Бузовьязы. Страницы истории

Но наряду с правительственной колонизацией Уфимского края была и вольная колонизация. Из-за нехватки пахотных угодий на родине, из-за притеснений на религиозной почве многие служилые татары искали счастья на окраинах Российского государства, где церковные и центральные светские власти были далече, да и земли привольней и богаче.

Разбирая свою родословную, мне удалось установить, что многие жители Бузовьязов, в том числе Асяновы, Ждановы, Канбековы, Сулеймановы, Усаевы, являются выходцами из деревни Сикияз Осинской дороги (ныне в Татышлинском районе РБ). В материалах переписи поверстанного к службе населения этой деревни за 1658 год есть и имена моих предков. Это Ахмайко Сараев и Тимайко Сариков. Сараев и Сариков, видимо, одна и та же фамилия. Их брат Урук (возможно, русские писцы так переиначили имя Уркай (Уракай); есть и фамилия служилых татар и князей Ураковых) ввиду молодости был поверстан на службу позднее и поэтому в этот список не попал. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что среди переселенцев из Алатырского уезда были Ахмайко и Тимайко Сараевы (Сариковы) и их младший брат Урук (Уракай). Выше мы уже отмечали, что фамилия Сараевых известна среди служилых татар деревни Ендовище Алатырского уезда. В деревне Сикияз показан также и Ишмайко (Ишмак, Ишмяк) Васильев – один из предков Асяновых, Каныбековых, Усаевых и, видимо, Ишмаковых. Известен и его брат Ждан Васильев (Вайселев) сын Барышев, родоначальник династии Ждановых.

Необходимо отметить также и то, что с принятием российского подданства многие татарские феодалы потеряли свои княжеские и мурзинские титулы. Некоторые из татар-мишарей пытались вернуть свои прежние титулы. Так, представители рода Максютовых из деревни Кулаево (Мишкинский район РБ) (их родословная восходит к эмиру Идигею; с ними в родстве Бикбулатовы, Мансуровы, Сюндюковы и другие) по всем документам XVII-XVIII веков проходили как рядовые служилые татары. За успешную службу Максютовым было даровано дворянство, с этого времени они в метрических книгах и других документах начинают именовать себя князьями, как и далекие предки.

Происхождение Сулеймановых также связано с татарскими князьями. К сожалению, не сохранились рукописные истории рода, шэжэре. В сохранившихся же родословных многие татары-мишари указывают на свои княжеские (или же бийские) и мурзинские корни. В уже упомянутой выше деревне Тюрюшево (Ишмаево), где проживали выходцы из Алатырского уезда, сохранилось шэжэре Ишмаевых. Так вот, хотя российские власти и не признавали княжеского происхождения Ишмаевых, в родословных они помнили свои княжеские корни, именуя тех или иных представителей из генеалогической схемы биями.

Видимо, в конце XVII века многие сикиязовцы выселились в другие деревни, в частности в деревню Муллино Осинской дороги Уфимского уезда (ныне Бураевский район РБ). Среди жителей этой деревни в 1719 году показано семейство Токая Ишмякова с сыновьями Каныбеком и Усеем и пятью внуками, среди которых одного звали Асян. Современные фамилии Канбековых, Ишмаковых и Асяновых восходят к этим именам. По местным преданиям, выходцами из этой деревни являются и Бикметовы. Действительно, в Муллино в это время проживало семейство 63-летнего Бекмета Алмаева. В его семье значились сыновья Сулейман (40 лет) и Шарип (4 лет), у Сулеймана были дети Абдулсалим (5) и Абдулкарим (2 лет)68. В первой половине XVIII века потомки сикиязовцев оказались и на землях башкир Канлинской волости, в соседних деревнях Ахметово и Канлы (ныне в Кушнаренковском районе РБ). Здесь же протекает речка Сикияз. По переписи мещерякского населения 1720 года, в деревне Канлы показано семейство Мустая Урукова 63-х лет, его дети Шарип, Мряс, Абид. Его родной брат Мукай – мой пращур. Отец Урук Сареев и брат Сеит показаны верстаными, то есть взятыми на военную службу. Известна и тамга Мукая Урукова. Видимо, родной брат Мукая Мустай Уруков является родоначальником бузовьязовской династии Мустаевых69.

Среди первых жителей деревни Бузовьязы в 1750-е годы показаны Муслюм и Абдик Каныбековы, Бакир Бикметов70. К 1757 году Муслюм Каныбеков проживал в деревне Ахметово (ныне в Кушнаренковском районе РБ)71. Между тем во время второй ревизии 1747 года в Ахметово братья Каныбековы не проживали72. Видимо, Каныбековы обосновались в Ахметово в конце 1740-х годов, а после продажи башкирами Канлинской волости своих земель другим категориям припущенников решили перебраться на другие земли. По материалам первой ревизии 1721 года, семейство Каныбековых отмечено среди жителей деревни Муллино Осинской дороги Уфимского уезда (ныне Бураевский район РБ). Известно и селение, где первоначально жительствовали предки Муслюма Каныбекова в Уфимском уезде, – это деревня Сикияз (ныне в Татышлинском районе РБ). По материалам переписи поверстанного к службе населения этой деревни показан Ишмайко (Ишмяк) Васильев73. Известен и его брат абыз74 Ждан Васильев (Вайселев) сын Барышев, родоначальник рода Ждановых. Предки другого бузовьязовского рода – Сулеймановых – также являются выходцами из деревни Сикияз. По местным преданиям, жители Бузовьязов перешли из Бураевского района. По архивным же материалам выходит, что бузовьязовцы являются выходцами из деревень Ахметово, Канлы, Муллино. Были и выходцы из деревень Кундашлы современного Балтачевского района и Шуняково Бураевского района. Юсуп Раскин родился как раз в деревне Кундашлы в 1715 году. В 1720 году в этой деревне показаны также его 20-летний брат Мурсалим и отец Рыска Ижбулатов 50 лет75. Шуняковскими были по происхождению Байбулатовы. Родоначальником рода является Байбулат Акбулатов (1714 года). Известны и его отец Акбулат Бектеев (1675 года), братья Юнус и Юсуп (видимо, близнецы, 1718 года), Якуп76.

Архивные материалы подтверждаются в какой-то мере и местными легендами. К примеру, Гайша Халяфов – на Асянова рассказывала об основании и развитии Бузовьязов так:

– Наше село Бозаяз было основано в 1757 году. На месте села были лес, речка и родники. Леса с трех сторон носили названия: Уч имян (Три дуба), Буляк, Каратал, Шарлык. Сюда приехали люди (как рассказывают) из Бураевского района и из других мест. В нашем селе живут Абдеевы, Абдюковы, Асяновы, Бикметовы, Байбулатовы, Ждановы, Ишмаковы, Канбековы, Мустаевы, Резяповы, Сулеймановы, Сафаровы.

С развитием промышленности и появлением новых городов многие люди разъехались. В селе теперь 12 улиц. Лесов осталось мало, ведь каждый дом построен из материала, взятого неподалеку. Село расположено на большой дороге Уфа – Стерлитамак. Раньше, до развития транспорта, жители села пускали путников и обозников переночевать. Бедные люди старались заработать на жизнь каким-нибудь ремеслом. Кто-то шил шапки, кто-то валял валенки, кто-то гребешки делал.

Таким образом, на месте селения раньше были леса. Так как башкиры мало занимались земледелием, новых уроженцев этих мест ждали тучные нераспаханные черноземные земли. Вообще необходимо отметить то, как верно выбрали место для поселения наши предки. Воды было в избытке в местных речках. Леса располагались рядом. Даже сейчас, когда многое изменилось, на бузовьязовских огородах вода выступает во время посадки картофеля.

На страницах периодической печати в мае 2008 года вышла статья уфимского краеведа Рашита Янгуразова «Потомки полководца», согласно которой Асяновы и род Канзафара Усаева являются выходцами из деревни Карышбашево современного Балтачевского района нашей республики. Автор полагает, что эти мишарские роды восходят к уроженцам Балтачевского района Асану и Усейну Чепяевым77. Согласно же «Книге переписной Уфимского уезду служилых мещеряков и горных татар» 1722-1723 годов, переписи мишарского населения в 1747 году и другим материалам, в первой половине XVIII века деревни Карышбашево в составе Осинской дороги Уфимского уезда не существовало, а была «Ибраевой сотни деревня Карыш, что на речке Карышбаш». По переписи мишарского населения Уфимского уезда 1720 года в деревне Карыш показано семья Чепая Микулаева сына Карачурина (55 лет) с сыновьями Асюком и Усейном, братьями Чепая Курмашем (60 лет), Ибраем (50 лет), племянниками Сеитом Курмашевым (2 лет) и Махмутом Ибраевым (6 лет)78. В книге переписной за 1722-1723 годы в деревне Карыш среди мишарских семейств второй показана семья Чапая Микулаева сына Карачурина 55-ти лет. Здесь же названы его сыновья Асан 30-ти лет и Усейн 10-ти, у Асана показан сын Юнус полутора лет79.

Главным аргументом в построениях Рашита Янгуразова является то, что в селе Янышево в XX веке проживали семьи Асановых и Усеевых. Здесь же автор указывает, что предки Асановых и Усеевых 6 ноября 1734 г., служилые татары д. Карышбашево, «заключили договор о припуске… в бассейне реки Чермасан»80. Действительно, 16 ноября 1734 года башкирами Кыр-Калнинской волости Чюрой Битеевым, Якупом Рыковым и другими были припущены на свои земли мещеряки деревни Карыш Сапук, Асан и Абдулла Чепаевы. Во времена правления императрицы Екатерины II сыну Асана Чепаева Абдулманнану была выдана копия с этого договора. На новом месте Чепаевы осели в деревне Юмраново (ныне Староюмраново Кушнаренковского района). По переписи 1747 года, в ходе которой учитывались мишарские селения только Казанской дороги, в деревне Юмраново показаны семейства перешедших из деревни Карыш Асана Чопаева (60 лет) с сыновьями Юнусом (25,5 лет), Абдулвагапом (24 лет) и Абдулменданом (18 лет), Исмаила Асанова (32 лет) и Абдула Чопаева (35 лет) с сыновьями Абдрахимом (7 лет) и Абдулкаримом (1 год). Усейн Чепаев, видимо, к тому времени уже умер81. Таким образом, Канзафара Усаева (Усеева) среди потомков Чепаевых (Карачуриных) в деревне Юмраново не было, а проживали его родители в это время в деревне Муллино Осинской дороги.

В наших краях в XVIII веке побывало несколько известных ученых, оставивших свои путевые заметки о своих путешествиях. Так, Иван Иванович Лепехин (1740-1802) в своей работе «Продолжение дневных записок путешествия академика и медицины доктора Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1770 году», прибыв в пригородок Табынск (ныне село Табынское Гафурийского района), о местной природе пишет так: «В лесах около Табынска и, следовательно, вообще в Урале из зверей много водится зайцев-русаков, медведей, волков, лисиц; изредка на окольных степях попадаются хорьки, горностаи, ласки, а по горам много водится карабышей, обыкновенных и черных… По речкам, выпадающим из Урала, случаются и бобры, но весьма редко. На высочайших горах нередко олени, водятся также и лоси по лесам. Из птиц, кроме… гусей, лебедей, журавлей и разных родов уток, диких петушков и куликов, наиболее водятся разные виды орлов, соколов и ястребов, филинов, между коими и белые нередки, тетеревы глухие и куропатки, свирестели, подорожники, вьюрки, разные роды синиц, все роды европейских дятлов, поползни, сойки или ронжи, кукши, ведровка, вертошейки и прочие повсюду обыкновенные птицы»82.

Другой российский путешественник Петр Симон Паллас (1741-1811) в конце 1760-х – начале 1770-х годов также побывал в Оренбургской губернии. Интересны его материалы о хозяйственной деятельности мишарей. О них П. С. Паллас в своей книге «Путешествие по разным местам Российского государства» пишет так: «Здешние мещеряки, которые, так как и есть прочие сего имени народы, отправляют в случае надобности казацкую службу… Земля здесь самый изряднейший чернозем, на котором всякий хлеб родится богато, и в унавоживании не имеет нужды. Здешние мещеряки однако огораживают пахотные свои поля плетнем, а скот гоняют на паровое поле, что несколько и служит вместо умеренного гобзования. Свежую степь вспахивают они татарским плугом, в который во время сухой погоды впрягают четыре или шесть лошадей, во время же мокрой погоды довольна к тому и российская соха, которая, впрочем, везде в употреблении. На таковых свежих полях сеют они в первые годы пеньку и полбу, кои весьма хорошо родятся, пшеницы же мало, потому что ранние осенние морозы оную часто побивают. За всем тем через десять или двенадцать лет они поле переменяют и свежие занимают места»83.

Со времени основания селение являлось одним из крупнейших среди сельских населенных пунктов Стерлитамакского уезда. Так, по материалам 5-й ревизии 1795 года, в деревне в 60 дворах жительствовали 322 человека (152 мужчины и 170 женщин)84.

Одним из главных событий второй половины XVIII века стала постройка каменного моста, связывавшего Уфу через Стерлитамак с Оренбургом. В народе эта дорога именовалась Екатерининской. Была проложена через Бузовьязы и вполне хорошая для того времени дорога (почтовый тракт).

Во время Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева в 1773-1775 годах многие жители деревни находились в числе повстанцев. В восстании участвовали из команды старшины Муксина Абдулсалямова – 79 человек, из команды Ишмухамета Сулейманова (из рода Диваевых) – 226 человек. Большинство из этих повстанцев воевали под командованием своего однодеревенца мишарского сотника Канзафара Усаева (Усеева) (1738-1804).

Примечательна биография Канзафара Усаева. Некоторые исследователи полагают, что местом рождения Канзафара Усаева является деревня Чекмагушево (ныне Чекмагушевский район РБ). Единственным аргументом данного тезиса является лишь то, что будто бы родственниками Канзафара являлись мишари Мансуровы, жители Чекмагушево85. На самом деле, по материалам второй ревизии 1747 года, среди жителей Чекмагушево Канзафара Усаева нет. При этом род Усаевых оказывается в родстве со Ждановыми, Каныбековыми и Асяновыми86. В первой половине XVIII века Усаевы проживали в деревне Муллино (ныне Бураевский район РБ). В 1757 или же в 1764 году Усаевы вслед за своими родственниками Каныбековыми (Канбековыми) обосновываются в Бузовьязах.

Еще будучи жителем Муллино, Канзафар Усаев заканчивает медресе. В деревне Бузовьязы он первоначально исполняет обязанности муллы, позднее его избирают сотником. К Пугачевскому восстанию Канзафар примкнул в октябре 1773 года, служил писарем у атамана Кинзи Арсланова, отличился в боях под осажденным Оренбургом, за что был произведен в полковники. В декабре того же года Пугачев послал его в качестве своего эмиссара в Уфимскую провинцию. Там, набрав отряд, он участвовал в боях под Уфой. В январе 1774 года Канзафар вместе с отрядами пугачевских атаманов и полковников И. С. Кузнецова, Салавата Юлаева, Бахтияра Канкаева, Ильчигула Иткулова, М. Е. Мальцева держали в блокаде Кунгур, не раз штурмовали его, но взять не смогли. В том же месяце Канзафар с атаманом И. Н. Белобородовым предприняли поход к Екатеринбургу. В конце января атаман Кузнецов вызвал его под Кунгур и арестовал за неисполнение приказов, присвоение трофейного имущества и беспричинную казнь коменданта Ачинской крепости капитана В. Воинова. Арест был санкционирован И. Н. Зарубиным-Чикой, который и отправил Канзафара на суд к Пугачеву. Доставленный под конвоем и в цепях в Бердскую слободу, он предстал перед Пугачевым, повинился в своих проступках и был помилован. Пугачев отправил его помощником к Белобородову. По пути туда Канзафар заехал к Зарубину – Чике в его ставку, находившуюся в селе Чесноковка под Уфой. День спустя, 24 марта 1774 года, здесь, у села, произошло сражение с карательным корпусом И. И. Михельсона, закончившееся поражением отрядов Зарубина – Чики. Сам он с двумя десятками ближайших к нему людей спасся бегством, но до 600 повстанцев попало в плен; среди них оказался и Канзафар. Несколько дней спустя ему посчастливилось бежать. Собрав крупный отряд, он в апреле-мае вел бои с карателями в юго – западных и центральных волостях Уфимской провинции, а в начале июня явился с отрядом в стан Пугачева у реки Ай, где был пожалован чином главного полковника (бригадира). Отсюда пугачевское войско направилось на северо-запад; отряд Канзафара некоторое время следовал за ним, охраняя его тылы и набирая добровольцев в попутных деревнях. В пугачевском стане Канзафар снова появился в том же июне, после взятия им прикамского городка Оса (21 июня). Пугачев сходу направил его в Уфимскую провинцию, поручив призывать народ к восстанию и, набрав отряд, истреблять карательные команды. С отрядом из 400 повстанцев он действовал на западе этой провинции, а также в Закамье. В начале августа отряд был атакован карательной командой старшины Кидряса Муллакаева. Не выдержав удара, повстанцы разбежались по окрестным лесам, а Канзафар был захвачен в плен и доставлен к полковнику Н. Н. Кожину в Бугульму. В том же месяце его отконвоировали в Казань, где он дал показания на допросе в Секретной комиссии. Стремясь вырваться на свободу, он направил в губернскую канцелярию прошение, в котором предлагал, во искупление своей вины, указать месторождения драгоценных камней и серебряной руды в Уральских горах. Попытка оказалась тщетной. В ноябре 1774 года Канзафара доставили в Москву, где производилось «генеральное» следствие над Пугачевым с ближайшими сподвижниками. 9 января 1775 года его приговорили к наказанию кнутом и отправке на каторгу. Каторжные работы он отбывал в эстляндском прибрежном городке Балтийский Порт (ныне г. Палдиски в Эстонии), где и умер 10 июля 1804 года.

На военной службе (в годы кантонной системы управления)

Марш, марш! Пошли вперед, и боле

Уж я не помню ничего.

Шесть раз мы уступали поле Врагу и брали у него.

(М. Ю. Лермонтов, 1814-1841)

Уфимский уезд, а позднее и Оренбургская губерния являлись пограничными районами Российской Империи. В силу этого на территории края были необходимы военные силы, как для обороны края, так и для «умиротворения» антифеодальных и антиколониальных выступлений народных масс. Правительство постоянно держало здесь военные силы. Использовало на военной и сторожевой службе как местных русских дворян, так и служилых татар, мещеряков и башкирских тарханов. На то, что уфимские мещеряки не были положены, как служилые татары Казанской губернии, в подушный оклад, во многом повлияло пограничное положение Уфимского уезда и Оренбургской губернии.

С появлением в южных степях калмыков в ходе нередких схваток с ними участвовали уфимские мещеряки. Они же привлекались к службе в ходе народных восстаний на территории Уфимского и Казанского уездов в XVII-XVIII веках. Так, житель деревни Кулбарисово (Сабаево тож) (ныне Мишкинский район РБ) Осинской дороги Уфимского уезда Кантуган Келдибеков сидел в осаде в Уфе во время «первой башкирской шатости». Сепай Урмаев в 1680-е годы из деревни Бешелапово того же уезда с семейством был взят «в полон» калмыками Аюки ханалтын. Тогда же калмыками были захвачены, «а за скудостью» не вернулись семейства Мемкея Янтуганова и отцов Усейна Нураева из Иштыбаево (ныне Мишкинский район Башкортостана), Искендера Исаева из Янбаево, Клейки Бабараева («в полону убит») из Карышево (ныне Балтачевский район РБ). Ирзюк Келмаев из деньги Янбаево, Миней Емикеев из деньги Карышево, Абдулла Акбердин и Орка Уразбанов из деньги Елюзи были также взяты в плен, но сумели вернуться. А мать, братья и сестры Ирзюка Келмаева к 1720 г. «за скудостью» оставались у калмыков87.

Мещеряков не только привлекали к охране южных границ по Оренбургской линии, но и посылали в дальние походы. В петровском походе на Азов в 1696 году они были задействованы88. Они участвовали в Семилетней войне с Пруссией. Несли охранную службу по Сибирской линии. Яак, родоначальник дворянского рода Асядуллиных из деревни Сафарово (ныне Чишминский район РБ) Калимулла Асядуллин в одной из своих челобитных показывал, что он участвовал вместе с другими мещеряками «в походах 757, 758,759 годов… в Пруссии, в 771-773 годах на сибирских линиях сотником»89.

Само мишарское население делилось на сотни и команды. Так, в 1776 году в сотню мишарского сотника Ибрагима Мансурова из деревни Чекмагушево входили следующие мещерякские дворы из деревни Бузовьязы: Муслюм Каныбеков, Бакый Салыев, Амир Салыев, Баязит Абдеев, Зюбеир Абдеев, Зюлкарней Абдеев, Араслан Ибрагимов, Абдулзялил Ибрагимов, Абдулкарим Ибрагимов, Утягул Ибрагимов, Абдусалим Ибрагимов, Муса Муслюмов, Яхья Беделев, Султанали Муслюмов, Ибрай Каныбеков, Юсуп Асянов, Субханкул Асянов, Байбулат Акбулатов, Байрамали Усеев, Алмухамет Усеев, Юсуп Раскин, Мунасып Салыев, Сагит Салыев, Амин Салыев, Якуп Байбулатов, Миннигул Сеитягафаров. Отставные Резяп Абдюкеев, Муксин Абдулменев, Белей Тукташев, Абдрахман 1аббасов, Тимрали Мукминов90.

Учитывая это положение, царское правительство 10 апреля 1798 года издало указ о введении кантонной системы управления, по которой «башкирское» и «мещерякское» население переводились в военное ведомство. Согласно указу, было учреждено 11 башкирских (в 1803 году их стало 12) и пять мишарских (мещерякских) кантонов. Кантоны были сформированы по территориальному принципу. Кантоны делились на юрты, отделения и команды. Основной обязанностью этих сословных групп стала военная служба, которая осуществлялась за счет сельского общества, т. е. каждые 4-5 дворов обязаны были ежегодно снаряжать за собственный счет одного воина.

На службу отправлялись на пограничную Оренбургскую оборонительную линию. Служба на Оренбургской линии составляла ежегодно шесть месяцев – с 15 мая по 15 ноября. Каждый выезжавший на службу, помимо оружия, обязан был иметь две лошади. Все снаряжение обходилось сельскому обществу от 25 до 37 коп. серебром с души. Со своей стороны, правительство платило рядовым казакам один рубль в месяц и давало фураж на одну лошадь91. Помимо службы на Оренбургской линии, башкирское и мещерякское население, воины тептярских полков несли службу по охране и поддержанию порядка в других местностях.

С введением кантонной системы управления селение стало центром 3-го Мещерякского кантона. Мещеряки Стерлитамакского уезда несли службу в городе Орске. Ежегодно туда поочередно выходило на службу 186 мещеряков уезда. В селении была создана почтовая станция с шестью парами лошадей92.

После введения кантонной системы управления жители края стали делиться на рядовых и зауряд – офицеров. Зауряд – офицеры иррегулярных (т. е. нерусских казачьих) войск были ниже рангом офицеров регулярной армии. Действительные же офицерские и классные чины давались должностным лицам из башкир, мещеряков и тептярей только в исключительных случаях, главным образом за военные заслуги и за продолжительную службу.

Служба в башкирских, мишарских и тептярских полках позволяла жителям края за счет выслуги чинов, за храбрость во время военных действий получить российское дворянство. Таким путем в дворянские родословные книги Оренбургской губернии были внесены и уроженцы Стерлитамакского уезда из деревень Бузовьязы (мишари Резяповы), Кучербаево (башкиры Акчулпановы), Султанмуратово (Янышевы), Тимкино (мишари Мусины), Тукаево (мишари Диваевы) и другие93.

Получая зауряд – офицерские чины, сельская верхушка ставилась в привилегированное положение по сравнению с остальной массой населения: зауряд – офицеры имели право носить офицерскую форму, освобождались от телесных наказаний и лично не несли никаких денежных и натуральных повинностей в пользу государства. От поборов и повинностей кроме них освобождалось только местное духовенство.

О составе и образе жизни служилых людей дают понимание формулярные списки служилых мещеряков. 22 марта 1839 года подписанные кантонным начальником 2-го и 3-го мещерякского кантонов есаулом Резяповым. В начерченных гусиным пером таблицах заполнены многочисленные графы: личные анкетные данные, сведения о семье, хозяйстве, послужной список, должности и звания, награды и поощрения. Отдельной строкой отмечена грамотность. Практически все, имевшие чины, звания и должности, владели грамотой, хотя и в разной степени (в основном, конечно, тюркской). Многие были женаты, имели свое хозяйство и большие семьи. По формулярным спискам мещерякского населения Стерлитамакского уезда можно узнать о местах службы тех или иных бузовьязовцев. Так, кантонный начальник Фазлулла Зямгуров сын Резяпов, кавалер ордена Святого Станислава 4-й степени, 47 лет от роду, из зауряд – чиновничьих детей, в деревне Бузовьязы имел деревянный дом и на реке Узени – две мукомольные мельницы. Был женат на чиновничьей дочери, имел четырех сыновей и четырех дочерей. Двое старших сыновей служили также в Башкиро-мещерякском войске в чине хорунжих.

В послужном списке начальника кантона отмечено: в походах не бывал, а по внутренней службе находился в 1812 году командиром резервной команды, отряженной для поимки воров и разбойников. Фазлулла Резяпов был отмечен в нескольких приказах командующего Башкиро-мещерякским войском генерала Эссена. Начальником кантона он был назначен в 1830 году. «Русской и татарской грамотой владеет». Кроме ордена Святого Станислава в 1832 году награжден именной золотой табакеркой в 400 рублей.

В списках командного состава кантона Резяповы встречаются не раз. Это – довольно частая картина среди служащих в иррегулярных войсках, да и не только. Родовые связи и потребность в надежных грамотных людях оправдывали такую семейственность. Помощником кантонного начальника был его старший брат Абдуллатиф Зямгуров сын Резяпов. В это время ему 64 года. Службу начал рядовым в 1789 году, позднее, в 1797 году, произведен в походные старшины, затем, 5 октября 1811 года, выдвинут на должность кантонного помощника. Из чиновников 14 класса повышен до 13 класса. Жил в Бузовьязах в собственном доме. Женат повторно. От первого брака имел сына Мирхайдара 37 лет, служившего также в Башкиро-мещерякском войске в должности зауряд – есаула. Еще один Резяпов – 57-летний старшина 1-й юрты Зейнулла Зямгуров. Зейнулла вступил в службу в 1793 году, тогда же он получил звание зауряд-сотника, с 1799 года походный старшина, в должности юртового старшины с 1809 года, в 1821 году произведен в 14 класс. С 1793 по 1796 год 3. 3. Резяпов находился на линейной службе на Оренбургской линии, в 1805 году служил в крепости Орской, был попечителем по Стерлитамакскому уезду во 2-м отделении «для предосторожности от болезни холеры» в 1830-1831 годах. Был дважды женат, имел восьмерых детей – Ардувана (28 лет), Сахипгарея (14), Загибу (18), Хубейбу (16), Хабибу (12), Кариму (10), Мюясару (5), Сабиру (3).

Среди местных зауряд-офицеров можно также отметить управляющего 2-м мещерякским кантоном сотника Фазлуллу Зямгурова сына Резяпова, хорунжего Шагибека Фазлуллина сына Резяпова (1812 года рождения), помощника управляющего Абдуллатифа Зямгурова сына Резяпова, писаря зауряд – сотника Абдулвахита Зюлкарнеева сына Сафарова. Позднее Шагибек Резяпов сам стал управляющим кантоном94.

Представителям Башкиро-мещерякского войска приходилось исполнять различные служебные обязанности, в том числе нести карантинную службу во время эпидемий, контролировать государственные заготовки и сплав леса для военного и казенного строительства. Интересные подробности службы одного из самых молодых Резяповых – Шагибека Резяпова – также нашли отражение в этом формуляре. В 1834 году Шагибек находился при команде «по исправлению коммерческого тракта» от Стерлитамака до Верхнеуральска, в 1835 году служил лесным надзирателем. Приказом оренбургского военного губернатора, отданным по корпусу в 1836 году, объявлена благодарность за «исправное обмундирование себе противу образца на собственный счет». Годом позже бравый молодой хорунжий включается в сводный башкирский полк для представления по случаю прибытия в Оренбург наследника цесаревича Александра Николаевича. За усовершенствование и успешное командование сотней при нахождении в учебном полку объявлена благодарность, рекомендован к повышению по службе. Был женат на купеческой дочери Габиде Абдулхаликовой, имел сына Нургали (1839 года).

Не у всех служба проходила так гладко. Зауряд – сотник Хабибулла Ишназаров сын Абдиев служил при крепостях Орской в 1801 году, Ильинской95 – в 1806 году, при рубке казенного леса в Верхнеуральске в 1807 году, в крепости Губерлинской96 в 1809 году, в Оренбурге в 1819 году и в крепости Верхнеозерской в 1827 году. Но в 1832 году Хабибулла попал под суд за взятие с крестьян 60 рублей при решении правительственного дела. На две недели он был арестован. Но в итоге – оставлен на службе.

Среди молодых служилых людей встречались нередко и хорошо образованные для своего времени юноши. Как, например, 22-летний зауряд-хорунжий Шагиахмет Фазлуллин сын Резяпов. Он жил при доме отца, кантонного начальника. С февраля 1835 года находился при командующем Башкиро-мещерякским войском в Оренбурге в должности ординарца. В графе «грамотность» с удивлением читаем: «Российской, татарской, персидской и арабской грамоте читать и писать, арифметике и грамматике знает».

Урядник Зейнулла Нигматуллин сын Ишмаков в 1803 году проходил службу в крепости Орской, в 1807 году – в городе Уральске, с вторжением Наполеона в Россию был призван в 1-й Мещерякский полк, в котором служил и воевал с 1812 по 1818 год, в 1834 году служил в крепости Верхнеозерской. Можно также отметить зауряд-сотника Касфрана Рахматуллина сына Бикметова, зауряд – хорунжих Миргаляутдина Рахматуллина сына Резяпова, Ибрагима Мухаметрахимова сына Бикметова, Хуснутдина Рахметуллина сына Резяпова, урядника Девлетшу Нигаметуллина сына Бикметова97.

Рядовое население не было защищено от бесчисленных актов злоупотреблений со стороны начальства. Так, на тептярских старшин по поводу рекрутских наборов поступало очень много жалоб о «внеочередной отдаче». По поводу этих жалоб власть предержащие губернские чины писали: «При всех случаях обнаруживается пристрастие или старшины, или более сильных в обществе, поддерживаемых местным управлением». В сборе и употреблении денег также возникали злоупотребления98.

Бузовьязовцы участвовали в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии против наполеоновской Франции. После вторжения французов в Россию по всей стране был оглашен Манифест императора Александра I с призывом об обороне Отечества. Многие жители Оренбургской губернии добровольно изъявляли желание служить в действующей армии. Так, братья Абдулхалик и Назир Абдулвахитовы (известен дворянский род Абдулвахитовых) просили включить их в состав башкирского полка, сформированного в 9-м башкирском кантоне99. Вступили в службу и четыре сына дворянина князя Юскея Абдюковича Кудашева (1742 г. р.)100.

Башкиры сформировали и направили на войну 28 пятисотенных полков, оренбургские и уральские казаки – по пять, мишари и тептяри – по два конных полка. Не все- из них принимали участие в боевых действиях. Некоторые несли гарнизонную службу, в том числе и в Москве. Были вызваны на службу также оба тептярских казачьих полка. 1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-й, 13-й, 14-й, 15-й, 19-й башкирские полки, 2-й тептярский, 2-й мишарский и Уфимский пехотные полки победоносно вступили в Париж в 1814 году101. Сражался против армии Наполеона и регулярный Уфимский пехотный полк, принимавший участие и в Смоленском сражении. Башкирские, мишарские и тептярские полки были вооружены ружьями, пистолетами, саблями, луками и стрелами. Недаром французы за мастерское владение луком и стрелами назвали башкирских воинов «северными амурами».

В ходе знаменитого Бородинского сражения 26 августа 1812 года героизм и отвагу проявили воины 1-го башкирского полка, входившего в состав конницы атамана М. И. Платова, Уфимского пехотного и Оренбургского драгунского полков. Участвовал в этом сражении и 1-й тептярский полк.

Башкирские полки участвовали в наступательных операциях русской армии по изгнанию французской армии из России. В ходе преследования противника башкирская конница действовала умело и решительно, проводила глубокие рейды по тылам противника. 1-й тептярский полк известен тем, что некоторое время он действовал в составе партизанского отряда Дениса. Давыдова. Сам верховный главнокомандующий М. И. Кутузов дал высокую оценку ратным подвигам воинов из Башкирии.

Многие жители Оренбургской губернии за героизм были награждены различными наградами. По данным московского историка Д. И. Арапова, еще в 1814 г. в дворянском достоинстве Уфимским дворянским собранием было признано сразу 64 мусульманина, участвовавших в заграничных походах против наполеоновской Франции102. За участие в Отечественной войне 1812 года серебряной медалью «1812 год» был награжден Ибрагим Бикметов103.

Начиная с 30-х годов XIX века, для отдаленных от Оренбургской линии кантонов военная служба постепенно стала заменяться трудовыми и денежными повинностями. Они освобождались от воинской службы и к 1860-м годам вместо службы платили 4 рубля 25 копеек серебром. С тептярского населения взималось по 4 рубля 32 копейки104.

Жизнь при кантонной системе управления для жителей края была очень тяжелой. Практически вся страна при Николае I представляла собой военизированный лагерь. За малейшие провинности сельчане подвергались наказаниям. Если в Англии высылали своих преступников и «инакомыслящих» в Австралию, то для царского правительства такой «Австралией» стала Сибирь. Ревизские сказки селений Оренбургской губернии пестрят данными о таких высылках. Высылать из своего селения «нежелательные элементы» могли и сами сельчане по приговору местного общества, чем они нередко и пользовались. Были такие случаи и в Бузовьязах. Так, среди высланных в Сибирь на поселение был житель деревни Тухбатулла Рахматуллин. «Дурное поведение» Т. Рахматуллина главным образом заключалось в побоях своей законной жены Гульчачак, дочери местного мещеряка Габита Хамидова105. Этот случай также говорит, что местные красавицы не были совсем уж бесправными.

К сожалению, сохранилось очень мало документов того периода, характеризующих хозяйственную жизнь жителей края. В стране, известной как «жандарм Европы», главное внимание уделялось военным нуждам. В «Военно-статистическом обозрении» 1848 года крестьянское хозяйство Оренбургской губернии характеризуется так: «При изобилии земли и постоянных урожаях не случается, чтобы жители затруднялись в прокормлении себя с семействами своими, и самые бедные из них, приведенные в это положение по каким-либо несчастным случаям, не имеют надобности и не уходят на заработки в другие губернии, а всегда и без затруднения могут иметь выгоды от работ даже в тех самых селениях, где проживают, и весьма редко уходят для того в ближайшие деревни»106.

Великий российский поэт А. С. Пушкин, не понаслышке знавший деревенскую жизнь, побывавший во многих губерниях империи, в том числе Оренбургской, писал: «В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу… Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности»107.

Одними из первых в Стерлитамакском уезде бузовьязовцы открыли у себя еженедельный базар. Еще в 1822 году жители селения подали прошение вышестоящему начальству об учреждении базара. Приведем выдержку из этого документа: «От города Стерлитамака состоим в расстоянии 78 верст. Нужда покупать хлеб и разные мелочные для нашей домашней жизни вещи часто бывает. А в прокорм лошадям и себе – далеко ехать в город, и времени много идет. Хотя дорога в 50 верст до города через реку есть, но в вешние времена для случающихся самонужнейших покупок проехать нам невозможно. А по сим обстоятельствам вручаем сие наше мирское условие 2-му юртовому нашему старшине. Установить в деревне нашей каждонедельно по пятницам базар согласны»108. Открытие базара принесло сельчанам много выгод. Приезжим торговцам и покупателям из дальних и ближних мест нужно было где-то останавливаться на ночь. Кушать тоже хочется. Вот и появлялись в селении сдающие свои квартиры и комнаты внаем. Некоторые из местных крестьян ходили по торговым рядам с лотками пирожков или другой снеди, так же как и сейчас мы видим на некоторых рынках.

За время, прошедшее от Генерального межевания в конце XVIII века до середины XIX века, население деревни выросло более чем в 4,5 раза. Если в 1795 году здесь проживало 322 человека, в 1834 году в селении – 963 жителя (471 мужчина и 492 женщины), то через 60 с небольшим лет – в 1859 году – численность бузовьязовского населения достигла 1490 человек (749 мужчин и 741 женщина в 212 дворах)109. При этом часть населения Бузовьязов выселилась в другие селения, в частности в деревню Нигматуллино Белебеевского уезда (ныне в Алыпеевском районе). Такими же темпами росла численность населения и во всей Оренбургской губернии.

Крестьянский мир: Бузовьязы во второй половине XIX – начале XX века

Главными событиями общественной жизни в Российской Империи XIX века стали Великие реформы 1860-х годов. Реформы не ограничивались только отменой крепостного права по акту от 19 февраля 1861 года. Одной из главнейших по значимости стала земская реформа 1864 года. Таким образом создавалось местное всесословное самоуправление.

В результате крестьянских реформ 1860-х годов и ликвидации указами от 14 мая 1863 года и 2 июля 1865 года кантонной системы управления в Оренбургской губернии многочисленное местное крестьянство получило гражданские права и могло заниматься хозяйственной и торговой деятельностью. Вместо военного административного управления создавалось волостное крестьянское самоуправление. В 1863 году многие селения нынешнего Кармаскалинского района вошли в Шмитовскую (центр деревня Андреевка) волость Стерлитамакского уезда Уфимской губернии, в свою очередь, делились на сельские общества.

Наряду с Бузовьязовским сельским обществом в состав Шмитовской волости вошли следующие сельские общества: Муксиновское, Троицкое, Перепутьинское (деревня Ивановка, хутор Гавриловского), Тукаевское, Боголюбовское (дер. Боголюбовка, хутор Журавова), Заваруевское (деревни Заваруевка, Александровка, Ушаковка), Ново-Покровское, Поляновское, Старо-Турумбетовское, Никольское, Ново-Михайловское, Волковское, Сулеймановское, 1-е Шмитовское (дер. Андреевка), Ишлинское, Старо-Адзитаровское, Марьевское, Елизаветинское, Тажентовское, Никитинское, Старо-Яныбековское, Абдрахмановское, 2-е Шмитовское. Помимо этих сельских обществ, на территории волости располагались также нижеследующие населенные пункты: Болотниковское товарищество, Каловка, Уваровка, Алексеевка, Леонтьевский, Охлебинино, Михайловский, Львовский. Всего у крестьян волости имелось 20862 дес. земли110. У бузовьязовцев к концу XIX века имелось 5300 десятин надельной земли111.

Во главе администрации волостей были поставлены волостные старшины, выбиравшиеся на волостных сходах выборными от каждого сельского общества. Главной обязанностью волостного старшины было «выколачивание» с крестьян волости различного рода податей. Также волостные старшины следили за исполнением крестьянами подводной и дорожной повинностей. В этом им помогали выбиравшиеся самими крестьянами на сельских сходах сельские старосты, сотские (до 1903 года), десятские и сборщики налогов. Мелкие судебные дела, тяжбы между крестьянами были отданы на откуп судебным властям на местах – волостному суду.

Местная волостная администрация обычно избиралась на три года. Среди волостных старшин Шмитовской (Ново-Андреевской) волости были и бузовьязовские уроженцы. Так, в 1912 году должность волостного старшины занимал Салимгарей Зигангирович Бикметов. Он же незадолго до этого был избран в Стерлитамакское уездное земское собрание112. По истечении срока полномочий С. 3. Бикметова сменил на посту волостного старшины Шагизиган Мустаев113.

Хотя номинально старшина являлся высшим должностным лицом в волости, но практически вся власть находилась в. руках волостного писаря. Это отражалось и на годовом жаловании волостных писарей. В подчинении волостного писаря находилось несколько младших писарей, помогавших волостному писарю в ведении повседневной административной работы, составлении различного рода отчетов вышестоящему начальству, выдаче паспортов уходившим на отхожие промыслы или по другим делам крестьянам. Русский писатель С. Р. Минцлов (1870-1933), работавший после революции 1905-1907 годов земским начальником в Стерлитамакском уезде Уфимской губернии, по этому поводу писал: «Волостной писарь – это та самая кляча, которая, в сущности говоря, везет всю Россию и которую хлещет решительно всякий, кому ни вздумается, от прессы до последнего чинуши… Надо самому повидать горы книг… над которыми корпят писаря и их помощники»114.

Обычно волостное правление располагалось в каком-нибудь большом деревянном здании. Сразу за входной дверью в правление находилась прихожая, где ожидали вызова просители. Там же, в прихожей, входящего в волостное правление посетителя встречал большой, в полный рост, портрет государя-императора. Одну часть волостного правления занимала так называемая «чижовка» (татары говорили «сижовка»), куда запирали провинившихся в чем-либо жителей или гостей волости.

Все жители деревни составляли Бузовьязовское сельское общество (община). Высшим органом общины являлся сельский сход, собиравшийся обычно на местном майдане. Все решения принимались большинством в 2/3 голосов. Действовала прямая демократия, никаких депутатов, домохозяева лично обсуждали все деревенские проблемы, распределение земли и налогов, разбирали внутрисемейные конфликты, пороли воров и выбирали на три года сельского старосту, руководившего делами. В работе этого крестьянского парламента имели право участвовать только домохозяева – главы семейств. Решения схода были обязательны для всех жителей селения. Сход давал разрешение на раздел семьи, распределял по дворам казенные и другие налоги, делил землю. Могли и отправить в волостную тюрьму. Крестьяне были полностью самостоятельны в принятии тех или иных решений, власти не имели права вмешиваться во внутреннюю жизнь крестьянского мира. Лишь в исключительных случаях главой семьи, а значит и членом местного схода признавалась женщина. Если в семействе был у умершего родителя сын-подросток, то главой семьи записывали его, даже будь ему 12-14 лет.

Делами местной общины (мира) руководил сельский староста. Он же занимался вопросами созыва сходов. Избирались на сходах также сборщики налогов. От каждых десяти дворов поочередно выбирались десятские, которые осуществляли полицейские функции на селе. По ночам «народная дружина» десятских охраняла сон и покой однодеревенцев. Небогатые хозяйства иногда объединялись во время тех или иных сельскохозяйственных работ. Обычно два или более семейств объединялись и таким образом становились «сабандашами» (одноплужниками). Объединившиеся семьи вместе пахали свои земельные наделы, а затем совместно убирали урожай. Практиковалась в общине также такая форма взаимопомощи, как «омэ» или же «помочи» (от слова «помогать»). Односельчане и родственники приходили к одиноким старикам и старухам для вспашки ли небольшого отрезка земли, кормящей престарелых, уборки урожая или же в связи с какими-либо другими домашними работами. В деревне Подлубово Булгаковской волости Уфимского уезда жила 55-летняя крестьянка Варвара Фертунетьевна Нестерова вместе с тремя дочерьми 18, 16 и 12 лет. Все они ослепли. В семье ничего не было – ни земли, ни домашней живности. На подворной карточке Всероссийской сельскохозяйственной переписи этого семейства в 1917 году было записано: «кормит общество»115.

В пореформенный период Шмитовская волость представляла собой типичную сельскую глубинку Российской Империи. Основу экономики края составляло сельскохозяйственное производство, а значит главную часть доходов как крестьянина, так и помещика составляла продажа зерна и других сельскохозяйственных продуктов на ближайших рынках.

Из-за земли – кормилицы для крестьянина – нередко возникали споры между соседними селениями. В связи с этим еще в конце XVIII – начале XIX века в Оренбургской губернии прошло Генеральное межевание. Но все равно возникали новые споры. В 1870-х годах в Уфимской губернии прошло специальное межевание, определявшее границы участков тех или иных крестьянских обществ и селений. В Шмитовской волости Стерлитамакского уезда межевание проводил уфимский землемер Чернавский. Была составлена «Межевая книга… деревни Бузовьязы». Владения селения были вымежеваны, согласно раздельному акту, из Уршакминско-Куркульминской волости, из деревень Мрясевой и Казангуловой (ныне в Давлекановском районе). В словесном описании плана земель упоминаются такие ориентиры: по северо-западу – Узян-Тюбякская пустошь, овраг Малый Бузовьяз; по юго-западу – граница по речке Сары-Камыш. Упоминаются также хутор Марьинский, Алексеевка, Адзитарово, Подлубово, участки при речке Узень возле деревень Мусино и Малое Мусино.

Всего но межевой книге у бузовьязовцев имелось 6027 десятин удобной и неудобной земли. Из этого числа под пашней состояло 2546 десятин, выгон под выпас скота – 98 десятин, степи с кустарником – 1 десятина, сенокосных угодий с кустарником – 92, лиственного дровяного леса – 1235, под поселением (дома, надворные постройки, усадьбы) – 91, под большой дорогой – 43, под проселками и улицами – 46, под озерами – 5, под болотами – 570, под речками и ручьями – 21 десятина116.

В конце XIX века земские статистики о деревне Бузовьязы записали так: «Дер. Бузовьязы – по ровному месту с легким скатом на юго-восток, при речке того же имени; по восточной границе протекает р. Узень, пригодная для мельниц; по ее течению есть несколько озер. Селение в центре надела. Последний передел был в 1883 году по ревизским душам, по следующей причине: в обществе образовалось до 36 выморочных душ, которые мир и решил вместо отдачи в аренду причислить к оставшимся душам. Пашут сабанами местного изделия. В селении 10 веялок. Кустарник по ровному месту в одном участке испорчен порубкой и скотом. В селении еженедельно базар, открытый 90 лет тому назад; доход с базара достигает ежегодно до 230 руб. Промыслы: у некоторых домохозяев имеются пчелы, однако за последние годы пчеловодство переводится. Население уходит на заработки в Уфу: нанимается на сельские работы, забирая деньги вперед зимою; сдельная плата: сжать десятину ржи или овса и связать в снопы – 2-2,5 руб., убрать одну десятину гречи или гороха с пахотной – 5-6 руб. (десятина – 3200 кв. саж.)»117.

Если в первой половине XIX века прирост населения в регионе был незначительным и во многом был обусловлен переселенческим движением из других губерний, то во второй половине XIX – начале XX века произошел резкий рост численности жителей края. Такая же ситуация прослеживается и по другим деревням региона. При этом роль миграционного фактора была крайне незначительной.

Так, по материалам переписи 1870 года, в селении проживали 1546 мишарей и 86 татар, всего 1632 жителя. В 1897 году в селении проживало уже 1228 мужчин и 1205 женщин, а всего 2433 человека118. В 1902 году в деревне зафиксировано 2501 мишарей119. Через 10 лет, в 1912 году, в селении численность населения выросла до 3729 человек120.

По сравнению с 1859 годом, когда в Бузовьязах проживало 1490 человек, за 60 с небольшим лет численность населения выросла более чем вдвое. Все это привело к перенаселенности деревни. Обострилась ситуация и в крестьянском землевладении. В силу этого местное крестьянство вынуждено было использовать под пашню другие угодья, в первую очередь лесные наделы. Все это, несомненно, отражалось и на природных процессах. Уменьшалось количество осадков, разрастались овраги.

Крестьянская земля находилась в коллективной собственности сельской общины (общества). В общинах существовала круговая порука при уплате налогов; если кто-либо не мог уплатить, его долю должны были внести более богатые односельчане. Надельные земли делились по душам. Душевой надел, известный в крае как «имана», как по деревням, так и по сословным группам был неодинаков. Поскольку земельные участки различались по степени урожайности, они нарезались в разных местах, чересполосно для каждого домохозяина. Через каждые 10-12 лет проводились переделы земли. Каждый домохозяин сдавал старый участок и получал новый. Поэтому крестьяне не заинтересованы в унавоживании земли. Сергей Рудольфович Минцлов писал об этом так: «Единственное, что имеется в изобилии, – навоз; его здесь на поля не возят, а валят прямо в реку, так что все берега Белой у деревень представляют собой отвесы из навоза»121.

К началу XX века Шмитовская волость стала одним из центров формирования крестьянского частного землевладения. Более 50% всех земель в волости были частнособственническими122.

Несмотря на предпринимаемые крестьянским миром меры, земельные наделы в крестьянской общине продолжали сокращаться. Малоземелье вынуждало часть крестьянства покидать родные края в поисках лучшей доли. К этому подталкивали и периодические неурожаи, известные в крае с 1870-х годов. Многие из сельчан, оставаясь в крестьянской общине и сдав предварительно кому-нибудь за бесценок землю, отправлялись в поисках лучшей доли в другие края, где требовались рабочие руки. Было много бедных, безлошадных крестьян, которые не могли обрабатывать свои участки. В 1912 году из 3729 человек селения 439 (237 мужчин и 202 женщины) были безземельными123. Поэтому некоторые крестьяне отправлялись на заработки в Уфу или же нанимались к местным и окрестным богатеям.

Политика царизма по отношению к мусульманам также способствовала активизации переселенческого движения. Некоторые шаги царской администрации на местах в 1870-1890-е годы вызвали сильнейшее недовольство мусульман. Одним из таких непопулярных решений правительства стал закон от 16 июля 1888 года об обязательном знании мусульманским духовенством русского языка. Татары-мусульмане видели в таких правительственных решениях «стремление к нарушению целости и неприкосновенности татарской религии». В результате принятия этого акта в ряде губерний с мусульманским населением были отмечены случаи беспорядков в татарских деревнях. В связи с этим возникали различные слухи «о предстоявшем будто бы в скором времени принудительном обращении всех магометан в христианство»124. Именно чувством ущемленности положения в российском обществе было обусловлено возникшее в 1890-е годы среди российских мусульман движение по переселению в единоверческую Турцию (движение мухаджиров). Несомненно, что экономические факторы также сыграли свою роль в этом процессе. Были и свои пропагандисты переселенчества. Переселенческое движение в Турцию отмечено также и в наших краях. На сайте турецкой деревни Гилмия говорится о том, что их предки являются выходцами из деревень Курманаево, Султанмуратово, Исмаилово Башкортостана. По воспоминаниям ряда деревенских аксакалов, их отцы и деды рассказывали им, что до Турецкой земли добирались они долго и мучительно, с большими лишениями. Черное море они переплывали на корабле. Однажды, когда беженцы остановились на ночлег на берегу, этот корабль был угнан грузинами, и так татары потеряли почти все свое имущество. Один из выходцев из этого селения Огузхан, проживающий в Германии, вспоминал, что его дед родился по дороге в Турцию. Его отцом был Абдулхаким, отцом которого был сельский староста Абдулвагап, похороненный в родных местах. В Турции татары получили землю, основали там село Гилмия (Hilmiye), что недалеко от Самсуна125. Ряд татар из Гилмии уже в современное время, как и многие из турков, эмигрировал в Германию и живет там. Но они до сих пор считают себя татарами, многие из них, включая малолетних детей, хотят увидеть свою историческую родину. На электронном сайте этого татарского села очень много сведений о Татарстане, Башкортостане, татарской кухне, татарском фольклоре.

Урожайность на полях селений района была не очень высокой. Многое тут зависело от погодных условий. Неурожаи сводили на нет всю работу крестьянина. Известны неурожаи 1891, 1895, 1897, 1901 годов. В 1891 году голод охватил 16 губерний Европейской России, в том числе и Уфимскую. В некоторых местностях в это время роскошью считалась лебеда.

Для предотвращения угрозы голода в селениях края еще с конца XVIII века существовали хлебозапасные магазины с продовольственным или денежным капиталом. Такой хлебозапасный магазин существовал и в Бузовьязах126.

С разрешением крестьянским товариществам приобретать земельные участки при посредничестве Крестьянского поземельного банка малообеспеченная часть крестьянства также включилась в процесс приобретения новых земель. По существу, крестьяне брали в ссуду определенный земельный участок и вынуждены были в течение ряда лет расплачиваться с Крестьянским банком за покупку. Так, к 1917 году среди имевших в своем распоряжении купчие земли известны Асянов Мухаметгариф Мухаметсалимович (всего 2 десятины купчей товарищеской земли), братья Асяновы Абулнагим Хафизович (1 дес. купчей товарищеской), Абуталип Мухаметхафизович (2 дес.), Абулгата Мухаметхафизович (5 дес.) и многие другие127.

С трудом проникали в крестьянский мир и новшества в области сельского хозяйства. Сохи в основном изготавливались кустарным способом. Даже простейшей техники не имелось: жали серпами, каждый домохозяин на своей телеге привозил снопы в свой двор, молотили цепами. Лишь с конца XIX века в селениях края стали появляться веялки, жнейки и другие сельскохозяйственные орудия.

Революционные события на селе подтолкнули правительство к проведению земельной реформы, получившей название столыпинской от имени тогдашнего премьер-министра. По новому аграрному законодательству, ставка делалась на единоличное крестьянское хозяйство. Теперь крестьянство имело право выйти из общины, закрепить за собой свои земельные наделы, выделиться на хуторское хозяйство или же, оставаясь в родной деревне, вести отрубное хозяйство. В то же время ставка на помещичье землевладение осталась прежней. В руках небольшой прослойки держателей земли оставались огромные латифундии. Такими же монополистами оставались казна и удел.

С началом столыпинской аграрной реформы увеличилось количество крестьянских частных владений, многие были довольно значительны.

Структура крестьянского посева оставалась традиционной. Основными культурами являлись рожь, овес, просо, полба, пшеница, горох. До половины посевных площадей занимала озимая рожь (козге арыш). Это объясняется рядом преимуществ: морозо- и засухоустойчивостью, более ранним по сравнению с яровыми культурами созреванием. При этом она полностью использовалась в крестьянском хозяйстве: зерно шло на муку и корм скоту, солома служила и подстилкой для скота, и кровельным материалом для крыш. В общей сложности озимая рожь занимала до половины крестьянского посева. Отсюда и более высокая арендная плата за десятину озимой пашни.

На втором месте в крестьянском посеве находился овес, ему немного уступала гречиха. В небольших количествах возделывались чечевица, конопля, картофель, лен, бахчевые культуры и однолетние травы128. На речках Бузовьязы и Узень сельчане во второй половине XIX века имели пять водяных мельниц.

На крестьянских огородах выращивались картофель, конопля и лук. Садов практически не было. Русский писатель С. Р. Минцлов, работавший до революции 1917 года в Стерлитамакском уезде, об этой стороне крестьянской жизни писал так: «Узнал причину отсутствия фруктовых садов в губернии: сплошь и рядом бывают морозы даже в конце мая и в июне. Зимы суровые, до 40°, лето, же настолько жаркое, что на полях разводят арбузы и дыни»129.

В своих, воспоминаниях Заки Валиди уделяет внимание и системе хозяйствования башкир и мишарей в конце XIX – начале XX века. Он пишет: «В ту пору главной заботой семьи являлось накормить скотину, обеспечить ее пастбищами; земледелие же сводилось к следующему: в подол длинного бешмета клали просо и разбрасывали его горстями на кое-как распаханную землю. Таким образом, разбросав два-три подола проса на небольшой площади, мы считали эту работу завершенной. Каждый, оберегая свой посев от скота, огораживал его жердями. Когда к нам переселились мишары, вся деревня была теперь уже окружена «околицей», как это бывает у русских, и пастбищ стало значительно меньше… По весне русские и мишары старались брать у нас в аренду земли, где наша скотина стояла зимой в загоне, чтобы сажать на обильно удобренной почве картошку. А наши эту картошку не ели, считая, что она выросла в грязи, среди навоза. Мишары, как и русские, выращивали овощи, сады держали огороженными… Прошли годы, в загоне для скота он (отец Заки Валиди – А. С.) и сам стал сажать картошку и капусту, приучил и родственников своих к этому делу. Разбил фруктовый сад и в этом деле преуспел больше, чем Кашиф-мулла и прочие мишары. Пока я вырастал, сад этот расширился до 5-10 десятин. Мы по-прежнему косили сено косой, но убирать хлеб серпом не привыкли, не выдерживала спина… Прошло время, сородичи наши привыкли и к этому делу, и к машинам. Раньше даже в зимние морозы мы держали свою скотину в открытых загонах, однако позже, подобно мишарам, построили крытые сараи»130.

Важной отраслью сельского хозяйства оставалось животноводство. Росло поголовье скота. По материалам подворной переписи 1912-1913 годов, в 634 дворах бузовьязовцев имелось 1500 лошадей вместе с жеребятами, 1560 голов крупного рогатого скота, более 2100 голов овец и коз. Свиней мусульмане не держали. В среднем на один двор приходилось 2,36 лошади, 2,46 коров, телят и бычков, 3,35 овец и коз.

Количество скота по дворам распределялось неравномерно. Как и везде, были богатые и бедные. В селении было 80 безлошадных дворов, 225 хозяйств имело по одной лошади, 189 – по две, 75 – по три, 65 – по четыре и более лошадей.

Примерно также обстояло дело с крупным рогатым скотом. Без коров было 189 дворов, 202 семьи имели по одной корове. Были хозяйства, вообще не имевшие никакого скота, – всего 53131.

Через четыре года во время проведения Всероссийской переписи населения (1917 год) из 450 дворов деревни Бузовьязы 31 хозяйство не имело никакого скота, 88 хозяйств были безлошадными. Немного помогало безлошадному крестьянству государство. Казна закупала лошадей и раздавала их (с последующей выплатой стоимости в рассрочку) нуждавшемуся населению, особенно в неурожайные годы. На другом полюсе были местные богачи. Так, у Абдиева Мухаметсадыра Мухаметгареевича в хозяйстве было 14 лошадей, а всего 50 голов скота, у Бикметова Мухаметтагира Мухаметлатыповича было 10 лошадей, у Абдиева Сейфульмулюка Шайхетдиновича – 9 лошадей, по 8 лошадей было у Резяпова Туризяна Амирзяновича и Мустаева Губейдуллы Хазимухаметовича132.

Было развито птицеводство. Татары издавна держали у себя кур и гусей. Многочисленные косяки гусей летом пропадали на берегах местных речушек.

Коренным образом изменили лицо деревни проникавшие в крестьянский мир товарно-денежные отношения. Повышалась товарность крестьянского хозяйства. Если ранее крестьяне имели запасы на несколько лет на случай неурожаев, то теперь урожай уходил на ближайший рынок.

            Возросло и потребление крестьянина. В пореформенный период в средней крестьянской семье на пропитание одной души уходило до 25 пудов хлеба, в том числе ржаной муки, проса, гороха, круп и т. д., покупалось по 1-2 пуда чая на семью133.

Большую роль в хозяйственной жизни страны пореформенного периода играли транспортные артерии, связывавшие различные торговые и промышленные центры. В силу своего географического положения деревня Бузовьязы находилась на почтовом тракте (имелась и почтовая станция), связывавшем Уфу со Стерлитамаком, Оренбургом и далее со среднеазиатским рынком. По сравнению с проселочными дорогами, тракт был более приспособлен для перевозки грузов, потому были удобные подъездные пути как для гостей базара и Бузовьязов, так и для проезжающих по тракту в более отдаленные края. Здесь в относительной близости располагались речные Стерлитамакский и Уфимский порты. Проходила по территории Уфимской губернии и уезда железная дорога.

Базарные дни проходили в селении в пятницу. На базар приезжали купцы и торговцы из Уфы, Стерлитамака и других населенных пунктов округи. Ярмарка для окрестных крестьян стала не просто местом, где они могли что-то купить или продать, но и своеобразным праздником для них, к которому они тщательно готовились и ждали. Для базара в Бузовьязово была отведена просторная сельская площадь, на которой имелись огороженные торговые ряды. В настоящее время на бывшей территории базара располагаются сельские магазины.