Эфиррия

— Утро? Уже? — Девушка, зевнув, сладко потянулась и, с улыбкой притянула к себе сидевшего на краю постели мужа.

— Утро, утро, соня, — рассмеялся Кристэн, позволяя увлечь себя вниз. Насладился поцелуем и с тяжёлым вздохом отстранился: — Если не остановимся, то в постели мы проведём весь день. А мне, между прочим, в канцелярию с отчётом надо явиться. Вставай, — чмокнув любимую в нос, отчего Эвелина ярко, солнечно улыбаясь, поморщилась, встал.

— А сколько… — девушка повернула голову и, увидев, как солнечные лучи пытаются пробиться сквозь тяжёлые портьеры, вскочила с кровати как ошпаренная: — Благостные… сколько сейчас времени? Я же… мне же в центр надо!

— Успокойся! Лина! — Кристэн поймал забегавшую по спальне жену, заключая её в объятия. — В центр отправил вестника — предупредил, что ты задержишься. Поэтому спокойно собирайся, позавтракаем и я отвезу тебя. Беги, — отпустил любимую.

Не удержался — шлёпнул её по попке, отчего та, взвизгнув, показала ему язык. Схватив с кровати покрывало и закутавшись в него, умчалась через межкомнатную дверь в свои покои.

Хихикая как маленькая, беспечная девчонка, Эвелина торопливо прошла в купальню, скинула покрывало и замерла возле ростового зеркала. То тут, то там, на коже расцветали маленькие фиолетовые пятнышки — свидетельство бурной ночи и страсти, которая поглотила супругов накануне. Огладив ладонями тело, девушка, не сдерживая счастливой улыбки, покрутилась и поторопилась к раковине.

— Доброго вам утречка, — встретила Эвелину камеристка.

— Доброе, — пропела девушка, пританцовывая, направляясь к гардеробной: — прекрасное.

— Вы прямо сияете как залудень драгоценный.

— И как же ты определила это? — усмехнулась Эвелина, с помощь камеристки облачаясь в нательную рубашку.

— Так по глазам, трэя. У вас глаза счастьем лучатся, — улыбаясь, отвечала Кэри, снимая с вешалки голубое платье для хозяйки.

— Пожалуйста, поторопись, — просила Эвелина уже одетая, усаживаясь на пуфик возле зеркала. — Что-нибудь простое, — поёрзала, когда камеристка начала её причёсывать. — Косу я уже в центре заплету.

— Торопитесь? — блеснула хитринкой в глазах Кэри.

— Очень. Хочу Кристэну подарок за завтраком вручить. А он спешит.

— Подарок, который в крафтовой бумаге? В гардеробной?

— Он самый, — улыбалась девушка, и едва последняя шпилька погрузилась в золотистую копну, удерживая незамысловатый узел, вскочила на ноги.

Эвелина с часто бьющимся сердцем входила в столовую, где её уже ожидал любимый. Замерла на входе, любуясь мужем, и решительно прошла вперёд.

— Крис, любимый, — произнесла взволновано, подходя к Кристэну, который отложив газету, поднялся ей навстречу.

— Что это у тебя? — брови мужчины удивлённо вздёрнулись.

— Подарок, — девушка протянула свёрток и завела руки за спину, сцепляя ладони в замок. Не хотела, чтобы муж заметил, как дрожат от волнения пальцы. — Я хотела подарить вчера, но… ты открой! — торопливо говорила, наблюдая как Кристэн, усмехнувшись, покачал головой и принялся разворачивать бумагу, а приоткрыв подарок, поражённо замер.

— Где… Эви… — Кристэн поднял на супругу ошеломлённый взгляд. Посмотрел вниз и стал поспешно разворачивать подарок, сбивчиво приговаривая: — Глазам не верю… это же… Благостные, откуда?

— Тебе нравится? — прошептала девушка, всё ещё волнуясь, но, когда Кристэн покачав головой, поднял взгляд, поняла — у неё получилось удивить мужа, порадовать его.

— Девочка моя, — Кристэн аккуратно отложив подарок на стол, притянул жену к себе и заключил в объятия. Отстранился, но только чтобы накрыть любимые губы жадным поцелуем, который, по мнению Эвелины, был слишком короток.

— А теперь, — Кристэн отодвинул стул, дождался, когда жена сядет за стол и только потом продолжил: — рассказывай — где, как и каким образом ты достала это сокровище.

Эвелина, улыбаясь, качнула головой. Для кого-то сокровище — это деньги, украшения, недвижимость, для некоторых мужчин — редкое оружие или лошади, а вот для её мужа, одержимого наукой и саморазвитием — это были книги. Наблюдая как Кристэн, восторженно блеснув глазами, едва касаясь кончиками пальцев, огладил обложку редкого фолианта, спросила:

— Ты помнишь профессора Кольберна?

— Конечно, — вскинул голову Кристэн. — Как он связан с фолиантом?

— Не торопи, — укорила Эвелина. Взяла кофейник и налила ароматный напиток в чашку мужа, продолжая: — Так вот, когда я училась на втором курсе, меня и ещё трёх студенток, направили ему в помощь для разбора книг в его домашней библиотеке. Вот тогда работая с картотекой, я увидела несколько редчайших изданий. Я помнила о тех фолиантах и хотела для тебя их выпросить у профессора, хотя бы для копирования. Но его долго не было в городе. Пока ты был в отъезде, он вернулся, и я встретилась с ним.

— И сколько же он запросил? — подозрительно прищурился Кристэн. — Как такое сокровище вообще можно продать? — чуть повысил голос, потому как для него подобное было святотатством, кощунством.

— А он и не продавал, — улыбнулась Эвелина. Заметив, как мрачнеет взгляд мужа и, не дав его фантазии выдать что-нибудь плохое, пояснила: — Он подарил. И подарил её лично тебе, Кристэн! Профессор хоть и не знает тебя лично, но слышал о тебе, как об истинном ценителе редких знаний. Ну и есть маленький нюанс — я поклялась трэлу, что после детального изучения фолианта и копирования, ты передашь его в королевскую библиотеку.

Усмехнувшись, Кристэн поднялся. Подошёл к жене и, чуть склонившись, тихо проговорил, едва касаясь губами золота волос у самой макушки:

— Сегодня ночью я покажу тебе — насколько мне понравился подарок и как я благодарен тебе, дорогая. А сейчас, отнесу фолиант в кабинет, и мы продолжим завтрак. Ты как раз расскажешь — чем занималась в моё отсутствие.

Сияя искорками счастья в глазах, Эвелина спешила по коридорам центра к рекреационной. Кивала, отвечая на приветствие коллег, равнодушно отворачивалась, если наталкивалась на неприязненные взгляды, которых, увы, было большинство. Знала — многие в центре её недолюбливали. Было время, когда она остро переживала, услышав за спиной пересуды, а потом перестала обращать на данный факт внимание.

Всё началось с того, что женский коллектив, узнав о том, кто именно ухаживает за ней, сразу начали бурное обсуждение этой новости — что такой мужчина, как глава рода Аладун, мог найти в такой посредственности, как Эвелина. А уж когда она вышла замуж за Кристэна, сплетни и обсуждения стали особо колкие, непристойно отвратительные. Как же так — она, серенькая мышь из сестринского отделения, вдруг смогла охмурить одного из завидных женихов королевства! Значит, дева не чиста, имеет богатый порочный опыт и в этом направлении фантазии не только женщин, но и некоторых мужчин цвели отвратным букетом.

Девушка первое время даже не подозревала о том, с какой грязью смешивали её имя, пока одна из коллег по секрету не поведала правду. Пожалела наивную дурочку, которая с открытым сердцем стремилась помочь всем, соглашалась подменить тех, кто отлынивал от своих обязанностей. Первым порывом Эви было рассказать всё мужу, но на тот момент Кристэн был в отъезде. Выплакавшись всласть и погоревав, Эвелина пришла к выводу, что муж, узнав о сплетнях, проведёт зачистку, выгнав большинство целителей.

«И что мне это даст? — с горечью размышляла девушка. — Придут другие, но разве они будут относиться ко мне иначе? Нет. Всё та же зависть, злоба будет в их сердцах. Только вот сейчас я знаю — кто именно и как ко мне относится, а к новеньким придётся постоянно присматриваться и опасаться всех от незнания — от кого ждать удара в спину».

Так и получилось, что Кристэн даже не подозревал, в какой напряжённой обстановке приходится работать его жене. Но Эвелина ни разу не подумала бросить работу или сменить центр — уж слишком прикипела душой к маленьким пациентам.

— Лина, — донёсся до неё зов и девушка резко обернувшись, увидела спешившую к ней знакомую.

— Привет, Нариса, — улыбнулась коллеге, одной из немногих, которая относилась к девушке с симпатией.

— Линочка, звёздочка моя, выручай, прошу тебя! — Сложила молитвенно ладони пухлощёкая коллега. — У матушки вновь приступ, а у меня занятие и замены нет. Проведи его за меня.

— Я? Нариса, но я…

— Пожалуйста, — коллега жалостливо заглянула в глаза девушке. — Мне действительно больше некого просить, не Ранельду же к деткам отправлять.

Услышав имя одной из наставниц, Эвелина скривилась. Властную, надменную и до невозможности педантичную Ранельду не любили даже её коллеги, не говоря уже о детях. Эви с готовностью кивнула:

— Хорошо, проведу занятие. Только передник и чепец надену.

— Вторая группа, детки уже в ученической. Спасибо, побежала я.

— Нариса, как матушка? Может, нужна помощь или снадобья? — удержала Эвелина подругу.

— Нет, благодарю, — мотнула головой Нариса и натянуто улыбнулась: — Я справлюсь. Да и сестра вскорости приедет, а вдвоём полегче будет, — договорив, коллега торопливо направилась обратно, а Эвелина поспешила в рекреационную.

Обдумывая ситуацию коллеги, Эвелина споро облачилась в форму центра, на ходу переплела волосы и натянула чепец. Остановилась перед дверью класса, продышалась, чтобы детки не заметили её волнения. Всё же она не преподаватель и эта сфера далека от её образования.

— Приветствую вас, — улыбаясь, размашистым шагом вошла в ученическую и только остановившись за преподавательским столом, заметила хмурые лица учеников.

Не понимая причину плохого настроения подопечных, Эвелина открыла журнал класса.

— У трэи Нарисы возникли неотложные дела, поэтому, сегодня занятие проведу я. Надеюсь, вы не против, — улыбаясь, бодро приговаривала Эвелина. — Итак, какой именно урок у вас сейчас по расписанию? Тира, — девушка посмотрела на сидящую за первой партой девочку.

— Хроника, трэя Эвелина, — тусклым голосом ответила девчушка.

— Хорошо, — кивнув, Эви раскрыла журнал на нужной странице и потрясённо замерла, боясь поднять взгляд на детей.

«Вот же гадство!» — едва не застонала вслух. Тема, прописанная аккуратным почерком подруги, была настолько тяжела, что Эви не знала — как начать её, о чём вообще говорить и рассматривала возможность отклониться от программы.

— Ита-а-а-к, — протянула медленно, поднимая взгляд и осматривая угрюмые лица детей, догадываясь — они уже знают, о чём должно быть занятие. — Трэя Нариса озвучивала тему? Стэймонд, ответь, пожалуйста.

Мальчик, сидящий за третьей партой, поднялся на ноги, при этом глядя в сторону бесцветно ответил:

— Да, трэя Эвелина. Тема занятия: «История проникновения эфира в наш мир. Причины и последствия воздействия эфира на разумных».

— Присаживайся, — вздохнула девушка, устраиваясь в кресле. Тоскливо ещё раз осмотрела ученическую. — Я не хронолог, я целитель. Поэтому могу вам рассказать то, что вы и сами наверняка знаете. Но так как занятие должно быть проведённым, нам придётся об этом поговорить. Если будут вопросы, сразу задавайте, — начала Эвелина свою речь. — Когда-то давным-давно, наш мир был совершенно иным. Вы наверняка видели на иллюстрациях монументальные сооружения прошлого. Высокие дома, обломки гигантских статуй. В нашем мире не было эфира тьмы и люди даже не подозревали о его существовании, как, впрочем, и о том, что есть ещё и благостный эфир. Те технологии, которые мы сейчас используем, людям прошлого были недоступны, — слова, словно колючие ёжики, продирались сквозь горло.

Эвелина понимала, всё сказанное ею дети знают. Столкнулись с ужасным воздействием смертоносного эфира, видели, пережили этот кошмар. Но, увы, она не могла трусливо сменить тему занятия.

— Люди прошлого использовали механику, которая потребляла совсем другую энергию. Всё это было до тех пор, пока не активировался один из вулканов. Учёные до сих пор не могут точно сказать — почему именно после извержения вулкана Хроно открылись врата в мир Бездны. Через этот разлом в наш мир начал просачиваться эфир тьмы.

Эвелина не в силах усидеть на месте, встала и начала прохаживаться вдоль парт, за которыми молчаливыми фигурками, сидели, сгорбившись, дети.

— Воздействие эфира, — девушка сглотнула, вспоминая своё прошлое и прокашлявшись, продолжила: — как вы знаете — эфир воздействует на разумных. Но и сам эфир не бездушное порождение тьмы. В мире Бездны существуют те, кто им управляет, забирая, вытягивая через жгуты эфира нашу энергию, питаются ею.

Вспышкой мелькнули воспоминания, сбивая девушку с мыслей. Как она, будучи маленькой девчонкой, сжавшись в комочек, закрывала уши, только бы не слышать крики, вопли умирающих людей. Только потом узнала, что эфир беспощаден ко всем разумным.

Проникая в мир людей через возникающие то тут, то там разломы, воздействует на сознание, туманит разум, вызывая агрессию ко всему живому. Мать не узнаёт своих детей, муж — жену, а дети — родителей. Люди обезумев, бросаются друг на друга, убивая, рвут на части. Эта же участь не минует и животных, которые под воздействием смертоносного эфира кидаются на всё что движется. Именно энергию смерти тянут через жгуты эфира те, кто живут за гранью. Как люди назвали место их обитания — мир Бездны.

Дети, которые находились в их реабилитационном центре — чудом выжившие в таких бойнях. Они видели родных и близких умирающих, убивающих и эта травма подчас лечилась годами, но не забывалась.

— Два века люди истребляли друг друга, не зная — как бороться со смертоносным воздействием эфира тьмы. Пока не начали рождаться одарённые. Эфиррии. Они наделены даром благостного эфира. Поступая в академии, эфиррии учатся управлять не только пресветлым даром, но и, смешивая его с эфиром тьмы, превращают в фантомный — серый. На фантомной энергии работают все наши устройства. Но мы до сих пор не знаем — откуда и как в нашем мире появился благостный эфир, кто его направил? Разумен ли благостный эфир или им тоже кто-то управляет и выбирает — кого наделять даром. Теологи, конечно, утверждают, что это помощь Благостных Отца и Матери, но есть и версия учёных. Они предполагают…

— Нет никаких Благостных Отца и Матери! — злое, тихое высказывание прервало речь Эвелины.

Девушка, нахмурившись, глянула на мальчика, сидящего сбоку от неё. Прямая спина, голова опущена вниз, скрытое за рыжими вихрами выражение лица. Мальчишка, задышав чаще, вскочил и, сверкнув яростью в глазах, выкрикнул с отчаянием:

— Нет их! Если бы они были, разве допустили всё это? Разве позволили, чтобы мои… моя…

Сорвавшись с места, мальчишка кинулся в сторону выхода из ученической, но Эвелина успела схватить его за руку.

— Стой, Тормонд! — не повышая голоса, приказала девушка, не выпуская руку задёргавшегося мальчика. Не дав ему вырваться, притянула к себе и наклонилась, приобняв его за плечи.

— Посмотри на меня, — попросила Эвелина, и так как мальчик не поднял головы, добавила тише: — Пожалуйста, Тормонд. Прошу — посмотри на меня.

Резко вскинув голову, мальчишка уставился на девушку, прищурив глаза, в которых скопились слёзы.

— Все мы здесь столкнулись с воздействием эфира. Все пережили ужас его воздействия. И я не осуждаю твои слова, Тормонд, но и не поддерживаю. Знаешь почему?

— Потому что вам приказали? — попытался уколоть Эвелину мальчишка. — Вам нужно нас убедить и, чтобы мы как дурачки верили в эту чушь!

— Нет, конечно! — возразила Эвелина. — Я не знаю — есть ли на самом деле Благостные Отец и Мать, но каждый день вижу ангелов. Их деток. Посмотри, — Эвелина обвела рукой ученическую и, повысив голос, продолжила: — все вы маленькие ангелочки, Тормонд. Есть в нашем мире не только плохое. Есть любовь, преданность, милосердие, дружба! И всё это доброе и светлое живёт в наших сердцах. Может именно эта энергия и есть благостный эфир, как вы думаете? — спросила у хмуро смотрящих на неё детей.

— А почему у многих, пресветлый, благостный эфир при взрослении меняется на серый? — подала голосок одна из учениц.

— Наверно, потому что, — задумчиво начала Эвелина: — все дети рождаются без злобы в сердце. Их души яркие и чистые, но со временем люди черствеют, а дар-то остаётся. Но ведь вне зависимости от типа эфира, все одарённые спасают обычных людей, не так ли? Кто-то исцеляет, кто-то работает с технологиями, вливая свою силу в разные устройства. Ну и конечно есть воины, закрывающие разломы порою ценой своей жизни.

— Как ваш муж? Он ведь берсерк? — поинтересовалась черноволосая девчушка, и Эвелина, вздохнув, кивнула:

— Да. Он один из тех, кто закрывают разломы и ликвидируют остаточный фон эфира тьмы, вытягивая его в специальные артефакты накопители, — отвернувшись к окну, поясняла Эвелина. Взгляд девушки подернулся грустью оттого, что каждую поездку мужа она сходила с ума от тревоги, переживаний за него.

— Я тоже буду берсерком! — нахохлился сидящий за последней партой мальчонка, но сбоку тут же раздалось фырканье:

— Ага, разбежался! Дара-то у тебя нет!

— Откуда ты знаешь? — мгновенно вскинулся будущий воин. — Он может быть спящим и…

Эвелина хотела уже вмешаться в перепалку, но тут по зданию прокатилась силовая волна, заставившая их всех неосознанно пригнуться и даже стёкла тренькнули в оконных проёмах.

— Ого, — потрясённо выдохнули несколько деток, и все вскочили, устремляясь к окнам, пытаясь увидеть левое крыло здания.

— Вот это долбанул!

— Дар — силища!

— Артефакт даже не удержал!

Одновременно загомонили ребята, налегая на подоконники. Эвелина тоже подошла к окну, хотя прекрасно знала — всё равно ничего интересного не увидит. Левая сторона здания хоть и просматривалась хорошо, но само строение было укреплено на случай вот таких спонтанных выбросов.

— Главное — чтобы никто из детей не пострадал, — встревожено прошептала девушка.

Левое крыло центра занимали одарённые, у кого уже проснулся дар. Они там проживали и учились отдельно от остальных детей. Но все воспитанники в этом центре были с покорёженной душой, истерзанные воспоминаниями страшных событий и на эмоциональном фоне, при расстройствах или острых переживаниях мог случиться вот такой спонтанный выброс энергии эфира. Чтобы никто не пострадал от подобного, всем детям раздавали артефакты. Маленькие кулоны не только подавляли, блокировали выбросы внутренней энергии, но и защищали других.

Эвелина приложила ладонь к груди, где под тонкой материей платья скрывался подобный защитный артефакт. К сожалению, её дар был мизерный, и блокировать было нечего. Артефакт только защищал её от выбросов.

Мотнув головой и не позволяя грустным мыслям омрачить настроение, звонко хлопнула в ладоши, привлекая внимание детей:

— Внимание! У меня к вам предложение.

Дождавшись, когда все детки заинтересованно повернут головы, продолжила:

— А не погулять ли нам? Лето заканчивается и на улице такая прелестная погода, что так и хочется сбежать из ученической. Вы со мной?

— А как же занятие?

— А вам не влетит?

— Наказать же могут!

Посыпалось со всех сторон, на что Эвелина махнула рукой: