Помоги проекту - поделись книгой:
— Зачем? — и лицо такое недоброе, сумрачное. — К чему эти жертвы, Августа?
— Какие ещё жертвы? Мы с Миоль нарушили правила, подрались, теперь несём заслуженное наказание. Всё справедливо.
Мои слова не понравились, но лицо лорда Эрвина нужно было видеть.
Когда воплощённый понял, что не шучу, его выражение стало поистине невероятным. И это выражение стоило того, чтобы провести на тумбочке ещё несколько часов!
ных духов и то, как лопается грань.
Глава 4
Это было как щелчок по носу. Как этакий ловкий, весьма ощутимый укол шпилькой. Я ей, значит, послабление, а она? «Не нужно, лорд Эрвин», и ушла?
Упрямая леди.
Вот уж не думал, что…
Впрочем, кому я вру? Мне давно известно, что Августа эс Тирд та ещё ослица. А если к её ослиному упрямству добавить драконью мощь? Боюсь, наше королевство такого «счастья» не выдержит.
Я застыл на несколько минут, переваривая этот гордый демарш, а потом встал и направился к шкафу с напитками. Требовалось заполировать полученный опыт чем-нибудь обжигающим. Информация, озвученная кадеткой, тоже располагала употребить.
Чешуя у неё видите ли. Причём фантомная, но фантом этот неплохо просматривается, если совместить драконье зрение с магическим.
Вот только если держать леди за руку, то в мозгах начинается удивительная чехарда!
Плеснув в бокал креплёного вина, я выдохнул и решил не торопиться. Всё, конечно, отвратительно, но паниковать ни к чему. Разберёмся. А пока мысли продолжают мерзко вальсировать, лучше отвлечься на что-нибудь более актуальное. Например, на полученный конфискат.
Сделав большой глоток, я открыл сейф и извлёк шесть замечательных предметов. Два футляра для очков, два для перчаток и две простенькие шкатулки для женских мелочей. Все предметы были снабжены магическими вензелями, замаскированными под обычные узоры.
Один из шести узоров тускло мерцал, что означало: в контрафактной почтовой шкатулке вот прямо сейчас находилось письмо.
Настроение моё сразу улучшилось! Губы растянулись в улыбке, однако открыть шкатулку вот так, с ходу, не удалось — она была индивидуальной, настроенной на определённую личность.
Пришлось взламывать. Без лишнего труда, фактически поигрывая сотканной из чистой силы спицей, я подкорректировал защиту изделия и достал сложенный в четверо лист.
Писала королева! Обожаемая мною тётушка Мелиса вопрошала: «Пенелопа, дорогая, почему не отвечаешь? Случилось что-то ещё?»
Я хмыкнул и пришёл к выводу, что день удался.
Подвинул лист бумаги, взял перо и написал…
Я посмотрел на лист, широко улыбнулся, а потом взял другой и написал то же самое, но короче и без иронии. Ну разве что в паре мест чуть-чуть, самую малость, пошутил.
Отправил. Тут же откинулся на спинку кресла и снова задумался об Августе.
Что если мы неправильно определили жертву фанатиков из Мэр-Миза? Ведь фантомная чешуя и способность видеть Хранителей в непроявленном виде встречаются не многим чаще, чем гости из других миров.
Тот факт, что подобные способности открылись у леди, неприятен вдвойне, даже без учёта монахов. Он говорит о вероятной идеальной совместимости с драконьей сущностью — Августа наверняка обретёт вторую ипостась, если оставить леди здесь.
А слияние — это боль. Причём такая, что и врагу не пожелаешь, не то что хорошенькой девушке.
По уму я должен убрать Августу из школы. Передать её под крыло Сарраса, Рагара и спецслужб. Я обязан удалить леди эс Тирд от Источника, потому что…
Тут я поднялся, не выдержав эмоций.
Обязан. Но почему в сознании упорно стучится мысль о том, что леди можно подготовить? И позволить Августе самой решить, хочет она испытать эту боль или нет.
Утро встретило холодом и моросящим дождём. Мерзкие иголочки падали с неба, норовили забраться за ворот, но внимания на это никто не обращал.
Мы стояли на внутреннем полигоне, под прицелом внимательных глаз лорда Тринга, и мечтали… ну хотя бы выжить. Просто преподаватель по физической подготовке наобещал такого, что хотелось выть.
Он рассказывал о сложностях, которые нас ждут на тренировках, объясняя, что прошлое занятие было лишь вводным. При этом за спиной магистра маячило огромное поле с тремя полосами препятствий и высоким полупрозрачным куполом, который висел над четвёртой, новой полосой.
На этот купол мы смотрели с особым содроганием, а ещё принюхивались и понимали, что часть запахов магический барьер всё же пропускает. Пахло, мягко говоря, отвратительно! Страшно вообразить, какая вонь внутри.
На новую полосу косились не только девчонки, а вообще все, и лорд Тринг не выдержал:
— Что? Хотите экскурсию? — он широко и пугающе улыбнулся.
Шеренга первокурсников дрогнула и слаженно отступила.
— М-да, — протянул Тринг. — За единодушие, конечно, хвалю, но в остальном это нарушение. Господа птенцы, первое замечание! Ещё два, и устрою вам весёлую жизнь.
Мы не очень-то поняли, и весь ряд заволновался, а наш староста прогорланил:
— Лорд преподаватель, разрешите обратиться!
Тринг разрешил, и Нейтон попросил пояснить правила. Первое замечание было коллективным, а что с остальными? Достаточно провиниться кому-то одному или именно всем?
Тут мужская часть первого курса дружно посмотрела в сторону леди, а мы так обиделись, что встали ровнее прежнего. При этом выдающийся бюст Дорины стал ещё заметнее, а выражением лица Миоль можно было сквашивать молоко.
— Кхм, — прокашлялся Тринг. Пусть на миг, но он зацепился за бюст, а потом заметил кислую Миоль и отвернулся. — Хорошее любопытство, кадет. Правильное.
Тринг рассказал, что провиниться достаточно одному. Что он не потерпит на своих занятиях безалаберности, лени, неподчинения, а также личных разборок вне соревнований. А страдать в случае вопиющего поведения будут все.
— Угадаете, как мы теперь наказываем штрафников на полигоне? — хмыкнул преподаватель.
Все снова покосились на купол, под которым прятались рвы с незастывающим помётом нэ-ригов. Только главная преподавательская подлость заключалась в другом…
Как позже шепнули старшекурсники, на выходе с полосы стояли душевые, воду в которых иногда отключали. Вот это и было самой злой преподавательской шуткой! Мне показалось, что знаю, кто придумал так «шутить».
Но пока мы стояли и слушали про штрафы, которые сгорали в конце занятия, а потом получили приказ:
— Ну что, к полосе, девочки?
Тут Тринг опомнился и, сплюнув пробормотал, что «среди нас же и впрямь девочки». После чего указал на самую обычную, не «помётную» полосу.
Мы побежали четвёрками, по очереди. При этом группы были смешанными — нас, девчонок разбивали на пары и присоединяли к парням.
Когда побежала Дорина, случилось чудесное — первокурсники вдруг вспомнили, что леди их подшефная и принялись всячески помогать. В итоге Дорина пришла с отличным результатом.
Остальным помощи не досталось, а Флавии и вовсе поставили подножку.
Правда лорд Тринг этот момент не заметил и никого за нарушение не прибил.
После полосы был забег вокруг полигона и силовые упражнения. У парней получалось отлично, а мы, конечно, отставали. Под конец устали ужасно, и когда Тринг отпустил наш несчастный курс, печально поплелись в сторону замка.
Но стоило отойти от полигона, снова случилось удивительное!
— Что, устала? — к Дорине шагнули сразу трое парней под предводительством Нейтона. — Давай поможем.
— Как? — не поняла наша главная.
Парни переглянулись и объяснили:
— Понесём!
И они попытались. Раньше, чем Дорина сумела переварить их «предложение», шагнули к затянутой в трико леди, и…
Сил драться у Дорины не осталось, поэтому она завизжала. Ну а мы, видя происходящий беспредел, завизжали вместе с ней.
Звук получился мощным, боевым, таким, что сокурсников отбросило на несколько метров.
— Вы что? Чокнутые? — выдохнул Нейтон изумлённо.
Мы выдержали паузу и… завизжали опять.
Спустя несколько секунд рядом вырос гораподобный Тринг в частичной трансформации. Сокурсников отбросило ещё дальше, а препод рыкнул:
— Что здесь? Что за крик?
Мы промолчали, уставившись на Дорину, а та внезапно покраснела и, потупив взгляд, произнесла:
— Они пытались меня облапать.
У Тринга дёрнулись ноздри, а парни аж подпрыгнули.
— Что-о? — воскликнул староста. — Ничего подобного! Мы же с помощью!
Тут произошло то, что прежде я наблюдала лишь по отношению к себе…
Преподаватель по физической подготовке разбираться не стал. Вернувшись в человеческую форму, заявил троице:
— Это залёт, птенцы. По внеочередному дежурству на полигоне каждому!
Хм… а у нас и дежурства на полигоне есть? Интересно, а они без тумбочек?
Парни сначала онемели, потом один выпалил:
— Лорд Тринг, но мы… Это была помощь!
— Директор распорядился, чтобы… — попробовал высказаться другой.
Тринг перебил:
— Хотите поспорить с командованием? — Он обрадовался, словно ребёнок, получивший конфету. В эту секунду Тринг сильно напомнил Эрвина — та же злорадная искренность, тот же яд на кончике языка.
— Никак нет, — после недолгого молчания уныло буркнул Нейтон.
— Не слышу, — произнёс Тринг холодно.
— Никак нет! — встав ровнее не бывает проорал «птенец».
Ситуация на полигоне запустила целую цепную реакцию, только реакция эта была не совсем логичной. Казалось, наказание, выписанное первокурсникам, должно отпугнуть кадетов, а вышло наоборот.
Все курсы вдруг вспомнили о поручении лорда эр Форса, и на обеде к нашему столу потянулись переговорщики. Зная об ошибке предшественников, за руки никого не хватали, говорили вежливо, ультиматумов не ставили.
Пенелопе, Валетте, Флавии, Миоль и даже Дорине было предложено встретиться после занятий с «ответственной» группой. С теми кадетами, которым остальной курс поручил заботу об успеваемости вверенной леди, и вообще.
Девчонки сначала надулись, нахохлились, но в итоге Миоль с Флавией громко согласились, а Пенелопе, Валетте и Дорине пришлось присоединиться.
Я осталась в моральном одиночестве, а Пенелопа сказала:
— Не волнуйся, Августа. Всё, что узнаем, обязательно расскажем тебе.
Прозвучало бодро, только обрадоваться я не успела.
— Вот ещё, — фыркнула Миоль. Зелье Валетты всё-таки подействовало, и синяками мы с Миоль уже не щеголяли. — Забыли, что…
Поделиться книгой: