А в мечтах ты моя

– О чем? Я выполнял план подготовки…

– В такую метель?!

– Тактико-специальная система подготовки направлена на наработку тактически верных действий, принятия правильных решений в условиях повышенного стресса и, заметьте, сложных погодных условий! – отрапортовал Бурмистров, даже не сбившись с дыхания. Что ж… Говорить он был мастак. У Семена дернулось веко. Понимая, что еще немного, и он просто вытрясет из этого мудака все дерьмо, Краснов с силой вдавил пальцы в крышку стола и перевел взгляд на маленькое вытянутое окошко под самым потолком. В желтом свете уличного фонаря снег кружил, как будто рой взбесившихся пчел.

– Вы проявили преступную халатность, поставив под угрозу жизни моих бойцов. Чудо, что никто не пострадал. В связи с этим объявляю вам строгий выговор и буду хлопотать о вашем переводе. Все ясно?

– Так точно, – выплюнул капитан.

– Свободен.

В нормальных условиях, конечно, все делается немного не так. Но это были необычные, мать его, условия.

– Урод, – не сдержался Краснов, как раз в тот момент, когда в кабинет заглянул Иван Сергеевич. Тот вздрогнул, ощутив исходящую от главного ярость, и даже попятился. – Все готово?

– Так точно.

– Я сейчас подойду.

Происшествие еще необходимо было как следует задокументировать. Полагаться на авось Краснов не привык. К тому же это был неплохой повод оттянуть время своего возвращения. Почему-то он был не готов встретиться с Дуней снова.

– Я тебе нужен?

С Гуровым Семен был на «ты», по крайней мере, с глазу на глаз. Тот был неплохим мужиком и отличным профессионалом. На восемь лет старше Краснова.

– Нет, майор. Иди, отдыхай.

Дождавшись, когда за Гуровым закроется дверь, Семен включил компьютер и принялся за работу. Но сосредоточиться было не так-то просто. Встреча с Дуней выбила его из колеи. Напомнила о том, о чем он не любил вспоминать. Свое голодное детство, пьющую гулящую мать, то ощущение собственной ненужности и обреченности, с которым он рос, и с которым практически сросся к моменту появления Дуни в их городе. Она провела здесь всего один год… Нет, меньше, каких-то девять месяцев – которых аккурат хватило, чтобы окончить одиннадцатый класс. Тютелька в тютельку. Но ему и этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы влюбиться в нее беззаветно, как только в восемнадцать и можно. А потом уже нет.

Семен встал, провел по короткому ежику на голове размашистой крупной ладонью. Ну, надо же! Какого черта его так пробрало? Ну, увиделись и увиделись. Чего уж? Он ведь знал, что она вернулась… И что ему уже ничего с ней не светит, знал тоже. Ну, во-первых, потому что с их последней встречи прошло полтора десятка лет. Чувства давным-давно притупились, остыли. А ко всему, она наверняка возненавидела его после того, что он сделал.

А во-вторых, Дуня собиралась замуж за другого. Об этом как-то упоминала их общая школьная подружка Юлька. Ну и, конечно, кольцо на пальце Дуни, которое Краснов сразу заметил, потому как, по роду деятельности, должен был сразу все подмечать, тоже было весьма красноречиво. Кстати, украшения уродливее Семену еще видеть не доводилось. Он тер ей руки, касаясь холодного ободка, и с трудом контролировал желание стащить то вовсе. Искушение сказать, что, видно, то потерялось в снегу, пока он вызволял ее и тащил к вездеходу, было практически таким же непреодолимым, как и идиотским. Краснов покачал головой, удивляясь тем глупостям, что лезут в голову. Свернул подготовленный документ, опустил крышку макбука и вышел из кабинета.

Дуня, как и прежде, спала. Почему-то только сейчас Краснов подумал о том, что ее уже наверняка хватились и теперь сходят с ума от беспокойства. Отец. Или жених. Или подруги… Хотя, может, и нет. Если они нечасто созваниваются. Семен достал из кармана мобильник. Связи, как он и думал, не было.

Может, попробовать связаться с той самой Юлькой через интернет? Вот с кем Дуня наверняка общается по сто раз на дню. Ведь как раз благодаря Юльке она и вернулась в их края из столицы после такого длительного отсутствия. У них намечался и уже даже некоторым образом реализовывался огромный проект, в котором Дуня выступала в качестве архитектора. Подумать только, она добилась всего, о чем мечтала, ни на шаг не свернув с пути. Его же жизнь сделала грандиозный кульбит. Чтобы избежать тюрьмы, он был вынужден согласиться с предложением Дуниного отца и вместо того, чтобы уехать вместе с ней поступать в столичный ВУЗ, пошел в армию. Ну, а там его не на шутку закрутило.

Интересно, а она вообще знает, как сложилась его судьба? Им ведь даже парой слов не удалось обмолвиться после того ужасного случая на выпускном. Даже парой слов…

Краснов разделся, сходил в душ, а вернувшись в спальню, растерянно уставился на лежащую в его кровати женщину. А ведь он однажды чуть не стал причиной её смерти… Дело было на выпускном, ага… Пока он впервые любил Дуню на берегу, его мать в очередной раз перебрала. Это не понравилось ее сожителю. Тот вытащил ее из зала, чтобы было поменьше свидетелей, и стал избивать. Семен подоспел, когда по лицу матери уже бежала кровь. И, наверное, даже логично, что у него упало забрало. С диким рыком Краснов бросился на обидчика. И все… Что происходило дальше, прошло, будто сквозь него. Менты, которые загребли Семена, потом говорили, что он избил того урода едва ли не до смерти. Но ему было на то плевать. Другое дело, что от его рук случайно пострадала Дуня. Глупенькая, она хотела его оттащить. А он… ослепленный яростью, даже не понял, что это его девочка. Краснов отшвырнул ее от себя, отбросил… едва не убив. Она даже провела некоторое время в коме. Упав и неудачно ударившись.

Краснов вздохнул. Растер лицо ладонями и лег поверх одеяла. Он просто полежит пять минут и уйдет.

Глава 3

Было так чудовищно жарко, что Дуня решила – она все-таки умерла и попала прямиком в ад. Интересно, почему так сразу? Разве их религия не предполагала некоторой отсрочки? А как же божий суд, как же двадцать мытарств?! Где ее адвокат – ангел? И прокурор – бес? Почему ей без суда и следствия выписали билет в одном направлении? Это же так нечестно!

Дуне стало ужасно жаль себя. Обостренное чувство справедливости не давало ей смириться с таким поворотом. Да, конечно, она не была праведницей, но и такой уж злодейкой не была. Часть своих доходов Дуня тратила на благотворительность. Раз в неделю волонтерила в центре для трудных подростков, по праздникам навещала одиноких стариков в доме престарелых, и еще… еще не стоит забывать, что она помогала выгуливать собак из приюта на Каменской.

Что же касается грехов, то тут ей и предъявить особенно нечего. Разве что любовь к красивой жизни, которая почему-то, вот хоть убейте, Дуня не видела в этом никакого смысла, порицалась религией. Что плохого в том, что она любит красивые вещи или вкусно поесть? Она же не ворует, не убивает, не врет. Зарабатывает… да, достаточно большие деньги. В конце концов, для этого она долго и упорно работала. Деньги не упали ей на голову с неба. Дуня здорово попотела, чтобы оказаться там, где она есть сейчас.

«Ага. В аду…» – будто наяву зазвучал чей-то злорадный голос.

Нет! В смысле – в положении обеспеченной, самодостаточной женщины.

Которая умерла, ага. Перед лицом которой разверзается геенна огненная. И дышит… Дышит.

Какого черта?

Испытывая непреодолимый страх, Дуня попыталась пошевелить руками и ногами. Как-то она упустила момент, в загробном мире у людей (или в кого там они превращаются?) есть руки-ноги? По всему выходило, что так. Только под тяжестью чего-то… неподъемного изменить положение тела абсолютно не получалось. Дуня поняла, что задыхается. Вцепилась руками в навалившийся на нее пресс и, наконец, открыв глаза, утонула в чужом демоническом взгляде.

Ох, как же громко она завизжала!

– Эй! Ты чего?! Дуня, это я!

«Кто – я?! Кто – я?! Твой персональный черт-сопроводитель?!» – Дуня забилась изо всех сил. Щелкнул верхний свет. И одновременно с этим нечистая сила скрутила ее по рукам и ногам.

– Прекрати орать. Ты мне сейчас всю базу перебудишь, – шепнул демон ей в ухо. Жар его дыхания опалял. Так вот, что это было. Никакая не геенна огненная. Всего лишь его дыхание, да. От которого у нее волосы на затылке привстали, чтоб выскочившим мурашкам было сподручней бежать.

– М-мне нечем д-дышать.

– Черт. Сейчас.

Он что, тут не один? Зовет напарника?

Мучитель Дуни откатился в сторону, и она с надсадным хрипом втянула воздух.

– Ты как? В порядке?

– Еще нет. М-можно, я не буду л-лизать сковородки п-прямо с-сейчас?

– Какие сковородки? – в голосе демона послышалось искреннее изумление.

– Р-раскаленные. Или у вас д-другие п-пытки заготовлены? Для них я еще тоже не вполне в форме.

– Да ты бредишь! – воскликнул демон и опять над нею навис, касаясь обжигающе горячего лба губами. Видеть она этого не видела, так как в страхе зажмурилась, но прочувствовала, кажется, каждой клеточкой. – У тебя температура. Ну-ка, давай поставим градусник.

Демон потянулся к пуговичкам на ее рубашке. Дуня, не успев обдумать то, что делает, ударила его по загребущим лапам и открыла глаза.

– Я же просто хотел температуру измерить, – насупился демон. А Дуня, как дурочка, раскрыла рот. Он ей ужасно напоминал…

– Семён? Ты что… ты тоже умер?

– Ну, почему же? Я – живее всех живых, – улыбнулся тот. – А ты все-таки бредишь.

– Нет!

– Тогда, может быть, принимаешь наркотики?

– Что?!

Дуня привстала на локтях, возмущённая до глубины души таким предположением. Взгляд Семена скользнул к разошедшимся полочкам рубашки. Ей стало еще чуточку жарче. Дуня закусила губу и, смущаясь, осмотрелась по сторонам.

Если честно, ей казалось, что интерьер в аду должен быть несколько другим. Поинтересней, что ли? Как архитектору и человеку творческому, Дуне даже стало как-то обидно за такое пренебрежительное отношение к этому вопросу.

– Принимаешь наркотики. Что-то же должно было вызвать твои галлюцинации?

Жар, который ее донимал, чуточку схлынул, сконцентрировавшись в ногах. Дуня опустила взгляд и только тогда поняла, что ей жарко лишь от того, что кто-то ее закутал в два одеяла сразу. Она дернула ногами в попытке выпутаться из душного кокона, но получилось это у неё не сразу. Чтобы выиграть время, Дуня подняла руки и потрогала зачем-то лицо. Последнее, что она помнила, как медленно-медленно спускалась с горы на своем Мерседесе. А потом обвал и… все.

– Так я жива!

– А я тебе о чем толкую?

– Семен!

– Ну, наконец-то, – белозубо улыбнулся он. – Признала. Привет-привет.

– Обалдеть. – Дуня вскочила на постели. Обхватила его мощные предплечья. Жадно шаря по изменившемуся, обострившемуся лицу взглядом. – Господи! Но как?

– Да вот так. Мимо ехал.

– Так это ты меня спас?! Ты?!

На ее требовательный вопрос Краснов лишь пожал плечами. Мол, подумаешь, невелико дело. Дуня опять растерла виски. Подумать только! Она жива… Жива! И кто ее спаситель? Ну, вот не шутка ли?

С опозданием Дуню накрыло паникой. Она с силой вжала ногти в мышцы на его руках, лбом коснулась груди и затряслась, как припадочная. Слезы брызнули из глаз. Господи, как же стыдно! Она тысячу раз представляла эту встречу. Сначала с замирающим от любви сердцем, потом страшно злясь, потом… злорадствуя, мол, вот… вот! Бросил ты меня? Бросил?! А я, посмотри, не умерла. Я дышу. Дышу полной грудью, живу. А по прошествии лет ведь тоже нет-нет, да и думала о нем. Особенно когда пришлось вернуться в эти края по работе. Но она и предположить не могла, что перед этой встречей чуть не умрет.

