Мелочи жизни

— Ты особенная девушка. Ты и правда отдаешь во много раз больше, чем получаешь взамен. Да и что, я, по сути, могу дать тебе? — вопрос повис в тишине, но вдруг я почувствовал, что она села рядом со мной на ступеньку, опустила свою голову мне на плечо и только тихо промолвила:

— Себя. Пожалуй, этого будет достаточно.

Я почувствовал, как тугие обручи напряжения, стягивающие мою грудь с нашей первой встречи сразу же, ослабли. Мне безумно хотелось зацеловать ее всю, но я понимал, что сейчас не самый подходящий момент, я просто ее обнял и привлек поближе к себе.

— Хватит нежности, я собиралась поехать в приют для собак — они попросили помочь им.

Я усмехнулся, вот оно подтверждение только что сказанных мною слов.

— Можно с тобой?

— Конечно, но, если я поведу байк — дороги ты все равно не знаешь.

Я остановился как вкопанный уже взявшись за ручку двери и Аня налетела на меня:

— Что?

— Ты что умеешь управлять мотоциклом?

— Ага.

Она сама толкнула дверь и уже направилась к лестнице, а я все как зачарованный смотрел ей вслед, заметив, что я остался стоять в дверях, она повернулась и спросила с улыбкой:

— Ну что еще?

— Что еще ты умеешь?

— О-о-о-о-о-о, многое…

«Так, душ — мне снова нужен душ…»

Должен признать, что мотоциклом Аня управляла очень уверенно, и мы быстро домчались по пустым субботним дорогам до пункта назначения. Приют для собак находился примерно в 80 км от дома Ани.

Когда мы припарковались, нам навстречу вышла молодая пара, я понял, что это хозяева приюта. Сняв шлем, я по привычке быстро натянул маску — Аня закатила глаза и улыбнулась. Мы пошли им навстречу и после короткого приветствия, они завели нас внутрь. Здание было приобретено недавно, и им удалось собственными силами оборудовать только небольшую часть залов под вольеры разных размеров. Несмотря на то что это был частный приют, который содержался только на пожертвования неравнодушных людей, там было очень чисто, собаки были ухоженными и довольно упитанными. Аня вместе с хозяевами развернула план здания и принялась задавать вопросы о том, что именно и где они бы хотели разместить. Из разговора я понял, что владельцы — супруги, и они оба ветеринары (Вот откуда такая любовь к животным), которые планировали помимо приюта, открыть здесь свою ветеринарную лечебницу.

В нашей семье всегда жили четвероногие друзья и порой даже не один. Но всегда это были именно собаки. Родители никогда не покупали дорогих питомцев с родословной и медалями, они всегда брали собак именно в приютах, говоря, что дружбу и верность за деньги не купить. И действительно, это были невероятно преданные животные. Меня восхищало, что несмотря на то, что практически все они оказались в приютах из-за человеческого предательства, безразличия, а порой и жестокости, собаки давали новому хозяину второй шанс.

Ребята все еще обсуждали на каких материалах можно сэкономить и как организовать сбор денег, когда я попросил разрешения пройтись и познакомиться с их подопечными.

— Да, конечно, — согласились они, и я медленно пошел вдоль закрытых вольеров. Почувствовав незнакомца, многие подошли поближе, кто-то залаял, кто-то завилял хвостом. Проходя мимо вольера с маленькими пушистыми щенками, нескольких недель отроду, я присел немного погладить их. Они были такими ласковыми, и каждый из них мог бы осчастливить любого ребенка, который мечтал о собаке. Но они были «дворняги», и в наше время шанс найти свой дом у них был невелик. Я медленно шел дальше, останавливаясь перед клетками и стараясь погладить каждого бездомного пса, которому так не хватало ласки. Если бы я мог, то забрал бы их всех.

Дойдя до конца, я сначала подумал, что последний вольер еще пустой — никто не подошел ко мне. Но когда я заглянул внутрь, то увидел пса, свернувшегося калачиком на подстилке. Не веря своим глазам, я сел по-турецки прямо на пол перед его вольером. Видимо почувствовав чье-то присутствие, он повернул свою мордочку в мою сторону. У меня защипало в глазах. Такого просто не могло быть…

— Это Бигль… — Я даже не заметил, как хозяин приюта подошел ко мне.

— Да, я знаю… Прекрасная собака.

— Удивительно, но он сам к нам пришел. Мы вышли с работы и увидели его на крыльце своей клиники. Он не был болен или ранен — здесь что-то совсем другое. Он по кому-то ужасно тоскует. Почти не ест и не встает… Мы пытались найти хозяев — но без толку.

— Можно мне погладить его? — с надеждой спросил я.

— Если позволит, то, пожалуйста. Вообще, он пока не проявлял никакой агрессии.

Я осторожно открыл засов на дверце и распахнул ее. Пес с интересом поднял голову и взглянул на меня, смешно склонив ее набок. Я не стал его торопить — пусть примет решение сам.

— Эй, может, познакомимся? — тихо спросил я.

Несколько секунд он смотрел мне прямо в глаза, а потом поднялся и неторопливо подошел. Я начал чесать его за ухом, и он уселся прямо передо мной, не сводя своих глаз, полных грусти.

Девушки тоже подошли к нам.

— Ну, надо же, я впервые вижу, чтобы он проявил к кому-то интерес! — Хозяйка смотрела на нас во все глаза.

Пока мы продолжали разговаривать, он лег рядом со мной и положил свою голову мне на ноги. Я продолжал его гладить. Когда пришло время расставаться, я открыл ему дверцу:

— Дружок, пора возвращаться к себе.

И он послушно вернулся на лежанку. Покидал этот приют я с очень тяжелым сердцем, при этом решив сделать все возможное, чтобы привлечь как можно больше внимания и средств к этому приюту.

Когда мы зашли домой, Аня спросила:

— Марк, что это было? Я видела, как ты смотрел на этого несчастного пса…

— Аня, он точь-в-точь как мой первый пес — Чак! Родители решили подарить мне собаку на день рождения после того, как нам пришлось переехать на новое место — отцу предложили хорошую работу в другом городе. Я тогда только закончил первый класс и жутко огорчился, когда мне пришлось все сменить: комнату, дом, школу, друзей. Еще и день рождения мне предстояло отпраздновать сразу после переезда. Помню, как проснулся тем утром оттого, что Чак залез ко мне на кровать и начал облизывать мое лицо. Я безумно любил эту собаку, он провел со мной бок о бок 12 замечательных лет. Я делился с ним всем: постелью, обедом, своими проблемами и страхами. Когда он заболел, мой мир рухнул, я очень долго переживал эту потерю. У родителей были и другие собаки после, и я их тоже любил, но Чака мне никто заменить не смог. А сегодня я увидел этого пса, он просто его копия, даже окрас и пятна похожи, я как будто вернулся в то время…

Мы долго стояли, обнявшись и просто молчали, потом Аня тихо сказала:

— Кстати, о дне рождение, он у тебя через 2 дня. Есть планы? Ты будешь здесь или уедешь?

— Откуда ты знаешь про мой день рождения? — Я внимательно смотрел на нее.

— Ты указывал некоторые данные в договоре аренды, который мы с тобой заключили, так что я многое о тебе знаю.

Я же подумал про себя «Многое… но не все…»

Глава 12

Аня

Все воскресенье я посвятила себя прекрасному и ранее неведомому для меня чувству — чувству лени, проснувшись уже ближе к обеду. Я сладко потянулась, перевернулась на живот и просто наблюдала как солнечные лучи, проникающие в комнату через распахнутое окно, падают на люстру и отражаются десятками мерцающих зайчиков на стене рядом с дверью. Тишину и мои мысли нарушил тихий стук, Марк заглянул ко мне в комнату:

— Ты не заболела? Обычно ты — ранняя пташка. — Он вошел и прилег ко мне на край кровати, подперев голову, а костяшками второй руки погладил меня по щеке. Лицо было очень серьезное.

— Вроде бы нет. Сейчас встану. — Я снова перевернулась на спину и спустила ноги с постели, вид у Марка стал еще более мрачный.

— Ты чего такой серьезный сегодня?

— Аня, знаешь, что ты невероятно сексуальная девушка?

— О-о-о-о, это точно не про меня. — Я засмеялась, медленно поднявшись с постели, взяла расческу с прикроватного столика, и начала расчесывать волосы, глядя в окно. — Мне неведомы такие чувства, как сексуальность или женственность, да что там, я со своими комплексами, которые касались моей внешности, разобралась не так давно. Все детство и юность я провела в компании своего брата и наших общих друзей, я там была «рубаха — парень». Потом, когда я познакомилась со своим мужем — я можно сказать сменила одну компанию парней на другую. Помню, как надела платье на выпускной бал и возилась с застежкой на босоножках в прихожей. Макс как раз налил себе воды на кухне и вышел, услышав мою брань по поводу того, что такую обувь пора запретить законом. Он тогда остановился как вкопанный, уставился на меня и от неожиданности уронил стакан, сказав родителям: «В смысле Аня — девчонка? И вы все это время это скрывали от меня!»

Я улыбнулась этим воспоминаниям и почувствовала, что Марк подошел ко мне со спины. Он забрал расческу из моих рук и начал аккуратно расчесывать волосы, отчего по спине пробежала дрожь.

— У тебя совершенно неверные представления о сексуальности. И еще более неверные о самой себе. Нам придется хорошенько поработать над этим…

Я почувствовала, как кровь рванула по венам с бешеной скоростью, а дыхание участилось, повернувшись к нему, я заглянула в его карие глаза — они горели таким же огнем желания, как и мои.

— И как же мы это будем делать?

— Есть у меня пара соображений… Но я не хочу тебя торопить…

И он, не сводя с меня своего взгляда, очень медленно склонился и еле ощутимо поцеловал меня в щеку, а потом сразу вышел из комнаты.

Кажется, я раскусила его: Марк относился к тем мужчинам, которым недостаточно обладать женщиной, ему нужно ее завоевать. Он хотел непросто тело, ему должно было принадлежать все сразу: тело, сердце, мысли, душа. Процесс обольщения был лишь частью большой игры, и он уверенно вел наступление по всем фронтам, думая, что загоняет меня в ловушку. Вот только Марк не взял в расчет, что я тоже довольно неплохой стратег.

Когда я спустилась, то увидела в окно кухни, что он ходит босыми ногами по траве и разговаривает по телефону — есть перехотелось. Майка висела на перилах террасы. При виде его голого торса внутри меня все снова встрепенулось. Я никогда не чувствовала такого острого физического желания, меня это и завораживало, и пугало одновременно. На улице было ужасно душно, солнце палило не на шутку, сегодня я надела легкий короткий сарафан (раз уж он не хочет меня торопить), и выйдя на террасу, остановилась возле входной двери:

— Эй, Марк, — он повернулся ко мне, все еще прижимая телефон к уху, но тут же что-то тихо сказал своему собеседнику и направился ко мне быстрым шагом. — Как ты относишься к тому, чтобы провести день на озере?

Марк взбежал по ступенькам и прижал меня к двери своим телом, упершись в нее руками над моей головой, взяв меня в плен этих красивых сильных рук и прекрасных глаз. Я лишь подалась ему навстречу, сомкнула свои кисти у него на шее и прильнула к его коже губами, медленно направляясь от его груди к шее, а потом уже к губам, оставляя дорожку поцелуев. Каждая моя клеточка буквально умоляла, чтобы за этим глубоким поцелуем последовало продолжение. Я чувствовала, как все его тело напряглось от возбуждения, но вдруг он отстранился и с хитрой улыбкой сказал:

— Знаешь, мне просто необходимо сейчас остыть, надеюсь, что озеро будет холодным, — а потом он поцеловал меня в шею и прошептал на ухо, — Только не снимай этот сарафан, хочу любоваться твоими ногами.

Я нащупала дверную ручку, и мы буквально ввалились в дом — каждый направился в комнату за вещами. Через пару минут мы уже сидели в машине и отъезжали от дома. Марк сел за руль, и включил навигатор, а я откинулась на пассажирском кресле, с удовольствием глядя в окно, ведь когда ты за рулем, то в основном сконцентрирован на дороге и не замечаешь так много красоты вокруг. Атмосфера внутри салона была наэлектризована, мы то и дело украдкой наблюдали друг за другом.

Машину пришлось оставить на стоянке и дальше продолжить путь пешком. Когда я сюда приехала в первый раз, то сразу влюбилась в это место: до озера нужно было идти минут 15 от автомобильной стоянки, там не было никакой инфраструктуры, песчаного берега и платных шезлонгов, там была практически нетронутая природа, а само озеро казалось бирюзовым в лучах солнца. Вода всегда была прохладная из-за подземных источников, питающих его, и само по себе оно было довольно глубокое, поэтому желающих искупаться здесь всегда было очень мало.

Я сняла сарафан и вошла в воду. Рядом с берегом она уже прогрелась и была теплая, но с каждым шагом становилась все холоднее и холоднее — моя кожа сразу же покрылась мурашками. Я знала, что если не нырну сразу, то потом могу и не решиться окунуться вовсе. А мне сегодня это было просто необходимо. Поэтому зайдя по пояс, я почувствовала, что дно резко обрывается и не медля ни секунды нырнула. Вода всегда мне помогала — успокаивала, вот и сейчас она тут же остудила мое тело и мысли. Я плавала довольно долго, когда кожа привыкает к температуре воды из нее уже не хочется выходить. Марк сидел на пледе, которое расстелил на берегу и смотрел на озеро, издалека не было понятно, наблюдает ли он за мной, либо любуется пейзажем. Когда я вышла из воды, то Марк протянул мне полотенце, и спросил с улыбкой:

— Ну как? Легче?

Я засмеялась:

— Намного, так что рекомендую. Только аккуратно, здесь очень глубоко.

И Марк, сняв с себя футболку, побежал в воду прямо в шортах. Я присела на край пледа и засмотрелась, как он отплывает от берега образцовым кролем, руки по очереди зацепляли воду и делали гребок к телу, а затем проносились через верх и снова опускались в воду. Движения были как в учебнике, стремительные и точные — ничего лишнего. Когда он отплыл так далеко от берега, что его было трудно разглядеть, я откинулась на спину и подставила свое тело солнечным лучам. Сама по себе я довольно смуглая, но немного золотистого загара мне бы точно не повредило. Видимо, я задремала и проснулась оттого, что холодные капли упали мне на кожу:

— Ох, прости, не хотел тебя будить, хотя тебя пора переворачивать иначе ты обгоришь, — Марк лег набок рядом со мной и провел мокрой рукой по моему плоскому животу, я закрыла глаза. Вода приятно остужала кожу. Его ладонь замерла на том месте, где начинались плавки, я открыла глаза и увидела, как у него между бровями залегла морщинка. Почувствовав мой вопросительный взгляд, он спросил:

— Что это?

Я приподнялась, уперевшись на локти, и посмотрела на свой живот, и его длинные пальцы, касающиеся шрама на нем:

— Это рубец от кесарева сечения. Им пришлось тогда меня экстренно прооперировать.

Я выпрямилась, обняла руками колени, которые поджала к груди и снова заговорила:

— В ситуации, когда перед врачом стоит выбор, кого спасать мать или дитя, всегда выбирают мать…

— Почему?

— Это делается по той причине, что ребенок может и не выжить, или остаться прикованным к постели или инвалидной коляске, а бывает, что помимо матери он просто никому нужен. Поэтому существует негласное правило — спасать всеми силами женщину, чтобы дать ей второй шанс.

— Как бы это ни было жестоко, но должен признать, что в этом есть здравый смысл. — Марк тоже сел и повернулся ко мне.

— Да, может быть. Но не для меня.

— О чем ты?

— Они долго боролись за мою жизнь, чтобы перед выпиской сказать мне: «Ваши шансы забеременеть и выносить здорового ребенка менее 5 %». Ты выходишь и не знаешь, как тебе жить со всем этим дальше. Я никогда не думала о детях, не было у меня пунктика, что они должны быть у меня, или что мне непременно нужно их родить до определенного возраста. Но срок у меня был тогда уже не маленький, я видела его на УЗИ, я чувствовала, как он шевелится внутри меня — это такие сильные чувства и нереальная привязанность. А теперь у меня остался только шрам, как горькое напоминание.

— Шанс ведь есть! — Марк смотрел на меня, и его глаза стали очень влажными.

— Ой, да брось, Марк, — сказала я, пряча за улыбкой свою боль, — 5 % это не шанс, а просто какое-то чудо! Но вот только я уже слишком большая девочка, и в чудеса не верю.

И я снова вошла в воду, пытаясь сбежать, хотя знала, что от мыслей в голове удрать не удастся. Отплыв от берега, я перевернулась на спину, лежала на воде и смотрела на облака в небе, а горячие слезы бежали из глаз не переставая. Когда они высохли, я нырнула и снова поплыла к берегу. День уже начал клониться к закату.

Выйдя, я мягко улыбнулась Марку, он выглядел таким подавленным:

— Слушай, давай сегодня испечем тебе торт на день рождения?

— Что? Торт?

— Да, большой и невероятно шоколадный!

— Я не умею…

— Ну ты же собирался взять пару кулинарных уроков?

Мы быстро оделись, собрали вещи и поехали в магазин, чтобы купить все необходимое. Вернувшись, домой, я сразу отправилась в душ, пока Марк раскладывал продукты на кухне, а спустившись сменила его. Быстро обжарив курицу, нарезав овощи, приготовив соус я завернула всю эту нехитрую начинку в тонкую лепешку. Так что когда Марк заходил на кухню, я уже снимала поджаренные рулеты с гриля, и мы быстро их умяли.

На сытый желудок работать было куда приятнее. Достав глубокую миску, мы принялись замешивать тесто: Марк послушно взбивал массу венчиком, а я добавляла нужные ингредиенты в том количестве и последовательности как было указано в рецепте. Когда тесто было готово, мы наполнили две одинаковых круглых формы для запекания на половину и отправили в уже разогретую духовку. Пока коржи пеклись, наполняя кухню дивным ароматом горячего шоколада, мы взялись за приготовление крема. Я налила жирные сливки в чашу, добавила сахарную пудру и начала медленно взбивать. Когда они стали густеть, я передала блендер Марку, а сама отошла, чтобы вынуть коржи. Услышав не понятный звук, а потом громкий смех я оглянулась. Марк стоял весь в креме — он включил блендер, не удерживая чашу для взбивания. Я, смеясь, направилась к нему: на подбородке, щеках и губах был крем, поравнявшись с ним, я встала на носочки и поцеловала его, слизнув немного сливок с губ: