Помоги проекту - поделись книгой:
Сценарии типа «Никогда» представлены Танталом, который должен был целую вечность страдать от голода и жажды при виде пищи и воды, но никогда не есть и не пить. Людям с такими сценариями их родители запретили то, чего они больше всего хотят, и они должны проводить свою жизнь среди недоступных им искушений. Они повинуются Родительскому проклятию, потому что Ребенок в них боится вещей, которых он хочет более всего, так что они и в самом деле всю жизнь испытывают муки Тантала.
Сценарии типа «Всегда» следуют образцу Арахны, осмелившейся состязаться с богиней Минервой в шитье[173] и в наказание превращенной в паука и осужденной все время ткать паутину. Такие сценарии происходят от злобных родителей, говорящих Ребенку: «Что ж, если ты этого хочешь, то можешь заниматься этим хоть всю жизнь».
Сценарии типа «До тех пор, пока» следуют истории Ясона, которому было предсказано, что он может стать царем, лишь выполнив некоторые требования. Он получил в надлежащее время свою награду и десять лет прожил счастливо. Подобный же сценарий был и у Геракла — он не мог стать богом, пока не провел двенадцать лет в рабских трудах.
Сценарий типа «После того, как» происходят от Дамокла. Дамоклу дозволено было наслаждаться своим царствованием, пока он не заметил над своей головой меч, подвешенный на одном конском волосе. Девиз сценариев этого типа таков: «Ты можешь некоторое время радоваться своей жизни, но затем начнутся твои бедствия». Конечно, угроза этих нависших бедствий мешает человеку испытывать радость. Люди этого типа говорят: «Если дела идут слишком хорошо, то непременно что-нибудь должно случиться».
Сценарии типа «Снова и снова» напоминают Сизифа. Он был осужден втаскивать по склону тяжелый камень, но как только он приближался к вершине, камень скатывался вниз, и ему приходилось начинать работу сначала. Это классический сценарий «почти-успеха», где «если бы только» повторяются без конца.
Сценарии с открытым концом — это судьба малоудачников, рассчитывющих получить награду в Небесах. Эти сценарии следуют истории Филемона и Бавкиды, превращенных богами в лавровые деревья в награду за их добрые дела. Старики, выполнившие свои родительские предписания, не знают, что делать после этого, и проводят остаток своей жизни подобно растениям, тратят ее на болтовню, подобно листьям, шелестящим на ветру. Такова судьба многих матерей, когда их дети выросли и разъехались, и многих мужчин, положивших тридцать лет своей жизни на какую-нибудь работу, согласно правилам компании и инструкциям своих родителей, а потом влачащих свои дни на пенсии в дешевых отелях или меблированных комнатах. Есть целые общины, населенные этими «старшими гражданами», супружескими парами, завершившими свои сценарии и не знающими, как структурировать свое время в ожидании Обетованной страны, где люди, прилично обращавшиеся со своими служащими, могут медленно вести свои большие черные машины по правой стороне дороги, не подвергаясь выходкам невоспитанных малышек в их стрекочущих мотоциклах. «Я и сам был прыток в их возрасте, — говорит Папа, — но эти…». И Мама прибавляет: «Просто невероятно, как это они. А мы всегда платили свое».
У всех этих сценариев есть сексуальные аспекты. Сценарии «Никогда» могут запрещать любовь или секс, или то и другое. Если они запрещают любовь, но не секс, то они дают разрешение на распущенность некоторым морякам, солдатам или бродягам, которые этим широко пользуются, доставляя пропитание проституткам и куртизанкам. Если эти сценарии запрещают секс, но не любовь, то они производят священников, монахов и монахинь, а также людей, делающих добрые дела, например, воспитывающих сирот. Люди с беспорядочной жизнью испытывают муки Тантала при виде верных влюбленных и счастливых семей, в то время как сценарные филантропы бывают одержимы желанием разорвать свою цепь.
Сценарии «Всегда» типичны для молодых людей, изгнанных из дома грехами, которые внушили им их же родители. Примеры этого видны из родительских напутствий: «Если ты беременна, то иди на улицу и там зарабатывай себе на жизнь», или: «Если ты хочешь принимать наркотики — делай это за свой счет». Отец, выгоняющий под проливной дождь свою дочь, мог иметь к ней сексуальные влечения с тех пор, как ей исполнилось десять лет, а тот, что выбрасывает из дома сына за курение марихуаны[174], может в тот же вечер напиться, чтобы забыть свое горе.
Родительское программирование громче всего звучит в сценариях «До тех пор, пока», где оно состоит обычно из прямых приказов: «У тебя не должно быть секса, пока ты не вступишь в брак, и ты не должен вступать в брак, пока ты не позаботишься о своей матери (или пока не окончишь колледж)». В сценариях «После того, как» Родительское влияние выражено почти так же отчетливо, со сверкающим над головой дамокловым мечом: «После того, как ты женишься и заведешь детей, начнутся твои бедствия», и вот молодая жена чуть ли не с первого дня медового месяца проводит свои дни, опасаясь беременности. Впрочем, химики придумали надежную защиту от такого несчастья (которое она иначе допустила бы по небрежности), и она может оставаться царицей своего дома, не откладывая свое счастье из-за появления младенца, к которому она еще не готова.
Сценарии «Снова и снова» вырабатывают всегда подружку невесты, но никогда не невесту, и вообще того, кто изо всех сил пытается, снова и снова, и никогда не достигает цели. «Сценарии с открытым концом» производят, в конечном счете, стареющих мужчин и женщин, без особого сожаления теряющих свою жизненную силу и довольствующихся воспоминаниями о своих прошлых победах. Женщины с такими сценариями нетерпеливо ждут менопаузы, ошибочно представляя себе, что после этого они избавятся от своих «сексуальных проблем», а мужчины ожидают, пока возраст даст им право считать, что их долг уже исполнен, и освободит их от их «сексуальных обязанностей».
На более интимном уровне каждый из этих сценариев по-своему отражается на половом оргазме. Сценарии «Никогда» делают не только старых дев и холостяков, проституток и сутенеров, но также, разумеется, женщин, никогда не имевших за всю свою жизнь ни одного оргазма, и мужчин-импотентов, способных к оргазму только без любви — таков классический, описанный Фрейдом, случай мужчины, страдавшего импотенцией со своей женой, но не с проститутками. Сценарии «Всегда» производят нимфоманок и донжуанов, проводящих всю жизнь в непрерывном преследовании ускользающих побед.
Сценарии «До тех пор, пока» присущи озабоченным домашним хозяйкам и усталым бизнесменам, не способным к сексуальному возбуждению до тех пор, пока не будет приведена в порядок последняя мелочь в хозяйстве или в конторе. И если даже они возбудились, их может отвлечь в самый критический момент игра в Дверцу холодильника или в Записную книжку, мелочь, заставляющая их тотчас же соскочить с кровати, чтобы ею заняться, — например, проверить, закрыта ли дверца холодильника, или вписать что-нибудь, что нужно будет в первую очередь сделать утром в конторе. Сценарии «После того, как» мешают сексу, вызывая предчувствия. Например, страх беременности может удержать женщину от доставляющего удовольствие оргазма, а у мужчины — вызвать его слишком быстро.
Сценарий «Снова и снова» может затронуть воспоминания многих женщин-неудачниц, взбирающихся все выше и выше во время сношения, пока перед самым завершением вдруг кончает мужчина (возможно, с помощью женщины), после чего она неудержимо скатывается вниз. Это может происходить ночь за ночью целые годы. Сценарии с открытым концом просматриваются у пожилых людей, рассматривающих секс как усилие или обязанность. Однажды, перевалив через вершину, они оказываются «слишком старыми» для секса, их железы сморщиваются от неупотребления, и вместе с ними их кожа, а часто и мускулы и мозги. Мужчина, сильно запрограммированный на пунктуальность, провел всю свою жизнь в ожидании, когда Санта-Клаус принесет ему пенсию в награду за то, что он за тридцать лет всего дважды опоздал на работу; между тем как его жена дожидалась Миссис Санта-Клаус, в девичестве называвшуюся Мини Менопауза. И вот теперь им нечего делать, и приходится как-то заполнять время, пока их трубы не заржавеют, занимая места в обществе пожилых граждан в зависимости от марки их машины. Если им повезет, они могут найти где-нибудь на автостоянке разведенную искусственную блондинку, которая в последний раз запустит в движение его трубы. И от этого движения в его системе кое-что перепадет его жене; и это все. Мораль состоит в том, что сценарий не должен иметь временного предела, а должен быть рассчитан на всю жизнь, как бы она ни была длинна. Он может предусматривать переключение занятий или видов спорта, но — никакой отставки.
Как мы уже видели, половая потенция, напор и удар человека до некоторой степени определяются его наследственностью и его химией. Но, как бы это ни казалось невероятным, на них еще сильнее влияют сценарные решения, принятые им в раннем детстве, и родительское программирование, вызывающее эти решения. Таким образом, не только уверенность и частота его половой активности в течение всей его жизни, но также и его способность и готовность любить в значительной мере определяются уже в возрасте шести лет. По-видимому, к женщинам это относится еще больше. Некоторые из них очень рано решают, что станут матерями, когда вырастут, а другие в тот же период принимают решение навсегда остаться девственницами, желающими выйти замуж или нет. Половой активности обоих полов всегда мешают родительские суждения, взрослые предосторожности, детские решения, а также социальные давления и страхи, так что естественные потребности и циклы подавляются, преувеличиваются, искажаются, игнорируются или заражаются. В результате все, что только ни называется словом «секс», становится орудием игрового поведения.
Проделки Природы
В самом деле, в основе человеческих отношений чаще всего (по крайней мере, в 51 % случаев) лежат трюки и подвохи, иногда живые и забавные, но часто злобные и мрачные. И лишь у некоторых счастливцев, таких как матери и младенцы, подлинные друзья или подлинные возлюбленные, бывают вполне прямые отношения между собой. Чтобы вы не думали, что я цинически искажаю положение вещей, приведу некоторые примеры, показывающие, как сама Природа в процессе эволюции выработала некоторые игровые взаимодействия. Некоторые из них с человеческой точки зрения кажутся столь циничными, что трудно сказать, надо ли смеяться над ними как над забавными проделками, или оплакивать их как трагедии [6]. Их конечное назначение, однако, состоит в выживании вида. Точно так же и психологические игры людей имеют, несомненно, важное значение для выживания вида, иначе они давно привели бы к вымиранию игроков. Их значение не уменьшится, если рассматривать их как трюки и проделки (все равно, у животных или людей), и не увеличится, если принимать их совсем всерьез, вроде известной позиции, которую можно передать словами: «Поскольку у меня больше важности и негодования, я праведнее тебя».
Простейший пример биологического трюка мы находим у домашних кур. С сентиментальной точки зрения история курицы такова: снеся яйца, она высиживает их с неизменной преданностью. Время от времени, с предусмотрительностью опытной повитухи, она их переворачивает, чтобы благотворное тепло ее тела могло проникнуть во все части покрытых известковым панцирем утроб, где она выводит свое потомство. И в конце концов, в итоге ее постоянных забот, из яиц вылупляются здоровые цыплята. Таким образом она доставляет человеческому роду неоспоримый пример разумного и решительного материнства.
В действительности же происходит следующее. После того как она снесла кучку яиц, определенные железы вызывают у нее перегрев передней часть тела. Гонимая этим неприятным ощущением, она озирается в поисках, чем охладить свою пылающую грудь. И она садится на яйца потому, что они прохладны. Но через некоторое время яйца нагреваются, и она их переворачивает, чтобы воспользоваться их более приятной холодной стороной [7]. После достаточного числа этих процедур яйца лопаются, и курица оказывается, к своему немалому удивлению, перед выводком цыплят. В действительности она сидела на яйцах потому, что была соблазнена некоторым трюком, но действует это так же хорошо, как если бы она знала, чтó делает и зачем. Точно так же люди, играющие в сексуальные игры, могут быть награждены за это младенцами, столь же полными жизненных сил, как и те, чьи родители произвели их по обдуманному плану. Можно придаваться приятной иллюзии, что гонимая железами курица знает, зачем она сидит на яйцах, точно так же гонимые сценарием люди утешают себя иллюзией, что знают, чтó они делают, когда им приходится что-нибудь делать. В одном случае сценарий (вместе с включенным в него обманом) задается генами, а в другом — Родительской программой.
Еще более удивляет своим неведением поведение самца колюшки. Колюшки избрали отцовство, точно так же, как куры — материнство. И самец колюшки так же предан своему потомству, как курица своим цыплятам. Его первая забота, сразу же после копуляции — поскорее спрятать оплодотворенные яйца к себе в рот, потому что если мать доберется до них раньше его, она попросту слопает их, как икру. Но заботливый отец помещает их в гнездо из травы, построенное им самим. Как только он это сделал, железы вызывают у него нечто вроде судороги, сводящей челюсти и не позволяющей ему больше раскрыть рот. Потом он остается на страже, плавая вокруг гнезда, пока мальки вылупятся из яиц. Он продолжает охранять их, пока они не вырастут настолько, чтобы выйти в море на свой страх и риск. И все это время он голодает, пока его челюсти, наконец, не расходятся снова, чтобы он мог есть. Этот пример самоотверженного отца, истощающего себя голодом на страже своего потомства, не ускользнул от внимания наших моралистов. Но, по-видимому, в действительности дело обстоит не так. По мере того, как самца все больше терзает голод, яйца в гнезде все больше привлекают его аппетит. И он остается возле них, а потом возле вылупившихся мальков в надежде их съесть, но сведенные челюсти препятствуют ему это сделать. Таким образом, он остается в гнезде, превратившемся теперь в пищевую приманку, в ожидании, пока у него раскроется рот. И вот, наконец, рот раскрывается, тотчас же после того, как новорожденные уплыли от него вдаль. Итак, в этом случае то, что кажется отцовской самоотверженностью, в действительности предоставляет собой фрустрированный каннибализм[176] [8].
Эта странная колюшка подходит в своем поведении ближе к Танталу, чем любое другое живое существо, кроме голодного человека. Но голодные люди — всего лишь жертвы человеческой истории, которую они сами могут изменить и уже изменяли, между тем как колюшка — беспомощная и недогадливая игрушка космической силы, с которой ничего не может поделать. Самец колюшки — это далеко не единственный Чарли Чаплин эволюции, одновременно забавный и мрачный в ожидании своей порции, которая ускользает от него, как только он попытается ее схватить.
Следует заметить, что и курица, и колюшка попадают в ловушку. Для курицы приманкой служит прохладный предмет, обещающий остудить ее разгоряченную грудь, это обещание выполняется, но откуда вдруг появились цыплята? «Вот так штука!» — говорит себе курица, опекающая выводок цыплят, но ничему не учится из этого опыта, и все повторяется снова и снова. Для голодного самца колюшки приманкой служит обещание еды, а это обещание не выполняется. Куда же исчезли мальки, как только у него раскрылся рот? Разочарованному папаше остается только воскликнуть: «Почему же мне всегда так не везет!»
Поднявшись выше по лестнице эволюции, мы находим не так уж далеко от человека другую проделку Природы, на этот раз устраиваемую биологией и железами при участии самих игроков. Это музыкальная комедия, исполняемая тюленями в брачный сезон. Сначала прибывают самцы, именуемые «быками», собирающиеся на своей излюбленной скале или части побережья. Они делают свои заявки, отстаивая их в шумных потасовках или кровавых битвах, и сильнейшие получают лучшие места. Через месяц приплывают самки — их называют «коровами», — не отдавая этим должного их изяществу и быстроте. Каждая самка может сделать свой выбор, или же какой-нибудь папаша загоняет ее в свой гарем. К сожалению, выходит так, что некоторые особенно сильные, храбрые и красивые быки захватывают больше самок, чем полагается, и когда соперники пытаются похитить какую-нибудь русалку, закипают новые бои. В конце концов более слабые самцы изгоняются, и на их долю приходится холостая жизнь без любви.
При этом любопытно, что все коровы беременны с прошлого года, и они проводят месяц-другой на стойбище, наблюдая сражения самцов, а затем рожают; после этого они уводят своих младенцев в воду, чтобы научить их плавать. Пока они находятся в море, победоносные быки остаются дома, защищая свои владения. Но поскольку у холостяков нет своих владений и им нечего охранять, то они пускаются в море и присоединяются к дамам, устроившим там свои ясли. Таким образом, в конечном счете эти холостяки получают все удовольствия, тогда как старые быки должны оставаться дома и заботиться о своем недвижимом имуществе. Вот как обстоит дело у тюленей, а у людей зачастую пишут романы, используя не столь богатый материал.
По-видимому, классиков читали и большие обезьяны. Орангутаны вышли прямо из Кама-Сутры и занимаются своей половой жизнью, свисая с деревьев. Они могут выдумать больше акробатических позиций, чем целый полк индийских философов. Более романтичны бабуины — они занимают промежуточное место между тюленями и тем, о чем писали Флобер и Стендаль. Большой папаша держит у них гарем, оставляя тем самым множество молодых людей без всякого утешения. Эти холостяки околачиваются по обочинам сераля, и как только большой папаша недоглядит, какой-нибудь Паппио[177] начинает делать авансы одной из его затворниц. Она вполне готова удовлетворить таких обожателей, и если большой папаша не заметит ничего, то природа берет свое, и любовники расстаются довольные друг другом. Но если папаша окажется поблизости и их поймает, то леди прибегает к уловке. Она сразу же отрывается от своего возлюбленного и бросается наземь, испуская возмущенные вопли и показывая на своего Ромео. Смысл ее визга в том, что «эта большая обезьяна меня изнасиловала»[178]. Тогда большой папаша говорит: «Ах, вот что он сделал?», и пускается в погоню за любовником, который устраивает ему основательную лесную пробежку по закоулкам. Между тем гарем остается открытым настежь, включая девицу, начавшую игру в «Изнасилование», и в этот момент другие холостяки, так долго поджидавшие в своих убежищах, являются и сходятся со всеми самками, которые к этому готовы [10].
Биологический смысл этих гаремных сцен у тюленей и бабуинов состоит в распространении генов. Это доставляет эволюции разнообразие и, тем самым, служит полезной цели. Если бы каждый самец опекал свой гарем так, что никто другой не мог бы до него добраться, то получилось бы прямолинейное наследование, и оба вида могла бы постигнуть участь динозавров. Между тем распределение благ с помощью этих холостяцких проделок обеспечивает перекрестное оплодотворение и изменчивость. Возможно, что человеческий род начался именно по той причине, что наши обезьяньи предки играли в «Изнасилование» или в игру «Не будем терять времени, пока старик буйствует», и мы не должны презирать эти обезьяньи проделки, потому что без них нас могло бы и не быть.
Конечно, все это может быть не так забавно для папаши-бабуина или человека, полагающего, что бабуинам следовало бы иметь лучшую мораль, а может быть, даже носить набедренные повязки, но у всех остальных нет причин смотреть на это с важностью и негодованием. Именно важность и негодование вызывают войны, и если бы только кто-нибудь рассмеялся, то солдаты обеих сторон скоро перестали бы друг в друга стрелять. В этом состоит даже признанный закон химической войны. Каждая сторона знает, что если бы ей удалось каким-нибудь газом довести противника до смеха, то она выиграла бы войну, а если бы рассмеявшаяся сторона отплатила тем же — война сама собой прекратилась бы. A это, с военной точки зрения, еще хуже, чем победа одной из сторон[179]. Таким образом, если некто более тебя исполнен важности и негодования, то он может быть праведнее тебя, но причинит больше неприятностей, чем ты. Конечно, когда тюлени и бабуины разразятся смехом по поводу своих игровых проделок, то игры у них прекратятся, и у них установится более справедливый и мирный образ жизни, без всяких оскорблений и обид. Но пока они не рассмеются, их игры будут продолжаться, и точно так же обстоит дело у людей.
Что такое игра?
Человек, в конечном счете, есть просто усовершенствованная медуза, и многие из человеческих «произвольных» действий и реакций не более свидетельствуют о свободной воле, чем у низших животных, от которых он произошел. У низших животных, таких как колюшки, «игры природы» — это автоматические реакции, почти целиком запрограммированные в генах. Поднимаясь выше по лестнице эволюции до тюленей и бабуинов, мы видим, что они все больше учатся путем подражания и опыта. Психологические игры человека, построенные на взаимодействиях, в значительной степени программируются родителями, но это программирование имеет столь же решающий характер, как автоматическое генетическое программирование у кур. Человек — самое свободное из животных, но жизненный сценарий и вытекающие из него игры все же делают его жертвой великой шутки, сыгранной с ним неизбежными силами эволюции. Вопреки нашим упованиям и нашей иллюзии сознания, мы преуспеваем немногим лучше поэта, идущего навстречу радуге с поднятыми к небу глазами и простертыми руками, но обреченного поскользнуться о кожуру банана или что-нибудь хуже.
Проанализируем теперь «игру курицы» и «игру колюшки». В каждом из этих случаев есть приманка, которая представляется игроку чем-то одним, но в действительности предназначена для чего-то другого. Яйца служат для того, чтобы выводить цыплят, но курица соблазняется сидеть на них, потому что они прохладны. Они как раз подходят к тому, что ее беспокоит, то есть к ее горящей груди. Но как только она остывает, природа производит переключение, и выигрышем является выводок цыплят. Самец колюшки заманивается охранять гнездо и мальков, когда они выглядят как икра. Это подходит к его потребности в это время, поскольку эта потребность — голод. И снова природа поворачивает переключатель, так что в момент, когда у него открывается рот, стая мальков уплывает, оставляя его разочарованным: выигрыш от него ускользнул.
В «игре тюленей» слабость паши — его территория. Корова, вместо благодарности ему за охрану ранчо, затевает интригу в детских яслях. В «игре бабуинов» слабость паши — его ревность. Самка играет на этом, а затем производит переключение, делая как раз то, что он хотел предотвратить.
Теперь уже можно увидеть план, по которому строятся игры. Имеется приманка, имеющая очевидную привлекательность, но в действительности служащая некоторой другой цели. Приманка зацепляет некоторую слабость, но после того как слабость реагирует, происходит переключение. «Действительная цель» выходит наружу в виде неожиданного конца. Для курицы, рыбы и обезьяны проделка Природы разыгрывается в точности по этому плану; в случае тюленя развитие событий не столь жестко, но все элементы игры налицо. Человеку осталось довести этот шаблон до утонченности, превратив его в целый образ жизни, и придумать бесчисленные варианты.
В играх, состоящих из взаимодействий, приманка, напоминающая что-нибудь одно, а в действительности предназначенная для чего-то другого, называется трюком[180]. Слабость или потребность другого игрока, заставляющая его отвечать на трюк, называется ловушкой[181]. Неожиданная концовка называется переключением[182]. Таким образом, общая формула всех игр, состоящих из взаимодействий, имеет вид:
Трюк + Ловушка = Реакция → Переключение → Выигрыш
Рассмотрим в виде примера последовательность взаимодействий между женщиной и ее врачом, очень напоминающую игру под названием «Изнасилование».
Джудит: Вы думаете, что мне когда-нибудь станет лучше?
Д-р К.: Да, я так думаю.
Джудит: Почему это вы так уверены, что все знаете?
Ясно, что вопрос Джудит был притворством и что д-р К попался. Чтобы отчетливее понять, что в действительности произошло, переведем этот разговор на язык игр, иначе именуемый «марсианским»:
Джудит (говорит как беспомощный маленький Ребенок): Помоги мне, о Великий.
Д-р К. (говорит как сильный Родитель): Я, сильный, могу помочь тебе.
Джудит (говорит как Ребенок-всезнайка): Заткнись, Задавака.
Как видно из этого марсианского перевода, трюк имеет вид «Помоги мне, о Великий». Джудит для видимости льстит врачу и просит у него помощи, но ее подлинное намерение — совсем другое. Ее трюк зацепляет ловушку врача, каковой является его скромное ощущение собственной силы. Он реагирует в соответствии с этим, после чего Джудит производит переключение, и оба они получают свои выигрыши. Джудит чувствует себя хитрой и наслаждается этим, тогда как неосмотрительный врач испытывает депрессию, чем он наслаждается по его собственным причинам. Итак: Трюк + Ловушка = Реакция → Переключение → Выигрыш. Из характера выигрышей ясно также, что Джудит играет в игру «Заткнись, Задавака», а доктор играет в дополнительную игру «Я только пытаюсь вам помочь» (ЯПВП). Джудит загнала его в западню, так что вместо благодарности за добрые намерения он подвергается унижению, что является стандартным выигрышем в игре ЯПВП.
Прежде, чем идти дальше, рассмотрим, что такое «не игра». Легче понять, что такое кошка, если мы понимаем также, что не является кошкой. Некоторые думают, что любая последовательность взаимодействий, повторяющаяся снова и снова, есть игра, но это неверно. Есть много таких последовательностей, которые не являются играми, как бы часто они ни повторялись, потому что они не соответствуют формуле игры. Возьмем следующий пример:
Пациентка: Вы думаете, что мне когда-нибудь станет лучше?
Терапевт: Да, я так думаю.
Пациентка: Благодарю вас, хорошо, что вы сегодня это снова сказали.
Это последовательность прямых взаимодействий без трюка и переключения. Вопрос женщины и на самом деле является тем, чем кажется, и независимо от того, как часто она просит ее успокоить, это не игра, поскольку здесь нет ни трюка, ни переключения. Каждая игра есть маленькая драма, и д-р Стивен Карпмен придумал очень простой способ, показывающий это (рисунок 13). Этот рисунок называется «треугольником драмы», или «треугольником Карпмена»:
Треугольник драмы. Рисунок 13
Из него видно, как игра переключает каждого игрока из одной роли в другую, в чем и состоит сущность драмы в подлинной жизни и в театре. Драма основана на игре «Алкоголик», где три главных роли — жертва, преследователь и избавитель — разыгрываются отчетливее всего. «Жертву алкоголизма» преследуют «плохие люди», но есть и «хорошие люди», пытающиеся избавить его от его беды. Инициативу все время сохраняет Алкоголик, поскольку он может превратить грызущую, преследующую его жену в жертву, избив ее, или может бросить вызов своим избавителям, превратив их тем самым в преследователей. Треугольники на рис. 14 показывают переключение (А) между самцом колюшки и его потомством, (Б) между большим папашей бабуином и его заблудшей женой, и (В) — между Джудит и д-ром К.
Переключения колюшки. Рисунок 14 А
Переключения павиана. Рисунок 14 Б
Переключения пациента. Рисунок 14 В
На рисунке 14A самец колюшки начинает игру как голодный, каннибальски настроенный защитник или избавитель, с мальками в качестве потенциальных жертв. После переключения они преследуют его, уплывая прочь и покидая его как голодную жертву своей проделки.
На рисунке 14Б папаша бабуин начинает игру как избавитель своей «преследуемой» жены, а кончает ее как жертва ее двуличия.
Рисунок 14B в переводе на марсианский язык принимает следующий вид:
Джудит (говорит как жертва эмоционального расстройства): Избавь меня.
Д-р К. (говорит как избавитель): Я избавлю тебя.
Джудит (переключает его в роль преследователя): Подумаешь, какой умник!
Теперь Джудит взяла верх. Она переключилась из жертвы в преследователя, он же переключен из роли избавителя в роль жертвы. Таким образом, она поступает с ним в точности так же, как ее тезка 2500 лет назад поступила с Олоферном: отсекает ему голову, во всяком случае, в переносном смысле[183].
Некоторые сексуальные игры
Сексуальные игры — это упражнения в сексуальной привлекательности, в эксплуатации органов и оргазма, описанных в главе 3. Назовем игроков Грин и Браун[184], тогда Грин начинает игру своим трюком, выражает свою силу соблазнительным или вызывающим поведением, или другим жестким способом, чтобы получить требуемое. Ловушка, или слабость Брауна — его сексуальное желание или же потребность властвовать над другими. Выигрыш может быть мокрым или сухим. В мокрых играх выигрыш — это оргазм (в конце игры), которому предшествует много неискренности и за которым следует много смешанных чувств в обеих сторон. В сухих играх выигрыш Грин заключается в чувстве победы, а выигрыш Брауна — в чувстве фрустрации и реакциях на него[185].
Почти все игры с двумя участниками представляют собой вариации этой игры в «Изнасилование», а большая часть игр с тремя ударниками напоминает игру «Устроим маме огорчение».
«Изнасилование» чаще всего разыгрывается женщинами. Игра следует формуле Т + Л = Р → П → В. Трюк Т в этой игре — соблазнительное поведение, а ловушка Л — желание секса или власти. Женский трюк зацепляет мужскую ловушку Л, и он выдает реакцию, которая начинается сильно. Тогда женщина производит переключение П, говоря: «Да, но», после чего оба получают свой выигрыш В.
Как и все игры, «Изнасилование» имеет три степени жесткости, каждая со своим собственным типом Переключения и Выигрыша. Изнасилование первой степени — это сухая игра под названием «Флирт», в которой переключение имеет вид: «Да, но ведь мы оба знаем, что дальше идти нельзя — во всяком случае пока». Выигрышем являются взаимные приятные ощущения, а может быть, и надежды с одной стороны или с обеих сторон.
Вторая ступень «Изнасилования» называется «Заткнись, Задавака». Переключение имеет в этом случае вид: «Да, но я не того сорта девушка, хотя я тебя и соблазнила». Выигрыш для женщины — удовлетворение ее злобности, а для мужчины — ощущение отверженности и депрессии. В этом случае мужчина играет в дополнительную игру «Дай мне пинок». Обычно это сухая игра, но в случае мокрой игры мужчине приходится расплачиваться за удовольствие более основательным пинком.
Третья ступень игры в «Изнасилование» — это ложный вопль об изнасиловании. Переключение имеет вид: «Да, но я все равно называю это изнасилованием». Выигрыш женщины — самооправдание и удовлетворение злобности; мужчина же устроил всю свою жизнь и карьеру в ожидании одного пинка. Игра может разыгрываться сухим или мокрым способом, в зависимости от того, насколько женщина зла или сексуальна.
Выигрыш каждой игры не только получается в тот же момент в виде удовольствия или страдания, но также откладывается для будущего использования, наподобие жетонов в бакалейных магазинах. В этой терминологии можно сказать, что с каждым сценарием связана коробка жетонов, и сценарий не может быть предъявлен к оплате, пока эта коробка не полна. Вот как это происходит, например, при «изнасиловании» второй степени.
«Экзистенциальная» цель этой игры — доказать, что мужчины никуда не годятся. В действительности женщина говорит мужчине: «Заткнись, Задавака» (что значит — и ты не лучше других, никуда не годишься). Ее выигрыш не только в том, что она видит неприятность, переживаемую мужчиной, но еще и в том, что она может прибавить к своей коллекции еще одно изображение Негодника[186]. Когда ее коробка жетонов заполнится такими картинками, она может реализовать ее в виде «Сценарного выигрыша». Это может быть добровольное самоубийство или разрешение стать пьяницей или лесбиянкой, в зависимости от того, что ей предписывает сценарий. Со своей стороны, мужчина, играющий в игру «Дай мне пинок», может прибавить еще одну обиду к своей коробке Обид. Когда он заполнит коробку, он может ее реализовать в виде своего Сценарного Выигрыша. Это может быть, например, самоубийство, в соответствии с инструкцией матери: «Я люблю тебя, но когда-нибудь ты плохо кончишь», что в действительности означает: «Я люблю тебя, но чтоб ты сдох».
Более дружелюбные игры типа «Изнасилование» разыгрываются в виде: «Посмотри, до чего ты меня довел» («Ты довел меня до того, что я потеряла девственность», «Ты довел меня до беременности», «Я не хотела, но ты меня изнасиловал»). Эти игры полезны при ухаживании и вступлении в брак, поскольку доставляют добавочные средства управления мужчиной. Другая форма игры — «Игрушечное ружье», ее разыгрывают люди, изображающие из себя взрослых, но в действительности оставшиеся недорослями. Вот некоторые лозунги этой игры: «Я в самом деле не могу этого вынести», «Я в самом деле этого не хотел» или «Ты не должна была воспользоваться моей слабостью». Диагноз «Игрушечного ружья» можно поставить в том случае, когда игрок говорит «В самом деле НЕ», что означает «Это не было настоящее ружье», или пользуется модальным глаголом «должен», например, «Ты не должна была», что означает «Ты должна была знать, что это не на самом деле». Первоначальная несексуальная форма «Игрушечного ружья» разыгрывается новичками-грабителями или извращенными грабителями в случае ареста. Когда им предъявляют их преступление, они отвечают: «Это не я виноват, а ты виноват, раз ты не можешь понять, что это было игрушечное ружье». Здесь происходит классическое переключение по треугольнику: «Я могу выглядеть как вооруженный преследователь, а ты — как жертва, но в самом деле все наоборот; это я — жертва твоей глупости». Один из величайших примеров сексуальной формы «Игрушечного ружья», описанный в литературе, мы находим в романе Томаса Гарди «Джуд Незаметный», где герой говорит: «Я на самом деле этого не хотел», но девушка восклицает: «Изнасилование!», чтобы он не мог безнаказанно уйти.
«Изнасилование» может разыгрываться и мужчинами, под лозунгами такого рода: «Ты оторвала меня от работы», «Ты меня измучила», «Я сделал это лишь потому, что был пьян», или «Почему же ты не сказала мне, что забыла принять пилюлю?»
Все предыдущие игры относятся к типу «Да, но», потому что в каждом из их лозунгов содержится «Да, но», независимо от того, говорится ли это вслух. Имеются также виды изнасилования, принадлежащие типу «Если бы только». Игры «Да, но» разыгрываются с напряжением[187]. В них имеется либо предшествующий отказ, либо перерыв во время действия, либо последующая ссора, так что в любом случае женщина (или мужчина) вследствие изнасилования или нечестного соблазна находится в напряженном состоянии, в отношении мускулов это можно обычно понимать буквально. Игры типа «Если бы только» разыгрываются в расслабленном состоянии, с лозунгом: «Если изнасилование неизбежно, я уж лучше его позволю или даже получу от него удовольствие». Игрок и в этом случае оставляет за собой право на отказ, перерыв или упреки, но ведет себя не активно, а пассивно. Таким образом, игры «Да, но» отличаются воинственной конфликтной тенденцией, тогда как игры «Если бы только» имеют лишь тоскливый жалобный и укоризненный тон. В игре «Да, но» «изнасилованная» говорит «Это будет не так!», и, в крайнем случае, дело завершается абортом; в игре «Если бы только» она говорит: «Хотела бы, чтобы это было не так», и дело кончается вздохом. («Если бы только ты был более чуток [или осторожен], то я бы не была беременна»).
Игры «Да, но» используют то, что в грамматике называют изъявительным и повелительным наклонением, тогда как игры «Если бы только» пользуются условным. Выражения вроде «В самом деле», «Я (ты) не должен бы, не хотел бы, не мог бы», «Если бы только», и «Я могу иметь вид преследователя, но в самом деле я жертва» кое-кто на Западном побережье называет «условным наклонением Беркли»[188]. Но людей, игры которых основаны на таких объездах вокруг действительности, можно найти везде, и их легко заметить в любом общественном собрании.
Игры прерванного сношения, «Дверца холодильника» и «Записная книжка» могут разыгрываться в двух вариантах: «Да, но» и «Если бы только». «Да, но мне придется прервать это изнасилование, чтобы проверить холодильник, газовую печь, сушилку» или: «Если бы только мои заметки были окончены, я мог бы с чистой совестью тебя насиловать». Пассивная форма — это «Телефонный звонок»: «Слава богу, звонит телефон. Теперь я могу прервать это изнасилование, чтобы ответить». «Телефонный звонок» тоже имеет варианты «Да, но» и «Если бы только»: «Да, но там звонит телефон», или «Если бы только мать как раз сейчас позвонила». (Он: «Как это твоя мать всегда знает, когда ей в точности звонить?» Она: «Как это выходит, что ты всегда начинаешь, когда мать обычно звонит?»).
Игры разыгрываются людьми, боящимися близости, либо вообще, либо по отношению друг к другу. Это способ сходиться с другими и иметь с ними осмысленные взаимодействия без полной отдачи, которой требует близость. Таким образом, сексуальные игры могут быть либо преградой против любви либо шагом на пути к ней, чем-то вроде испытательной площадки. Но для людей, потерявших надежду любить или быть любимыми, эти игры могут превратиться в самоцель, какие бы преимущества они ни старались из них выжать. В следующем параграфе мы рассмотрим, в чем же эти преимущества могут состоять.
«Изнасилование» третьей степени разыгрывается большею частью такими отчаявшимися людьми. В действительности это игра с тремя участниками, цель которой — причинить человеку горе, сказав об этом третьей стороне: матери, отцу, юристу, врачу или полиции. Такая игра противоположна настоящему изнасилованию, цель которого — причинить горе женщине, особенно в том случае, если она наслаждается этим вопреки самой себе; это и есть самая страшная возможность. Но уголовный насильник может и не очень думать о женщине, она ему нужна только для удовольствия, а когда дело кончено, он уже больше заинтересован в погоне, то есть игре в «Полицейских и Разбойников». Если она не доносит на него, он может послать анонимное письмо или анонимно позвонить в полицию, чтобы спровоцировать ее и начать охоту. В крайнем случае, он может даже написать об этом книгу, что доставляет наибольшее удовольствие: играть в «Полицейских и Разбойников» с критиками и философами, насилуя их девственные умы. Когда выйдет книга «Как насиловать из принципа и для выгоды»[189], она вытеснит с рынка даже маркиза Де Сада, потому что он был слишком горд, чтобы заниматься коммерцией, и до сих пор еще не сумел проникнуть в школьные библиотеки.
Одна из самых интересных форм «Изнасилования» — это игра под названием «Мне Очень Жаль». Это и одна из самых трагических игр, поскольку в ней участвуют несколько человек, в том числе нередко целые выводки детей. Мистер Райт говорит миссис Лефт[190]: «Если ты получишь развод, я на тебе женюсь». И вот Лефт получает развод. Но тогда Райт говорит «Мне очень жаль, но я передумал», оставив Лефт без мужа и без любовника. Обратная игра называется «Еще Не Готов (а)»; в типичном случае говорится: «Когда дети вырастут, я получу развод. А пока продолжим». В действительности обе эти игры, «Мне Очень Жаль» и «Еще Не Готова», имеют трех или четырех участников, поскольку супруги игроков очень хорошо знают, что происходит. Вот пример.
Мистер Райт, живший в разводе, сказал миссис Лефт, что женится на ней, если она получит развод. Она это сделала, после чего он сказал: «Мне очень жаль». И вскоре снова женился на своей прежней жене. Тем временем мистер Лефт, получивший свободу, смог жениться на своей давнишней любовнице, что он и сделал. Миссис Лефт, в действительности вообще не любившая мужчин, смогла таким образом устроить себе самостоятельную жизнь. Но все четыре участника эксплуатировали ситуацию, как только могли: мистер Лефт и его бывшая жена красноречиво жаловались друг на друга и на мистера Райта, тогда как мистер и миссис Райт приносили всяческие извинения и изображали смущение и чувство вины, скрывая свое удовольствие от того, как они надули супругов Лефт. (Райты играли в этом случае вариант игры ДНД — «Давай Надуем Джои», где роль Джои играл мистер Лефт.)
Супруги справляются также и с игрой «Еще Не Готов (а)», как и подобает надежным супругам. Мистер Уайт обещал получить развод и жениться на миссис Блек, как только вырастут его дети[191]. Она сказала, что готова развестись со своим мужем в любое время, по первому слову Уайта. Но когда младший сын супругов Уайт пошел в колледж, миссис Уайт заболела артритом. Тогда, конечно, мистер Уайт не смог ее покинуть, так что его связь с миссис Блек продолжалась на старый лад. Миссис Уайт знала, как ей держаться. Но, в конце концов, она погибла в автомобильной катастрофе. Тогда мистер Уайт проявил готовность выполнить свой уговор с миссис Блек. Но на следующей неделе мистер Блек как раз должен был проходить медицинское обследование, впервые за пять лет, и обнаружилось, что у него диабет. В этих обстоятельствах совесть не позволила миссис Блек развестись с ним. Она осталась со своим мужем и порвала связь с Уайтом.
В этих играх есть мрачный и трагический юмор, с их почти невероятными «совпадениями», но, как мы уже видели, сама природа обладает чувством юмора и устраивает Куриные Игры, Колюшкины Игры, Тюленьи Игры, Игры Бабуинов и многие другие, столь же невероятные в их утонченном расчете.
Как уже было сказано в начале этого параграфа, игры с тремя участниками следуют обычно образцу игры «Устроим Маме Огорчение», описанной в своем самом ужасном виде в книге Де Сада «Философия в спальне». В этой книге все устраивают заговор, преследуя несчастную мать, дорожащую девственностью своей дочери. Сначала шайка развратников посвящает дочь во все возможные комбинации лиц и телесных отверстий, так что в их лихорадочной оргии ее столь ценимая прежде девственность превращается в игрушку. После этого отец разрешает им как угодно унижать и мучить мать, что они и принимаются делать, предоставив в этом дочери главную роль и не обращая внимания на жалобы и вопли ее матери. И все время они ей отчетливо объясняют, почему она должна страдать: потому что она пыталась лишить свою дочь удовольствия секса; и они внушают ей, что она больше никогда не будет вмешиваться в удовольствия своей дочери и тяжко поплатится за то, что делала это прежде.
В более обычном случае дочь огорчает свою мать, заводя беспорядочные связи или забеременев, скандализируя этим соседей и, может быть, попав в конце концов в суд для несовершеннолетних. При этом парень, от которого она беременна, играет роль просто орудия; она, может случиться, больше никогда не захочет его видеть после того, как сделала свое дело — огорчила мать. Если она не умеет устроить это сама, она может вовлечь в игру другое лицо, именуемое Связным. Этот человек может просто сводничать для нее или, что еще хуже, сделать ее наркоманкой. С возрастом эта игра развивается в ряд вариантов: «Устроим Огорчение Любовнику (или Любовнице)», «Устроим Огорчение Мужу (или Жене)» или «Устроим Огорчение Старикам». В наши дни один из самых популярных вариантов этой игры — «Устроим Огорчение Министерству Социального Обеспечения»[192]. Поскольку это министерство обычно против секса, а также (как мне сообщили из надежного источника) против жевательной резинки[193], то игра состоит в том, чтобы иметь сколько можно секса и много незаконных детей, содержащихся за счет государства; и удовольствию придается особая острота, если при этом жевать резинку.
Игра «Устроим Огорчение Кому-то» (УОК) работает лишь в том случае, если Петси, тот, кто должен быть огорчен, есть лицо или организация, действующая в Родительском состоянии эго и играющая в игру «Я Только Пытаюсь Вам Помочь» или, по крайней мере, в игру «После Всего, Что Я Сделал Для Вас». В этом случае чем более жестко игрок в УОК (или, короче, УО) разыгрывает свою роль, тем больше сходит с ума Петси, а этого как раз и надо игроку в УО. Как и большинство людей в Родительском состоянии, эго Петси воображает, что чем больше он будет безумствовать, тем вернее ему удастся прервать игру, тогда как дело обычно обстоит как раз наоборот. Чем больше он раздражается, тем больше удовольствия получают от этого игроки в УО. Если Петси раздражен достаточно сильно, они могут даже счесть себя вправе перейти к третьей ступени игры, вызвав юриста, а это забавно, как потасовка обезьян. Но как только игра принимает юридический вид, она теряет почти всю свою привлекательность, так что игроки возвращаются к повседневной скуке.
Те, кому по разным причинам не удается найти себе партнеров, могут разыгрывать все эти игры в одиночку, как игры воображения или фантазии.
Есть много игр с тремя участниками, в которых третий игрок остается скрытым, так что жертва думает, будто это игра двух человек. Такой характер часто имеет проституция, когда мужчина полагает, что имеет дело с женщиной, тогда как в действительности спектаклем управляет сводня за сценой, научившая женщину правилам игры и следящая за тем, чтобы они соблюдались. Аналогичная игра — «Как Это Было», где роль скрытого игрока исполняет муж. Он посылает жену, чтобы она подцепила мужчину и имела сношение с ним, при условии, что потом она расскажет ему все детали для его назидания и развлечения. В самой отвратительной форме игры она получает указание найти девственника. В игре «Это Было Как Надо» муж может сам наблюдать за происходящим из тайника. Иногда роли обращаются, и это жена посылает мужа на улицу, или поставляет ему своих подруг, или подцепляет девушку в ресторане. В третьей степени этих игр скрытый игрок внезапно появляется на сцене. Если это профессионал, то он отнимает у Петси деньги силой или грабежом, или же шантажирует его в качестве возмущенного мужа. Это называется «барсучьей игрой»[194]. Она разыгрывается также с гомосексуалистами, причем третий игрок может исполнять роль Продажного Полисмена. В домашней форме игры тоже есть много возможностей устраивать сюрпризы, если спрятанный супруг решится сделать переключение. Тогда игра может завершиться убийством, самоубийством, судебным процессом или разводом.
В игре «Кому Ты Нужен (или Нужна)?» жена берет себе любовника, чтобы вызвать у мужа ревность, или наоборот. Иногда ни один из трех не знает, что в этом и заключается настоящая причина, а иногда знают все трое, а также и соседи. Или же супруги могут это знать, а любовник — нет. И в этом случае он — Петси, но таких глупых любовников немного. В игре «Кража» мистер Райт заводит связь с миссис Лефт не для того, чтобы причинить неприятность своей жене, а чтобы огорчить мистера Лефта; между тем миссис Лефт связывается с Райтом не для того, чтобы причинить неприятность своему мужу, а чтобы огорчить миссис Райт. С другой стороны, мотивом такой игры может быть не злобность, а соревнование, и в этом случае она называется «Я могу Это Делать Лучше Того Человека, Не Правда Ли?». Эти три игры: «Кому Ты Нужен», «Кража» и «Я Могу Лучше» — доставляют множество комбинаций для пьес, романов и рассказов, в особенности благодаря тому, что каждый игрок может при желании разыгрывать некоторую контригру.
«Сандвич» — это прямая операция с тремя участниками, а не игра. Предполагается, что все должны чувствовать себя хорошо и никто не должен быть огорчен. Это может выполняться с любым набором полов: трое мужчин, три женщины; двое мужчин и женщина (
Почему люди играют в игры?
Преимущества, получаемые от игр, очевиднее всего в случае сексуальных игр.
(1) Прямой секс дает людям счастье прямым путем. Сексуальные игры удовлетворяют вместе с сексом, и вместо него, ряд других потребностей: это чувство ненависти, злости, раздражения, страха, вины, стыда и замешательства, а также чувство обиды, несостоятельности и всевозможные другие извращенные чувства, которые людям приходится иногда удовлетворять вместо любви. Используя свою сексуальность в качестве приманки и для удовольствия, игроки удовлетворяют одновременно свои извращенные склонности и свои желания и таким образом поддерживают себя в относительном равновесии — на пути в унылый Неудачник[197]. Это называется внутренним психологическим преимуществом игры: она снижает давление и не дает человеку взорваться. Но иногда давление возрастает так сильно, что эти виды спорта в любом количестве не приносят облегчения. Например, Де Сад причинял все больше огорчений своей матери, пока не окончил свой путь в сумасшедшем доме в Шарантоне, оставив за собой вереницу отравившихся или избитых девушек, к большому восхищению Бодлера, Достоевского, Кафки и других, до сих пор высматривающих у него свои любимые мотивы[198].
Поделиться книгой: