Шпаргалка для ленивых любителей истории. Короли и королевы Англии

Ричарду – герцогство Аквитанское (мамкино приданое).

Джеффри – удачно женился и стал герцогом Бретонским, ему и хватит.

Иоанну (Джону) – ничего. Отсюда и прозвище его – Безземельный.

Опять младшенького обидели.

И даже не подумали, что потом это боком выйдет.

Братья и так-то друг друга ненавидели, поскольку наследство и его дележ никого до добра не доводят, а тут еще Адель (она же Элис, она же Алиса, она же Алэ) Французская нарисовалась. Кто такая? Вы удивитесь, но это дочь французского короля Людовика Седьмого, ага, того, набожного, первого мужа Алиеноры. Он женился второй раз на испанской инфанте Констанции Кастильской, которая родила сначала дочку Маргариту, а потом умерла при родах, произведя на свет вторую дочку, Адель. (Опять бедолага Людовик Седьмой просчитался! И со второй женой только две девочки получились! Ну ничего, Бог троицу любит, вдовый король женился в третий раз, и тут уж ему наконец свезло: родился мальчик, будущий король Филипп Август). Адель сосватали за второго сына Генриха и Алиеноры, Ричарда. Ну и как водится, восьмилетнюю девочку немедля отправили на воспитание ко двору будущего мужа, в Англию. Тут-то папаша Генрих ее и заприметил. И не только заприметил. Дождался, когда она достигнет половой зрелости и далее везде. Все были в курсе. Смотрите фильм «Лев зимой», смотрите спектакль «Аквитанская львица», вам будет интересно. Но вообще-то ничего сверхъестественного в таких браках не было. Например, старшая дочь того же Людовика Седьмого Маргарита была замужем за старшим братом Ричарда, коронованным Генрихом Молодым Королем. Как говорится, все в дом, все в семью, а чужие здесь не ходят.

Но прикиньте, каково было юному Ричарду и его маме королеве Алиеноре! На глазах всего двора король пользует невесту сына! И не просто пользует, а практически присвоил, как вещь: не дает Ричарду жениться на Адели – и хоть тресни. Все тянет и тянет, предлоги разные придумывает, то политикой прикроется, то войной очередной, то еще чем-то. А годы-то идут…

Король Генрих Второй чувствовал себя отлично: приданое Адели (не очень обширные, но стратегически важные земли во Франции на расстоянии всего дня пути от Парижа. Поставь там свои войска – и французский король, считай, у тебя под каблуком) он прикарманил еще в тот момент, когда увозил ее из объятий папочки Людовика в холодную неприветливую Англию. Так что юридически бракосочетание сына с французской принцессой ему было сто лет не нужно. Когда девочке исполнилось 14 лет, Людовик нахмурил брови и спросил: «Когда же дочкина свадьба?» – «Будет!» – весело пообещал Генрих Второй и продолжил свои сексуальные забавы. Когда девочке исполнилось 17, к процессу подключился Папа Римский и стукнул кулаком по столу: «Когда свадьба?! Не отдашь девку сыну – от церкви отлучу!» Генрих снова пообещал. Интересно, почему ему верили? Наверное, умел быть убедительным и выглядеть искренним. Может, харизма какая была, черт его знает. Адели 23 года – Генрих снова подтверждает: «Отдам, не волнуйтесь». Адели 26 лет – снова одни подтверждения и обещания, причем не бла-бла-бла за рюмкой водки, а по-серьезному, в официальных переговорах, с составлением соответствующих документов.

В конце концов все закончилось тем, чем и должно было: Адель забеременела и родила сына от Генриха Второго. Ну и куда его? Когда ей было 29 лет, Генрих умер.

Теперь ничто не могло помешать Ричарду жениться на Адели Французской. Да только не больно-то он этого хотел. Очень надо! Объедки с отцовского стола… Есть невесты и получше, Ричард уже к двум подкатывал, но потом расторгал договоренности. Тем не менее после смерти отца принц Ричард произвел некоторые телодвижения, намекавшие на то, что он, может, еще надумает жениться на Адели. Адель обрадовалась, но тут ее поджидало глубокое разочарование. То ли Ричард из злости и мести решил ее публично обломать, то ли девушка намек неправильно истолковала, но свадьбы не было. В этом неопределенном состоянии Ричард промурыжил бедняжку еще целых два года. И только через два года объявил громко и официально, что «банкета не будет!». Типа «не могу взять ее в жены из-за ее бесчестья». И тут же демонстративно женился на Беренгарии Наваррской. Прямо в том же году.

Во Франции к тому времени уже и король сменился, Людовик Седьмой благополучно отбыл в мир иной, на престол сел его сын от третьего брака, Филипп Август, единокровный брат Адели. Он понимал, что девица хоть и неполнородная, но все ж сеструха, и надо куда-то ее пристраивать. Думал-думал, решал-решал, попытался впихнуть ее младшему брату Ричарда, Иоанну (Джону). Джон, правда, был к этому времени уже женат, но какое это имело значение? Кого это могло остановить? Разводы, как мы уже видели, организовывались без проблем, близкородственные браки давали к этому массу оснований. Джон гордо отказался. На фиг ему сдалась порченая девица, к тому же батя ее столько лет пользовал, а старший брат публично осрамил и послал. А Адели уже 33… И только в 1195 году, когда принцессе исполнилось 35 лет, удалось пристроить ее за графа. Жених был на 18 лет моложе невесты. Какое унижение!

Вы уже, вероятно, догадались, что Ричард – это будущий король Ричард Львиное Сердце, тот самый «хороший парень» из «Айвенго» и из баллад о Робин Гуде. А Джон – будущий король Иоанн Безземельный, то есть «плохой парень» принц Джон. Если знать все внутрисемейные подробности, то картинка выглядит несколько иначе, правда?

В целом же, как пишет Питер Акройд, «это была очень вздорная семья», и мир между четырьмя сыновьями оказался недостижим, несмотря на все усилия папаши. Каждый мальчик хотел власти, денег, земель и короны, детки без конца воевали друг с другом, отнимали друг у друга, занимались самозахватом и всячески ссорились. Алиенора тоже в стороне не стояла, у нее как у нормальной матери были свои любимчики среди детей, и позиция дорогого супруга устраивала ее далеко не всегда. В итоге двое старшеньких, Генрих Молодой Король и Ричард, при поддержке маменьки подняли восстание против папы-короля и проиграли. Но это бы еще ничего, свои люди внутри семьи между собой как-нибудь разберутся, но беда в том, что Генрих Молодой Король ухитрился подхватить дизентерию, пока скитался в попытках убежать от папиного гнева. Ну и помер, само собой. А коварную супругу Алиенору король Генрих Второй упрятал в изгнание в далекий замок и велел на глаза не показываться. Не простил, стало быть. Тоже можно понять: где это видано, чтоб сыновей на родного папашу натравливать!

Сыновей осталось трое. Вроде бы уже легче делить-то… Но ведь для этого нужно переделить то, что Генрих Второй раздал раньше. Теперь следующим королем предстояло стать Ричарду, второму по старшинству. Ему папаня ранее уже отписал Аквитанию (напоминаю: мамкино наследство), но теперь рассудил, что английская корона да плюс Аквитания – жирновато будет. И повелел Ричарду отдать Аквитанию самому младшему, Иоанну, которому при прежней дележке вообще ни фига не перепало. А Ричард дурак, что ли, такой лакомый кусок отдавать? Он, натурально, пошел в отказ, послал всех лесом, хлопнул английской дверью и вернулся в Аквитанию. Тогда папа Генрих Второй начал науськивать младшего, Иоанна, дескать, собери войско, пойди на Ричарда войной и отбери то, что я тебе отжалел. Как это так: сын посмел не выполнить мою волю?! Непорядочек! У Иоанна, как мы помним, своих земель-то не было, так откуда ему войско набрать? Войска набирались в вассальных владениях, а их бедняге Иоанну не досталось. Зато у брата Джеффри была Бретань (опять напоминаю: приданое от удачной женитьбы на бретонской принцессе Констанции), где он командовал как хотел и где была очень приличная армия наемников. Иоанн договорился с Джеффри, и они, взявшись за руки, выступили против старшего брата, Ричарда. Но неудачно. Ричард зело рассердился, братьев победил и в отместку завоевал Бретань.

Генрих Второй сообразил, что решение о переделе оказалось не оптимальным, и принялся ломать голову, как бы еще исхитриться и распределить наследство. Аквитанию Ричард младшему брату не уступил, но надо же что-то мальчику дать, а то так и будет ходить обиженным и снова какую-нибудь свару затеет. А пусть берет себе Ирландию! Тогда и Аквитания не нужна. А с Ричардом, непокорным сыном, посмевшим ослушаться, что делать? Надо же как-то наказать парнишку, чтобы другим неповадно было… А вот мы отберем у него обещанную корону, пусть сидит в своей ненаглядной Аквитании, если она ему так безумно дорога, а Англию вместе с Нормандией и Бретанью мы отдадим сыну Джеффри. Гениальное решение!

В общем-то, решение было действительно неплохим. Джеффри был из всех четверых сыновей самым умным, образованным, грамотным, а раздел земель король Генрих продумал тщательно и взвешенно. Но… Джеффри за какой-то надобностью принял участие в турнире в Париже и благополучно погиб.

Сыновей осталось двое. Ричард и Иоанн. И снова Генрих Второй начал ломать голову: кому чего и сколько. Братья мало чем отличались друг от друга, оба были жадными и эгоистичными, и король в течение пяти лет валял ваньку и отказывался называть имя наследника. Мол, никак не решит, кто же станет следующим королем. Терпение у Ричарда лопнуло, и в 1188 году он взял да и принес королю Франции вассальную клятву за Аквитанию и Нормандию. Дескать, если ты, папа любимый, не хочешь назвать меня наследником престола, то не будет в твоей империи больше ни стратегически важной Нормандии, ни богатой и красивой Аквитании. Шиш тебе, а не империя!

Генрих Второй сдался и уступил. Все-таки альянс молодого принца Ричарда с французским королем – сила немалая, ссориться с ними опасно. Король назвал своим преемником Ричарда и очень скоро умер. Имя Иоанна стояло первым в списке тех, кто присягнул королю Ричарду на верность.

Генрих Второй Плантагенет

Годы жизни: 1133–1189.

Годы правления: 1154–1189.

Преемник – Ричард, старший из выживших сыновей.

«Пацан сказал – пацан сделал»,

или Ричард Львиное Сердце

Ну, что вам сказать о Ричарде? Тщеславный и воинственный мальчик он был. По Аквитании и Нормандии он всего лишь герцог, вассал французского короля, хотя земли огромные и богатые, а вот в Англии он суверен, король, единоличный правитель и вообще вершитель судеб. Собственно, за эту позицию он и воевал, самолюбие потешить дабы. Как таковая Англия ему была не нужна: там погода плохая, и вообще он больше любит Францию, где жить куда как приятнее. Более того, Ричард страсть как любил воевать (что в принципе нормально для любого рыцаря той эпохи), а если повоевать не с кем, то хотя бы в турнирах поучаствовать, главное – оружием побряцать. Генрих Второй турниры в Англии запретил, а в Аквитании они цвели пышным цветом, было Ричарду где разгуляться. Ну и вообще, война считалась главной привилегией и обязанностью владыки, кто не воюет – тот неудачник и слабак. Мы об этом еще вспомним, когда дело дойдет до Генриха Шестого и Ричарда Второго.

Был Ричард Первый высоченным-здоровенным, синеглазым гигантом под 190 см ростом. Как только короновался – начал собираться в Крестовый поход. Опустошил сокровищницу, повысил налоги, наделал долгов, но деньги на поход собрал и отправился. Заодно и остров Кипр захватил, по пути было. И тут отличился: пообещал лидеру Кипра, что не закует его как проигравшего в железо. Лидер поверил. А Ричард приказал выковать для поверженного противника цепи из серебра. Ну а чего такого? Слово же сдержал, цепи не железные. Пацан пообещал – пацан выполнил.

А вот на обратном пути все сложилось уже не так удачно, и Ричард Первый попал в плен к австрийскому герцогу Леопольду Пятому. Леопольд неожиданно отхватил жирненький кусок: английского короля можно было выгодно продать, что австрийский герцог и сделал, продал Ричарда германскому королю. Пока Ричард мотылялся «по тюрьмам да по ссылкам», французский король тоже не дремал. Филиппа Августа вы же помните? Сын короля Людовика Седьмого от третьего брака, единокровный брат многострадальной матери-одиночки Адели Французской, он отлично помнил, как противный Ричард Львиное Сердце опозорил свою невесту, а тут и повод свести счеты подвернулся. Начал-то, само собой, Генрих Второй, но он же умер, а с покойника что возьмешь? Ему не отомстишь, а вот живому – вполне можно. Филипп Август призвал к себе Иоанна, и пацаны быстренько договорились: Иоанн приносит клятву верности королю Франции, а взамен король Франции поддержит узурпацию Иоанном английского трона. Неплохая сделка вышла. И земли в прибытке, и Ричарду большая фига.

Иоанн вернулся в Англию и всем громогласно объявил, что король Ричард Первый мертв. Ура! Обиженный младший сыночек, изначально обделенный землями, не имевший никаких шансов на корону, поскольку был четвертым сыном, вдруг получил возможность залезть на престол. Это ли не чудо?

Но до коронации дело не дошло: обман не прокатил, Иоанну не поверили. Сначала его попытались прижать те епископы, которых король Ричард Первый оставил вместо себя приглядывать за страной, а потом стали известны суммы, которые германский император требует за освобождение Ричарда. Началась отчаянная торговля, в результате которой размер выкупа увеличился вдвое. Как говорится, не хотите по-плохому – по-хорошему будет еще хуже. Похоже, Иоанн, он же принц Джон, оказался никудышным переговорщиком. Чтобы выплатить такой огромный выкуп, пришлось и налоги поднять, и многих ущемить, провести конфискации, короче, страну обглодали до костей. Иоанн вместе с королем Франции, с которым он теперь был в дружбанах, предложил германскому правителю еще больше денег, чтобы тот не выпускал Ричарда, подержал его в тюрьме подольше. Но германский правитель на уговоры не поддался и на обман не пошел, принял у Англии запрошенную сумму, и король Ричард Первый вернулся домой. Чем поверг в шок кое-каких лордов, которые с дурна ума поверили Иоанну и успели захватить собственность Ричарда. В общем, здравствуй, «Айвенго», привет вам, нескончаемые баллады о благородном разбойнике Робин Гуде.

Перед Крестовым походом Ричард, как мы помним, успел жениться на Беренгарии Наваррской, но детьми не обзавелся. Как ни странно, но бастард у него обнаружился только один (Филипп де Фоконбридж, граф де Коньяк, мы о нем скажем чуть дальше), что дало некоторым историкам возможность поднять оставшийся без ответа вопрос о сексуальных предпочтениях бравого солдата Львиное Сердце. Воином-то Ричард был превосходным, тут никаких сомнений нет, а вот в остальном… О том, что братец Иоанн – товарищ ненадежный и легко подвержен дурному влиянию, Ричард отлично знал, посему, отбывая в Святую землю, назвал преемником Артура Бретонского, своего племянника, сына покойного брата Джеффри, убитого на турнире. А то мало ли как жизнь повернется в трудном походе, не должна страна без руководства оставаться. Ну и что, что мальчонке всего три годика! Да пусть кто угодно, лишь бы не зловредный и коварный Иоанн, а Артур «какой ни есть – а он родня», как пел Высоцкий. Своя кровь.

Когда Ричард в 1199 году умер, так и не оставив законнорожденных детей, возле престола начали топтаться двое: слегка подросший Артур Бретонский, официально названный следующим королем Англии, и неудалый брательник Иоанн. Если Ричарда прозвали Львиным Сердцем, то Иоанн известен в народе как Зловещий Король. С Ирландией у него не заладилось, характер дурацкий не дал выстроить нормальные отношения с ирландской знатью. Однако поскольку он вырос и жил в Англии, то английские бароны и магнаты склонны были отдать предпочтение ему, а не бретонскому мальчику, чужестранцу совсем малых лет. Едва услышав о смерти брата, Иоанн быстренько подсуетился и за месяц все обстряпал. В итоге короновался как Иоанн Первый.

Ричард Первый Плантагенет

(Львиное Сердце)

Годы жизни: 1157–1199.

Годы правления: 1189–1199.

Преемник – младший брат Иоанн.

«Неглупый парень»,

или Иоанн Безземельный

Вот уж не знаю, из каких соображений Кончаловский в своей экранизации пьесы «Лев зимой» сделал принца Джона придурковатым, чуть ли не олигофреном. На самом деле с головой у Иоанна Первого все было в полном порядке. И именно при нем была принята та самая Великая хартия вольностей, которую мы изучали и в школе, и в университете, и в которой черным по белому прописано, что признать человека виновным можно только по суду, правосудием торговать нельзя и каждый имеет право на справедливое судебное разбирательство без необоснованных проволочек. Вся система цивилизованного правосудия до сих пор стоит на этих трех китах, а вы говорите – придурочный. Всем бы нам быть такими придурочными. Правда, Иоанн согласился на эту хартию исключительно для того, чтобы усмирить баронов, поднявших против него мятеж, и следовать принятому уже изначально не собирался, но это совсем другой вопрос. Одни историки считают правление Иоанна катастрофичным для Англии, а другие полагают, что он был вполне приемлемым монархом, не хуже своего старшего братца Ричарда Первого.

Артур Бретонский между тем сгинул с концами. Мальчик он был не слабый, своего отдавать не собирался, но и Иоанн поблажек племяннику не давал. В итоге пятнадцатилетний Артур свалил во Францию, начал воевать с дядюшкой за анжуйские земли, потом замахнулся на родную бабулю Алиенору Аквитанскую, в общем, показал себя настоящим Плантагенетом: злобным, воинственным, жадным и упрямым. Иоанн, услышав о том, что Артур угрожает Алиеноре, кинулся выручать мамку, всех победил, Артура схватил и засунул в темницу в Нормандии. Артур упирался, требовал себе земли, которые ему когда-то пообещал Ричард Львиное Сердце, и в конце концов ужасно надоел своему дяде Иоанну с этими дурацкими притязаниями. Больше Артура Бретонского никто не видел. Куда он делся – никто не знал тогда, никто не знает и сегодня. Дата его рождения известна, дата смерти отсутствует (хотя в некоторых источниках она есть, но указывается предположительно). Поговаривали, что убили мальца по-тихому по приказу Иоанна, чтобы не отсвечивал рядом с английским престолом и не разевал рот на английские владения во Франции. Но ни свидетельств, ни останков, ни живого Артура никто так и не нашел.

Отступление

Из пьесы Шекспира «Король Иоанн» можно сделать вывод о том, какими виделись драматургу личностные характеристики Иоанна, его мамы Алиеноры Аквитанской и юного племянника Артура Бретонского. Рассмотрим их на примере всего двух эпизодов.

Пьеса начинается с событий, происходящих в Тронном зале королевского дворца. К королю является французский посол Шатильон и именем своего повелителя, французского монарха, требует, чтобы Иоанн перестал называть себя королем, признал права Артура Бретонского, уступил мальчику законное место на английском престоле и вернул захваченные неправедным путем земли. Можно было бы пересказать их короткий диалог современным языком, но в данном случае, мне кажется, уместнее и проще процитировать.

Король Иоанн

А если мы на это скажем: «Нет»?

Шатильон

Тогда – война. Ее жестокой силой

Неправое насилье сокрушится.

Король Иоанн

Вот наше слово: на войну – войной,

И кровь за кровь, и сила против силы.

Шатильон

Прими же вызов короля. На том

Кончается мое к тебе посольство.

Король Иоанн

Мой вызов передашь ему. Ступай… [1]

Вот и все. Никаких попыток представить свои аргументы, убедить, смягчить позицию противной стороны. Ни малейших проявлений дипломатии. Проще говоря: как что не по нраву – кулаком в рыло. Ни тебе гибкости, ни изворотливости. После такой сцены нетрудно представить, почему Иоанн провалил в свое время переговоры с германским императором по поводу суммы выкупа за освобождение из плена Ричарда Львиное Сердце.

Далее в этой же сцене появляются два брата, сыновья некоего рыцаря Роберта Фоконбриджа, сподвижника и соратника покойного короля Ричарда Львиное Сердце. У них имеются взаимные претензии, которые они и просят короля разобрать. В чем же суть? А в том, что младший сын (тоже, как вы понимаете, по имени Роберт) считает себя законным наследником покойного отца, а старший (в «титрах» и в тексте пьесы он фигурирует под именем Бастард, но представляясь королю, называет свое имя: Филипп. Вспомнили? Кому лень напрягать память – перелистните пару страниц назад) с этим, натурально, не согласен. Он же старший! Стало быть, все должно достаться ему. Король в недоумении уточняет у Роберта: «Он старший, а отца наследник – ты? Наверно, вы от разных матерей?» Младший, Роберт, объясняет, что мать-то у них одна, а вот с отцами проблема: старший брат, по всем подсчетам и календарям, был зачат аккурат в тот период, когда папа Роберт поехал вести сложные переговоры с германским императором. Отправил его в ту поездку лично король Ричард Львиное Сердце, а сам немедленно переселился в замок Фоконбриджей и закрутил всякое такое с женой командированного. Вот от этого «всякого такого» и родился старший сынок. Папа вернулся из поездки, подсчитал и заподозрил неладное, поэтому на смертном одре завещал все земли и имущество младшему сыну, в кровном родстве с которым был уверен полностью. Старший же сын занял такую позицию: раз факт супружеской измены не доказан официально – я законный старший сын и все должно отойти мне.

Какое же решение принимает король Иоанн? А вот послушайте. Первое: факт измены считаю доказанным, признаю, что старший сын Фоконбриджа рожден от моего родного брата короля Ричарда Львиное Сердце. Второе: старший сын рожден в законном браке и потому должен считаться законным сыном Фоконбриджа, имеющим все права на наследство. Если дословно, то звучит так:

…И вот мое решенье:

От сына матери моей рожден

Наследник твоему отцу: он должен

Отцовское наследье получить.

Вот и весь сказ. То есть и ты, младший сын, прав, считая, что брат рожден не от отца, а от короля Ричарда, и ты, старший, прав, что считаешь наследство своим. Как в том старом анекдоте: и ты, Сара, тоже права. Снова мы видим прямолинейность и полное отсутствие гибкости, нежелание и неумение искать компромиссы и договариваться.

Зато Алиенора проявляет совсем другие качества. Она видит, что младший брат, в одночасье лишившийся наследства, ужасно недоволен решением короля Иоанна, и понимает, что сын только что нажил очередного потенциального врага. Королева-мать быстро находит выход из положения и обращается к старшему брату, Бастарду:

Элеонора

Скажи, кем хочешь быть? Как Фоконбридж

Владеть землей и жить, подобно брату?

Иль признанным потомком короля,

Хоть без земли, своей гордиться честью?

Поскольку пишу я шпаргалку именно для ленивых, то есть не только для тех, кому не интересно читать учебники и монографии по истории, но и для тех, кому в лом продираться сквозь стилистические дебри шекспировского поэтического языка, то позволю себе «перевести»: «А теперь, парень, подумай как следует, что тебе выгоднее: быть никому не известным помещиком и протирать штаны за конторскими книгами или считаться сыном великого короля со всеми причитающимися пирогами в виде привилегий и почестей?»

Умный ход, показывающий Алиенору прекрасным переговорщиком. Она в два счета перевербовала старшего брата, примерно как Мюллер Штирлица. И волки сыты, и овцы целы: оба брата довольны, каждый получил свое, никто из них не заковырял на Иоанна. Ясно же, что старший брат радостно согласился. Но Алиенора не останавливается на достигнутом, она идет дальше, потому что видит, что бастард Ричарда проникся к ней благодарностью и восхищением.

Элеонора

Ты молодец! Ну как, отдашь именье?

Пойдешь искать удачи? Мы готовим

Поход на Францию – пойдешь за мной?

В этих трех строчках целая куча смыслов. Во-первых, мать обеспечивает Иоанну еще одного преданного военачальника, что совсем не лишнее в предстоящей войне с Францией. Во-вторых, она убирает одного из братьев подальше от другого во избежание возможного конфликта на тот случай, если вдруг один из них передумает соглашаться с решением короля и начнет раздувать ноздри. Во время отсутствия монарха, который уедет воевать с Францией, лишние междоусобицы в стране совсем ни к чему. И в‐третьих, королева ловко использует чувства, только что возникшие у Бастарда: он восхищен именно Алиенорой, придумавшей выход из положения, а вовсе не тупым упрямым королем, потому она и предлагает старшему из братьев идти именно «за ней», а не за Иоанном. «…Пойдешь за мной?» И буквально через минуту она для закрепления достигнутого успеха добавляет: «Тебе я бабка, помни это». Еще и родством привязала, экая умница!

И дальше идет забавный обмен репликами между Алиенорой и Бастардом, демонстрирующий изрядную склонность обоих к черному юмору.

Бастард

За вами до могилы, госпожа!

Элеонора

Нет, лучше ты меня опереди.

Бастард

У нас, у деревенских, пропускают

Вперед знатнейших.

Помните из русской литературной классики: «Прошу вас». – «Нет, только после вас»? Теперь понятно, у кого слямзили. Вот уж точно, что все новое – хорошо забытое старое.

Вернемся к Иоанну. В следующей сцене действие происходит уже во Франции, под стенами осажденного города Анжера. Французский король Филипп снова взывает к сознательности Иоанна и требует вернуть престол Артуру Бретонскому, говоря примерно следующее: «Джеффри был твоим старшим братом, то есть у него изначально было больше прав на корону, чем у тебя. Артур – сын Джеффри, значит, по закону о престолонаследии он идет первым, а ты уже потом. Твоя очередь наступила бы только в том случае, если бы Артур умер. Но ведь мальчик жив-здоров! Как же ты можешь отнимать трон у живого наследника?» Ну на самом-то деле речь звучит короче, но я удлинила ее для простоты восприятия (для ленивых же пишу!).

И что отвечает наш Иоанн? Нетрудно догадаться, что у него снова не находится вразумительных и четких аргументов в пользу своей позиции, поэтому он отвечает так, как до сих пор принято у хулиганов и бандитов:

Король Иоанн

А от кого ты право получил

Допрашивать меня, король французский? [2]

То есть коротко, ясно и по существу. Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы? Просто-таки вершина дипломатического искусства!

Далее начинается совершенно неприличная разборка между Алиенорой и вдовой ее сына Джеффри, Констанцией Бретонской, матерью принца Артура. Алиенора называет Артура (родного внука, между прочим) ублюдком, давая понять, что мальчик вообще не является кровным потомком Джеффри и родила его Констанция неизвестно от кого. Возмущенная сноха отвечает грубо, дескать, я-то своему мужу сроду не изменяла, Артур – законнорожденный, а вот насчет его папаши, твоего сына Джеффри, такого сказать нельзя, ты же известная шлюха. Здесь явственно звучит намек и на то, что во время Крестового похода с первым мужем, Людовиком Седьмым, Алиенора умудрилась ввязаться в любовные отношения с неким сарацином (об этом написано у Моруа в «Истории Франции», а вот Акройд деликатно умалчивает сей факт), в связи с чем ее пришлось срочно эвакуировать домой, во Францию, дабы не позорить короля перед всеми рыцарями; и на то, что она страстно влюбилась в молоденького (значительно младше себя) Генриха Второго, пока еще была мужней женой, что и послужило причиной столь поспешного ее развода с Людовиком и неприлично быстрого бракосочетания с королем Англии.

Алиенора и Констанция принимаются буквально вырывать пятнадцатилетнего Артура друг у друга из рук:

Элеонора

Вот, мальчик, мать твоя отца позорит!

Констанция

Вот, сын мой, как тебя позорит бабка!

И через короткое время:

Элеонора

Доверься бабке, внук.

Констанция

Да, детка, к бабушке иди на ручки:

Ты – королевство ей, она – тебе

Изюминку, и вишенку, и фигу:

Добрей ее не сыщешь.

В общем, типичная картина кухонного скандала. И в этом месте Шекспир выдает очень показательную характеристику принца Артура Бретонского:

Артур

Мать, не надо!

О, лучше бы в могиле мне лежать!

Такой жестокой распри я не стою.

Элеонора

За мать стыдится он и плачет, бедный.

Констанция

За мать иль нет – пусть будет стыдно вам!

Не матерью он опозорен, – бабка

Обидела его, и льется жемчуг

Из бедных глаз.

Чуете, какая реакция? Мальчик напрочь не переносит конфликтов, его коробит от произносимых вслух грубостей и оскорблений, он готов умереть – лишь бы не слышать громких голосов и гадких слов. Он плачет (елки-палки!). Можно было бы подумать, что глагол «плачет» в реплике Элеоноры – не более чем фигура речи, означающая на самом деле «расстроился, переживает», однако дальнейшие слова Констанции о жемчуге, который льется из глаз юноши, такое толкование опровергают. Слезы настоящие. Артур действительно плачет. И это очень странно, если учесть, что Артур метил в короли и вел за собой войска. Да, пусть неудачно, затея провалилась, но ведь попытки-то были! Как-то трудно совместить одно с другим и поверить, что юноша, имеющий подобный бэкграунд, может оказаться столь нежным и нервным. Интересно, почему Шекспир так написал? Не подумал? Не учел? Или знал что-то такое, чего не знали историки, изучавшие ту эпоху? А может, этот текст и вовсе не Шекспир написал? У шекспироведов по поводу пьесы «Король Иоанн» нет единого мнения; высказывается предположение, что первоначально текст был написан Кристофером Марло или еще кем-то, а Шекспир потом взял его за основу и создал свой вариант пьесы, и, похоже, более чем странная реплика Артура эти сомнения лишний раз подтверждает.

По версии Шекспира (или того, кто является истинным автором пьесы «Король Иоанн»), Артур Бретонский не был убит, не пропал без вести, а погиб при попытке побега, упав с большой высоты, когда спускался по веревке с башни, где был заточен. Тоже как-то мало похоже на мальчика, который плачет во время ссоры мамы с бабушкой.

А согласитесь, читать Шекспира намного интереснее, когда чуть-чуть вникнешь в историю вопроса?

Иоанн (Джон) Плантагенет Безземельный

Годы жизни: 1167–1216.

Годы правления: 1199–1216.

Преемник – сын Генрих.

«Хороший человек – это не профессия»,

или Генрих Третий

С престолонаследием в тот период все было относительно спокойно. Первый брак Иоанна оказался бездетным, вторая жена подарила ему пятерых детей, так что было из кого выбрать, а поскольку первенцем оказался мальчик по имени Генрих (ну а как иначе-то! Не Петей же его называть…), то и вопрос решился сам собой.

Тут тоже не обошлось без некоторых осложнений. Дело в том, что восставшие бароны, недовольные правлением Иоанна, ухитрились предложить Франции поставить на английский престол принца Людовика. Франция радостно согласилась, Людовик высадился со своими войсками в Англии, немножко повоевал за свое право сесть на трон (он был в родстве с Плантагенетами, так что в принципе претендовать мог), но из затеи ничего не вышло, и девятилетний сын Иоанна был коронован как Генрих Третий. Ох, давненько на туманном острове не случалось короля-мальчика! Ну ничего, справились, образовали регентский совет, а как юноша вошел в возраст, то и сам рулить начал. В общей сложности прорулил он 56 лет, воевать не хотел, стремился к миру, излишней жестокостью не страдал, в отличие от дедушки, папы и дядьев. Спокойный был парнишка и набожный, очень неглупый, но порой производил впечатление бесхитростного простака. Любил свежий воздух и улыбающиеся лица, щедро покровительствовал религиозному искусству. Вестминстерское аббатство – шедевр готической архитектуры – именно Генрих Третий и построил. Войн не любил и хотел, чтобы его царствование запомнилось как мирное. И, между прочим, панически боялся грозы. Хороший был человек, но, как пишет Акройд, «хорошие люди редко бывают хорошими королями». И это верно.

Женился король Генрих на Элеоноре Прованской, детей получилось достаточно для обеспечения бескровного престолонаследия, тем паче старший сынок Эдуард с юных лет поддерживал отца и помогал ему в разных конфликтах и противостояниях с баронами, возглавлял войска и даже в узилище посидел за правое батино дело. Генрих Третий скончался в 1272 году, передав трон старшему сыну. Правда, сын в это время был за границей, приходил в себя после покушений и ранений, попутно решал всякие проблемы в Гаскони, так что в Англию, непосредственно к престолу, прибыл только спустя полтора года. Но это ничего не меняло. Он стал королем Эдуардом Первым.

Генрих Третий Плантагенет

Годы жизни: 1207–1272.

Годы правления: 1216–1272.

Преемник – сын Эдуард.

«И вправду первый»,

или Король Эдуард

Новый король Эдуард Первый был бравым хлопцем. Производил впечатление. Великолепно сложенный, длинноногий, легко впадающий в ярость порой до свирепости, он нагонял священный ужас на придворных и приближенных. Правда, отходчив был, легко прощал, тут врать не станем. Говорят, аура у Эдуарда была очень мощной: хронисты зафиксировали по меньшей мере два случая, когда во время аудиенции люди просто умирали на месте. В буквальном смысле. Один – настоятель собора Святого Павла – от страха, другой, архиепископ Йоркский, от огорчения, ибо король был им недоволен и сделал выговор.

Коронационное именование «Первый» король добросовестно оправдывал. Прямо с коронации и начал. Как только на его чело возложили корону, Эдуард демонстративно снял ее и тут же начал нарушать установленную церемонию, сделав публичное заявление, дескать, корону носить не буду, пока не верну все земли, которые слишком добрый и уступчивый папаня раздал всяким там графьям и баронам. Ни один король до того не позволял себе ничего подобного. Эдуард был первым.

Дальше – больше. У предков короля была какая-никакая империя, Англия плюс огромный кусок Франции на континенте, потом постепенно куски отваливались, и Эдуарду уже мало что осталось. Он решил сосредоточиться на собственно Англии и заняться уже не расширением своих владений, а их укреплением. Первым делом обратил внимание на Уэльс: надо довести дело до конца, а то все как-то не завершено, застряло на полдороге, часть заселена английскими подданными, часть вообще не слушается и не подчиняется. Короче, нет порядка. Эдуард Первый считал Уэльс «своей поляной» и отступать от задуманного не собирался. Склонял общественное мнение в свою пользу при помощи идеологических манипуляций, устроив торжественное перезахоронение останков легендарного короля Артура и королевы Гвиневры (кто смотрел в советское время фильм «31 июня»? А может, кто-то и роман Пристли читал? А американские фильмы про Мерлина и волшебный меч Экскалибур? Вот и вспоминайте). В общем, попытался сыграть на чувствах и национальном самосознании валлийцев. Но попутно и воевал с ними, само собой, пока местные князья не уступили. Уэльс стал совершенно английским, с английской системой управления и английскими законами. Эдуард сумел наконец сделать то, что никак не удавалось его предшественникам. Он первым отказался от зарубежных завоеваний и обратил взор внутрь своей страны.

Обратил – и пришел в ужас! Ибо понял, что вообще не знает и не понимает, что же происходит на его родной земле. Информации-то нет никакой, интернет еще не придумали, да какой там интернет – даже газет не было, не говоря уж о радио и телевидении. Как же управлять тем, чего не видишь, не слышишь и не знаешь? Похоже, Эдуард Первый был действительно первым настоящим толковым управленцем в истории Англии, ибо осознал простую вещь, которая сегодня жирным шрифтом вписана в любой учебник: основа эффективного управления – своевременно полученная и достоверная информация. Без нее никуда.

И что же придумал наш Первый? А вот что: он сообразил, как можно для потребных целей использовать парламент. И предложил членам парламента собирать в своих землях и представлять на рассмотрение королю всеразличные жалобы на злоупотребления, плохое управление и прочие безобразия. Парламент, конечно, взвыл от возросшей нагрузки, ведь жалобы-то нужно было рассматривать и принимать по ним какие-то решения. Зато король отныне мог мониторить ситуацию по всему королевству и знать, где что творится. Акройд пишет: «Эдуарда на самом деле можно считать первым королем, который использовал этот орган правления в конструктивном ключе». Этот орган – это парламент, если кто не понял. Опять наш Эдик первый! И, между прочим, термин «петиция» именно тогда и появился. Так называли те самые жалобы на злоупотребления и несправедливость.

А еще наш бравый удалец первым придумал систему государственного рэкета и воспользовался ей. Знаете как? Он принял закон, согласно которому каждый, кто имеет доход больше 20 фунтов стерлингов в год, обязан получить статус рыцаря. А это значит что? Правильно: обмундирование, оружие, экипировка, отличные лошади и всякая соответствующая челядь, то есть дело-то отнюдь не дешевое, весь доход на это и уйдет, если не больше. А ежели кто хочет избежать высокой чести именоваться и быть рыцарем, должен просто заплатить в казну – и свободен. Понятно же, что желающих откупиться было намного больше, чем тех, кто радостно готов бряцать оружием в ущерб собственному карману. Хороший был закон! И землевладельцы довольны, и казне приятно.

Кроме того, короля Эдуарда Первого очень высоко ценили историки права, называя его «английским Юстинианом». Выдающийся юрист ХVII века Эдвард Кок отмечал, что этому королю удалось создать устойчивые и долговременные законы, чего не смогли сделать никакие короли ни до, ни после него. То есть наш пострел и тут поспел на первое место. Но и это еще не все! Эдуард первым стал использовать законы не только для осуществления правосудия по уже случившимся деликтам, но и для предупреждения преступлений, то есть для профилактики. Прикиньте: профилактика преступлений, необходимость которой с трудом, с потом и кровью доказывалась учеными-криминологами в середине ХХ века, та самая профилактика, необходимость которой с такими препонами пробивали в нашей стране, уже была, оказывается, осознана и заявлена Эдуардом Первым Английским аж в ХIII веке! Пример? А пожалуйста, читаем все у того же Акройда: «В Винчестерском статуте было заявлено, что все изгороди и лесные насаждения вдоль главных дорог должны быть расчищены на расстояние 61 метра, поскольку они могут служить убежищем для воров». Разбойники-то бесчинствовали на больших дорогах, шайки бандитов расплодились по всем сельским районам страны, в общем, неспокойно было путникам и путешественникам, становившимся легкой добычей для тех, кто имел возможность мгновенно выскочить из-за кустиков и деревьев, которые находятся на расстоянии вытянутой руки. А вот если лесополоса начинается далеко от идущего-проезжающего, то еще есть шанс вовремя заметить врага и принять меры. Да хоть и просто убежать, чем не вариант?