Застеколье. (Продолжение романа "Цитадели")

– Я ее от вас запомнила, – усмехнулась Ксюха. – Вы ж ее на каждом уроке цитировали… Ну, почти на каждом. Запомнишь тут… Еще от вашего «то бишь» два года отучалась.

– Вона! – хмыкнул я. – Засорил детские головушки словами–паразитами.

– Еще… Можно вопрос?

– Валяй.

– Когда меня назначили секретаршей к секретному полпреду, назвали ФИО, я удивилась – вот, думаю, полный тёзка историка нашего. А потом, когда Виктор Витальич мне вашу фотку показал, я вообще обалдела. Ну, думаю, двойник, да еще и тёзка. Я же недавно с нашими – ну, с одноклассниками, виделась. Разговаривали – кто, где. Ну и об учителях, естественно разговор был. Сказали, работал мол, историк, до середины зимы, а потом на больничный ушел. А потом в школу не вернулся, книжки пишет. И в городе я вас видела с месяц назад… Олег Васильевич, а вы вообще, кто?

– Чудес на свете много… Ну и так далее. Не ломай голову. Давай сигареты и тащи еще кофе. А лучше – отдай нам чайник. И пепельницу.

– Пепельница на столе. А зажигалка?

– Своя есть, – доложил я и ушел.

Пока я болтал с Ксенией, генерал не терял времени зря – допил кофе, а теперь пытался отыскать чужие «глазки». Отчаявшись, сел на место.

– Пришлю ребятишек, пусть уберут, – решительно заявил генерал.

– А зачем? Пусть стоят, – покачал я головой. – Хлеба не просят,мне не мешают. Тем более, если эти убрать – новых натыкают.

– Вот скажи, кто это мог быть? – риторически спросил генерал. – Я сейчас не про заказчика, а про исполнителя. Ведь кто–то из своих, не иначе.

– А заказчик не волнует?– поинтересовался я.

– Ну, постольку – поскольку… – покрутил генерал рукой в воздухе. – Найти исполнителя – выйдем и на заказчика. В принципе, новый и секретный полпред может интересовать кого угодно – от Моссада с ЦРУ до смежников. Хоть армейцев, хоть дипломатов. У нас спецслужб развелось, как вдов после Куликова поля!

«Образно, однако! – удивился я. – Что–то новое в лексиконе генерала»

В этот момент Ксения принесла чайник. Генерал, как Шахерезада, прекратил «дозволенные речи», а я наоборот.

– Ксюша, у тебя идеи есть? Кто и когда это мог сделать?

– Олег Васильевич, – вмешался генерал, озирая взглядом кабинет. – Может, в другом месте поговорим?

– Так мы секреты обсуждать не будем. И вообще… –Сделав паузу и, как хороший актер, потянув ее, сколько сумел, попросил: – Товарищ генерал, наливайте кофе. А ты Ксюша, посмотри на свой монитор.

Ксюшка кивнула и, оставив нам чайник, вышла. Но не успел Унгерн разлить кипяток, девушка вернулась.

– Олег Васильевич, что вы такое творите? – с дрожью в голосе спросила она.

Глава 2

– А что такое? – снова занервничал генерал. Потом, распотрошив пачку и закурив, предположил: – Камеры не работают?

– Только эта, – кивнула Ксюшка на глазок. – По всем остальным – и на том, который на входе и прочем, картинка нормальная идет, а тут – рябь…

– Ну, это нормально, – успокоился генерал. – Олег Васильевич как–то столько аппаратуры испортил, что медицинское управление до сих пор вздрагивает… А это – ерунда! Думаешь, остальные камеры тоже сдохли?

– Должны бы, – пожал я плечами. – А Ксюшеньке хочу сказать… Во–первых, сам не знаю, а во–вторых… – А во–вторых, подчиненные вопросов начальнику задавать не должны, – закончил за меня Унгерн, раздавливая в пепельнице окурок и вытаскивая новую сигарету. Ксения, гордо подняла нос и вышла.

– Обиделась, – равнодушно отметил я.

– Помню, в году так… в восемьдесят шестом, встретил старого друга. Учились с ним вместе, – пояснил генерал, затягиваясь и запивая дым глотком кофе. – Я после училища, скажем так, по «внутренней линии» служил. Контрабанда оружия, проверка оружейных заводов и прочая мутотень… А он и в Афгане побывал, в Анголе отметился. Сидим в кабаке, звездочки капитанские отмечаем, хоть в штатском оба. Тут, к нам один хмырь подкатил, а с ним еще трое, на скандал напрашиваются. Я уж решил – уходить придется. Справиться–то бы мы с ними справились, но кому нужны разборки? То–сё, пятое–десятое, служебное расследование… Ну, сам понимаешь… А дружок мой, в глаза этому хмырю глянул, улыбнулся и говорит: «Сел бы ты парень на свое место…» И все, как отрезало. Ушли они за свой столик и сидели, как пришибленные. И сказал–то тихонько так, а у меня мурашки по спине пробежали… А потом, лет так… через пять… когда я сам по всем «горячим точкам» прошелся, мне один знакомый сказал – ты, говорит, Виктор, смотришь и говоришь, словно в прицел смотришь…

– Это вы к чему? – поинтересовался я.

– К тому, дорогой мой, что у меня такое чувство сегодня возникло, когда ты сказал – дескать, сядьте, генерал, кофе стынет. Так мог сказать лишь тот, кто уже в бой сходил не один раз … И еще… Тот, кто не только сам ходил, но и других водил. Ты когда это успел–то, за две недели? Еще… Как–то ты ногу подволакиваешь, странно.

Появление Ксении отвлекло генерала от вопросов, которые не доставляли мне никакого удовольствия.

– Извините, там товарища генерал–майора спрашивают. Просили в бухгалтерию позвонить, по поводу завтрашней командировки, – доложила Ксения.

– Ксения, позвони сама. Скажи, командировка отменяется. А ты, товарищ полпред… – Проводив глазами девушку и дождавшись, пока не закроется дверь, продолжил, – завтра же… нет, сегодня же ложишься в клинику, на обследование. Медики должны осмотр провести.

– Так вспомните, господин генерал. Проводили медики осмотр две с половиной недели назад. Аккурат, как мне должность дали… Я до сих пор удивляюсь, что меня вместо «дурки», в «полнонамоченные» представители определили, – усмехнулся я, вспомнив свое возвращение в Застеколье и подмокшее удостоверение.

– Так, вишь, какое дело–то… – покачал головой генерал. – Это для тебя Застеколье – новость, а для руководства – непреложный факт.

– Это как? – удивился я.

– Ты не подумай, я сам толком не знаю. Так, обиняками. Но, как выяснилось, сотрудничали когда–то государи наши и «застекольщики». А как революция случилась, то все и оборвалось. При Горбачеве об этом вспоминали, но опять забыли. Не до того было. Но документы никуда не делись, лежат в архиве. А вот при нынешнем Президенте, все чуть–чуть по–другому. Может, скептицизма в чем–то больше, но от реальных фактов он не отмахивается. А твое появление – как манна небесная. Параллельное пространство – это же масса возможностей! Ну, вспомни–ка, он сам тебе говорил – если не контроль, то хотя бы информация. Уже немало!

– Стало быть, о Застеколье знает не три человека, а гораздо больше, – сделал я вывод.

– Правильно мыслишь, – одобрительно кивнул генерал. – Так что, о секретах тут лучше говорить не будем. Верю, что ты усилием мысли «гасишь» радиоволны и телесигналы, но… Есть и другие способы. Пришлю я сюда ребятишек, пусть «чистку» организуют.

– А вы, господин генерал, уверены, что они новых «жучков» не налепят?

– Да я, видишь ли, теперь уже ни в чём не уверен, – сокрушенно покачал головой генерал. – Подожди, не отвлекайся. Сейчас машину возьму, поедем в клинику. Смущает меня твоя нога. Что с ней случилось–то? Не темни, все равно узнаю.

– Виктор Витальевич, некогда! Ногу проткнули, но все уже зажило, не беспокойся. Врачи там хорошие, лекарства тоже. С клиникой не получится, времени нет, зато новости есть. Может, вы меня куда–нибудь перекусить сводите?

– Ладно, «темнила», – вздохнул генерал. – О тебе ж беспокоюсь. Ну, перекусить можно. На углу есть приличная кафешка, туда и сходим. Да, кстати… Ключик возьмите, господин полпред, от сейфа, – протянул мне Унгерн крошечный ключ.

Если бы пришлось проводить обыск в кабинете – не отыскал бы.Сейф был замаскирован отменно. Впрочем, кому надо, те бы его нашли сразу. Ключик открывал только крышку, под которой прятались кнопочки с цифрами.

– Код я пока свой поставил, – ловко нажал на кнопочки генерал. – Тут как на электронном ящике – логин, пароль. Поменяешь потом. Только, я тебя умоляю – не ставь свою фамилию и дату рождения! Не облегчай жизнь любопытствующим.

Дверца сейфа отошла в сторону, обнажив содержимое. Невеликое, скажем так. Несколько папок с бумагами, какие–то брошюры. Сверху было еще одно отделение, совсем маленькое, но тоже «закодированное».

– Ну, тут у тебя должностные инструкции, перечень нужных телефонов, адресов. В принципе – ничего сверхсекретного, чего нельзя бы отыскать в Интернете, – пожал генерал плечами. – Но, сам понимаешь, положено так! Сам потом напихаешь, чего нужно. Но в свете последних событий, я бы не рекомендовал хранить тут важные вещи… А вот здесь… – нажал Унгерн на кнопочки верхнего отделения, – самое главное!

Ух ты! Мне стало смешно по–настоящему. Оказывается, «главным» для меня был небольшой пистолет и кобура.

– И чего это ты? – слегка обиделся генерал. – Вспомни, как ты у меня пистолет просил!

– Я–то помню, – хмыкнул я. – А еще помню, как господин генерал мне контрабандную «пушку» засунул. Хорошо еще, что умный человек нашелся, показал, что бы сталось, если б я в Застеколье выстрелил. Чуть без рук не остался…

– Да? Интересно… Потом расскажешь подробней. А пока, давай–ка мы на тебя кабуру взденем. – Унгерн собственноручно надел на меня кабуру (именно так!), подтянул, где надо. Пристроил пистолет и остался доволен.

– Вот, тут нажал, пружинка сработала и пистолет у тебя в руках. Можно одиночными бить, а хочешь – очередью вдаришь. Но, тебе не рекомендую очередями стрелять – не «Калашников», сноровка нужна. Новая модель АПС. У нас такой не каждый генерал имеет. Хотя, зачем генералам пистолеты? Я себя не имею в виду, – уточнил Виктор Витальевич. – Сходим в тир, потренируешься. Понял уже, что ты по «холодняку» мастак, но тут тебе – не там…

Самое забавное (если так можно сказать), что мне понравилось ощущение от кобуры под мышкой и от того, что у меня есть оружие. Топор и кистень яс собой не потащил и, потому, чувствовал себя «голым».

– Ну, забери еще свою кредитку и пошли, – сказал Унгерн, кидая мне куртку. Видя некое недоумение, разъяснил: – Конвертик там, на полке. Карточка, код активации. Еще – симка с мобильного банка. Уж, извини, пришлось твою подпись подделать, чтобы заявление на кредитку писать. Но конверт как получен, так и лежит. По дороге банкомат есть, заодно и проверишь зарплату полномочного представителя.

– А, вон оно что! – приятно изумился я. Не то, что была нужда в деньгах, но скажите, кто же откажется от лишней копеечки?

Выходя из кабинета, генерал кивнул Ксюше:

– Мы в кафе сходим. Вроде, на углу кормят неплохо?

– Нормально, – пожала плечами девушка. – Только куру не берите, в прошлый раз прокисшая попалась.

– О, спасибо, – обрадовался генерал. Потом развел руками: – Куры прокисать стали. Я на днях в столовой Госдумы решил пообедать. В очереди полчаса простоял. Когда цену назвали –прибалдел. Сто двадцать рублей!

– А что, нормальная цена, – удивился я. – Если без прибамбасов – первое–второе и компот.

– Вот именно. В школьной столовой… А для Москвы – это разве что в «Макдональдсе» биг–мак взять, а если с пепси – уже не хватит. Так вот, взял в столовой куру – тоже прокисшая! – пожаловался Унгерн. – И как там наши депутаты обедают? –

Так вы думаете, они в этой столовой обедают? Делать им больше нечего! – фыркнула Ксюша. – У меня подруга – учитель, детей на экскурсию в Думу возила. Я тоже к ним пристроилась. Нас на балкончик сводили, откуда всех депутатов видно. Думала – чего же там фоткатся не разрешают? Везде можно, а с балкона – ни–ни. Поняла потом. В зале полтора депутата сидит и, кто чем занят. Председатель с каменным лицом, выступающий выступает, вроде бы, как для себя. А остальным – по барабану! Кто газетку читает, кто «вконтакте» сидит… Лафа, а не работа! Подруга вся извелась – как мол, я на уроках буду дисциплину требовать, если наши избранники так себя ведут? Я подружке говорю – ты, мол, детям так и объясняй – чтобы ничего не делать, как депутаты, а деньги получать, нужно вначале в школу исправно ходить и на уроках отвечать.

– Все, мы ушли, – сказал Унгерн, решительно выходя из приемной. Проходя по коридору, обронил: – Девчонка хорошая, надежная. В драчке, если что – трех мужиков завалит. Обычных, конечно. Одна беда – болтушка. Не в том смысле, что секреты выбалтывает – этого нет, проверено. А вот так, по пустякам, любого уболтает.

– Птица–Говорун, – усмехнулся я, вспомнив Ксюхину кличку.

– Вот уж точно, – поддакнул генерал и показал близкое знакомство с классикой детской фантастики: – Птица–Говорун. Отличается умом и сообразительностью!

В вестибюле, где наличествовал пост охраны, двое «секьюрити» (хотя и без погон, но чувствовалась «конторская» выучка) – в игрушки на компе не играли, а наблюдали за территорией, почтительно кивнули генералу и с удивлением воззрились на меня.

– Пропуск начальнику выдайте, – приказал генерал, показывая на меня подбородком. – Должен у вас лежать…

– Так точно! – подскочил один из «охранников», а второйнедоуменно спросил: – Товарищ генерал, а откуда посторонний взялся?

– Начальство нужно знать в лицо! – веско изрек Унгерн. – Хотел вас премии лишить за то, что проворонили, мимо себя незамеченным пропустили… Но, прощаю, на первый раз. Хотя… Сегодня начальство, а завтра – террориста профукаете. Ну да ладно. Уж раз сказал, что за это не лишу, значит – не лишу. А вот за то, что вы в лицо товарища не знаете – за это точно, лишу. У вас фотография должна быть.

– Откуда она возьмется? – возмутился старший смены. – Мы у Ксении спрашивали, а она нам – вы, товарищ старший сержант, не в свое дело нос суете. Еще и вам пригрозила нажаловаться. Дескать, охрана интересуется неположенным…

– Нормально… – хмыкнул генерал. – А вам что, фотографию кто–то должен на блюдечке поднести? А в Гугле–Яндексе, не судьба набрать? Там вам с десяток портретов выдаст. Вам для чего компьютеры навороченные ставят? По порносайтам лазать? Хотел я вас премии за месяц лишить, а теперь – за квартал сниму. А заодно и баллы урежу на ближайшие полгода.

Я, по своей простоте и наивности, чуть не ляпнул, что можно мое личико было бы и в пропуске рассмотреть, но вовремя прикусил язык. Не из жалости за «урезанные» премии и «баллы». Не перевариваю охранников в любом обличье – хоть «вохровцев», хоть «чоповцев». (Не могу понять, как здоровые бугаи могут целыми днями тупо смотреть в экраны, давить мух, а время от времени приставать к бабулям с требованием показать сумку?) И эти, коли их под «вохру» замаскировали, так большего они и не стоят… Дело в другом. Пропуска нынче не прежние, с фотографией «три на четыре» и с уголком для печати, а электронные.

Так оно и вышло. «Вохрогэбэшник», мрачно косясь на Унгерна, выдал мне пропуск, больше похожий на кредитку. Не перепутать бы!

Я лишь улыбнулся, когда Унгерн бодро прошел мимо кафе на углу и повел меня дальше. Старый чекист борозды не испортит!

– Год назад ты бы меня вопросами одолел, – с довольным видом сказал генерал.

– Думаешь, господин генерал, что крот –Ксюха? – поинтересовался я, переходя на «ты». Честно, после Застеколья, где «вы» было не принято, приходилось контролировать себя. Было опасение, что Виктор Витальевич обидится, но он воспринял спокойно.

– Сам–то, как считаешь?

– Вряд ли, – покачал я головой. – Уж слишком очевидно. Девчонка, конечно, полоротая, но подлости в ней не было. Вряд ли изменилась. Хотя, – заметил я, – все в этом мире бывает в первый раз… Кстати, ты ее ко мне приставил, потому что моя ученица? Вот уж, не поверю, что генерал–майор не заметил совпадения.

– Я это заметил еще в нашу первую встречу, – усмехнулся Виктор Витальевич. – Думаю, вот, личность интересная, которая по всем параметрам подходит и, бац! Вспоминаю, что девочка у меня из этого же города. Уточняю биографию – так еще и твоя ученица!

– Ученики, обычно, всегда в курсе всех дел, – засмеялся я.

– Конечно, – не сконфузился генерал. – Спросил, где училась, да кто учил – сразу и «раскололась». А когда выразил удивление, что в ее школе мужик преподает, она мне всю твою подноготную и выдала. И про увлечение демонологией – ты ж деток почти на каждом уроке рассказами про домовых да леших долбал и про диссертацию. Даже про то, что училки к тебе клеятся, а ты – ни–ни…

– Эх ты, а еще генерал! Я–то уши развесил, что и впрямь, мои статьи научные прочитал, – сделал я вид, что обиделся.

– Нет, ну кое–что и вправду читал. Мы же вначале на тебя вышли, а уже потом стали информацию собирать. Ученица твоя к месту пришлась.

– Помнится, один участковый рассказывал, – вспомнил я свою бурную молодость и работу следователя. – Кто, мол, самые лучшие информаторы?

– Бабушки на скамейке, – кивнул Унгерн. – Это уже классика. Всегда все знают, все видели, а самое главное – ни хрена не боятся.

– И уважение к органам еще осталось! – назидательно вздел я палец.

– Ага, – согласился генерал и остановился, указав на банкомат: – Активируй кредитку. Узнаешь, сколько полпред получает…

Активизировав и сделав запрос, я забрал тонкую бумаженцию и тихо захрюкал, узрев сумму на счете. Не поверив своим глазам, протянул квиток генералу, снова переходя на «вы»:

– Виктор Витальич, я ничего не путаю? Тут, сорок шесть или четыреста шестьдесят?

– Четыреста шестьдесят, – уважительно подтвердил Унгерн. – Моя зарплата за…

За сколько – за месяц или за полгода, генерал не сказал. Наверное, чтобы я не завидовал.

– А почему за один месяц заплатили? – деланно возмутился я, вспомнив временные парадоксы. – Я был на работе четыре месяца, а заплатили за один. Где справедливость?

– Ну, майор, не наглей, – усмехнулся Унгерн, слегка подыгрывая мне. – Ты и так в двух местах зарплату получаешь. Тебя хоть за штат и вывели, но оклад и прочее по среднему оставлен. Да еще и гонорар за книгу.

– А за что гонорар? – сразу же заинтересовался я, хотя не помнил, что мне кто–то что–то перечислял…

– За книжку, в которой ты про Цитадели растрезвонил. Уже забыл, как государственную тайну раскрыл?

– Ну да, источник информации – фантастический роман.

– Когда ничего другого нет – и это, вариант, – не согласился со мной начальник. – Вон, твой коллега по перу, тот, что Дашко, откуда узнал про специальную бригаду егерей, котораяв аномальных зонах работала? Правда, было это еще при СССР, но секретность до сих пор, по высшей мере. В Пентагоне его книгу уже изучили…

– Ну, а я– то думал… – разочарованно протянул я.

– Думал, переиздание было? Ну, уморил… Если бы ты был Никитиным, Бушковым или, там, Прозоровым, тогда – да. Переиздания, тиражи, допечатки. А вообще, я думал, что писателям платят больше.

– Кому – больше, кому меньше, – грустно пожал я плечами, а потом поинтересовался: – А вам–то, откуда известно про гонорары?