфом, с гремящей саблей на перевязи. Поскольку:

– Это остатки кирасирской бригады, а я – начальник ее тыла. Но солдаты должны видеть, что несмотря на разгром, армия осталась армией, и мой мундир, что-то вроде знамени – которое кстати, в этой катавасии, сгинуло неизвестно куда. Потому я умираю от жары, но таскаю на себе этот идиотский расшитый золотом панцирь! Ради того – чтобы незыблемо стояла Империя![4]

Именно потому – линкор, а не яхта. Не затем, чтоб напугать русских – бесполезно, особенно если за ними стоят уже те, из-за Двери, с будущей Великой Войны – для которых этот линкор, «как пироги туземцев для капитана Кука» (слова Райана о реакции одного из пришельцев на американскую морскую мощь). Но как символ того, что Британская Империя сейчас пусть и не первая держава, но ее рано списывать со счетов. И опять же символ – мы пришли с миром, но умеем и сражаться за свои интересы.

Пора, Ваше Величество! К великому триумфу – или великой неудаче.

Серое низкое небо, мелкий дождь, ветер. Простор реки, дворцы на гранитных набережных, мосты – не иначе, царь Петр, основавший этот город, был больше европейцем, чем славянином. Правильный четкий парадный строй матросов и морпехов из команды «Вэнгарда» – мимо которого надо пройти, приветливо улыбаясь. Трап на берег – граница, за которой уже территория СССР. И толпа встречающих русских, в мундирах и штатские вперемешку. Вот они расступаются, как по команде, открывая гостям путь к ожидающим черным лимузинам. Но что это?!

Женщина, которая во главе с русской стороны – не может быть никем иной, кроме Анны Лазаревой. Елизавета очень хотела бы с ней встретиться (чтобы личное представление о столь опасном противнике составить), и даже выразила свое пожелание, чтобы эта персона также участвовала в переговорах. Но чтобы Сталин доверил посланнице оттуда, как назвал ее Райан, первой встретить гостей?! Что это может значить – что пришельцы настолько взяли власть и влияние в этом СССР? Или напротив, они не доверяют местному Вождю и стремятся все контролировать сами (с властью и влиянием, аналогично предыдущему)? Или же Двери вообще нет, и это все русская игра… не может быть, Райан ведь видел артефакт из будущего, да и события этой истории приобретают тогда какой-то дьявольский оттенок.

Что ж – кто сказал, что поединки – лишь со шпагами в руках? Дипломатические – бывают столь же остры, и влекут гораздо более опасные последствия. В том числе, и для непосредственных участников.

Трап качается – по прогнозу ожидается буря с наводнением. И первое испытание, при сходе на берег на виду у публики (а там наверняка и репортеры есть, на пленку все фиксируют) сохранить подобающий вид, не допустить нарушения приличия – если у Ее Величества подол задерет или шляпку сдует. Ведь королева Британии, это не какая-то актрисулька Лючия, журнальные фото которой даже матросы Роял Нэви где попало наклеивают, среди прочего pin-up!

И вот, они лицом друг к другу, в трех шагах. Она тоже под вуалью – чтобы по выражению глаз не прочесть скрытое. Одета – вот можно ли представить невероятное, чтобы подобие рыцарских доспехов (ткань с отблеском, похожая на металл) выглядело женственно? И любопытно, это местная фантазия, или мода оттуда?

Анна Лазарева.

Его Святейшество Папа сказал Лючии, моей лучшей подруге, что «быть святой ужасно трудно и ответственно». А мне играть роль «посланницы иных времен» – многократно сложней!

Хотя я уже сама не знаю, кто я по эпохе. Родилась в Ленинграде в двадцать втором – но уже двенадцать лет общаясь с людьми из будущего, читая их книги, смотря фильмы, слушая песни (очень полезная вещь, компьютер – в папку размером, а целая библиотека и фильмотека помещается!), я уже замечаю, что смотрю на все и думаю по-иному. И самый близкий мне человек, Мой Адмирал, в ином времени родился в 1970 – а наши дети, Владик, Илюша и Олечка, кем тогда станут? Юра Смоленцев (муж Лючии) сказал просто – «мы тут, и значит этот мир наш». И что хорошо для СССР тут – то хорошо для нас конкретно!

Юра (как и Валя «Скунс», еще один попаданец из будущего) смотрят просто – решать проблемы по мере поступления. Ага, и Наполеон так же думал «ввяжемся в бой, тогда и посмотрим», и чем он кончил? А я вот, зная будущее там, ощущаю себя как в оккупированном Минске, в кафе с фрицами, и бомба с моей сумке, уже минуты отсчитывает, и надо успеть, мило улыбаясь мрази, встать и выйти – чтобы, как нас учили, «ты жила а они сдохли». Так там я лишь одной собой рисковала – а тут, что случится может через тридцать шесть лет? Или не тридцать шесть – историю мы уже изменили, раз даже Победа настала в сорок четвертом.

«Если ты силен – показывай что слаб, если слаб – показывай силу». Американцы уверены, что СССР имеет постоянную связь с миром будущего – после того, что мы разыграли с мистером Райаном этой весной[5]. Ну а я – полномочный представитель того мира, «очень похожа даже внешне на свою прабабушку, в иной истории три года не дожившую до позора «перестройки» – здесь же она погибла в минском подполье в сорок втором, и я заняла ее место». Это я в двух словах рассказываю – разыграно же тогда было качественно, с антуражем – и американец поверил. Ну а мне теперь – приходится соответствовать!

– Ваше Величество, я рада вас приветствовать на советской земле.

Тут есть тонкость, понятная лишь знатоку протокола. И проверка – как гостья отреагирует. Ведь главу одной из мировых Держав (а Британия пока таковой является) встречать должно если не Первое Лицо страны, куда наносится визит, то кто-то из Вторых (ниже рангом лишь на одну ступень). А кому в СССР сейчас принадлежит высшая власть – нет, не товарищу Сталину, и даже не ЦК и Политбюро – а Совету Труда и обороны (подобно тому, как в Отечественную все замыкалось на Государственный Комитет Обороны – а СТО был в СССР до 1937 года, восстановлен в пятидесятом во время Сианьского кризиса, когда едва до Третьей Мировой не дошло. Кто в этот Совет входит – да почти все, кто в войну в ГКО был: председателем конечно же, Сталин, его заместитель – Берия, члены – Молотов, Маленков, Каганович, Микоян, Василевский, Пономаренко, Кузнецов (Николай Герасимович – министр ВМФ). Есть еще около двадцати «кандидатов в члены» – второй эшелон, будущая смена, как например Косыгин, Мазуров, Машеров, другие товарищи, хорошо себя проявившие в иной истории, и потому взятые на заметку здесь. Так что мне встречать королеву Британии было бы не по чину – а вот Лаврентий Палыч (курирующий от СТО и Партии – оборонку и госбезопасность) фигура подходящая. Но сейчас сидит он в машине (формально присутствуя, так что протокол соблюден). И очень нам интересно увидеть – Елизавета хоть взглядом мелькнет, недовольство показывая, или примет как должное, зная о моей роли «посла в ранге министра», так кажется это называлось в давние времена?

Тут порыв очень кстати, мы дружно за шляпки схватились, будто воинскую честь друг другу отдаем, вуаль откинуло у меня и у нее – глаза в глаза смотрим. Взгляд у нее – я такой в спарринге видела, когда в «школе» у Юрки Смоленцева на ковер выходила (и против парней, тоже случалось). Не обида и возмущение, видимым нарушением протокола – а интерес, опасение, готовность к бою. Значит, знает – ну, посмотрим, во что еще ее посвятили?

А мне сразу стало спокойно. Я перед этой – как Фай Родис из еще не написанного здесь романа, только не на чужую планету прилетевшая, а принимающая посланников враждебного мира на своей земле. Тебя учили – британскому праву, литературе, музыке, религии, что там еще? А я, после дел на Севмаше, вполне могла бы инженером-кораблестроителем работать, или в «хозяйстве» Курчатова (как сам он мне сказал). И с людьми – опыт реального управления коллективом имею, как бы не больше, чем у тебя; да и моложе ты меня на четыре года. Чему ты реальному обучена, кроме философии и этикета?

– Благодарю, миссис Лазарева. Погода просто ужасная – всегда настолько неприветлива к гостям вашей страны?

Она моей официальной должности не знает – или намек на будущий разговор «без чинов»? А про погоду – не принято у англичан представляться с порога, как у нас или американцев («привет, я Джон Уэйн из Сан-Франциско»), сначала следует о нейтральном завести. Тем более что погода и правда, поганая – дождь все сильнее, так что я втайне завидую Лючии с ее большим зонтом. Что ж – транспорт подан, Ваше Величество, и до «Астории» недалеко. А когда мы туда прибудем – то пусть хоть потоп!

Все детали были обговорены заранее, как положено при таких встречах – место размещения, транспорт, количество и состав свиты, охрана. Даже продукты и шеф-повара англичане привезли с собой. Никаких иноземных солдат, в мундирах и при оружии, на нашей земле не было (на это мы даже в 1918 после Брестского мира не согласились, принимая германское посольство) – лишь крепкие мужчины в штатском толклись вокруг охраняемого объекта («ближний» круг охраны), круг средний (заранее держать под контролем потенциально опасные места по пути следования), и дальний (разведка и превентивные меры против возможных террористов) были полностью нашей обязанностью. Десяток абсолютно одинаковых лимузинов («Зис-115», бронированный вариант), окна шторками закрыты – в котором находятся охраняемые объекты, неизвестно – вот любопытно, их президенту Кеннеди в Далласе такой прием был незнаком? Ну и конечно, машины ОРУД и мотоциклисты в эскорте.

Для Ее Величества был подготовлен номер – «президентский люкс», с видом на Исаакий. Для свиты – смежные номера рядом. Ну а мне – номер на том же этаже, лишь по коридору пройти. Сидим сейчас там, я и Лючия, ждем. Я спокойна, а римлянка в азарте и нетерпении.

– Люся, успокойся! И скажи своему Юрочке, чтобы он тебя на рыбалку взял – как я с моим Адмиралом, прошлым летом в Приозерске, тут недалеко, на базе отдыха. Занятие хорошо воспитывает терпение – сиди и смотри, пока поплавок не нырнет. Помнишь, Валя говорил, у какого-то народа даже особое слово в языке есть, обозначающее «желание каждого в том, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым»? А раз англичанка захотела меня увидеть – значит, она заинтересована в этом общении. Вот мы и подождем. Тем более, что обед скоро.

Вспоминаю рассказы про образ жизни английской знати – как обычно у них день проходил? С утра гости съезжались в поместье какого-нибудь лорда Гленарвана, и после легкого завтрака, проводили день на свежем воздухе – гольф или крикет, стрельба в цель, просто прогулка с любованием пейзажем – а ближе к вечеру наступало время главного события, обеда, к которому все переодевались в вечерние костюмы и изысканные туалеты, чтобы оценить мастерство поваров хозяина. В веке двадцатом, после Первой Великой войны, этот стиль стал в прошлое уходить, уж больно дорого стоил – но королеве марку держать положено. И как к столу – хозяев не пригласить?

К слову, про лорда Гленарвана я вспомнила не случайно. Cейчас этот замечательный (особенно для нашего юношества) роман вышел в варианте самого первого, еще дореволюционного, русского перевода от Александры Бекетовой (мама поэта Блока!), в котором характерные детали есть, отсутствующие в первом советском издании 1934 года (в котором я, еще девчонкой, впервые познакомилась с «детьми капитана Гранта»). Как например, текст в самом начале, где «Дункан» в родной порт возвращается и «на голубом вымпеле грот-мачты, расшитые золотом, увенчанные герцогской короной инициалы «Э. Г.», принадлежащие лорду Эдуарду Гленарвану, одному из шестнадцати шотландских пэров, заседающих в палате лордов». А у нас Гленарвана разжаловали до всего лишь члена Королевского яхт-клуба Темзы. Теперь восстановили, как у автора – показатель, что у нас стали к аристократии относиться более терпимо?

И вообще, даже на детских книжках иногда полезно учиться читать между строк. В том же романе есть майор Мак-Набс, на первый взгляд читателя – обычный армейский отставник. Вот только служил он, названо прямо, в 42 м полку горной гвардии – а это в реальной истории была легкая пехота, егеря, аналог современного спецназа, «шотландский Черный Дозор» (неофициальное имя полка) прошедший все войны, которые вела Британская Империя. Так что за плечами Мак-Набса (считая что по тексту ему было пятьдесят лет, значит родился он около 1814 года, служить начал в середине 1830х) были – «опиумная» война в Китае, Крымская, подавление сипаев, ну и Африка по мелочи – наверное, опыт у него, по мерке прошлого века, был не меньше, чем сегодня у твоего благоверного, Люся! Полезно на занятиях в Школе – внимательно слушать даже треп преподавателя, а не предаваться мечтам о приятном.

– Однако же, обед не самое подходящее место для конфиденциального разговора – замечает Лючия – я бы на месте Ее Величества, предпочла прогулку под открытым небом. Где нет свидетелей в непосредственной близости, кто могли бы слышать – и микрофон заранее не установить. Вот только погода сейчас не совсем подходит. Так как придется или мокнуть – или сражаться с улетающим зонтом, как я на берегу.

Верно – в окно смотрю, там разыгралось, как в детской басне, ветер крыши рвет, града пока нет, но льет как из ведра. Прохожих не видно почти – лишь милиционеры топчутся, в мокрых блестящих дождевиках. Ничего – это все ж не в окопах, и не в осеннем партизанском лесу. Интересно, наводнение сегодня будет, как в иной истории, в этот же день?

Обед в английском аристократическом стиле – лорды, леди, слуги, сэры, идеальные манеры. Ну, в ресторанном зале «Астории» интерьер соответствующий, а вот насчет остального… Что гости скажут, увидев – на их части столов, приборы строго по этикету, а на советской, попроще? Десять разновидностей вилок, ложек, ножей для каждого блюда – имеют тот же внутренний смысл, что церемонии в Китае: обозначить «своих», отсеять чужаков. И появились они, когда мест наверху стало не хватать – во времена же героические, рыцари круглого стола, как и после англосаксонские лорды, ели руками и кости на пол швыряли собакам – а вот когда все уже было поделено, и поместья и титулы, тогда и придумали, «голубая кровь» и простонародье. Между прочим, их ученые в веке восемнадцатом на полном серьезе считали, что благородные господа даже по биологии отличаются, «поскольку их тело слагается из самых изысканных яств, а не их того, что едят слуги». Ну и наверное, при переговорах за столом удобно, когда оппонент (если он чужак) отвлекается чтоб вспомнить, а какой вилкой вот это блюдо положено, чтобы варваром не прослыть? Но у нас, советских людей, все проще и рациональнее – недопустимо лишь то, что негигиенично, некрасиво, и соседям мешает, а в прочем полная свобода. Однако интересно, Ее Величество к этому – свое отношение как-то проявит?

Промолчала, не дура. Хотя слышала я от «воронежцев», что когда она, Елизавета, в той истории приезжала в нашу страну в девяносто шестом, то среди наших русских людей (особенно тех, кто себя причислял к верхушке) возникла мода на британский столовый этикет, «а вдруг завтра обедать с англичанином, что он подумает?». Ну, нам здесь стесняться нечего – это они должны сейчас беспокоиться, что подумаем мы! Так что кушайте, гости дорогие – пока мы добрые, и угощаем!

Лаврентий Палыч с грозным видом, во главе стола, я по его правую руку, Лючия по левую. Ой, и слухи же после про нас пойдут – но мы перетерпим. Поскольку знаем, что за этими слухами подлинно стоит – больше того, сами, в некотором роде, эту эстафету подхватили. Вот не думал никто в том будущем, читая разоблачения, а отчего ужасный сталинский маньяк хватал исключительно жен ответственных товарищей? Хотя читала версию что «это вершина айсберга – а сколько простых девчонок так сгинуло, не знает никто». Так счет тогда пойдет на многие сотни, если не тысячи – не много ли даже для казановы? Информаторами эти женщины были – принося, что видели и слышали – вы ж, мужчины, на нас внимания не обращаете, а мы замечаем многое! И замыкались эти агентессы часто даже не на самого Берию, а на кого-то из его подчиненных (ага, те самые «полковники НКВД – которые, заметив на улице красивую девушку, тут же хватали и тащили ее в черный автомобиль»).

Хотя отдельные случаи бывали – люди ж не ангелы. Был тут скандал с одним из охранников самого Сталина – который принуждал к сожительству женщин из обслуживающего персонала. А когда стали разбираться, то выяснилось, что он еще и входил в кабинет Вождя в его отсутствие, читал документы на столе, и пересказывал их содержание посторонним, пребывая в пьяном виде! А ведь заслуженный был товарищ, однако поехал далеко и надолго – интересно, а в следующем веке и в самой демократической стране, что бы сделали за такое с охранником Первого Лица? Ему еще дико повезло, что шпионажа в его действиях не нашли, как ни старались.[6]

Так и с товарищем Берией. Достоверно знаю про историю: муж – летчик, герой, жена – московская светская львица. Оказалась «слаба на передок» – пока муж воевал, сошлась даже не с самим Лаврентием Павловичем, а с одним из его помощников. А когда муж узнал, стала врать ему в духе некоей Новодворской, про ужасного маньяка – и кончилось все для летчика-героя очень печально. Но, поскольку фамилия была в «воронежской» информации, то здесь дело быстро всплыло самому Берии на стол. Результат – полковнику разжалование в майоры и перевод из Москвы в Караганду, мужу извинения, «а со своей супругой разбирайся сам». Выгнал с разводом, женился повторно, сейчас честно служит. А в той истории, когда бедный муж отсидев, в Москву вернулся – то его бывшая (успевшая выйти замуж за того самого полковника ГБ) даже разговаривать с ним не захотела и не пустила на порог.

А с самой идеей «внутренних информаторов» (вернее, информаторш), зачем же так грубо? Никакой вербовки, принуждения – все мы подруги, «клуб образцовых советских жен», друг с другом связь поддерживаем, как в каком-нибудь «ВКонтакте» (знаю, что такое соцсети!), всегда рады друг друга выслушать, помочь – и поделиться откровенным. В итоге выходит неплохой «мониторинг общественного мнения» с самых разных слоев – не всем же, как Инночке Баклановой, за замминистра замуж?

А на обеде – ничего значимого не случилось. Сколько помню английский этикет, в нем полагалось, после собственно поедания пищи, женщинам вставать из-за стола и удаляться в дамскую комнату, и вот тогда мужчины начинали говорить собственно о делах. Юмор в том, что сегодня у нас будет строго наоборот – вот, уже мне передали от Ее Величества пожелание, иметь небольшую неофициальную беседу. Формат двое на двое, на нейтральной территории (то есть, не в «их» номерах).

– Я пас – говорит Лаврентий Павлович – и так лучше: более откровенно выйдет.

Ну, промолчу о том, что он и так все будет слышать, в прямом эфире. Есть несколько мест на выбор, где такая беседа ожидалась – и во всех прослушка уже оборудована. Ну пусть будет Зимний Сад – есть тут такая комната, с пальмами и фикусами, и мягкие кресла как раз для переговоров. Через десять минут!

Быстро оглядываю себя и Лючию. Образ не Фай Родис, а скорее, леди Дарт Вейдер – полностью закрытые платья с длинным рукавом, перчатки, юбка клеш до лодыжек, и накидка на плечах (не та, что на улице была – ткань тоже «под металл», но более легкая, чтобы как деталь платья смотрелась). Шляпки нет, волосы убраны в высокую прическу. Образ из какого-то фильма «из будущего», на современные не похож, и выглядит очень эффектно.

Ну вот он, исторический момент. Интересный однако состав переговорщиков – против меня и Лючии, тоже две женщины, с Елизаветой такая характерная британская дама средних лет. Вспоминаю информацию по членам британской делегации – Джоан Брайт Эстли, год рождения 1910, служила в Военном Министерстве, в последнюю войну управляла особым информационным центром, который готовил данные для Черчилля – по факту была его «замом по разведке», сам же Черчилль официально называл ее «директором моего военного кабинета». Была среди ответственных за организацию Ленинградской конференции 1943 года (в этой истории, аналог Тегерана-43). После войны занимала различные должности в СИС – не директорские, но как раз то «среднее звено», которое держит в руках все рычаги управления. Оттого, не понесла ущерба в карьере, когда ее босс из премьеров ушел. Теперь, значит, главноответственное лицо с английской стороны по вопросу Двери в иные времена. Стоит не за спиной у Елизаветы, а чуть в стороне, чтобы видеть лица, и мое и ее – ну да, ее роль сейчас даже не участвовать в разговоре, а смотреть и анализировать. Взгляд цепкий, и сама в хорошей физической форме, фигура подтянутая, явно за собой следит.

Говорили по-английски – я язык не забыла еще. Ну что за условности – первой темой истинно британский беседы должна быть погода! Елизавета спрашивает, здесь в России всегда так неприветливо – или ваши ученые уже умеют и метеорологией управлять? А я отвечаю спокойно – разве это плохая погода? Максимум, можно промокнуть и получить банальную простуду – дождь ведь не радиоактивный.

– Миссис Лазарева! Я говорю от лица не только себя и своей страны, но также и от ряда влиятельных политических и деловых фигур Британии и США. Которые выражают недоумение, и даже недовольство, что в зоне наших общих интересов появилась еще одна сторона, избегающая с нами не только прямых отношений, но даже каких-либо контактов. Что вызывает серьезные сомнения в дружественности намерений этой неизвестной стороны.

– Ваше Величество, мне странно слышать это именно от вас. Разве не в английской традиции, когда клубы, где уважаемые джентльмены обсуждают свои дела, не имеют широкой известности и даже внешних атрибутов – более того, закрытость и малоизвестность такого клуба является признаком его элитарности. У вашего писателя Честертона есть – что-то про «верных рыболовов», дорогу к которым не знающий и не найдет.

– Вы неплохо информированы о нашей культуре и литературе?

– Ну не надо же нас какими-то инопланетянами считать? Или, по русской пословице, «Иванами, не помнящими родства» – не знаю, есть ли английский аналог. Существенно, что мы ничего не забыли – и помним о вас очень многое. И хорошее, и другое.

– Тогда вам должно быть известно и наше британское право? По которому вина может быть лишь за уже совершенное. То есть, мы не можем отвечать за будущие грехи наших детей и внуков. А за прошедшее, ваш Вождь Сталин к нам счетов не имеет.

– Ваше Величество, представим что вы бы, как в романе Уэллса, совершили путешествие в любимую вами викторианскую Англию, 1885 год. И встретили бы там Джека Потрошителя – который на тот момент еще ничего не успел совершить. Однако, вы бы относились к нему, как к честному и порядочному человеку?

– Наши историки до сих пор спорят как о его личности, так и побудительных мотивах. И замечу все же, что приличных женщин от не трогал.

Ваше Величество, вы только что упомянули про британское право. Вовсе не склонное к милосердию – напомните мне, за сколько преступлений в тогдашнем вашем законе полагалась смертная казнь – однако занятия проституцией, при всем моем неуважении к этой профессии, в том списке не было. И замечу, про важное отличие британского права от принятого на континенте, а также и в той стране, где мы сейчас находимся. Если у нас в приоритете Кодекс, писанные статьи закона, то у вас – прецедент. То есть, если где-то когда-то какой-то судья в похожем случае вынес вердикт – ой, не завидую вашим законникам, ведь по моему убеждению, выучить статьи кодекса намного легче, чем все случаи во всех судах Британской Империи за последние столетия, ведь у вас случается, и совсем древность в спорах выплывает иногда? – но я сейчас не о том. А о том, что все эти слезы «да, он совершил это, но потому что был таким несчастным», могут быть терпимы лишь в сытое и спокойное время. Если же речь идет о выживании всего общества, то суд намного короче – ты сделал то, что мешает всем? Значит, ты должен быть удален из этого общества, территориально или физически – и никому не интересны твои тонкие душевные страдания и побудительные мотивы. И дело тут даже не в мести – а лишь в целесообразности, ради общего выживания.

– Положим, это скорее порядки Дикого Запада, а не цивилизованного мира. Или же – уже объявленной войны.

– А разве мы уже воюем? Я беседую с вами, не считая врагом. В отличие от тех, о ком вы слышали как о «полковнике Куницыне» – для которых «живой англосакс» это абсолютный нонсенс, вопиющий непорядок, который должен быть исправлен немедленно и самым радикальным способом.

– Вы хотите сказать, что «Куницын» у вас не один?

– Ваше Величество, вы и правда считаете, что у нас нашелся лишь единственный герой, кто вызвался бы – нет, не поехать на сафари поохотится на двуногую дичь, в стиле британских джентльменов, а ради искренне осознаваемого долга, «убей врага, сделай мир чище»? И неужели вы не знали, что «Куницын» это роль, а не человек? (эх, хоть так Вальке чуть помогу).

– То есть, вы ведете против нас войну – руками своих посланников?

– Ваше Величество, могу лишь сказать, что глобальная война здесь совершенно не в наших интересах. Мы хотим, чтобы небо над этим миром осталось синим. Но если кто-то захочет, подобно Гитлеру, радикально и навсегда решить русский вопрос – не обижайтесь, что мы тогда решим, что нам и вам здесь категорически тесно и кто-то должен уйти в небытие.

– Или же, если ваш народ решит переселиться в этот мир?

Я злорадно усмехаюсь. Думая – а сами англосаксы интересовались мнением аборигенов Австралии или американских индейцев?

– Это будет худший из вариантов. Можете ли вы понять, что тот мир – изгаженный, сгоревший, радиоактивный – остается нашим домом? Я живу здесь уже больше десяти лет, тут мой муж, дети – но я никогда не забуду, как было до войны (до этой войны, до Блокады, когда мои родители были живы и здоровы – но пусть Елизавета считает, что я говорю про другую войну). И мы уйдем оттуда лишь когда станет абсолютно ясно, что природа разрушена необратимо, и планета непригодна для жизни людей. Оттого, нам нужен ваш мир – как запасной аэродром, как знание, что даже в самом худшем случае, это будет еще не конец, а лишь начало. Но даже тогда не надо считать нас кровожадными варварами – мы придем сюда, чтобы жить здесь, а не повторить случившийся там конец света.

– Однако, насколько мне известно, «конец света» там устроила именно ваша страна?

– Ваше Величество, вам не приходилось умирать? Быть уверенной, что не увидите следующего рассвета?

– Я оставалась в Лондоне все время! – отвечает Елизавета – даже когда падали немецкие бомбы.

– И сколько лондонцев погибло от тех бомб, какая была вероятность у среднего британца умереть в той войне? – усмехаюсь я – знаю, Ваше Величество, что вы даже служили в Территориальных силах, это вроде нашего ополчения, водителем санитарного автомобиля. А мне приходилось убивать врагов самой, чтобы остаться в живых. И было – когда я сама считала себя мертвой!

Я вспоминаю Белоруссию, осень сорок второго, отряд «Мстители» – и как нас немецкие егеря загнали в болото, и мы готовились принять последний бой. И как я думала тогда, абсолютно спокойно – все же я успела за свою жизнь убить тридцать или сорок фрицев, и может повезет и сейчас не промахнуться – так что это будет выгодный размен. Немцы не дошли до нас какую-то сотню шагов – испугавшись трясины. А через десять дней меня вывезли самолетом на Большую Землю, вместе с ранеными – и начался новый этап моей жизни: Севмаш, «Воронеж», и знакомство с миром будущего. Я вспомнила, представила что могло быть иначе – и как после сказала Лючия, у меня было такое лицо, что даже ей стало страшно.

– Ну как вам объяснить… – продолжаю я – а вот, послушайте! Ваша поэтесса, Сара Тисдейл, написала это стихотворение еще в двадцатом. Вы наверное, знаете, как оно звучит в оригинале. А в следующем веке его будут читать с такой концовкой:

И никто, ни один, знать не будет о том, Что случилась война, и что было потом. Не заметят деревья и птицы вокруг, Если станет золой человечество вдруг, И весна, встав под утро на горло зимы, Вряд ли может понять, что исчезли все мы.[7]

– Попробуйте это представить. И понять – отчего нам дорого чистое небо над головой, но оно нам не нужно, если в том мире не будет нас.

– Я вас услышала – говорит Елизавета – но тогда, мы можем достичь согласия. Те круги, о которых я уже сказала, также считают, что конфронтация, тем более на грани атомной войны, бесперспективна и опасна – и очень желательно «разрядить ненужное напряжение в отношениях между высокими договаривающимися сторонами». Однако не способствует успеху то, что из переговоров исключен один из важнейших игроков – те, кого представляете вы, миссис Лазарева. Те, кто как вы сами признали, видят в нас непримиримого врага. И возможно, не в нас одних. Вы не боитесь, что эти миллионы «куницыных», привыкших воевать и убивать, вооруженных самых ужасным оружием, и будучи в положении, когда абсолютно нечего терять – поступят и с вами, как орды варваров с Римом?

– Ваше Величество, вы хотите сказать, что если бы вам удалось открыть проход в Англию времен вашей великой тезки, Елизаветы Первой – то вы бы стали всерьез рассматривать вариант завоевать и колонизировать своих прадедов, как диких негров? Просто потому что «у нас есть пулемет, а у них его нет»?

– А вы уверены, что сумеете удержать процесс под контролем? Когда неизбежно возникнут трения – от банального, какому общему правительству и закону должны подчиняться и гости и хозяева, до непонимания, вызванного отличием психологии и культуры. Желания гостей исправить какие-то известные им ошибки – и противоречия этих попыток с местными высшими кругами, имеющими какую-то выгоду как раз от совершенного. Итогом же всего вполне может быть и вооруженный конфликт – даже при обоюдном желании его избежать, «но принципы важнее». Когда одна из сторон должна будет перестать быть собой – и вопрос лишь, которая из сторон? Вы, миссис Лазарева, можете ручаться, что в вашем случае не возникнет подобного?

– Ваше Величество, вы верно сказали про отличия в психологии и культуре. Между нами и вами – англосаксами и русскими. У вас принято, что только старшему сыну наследство, а прочим убираться из отчего дома и жить чем сумеют, ну а дочери, это вообще отрезанный кусок, когда выйдут замуж. А у нас семейная близость и общность значат гораздо больше. И русские всегда были, есть, и останутся русскими – и через войны и сквозь века.

– То есть, между вашими странами уже подписан формальный договор?

– Между одной страной, если можно так сказать. В случае войны любой державы против СССР в этом мире – мы воспримем это как агрессию против себя. И встанем спина к спине, потому что так будет по правде – а о прочем, пусть после бог судит, если он есть.

– Отчего же вы не помешали Гитлеру напасть?

– Нас еще не было здесь 22 июня. И даже год спустя, переброс сюда подводной лодки вышел удачной импровизацией. Никто не может быть ответственен за события, которые не в силах изменить – но когда такая возможность появилась, остаться в стороне было бы просто подлостью. Хотя я знаю, что в английской политике моральные категории не приемлемы – но мы, русские, такие.

– Однако же Берлин так и не подвергся участи Шанхая.

– Ну, во-первых, это было бы тогда излишне – товарищ Сталин уже справлялся сам, более чем успешно. Во-вторых, было бы непорядочно отнимать у СССР Победу, которой будут гордиться многие годы – а где подвиг, если главную работу за тебя сделал кто-то другой? И в-третьих, мы были весьма заинтересованы, чтобы атомное оружие в этом мире осталось за горизонтом, хотя бы несколько лишних лет.