– Эй, ну ты чего ревешь?

– Я чуть не умерла! Имею право, – капризно скривила губы Дуня. Семен зарылся пальцами в ее волосы, заставляя чуть запрокинуть голову. Со своих восемнадцати, когда они виделись в последний раз, Дуня так и не подросла. А вот Краснов, кажется, стал еще больше. И вверх он потянулся, и вширь. Прежней осталась разве что его пиратская улыбка. И настороженный взгляд.

– Не умерла бы.

– Откуда тебе знать? – шмыгнула носом.

– Я бы не позволил, – улыбнулся сухо и… осекся, изменившись в лице.

– Ты думаешь о том вечере, правда? – прошептала Дуня. О, сколько раз она хотела с ним это обсудить! Ей не дали такой возможности. Сначала она лежала в больнице, а потом… Потом он уехал в армию, и сколько она ни билась в попытке узнать, как он – ничего у неё не вышло.

Вместо того чтобы ответить на ее довольно прямой вопрос, Семен задал свой:

– Как ты себя чувствуешь? Кажешься горячей, но это, может, и от того, что я тебя закутал.

– Еще бы, – поддержала беседу ни о чем Дуня. – Я, когда пришла в себя, решила, что нахожусь в аду! Так мне было жарко.

Семен откинул голову и захохотал. Его темные волосы оставались все такими же густыми, но на висках уже пробилась ранняя седина.

– Знаешь, думаю, большинство здешних обитателей с тобой согласились бы.

– С тем, что это – ад?

– Ага.

– А можно уточнить, где мы на самом деле? – Дуня снова огляделась по сторонам, отмечая идеальный порядок, царивший в комнате, и непритязательную обстановку.

– Мы в учебном центре сил специального назначения.

– Ух ты. Звучит внушительно.

Они уже так много друг другу сказали, но ничего из того, что хотелось. Или было на самом деле важно. Возможно, так происходило потому, что Дуне просто не верилось в реальность случившегося. А может, она просто боялась, что им совершенно не о чем говорить теперь, по прошествии пятнадцати лет.

– Наверное, ты права, – повел плечом Краснов. – Извини, здесь больше негде было лечь. Думал, перекемарю немного, да срубило.

– Ничего. Это твоя постель.

К окончанию фразы она приобрела некоторую вопросительную интонацию.

– Ага. Моя. Мне положен угол здесь. Так что, пока нет своего жилья поблизости, приходится довольствоваться.

– Ясно.

– Надеюсь, с этим не будет проблем?

Дуня метнулась взглядом к его лицу. Невольно соскользнула ниже. По мощной колонне шеи к скульптурным мышцам на груди, обтянутой черной майкой. Интересно, он так проявил деликатность, или же всегда спит одетым? Если так, то это – большая потеря.

Господи, да о чем она думает?!

– Проблем? – пролепетала, испугавшись сама себя. – С чего бы?

– Ну-у-у, я слышал, ты замуж собралась. Твой мужчина не приревнует?

– О, господи! Вова…

Дуня всполошилась, не в силах и себе объяснить, какого черта не подумала о нем в первую очередь! Он же наверняка с ума сходит. Он… И отец! А у того, между прочим, в последнее время проблемы с сердцем. Ему нельзя волноваться!

– Мой телефон! Сумочка…

– Я все забрал. Но связи нет. И когда будет – неясно.

– Боже мой. Отец наверняка меня потерял. Что же делать?

– Попробуй связаться через интернет. На базу ведет отдельный оптоволоконный кабель. – Равнодушный к ее метаниям, Краснов вышел из комнаты и вскорости вернулся с ее сумочкой. Дуня вытряхнула содержимое на постель. Схватила новенький последней модели айфон.

– Сел! Да чтоб его… У тебя нет зарядки?

Краснов покачал головой и указал на лежащую на тумбочке кнопочную Нокию. Дуня моргнула. Серьезно? Такими еще кто-то пользуется?

– Может быть, есть у кого-то из твоих…