Стать его даас

— Знаешь, — усмехнулся Ари. — Сперва хотел соврать и сказать, что просто твоя птица не переносит мой запах. Но так можно говорить о любом животном в Калдиморе. Никому он не понравится.

Я потупила взгляд. Ведь мне в виде гатагрии он тоже пришелся не по вкусу.

— Накира, — повернул он ко мне голову. — Это не твой мир. Тут нет домашних животных.

— Но это ведь…

— Тшшш, — приложил Ари палец к моим губам. — Не потому, что люди не хотят. Вот ты бы приютила того палача, который нажимал рычаг?

— С чего вдруг мне это делать? — не поняла я.

— Вот. С животными у нас так же. Заметь, я твоей птице ничего не сделал. Это она нападала.

— Но ведь голубоглазик бросался на тебя не просто так. Он ревнует. Да, малыш? — обратилась я к длиннохвостику.

Повисла тишина. Никто не проронил ни звука длительное время. Ветер приводил в движение листву над нашими головами, которые соприкасались друг с другом и только изредка не издавали никакого шелеста.

— А за хвост зачем потянул? — вернулась я к первоначальному вопросу.

— Ты ведь не могла не чувствовать, как он бьет тебя по спине, — Ари снова повернул ко мне голову.

— Ну и что? Он ведь осторожно. Забавно было, в такт нашим шагам — то по тебе, то по мне. Ты из-за этого.

— Да, — поспешно ответил Ари. — Мне просто надоело.

И после он улегся спать.

— Что ты хотел взамен? — с нескрываемым пренебрежением спросила я у мужской спины.

— Чтобы с завтрашнего дня астопи больше не находился рядом с нами.

Я опешила.

Это была первая ночь, когда меня не обнимали. Да и не хотелось. Неприятно, что он такой жестокий. Сделать больно малышу только потому, что надоело легкое постукивание — дикость. Голубоглазик точно в тот момент поддерживал меня в суждениях. Он подошел с другой стороны, улегся мне на живот и тихонечко уснул.

— Кира, — утром надо мной навис Ари.

Сон еще не хотел отпускать, глаза снова закрылись.

— Вставай, нам пора, — меня потрясли за плечо.

Но я не чувствовала привычного покалывания от прикосновения. Да и в утро тех воспоминаний я слышала последний раз «Мар, астопи!» и снова проехалась по земле спиной, увлекаемая за рукой Ари.

— Герни! — вскрикнула я и резко села.

Рядом сладко повернулся на другой бок голубоглазик, еще ближе пододвигаясь ко мне.

— Хватит спать, соня, — похлопал он меня по плечу и встал с корточек, направляясь к давно потухшему костру.

Моя правая рука была свободна, под ней не чувствовалось холодной ладони Ари. Но зато там снова находилась розовая лента, одна из тех, что лежали в моей сумке. Но не та. Эта не соединяла когда-то нас день и ночь.

Новая слеза скатилась по щеке и вскоре затерялась меж травы.

— Не надо, — сказала я его фразу сама себе и встала.

Глава 2  Герни у моих ног

День — время действий, завоеваний, подвигов. Только ночью можно размышлять и вспоминать. А вечером — рассказывать интересные истории. Как те, что я когда-то с таким воодушевлением повествовала кентаврам. Помню каждую из них, не забыла реакцию моих друзей и одно имя, упомянутое лишь раз.

Не думала, что я смогу осуществить просьбу маленького кентавра. Но все произошло настолько быстро, что я и не заметила, как уже дожила до этого дня. Мы стояли на знакомой возвышенности и смотрели вдаль — на город, что когда-то показался таким неприступным, несокрушимым и намного меньше, чем я ожидала.

— Ты уверен?

— Главное выполнять все как оговорили ранее. И сними эту дурацкую ленту, — гневно сказал он.

— Хорошо.

Я без доли жалости и сомнения потянула за один конец, та упала розовой змейкой к моим ногам. Только на миг взгляд остановился на пустом запястье, отдавая уколом в самое сердце. Но пришлось встряхнуть головой и посмотреть вперед, на столицу.

Жители Калдимора называют этот город полшем, иногда Кентроном, и только Хавид — центром людского государства. Обширное поселение и сейчас выглядело могущественно, необычно. Мне когда-то так хотелось взглянуть на него изнутри. Но теперь нет никакого желания заходить за эти высокие толстые стены. Один вид их напоминает Анатоликан, тех людей, что мучают животных прямо на улицах, и толпу перед виселицей, призывающую расправиться с Фичитхари.

— Кира, строго следуй указанного плана, — дал он последние наставления и отправился вперед.

Я долго смотрела на его спину, которая очень быстро отдалялась. Решимость во мне накапливалась все больше и больше. Раз сказали, значит так надо. Кто я чтобы спорить?

Передо мной поставили нелегкую задачу. И самое сложное — не струсить. Я знаю чего могу, за последнее время развила свои способности. Но это не поменяло саму Киру, что тряслась от одного вида малолетних хулиганов в деревушке недалеко отсюда. Мне и дальше страшно от одной мысли, что снова могу попасться в руки стражников, сидеть за решеткой, потерять надежду на спасение.

— Не переживай ты так, — подошел сбоку Герни и остановился рядом.

— С чего ты взял, что переживаю?

Он хохотнул и похлопал меня по плечу.

— Все по твоему лицу видно.

Сзади раздалось шипение. Крипсы снова взбунтовались, чего-то хотели, приближались ко мне, постоянно поглядывая на Герни.

— Кира, — попросил он.

— Тише, мои хорошие.

Я достала из сумки несколько ягод и кинула пушистикам, чтобы те подкрепились перед походом. Мне они так нравились, эти маленькие комочки шерсти с глазами-бусинками. У них не было видно толком ни ножек, ни ушек. И самое поразительное, что они умеют менять свою расцветку, как хамелеоны. В траве зверьки зеленые, возле дерева — коричневые. Без помощи Герни я их ни за что бы не нашла. Вот только на него они постоянно шипят. А тот в ответ отходит и просит их утихомирить.

И почему боится? Эти пушистики просто неспособны причинить кому-то вред.

Герни рассказал, что они обитают преимущественно на берегу моря, любят нежиться на солнце, ловят маленькую рыбешку, но не едят ее. Это что-то вроде забавы. А питаются они растительностью — травой, фруктами, листвой. Крипсы сами по себе очень подвижные, что я уже успела заметить, прячутся от малейшего шороха. И словить их — большая удача. Или просто надо иметь при себе необычную пыльцу, от неприятного запаха которой те сразу же начинают убегать и выдавать свое местоположение. С помощью ее мы и смогли найти двенадцать маленьких негодников.

Я пыталась дать им имена, но только одного из всей толпы могла без проблем отличить — у него небольшой участок длинной шерсти сбоку постоянно серого цвета, никогда не меняется, словно вышел из строя. Остальные же как две капли воды похожи друг на друга.

— А почему ты тоже не пошел? Следишь за мной, да? — я обняла себя руками, наблюдая за его сборами.

— О нет, — ответил Герни, закидывая на плечо только одну сумку, пряча все остальные вещи в густые кусты. — В тебе я уверен.

— Тогда зачем?

Я сама смогу выполнить каждый пункт плана без какой-то там помощи. Мне не нужен присмотр. Лишний человек может только помешать. И хоть Герни выглядит всезнающим, не раз показал свою ловкость, все равно мне одной проще.

— В других не уверен, — ответил он.

— Думаешь, придет? — мое сердце замерло, но потом сразу же отпустило, ведь глупо надеяться на такое совпадение.

Казалось, Герни специально долго не отвечал и с улыбкой смотрел на меня. Будто это наблюдение доставляло ему удовольствие, убеждало в чем-то.

— Очень надеюсь, что нет. И я вообще-то не о нем, — наконец сказал он, поправляя лямку сумки на плече. — Если что-то пойдет не так, то с любыми препятствиями справлюсь без особого труда. Но вот… — Герни покачал головой. — Все, зови их и пошли. У нас осталось не так уж много времени.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и беззвучно позвала зверей. Теперь научилась и так делать. Они слушались не только голоса, но и мыслей. Меня каждый день заставляли практиковаться, увеличивать радиус своего воздействия. Когда-нибудь я научусь просить их о чем-то на большом расстоянии. А пока у меня получается очень близко, но и это радует — хоть какой-то прогресс.

Трава вокруг сразу же начала шевелиться — пушистики приближались. Глаза с трудом улавливали эти комки шерсти. Я сперва хотели нести их всех на себе, но на плечах поместится около четырех, на голове — не больше двух, а в сумку пихать живое существо — не пойдет. Только один удостоился участи не бежать рядом — малыш с серой неизменяющейся шерстью. Я его подняла и посадила на плечо, сразу же ощущая через тонкую ткань рубашки его цепкие лапки. Он не долго находился там — быстро спрятался в волосы, щекоча мою шею.

— Голубоглазик, — обратилась я к подлетевшему астопи. — У тебя важная задача. Будешь сидеть здесь и сторожить вещи. Не показывайся никому. И не высовывай свой хвост.

— Кррр, — уткнулся он мне в ногу и вскоре спрятался в густой кроне деревьев.

Так хотелось взять его с собой. Но пусть лучше останется в безопасности. Прятаться то он умеет.

— Хи-хи, — я поежилась из-за щекотки. — Не лезь, — достала крипса из-под рубашки и снова посадила на плечо. — Сиди на шее.

Маленький комочек ничего не ответил, только посмотрел на меня своими черными бусинами и вскоре спрятался в волосах, снова щекоча шею.

— Алеполи идет? — раздался голос лисички в моей голове.

— Да, А’или. Только будешь двигаться отдельно. Тебя не должны заметить. Хорошо?

— Она пошла, — согласилась многохвостик и выдвинулась в путь.

Печально было наблюдать за ней. Грациозное животное почти не разговаривало, постоянно смотрело вдаль, останавливаясь на расстоянии от нас, где бы мы ни разбили лагерь. И только если прозвучит мой зов — лисичка подходила ближе и выполняла просьбу. После того происшествия алеполи немного изменилась. Не то чтобы я знала ее хорошо до этого. Но ранее ярко горящие голубым глаза потухли. Только изредка я замечала их свечение. Лисичка грустила — она потеряла надежду, лишилась цели в жизни, осталась без своего хозяина. Я много думала об этом, советовалась с Герни, но так и не смогли найти замену. Первые дни многохвостик отказывалась верить, продолжала стоять на своем пригорке, но вскоре сдалась, поддалась уговором и присоединилась к нашему небольшому отряду.

Алеполи сейчас двигалась по указанному пути, перемещалась только возле деревьев, быстро приближаясь к стене. И только когда лисичка дошла до нужной точки, отправились и мы.

Хоть выполнить задуманное не так уж и сложно, ведь парни все подготовят и сделают основную часть, я волновалась. Снова вернулись те переживания. Только крипс иногда отвлекал от них, щекоча мою шею, но в остальное время руки без конца тряслись. Чем ближе мы с Герни приближались к огромным воротам столицы, тем сильнее становилось мое переживание.

— Все будет хорошо, — наклонился он ко мне. — Только проследи, чтобы крипсы не переборщили.

— А они могут? — удивилась я, пытаясь согреть похолодевшие пальцы.

— Если почувствуют опасность, то могут и убить. Поэтому говори усыпить и не больше. Попроси до следующего солнца. Животные умеют контролировать количество своего яда, — непринужденно рассказал Герни.

— Откуда ты столько знаешь? — удивилась я.

Он немного отвлек меня от переживаний. Герни шел не быстро, подстроившись под мой темп. В стороне слышалось шуршание маленьких зверьков, что меняли свой окрас от коричневого до зеленого по несколько раз за минуту.

— Это еще мало, — покачал Герни головой. — Твой Ари знает намного больше. Чего остановилась?

А я не могла идти дальше. Слезы вновь подступили к глазам. Мне хотелось развернуться и бегом кинуться назад — подальше, куда-нибудь, без оглядки. Никто за все эти дни не упоминал его имени, только я иногда себе позволяла произнести его шепотом. Другие словно обходили эту тему стороной. Но я замечала, что парни обсуждали Ари, когда я отходила. Они сразу же замолкали, стоило мне вернуться. Иногда они говорили какими-то загадками. Так в те моменты мне хотелось спросить, узнать хоть что-нибудь, но я сдерживалась.

— Мар, — выругался Герни, поворачиваясь ко мне. — Забудь обо всем, сейчас главное только выполнить план. Кира, забудь! — взялся он за мои плечи и посмотрел в глаза.

Но паника уже началась. Я понимала, что веду себя как маленькая девочка. Ведь это глупо — стоять и просто плакать. Слезы горю не помогут. Но так хотелось хоть раз излить кому-то душу, чтобы меня выслушали, пожалели, прижали к груди, обняли. Мне не хватало его. Не хватало тех дней, проведенных вместе, его холодного взгляда. Раньше было проклятье, оно делало до ужаса неприятно, заставляло двигаться, быть ближе, находиться рядом. А теперь… словно болела душа. Мне чего-то не хватало, я потеряла часть себя. Только иногда мне удавалось забыть, не думать, не вспоминать, не обращать внимание на пустое запястье.

А самое обидное — только я во всем виновата. И исправить ничего не могу — не получится.

— Мар! — вскрикнул провожатый, еще раз встряхивая меня. — Ты ведь дальше не пойдешь, да?

Я притупила взгляд и покачала головой.

Герни начал метаться из стороны в сторону. Мимо прошли какие-то люди, притихшие возле нас. Крипсы притаились в траве, сливаясь с местностью. Если бы не Герни, я давно бы уже превратилась в гатагрию и побежала. Моя кошечка давно не появлялась на свет. Я боялась показать остальным свое умение. Ведь они тоже могут относиться ко мне с опаской, назвать монстром или вообще повесить. Со здешними людьми надо быть осторожней.

— Почему я это не учел? Вот майм, — бубнил себе под нос Герни. — Кира, — остановился он и затем подошел ближе. — Вспомни для чего мы сюда пришли, какая цель у нас.

Я кивнула, шмыгая носом. Но сейчас все эти глупые задачи не казались такими уж важными. Раньше, когда я первый раз услышала — да. А теперь…

— Вспомни, что они пытались сделать с тобой. Ты хочешь бояться каждый день? Ведь если все выполнишь как надо — сможешь отомстить.

В ответ я сморщила нос. Плевать на это. Я вообще не понимаю, почему тогда так захотела помочь, подкидывала идеи в разработку плана.

Зачем? Разве мне это надо? Я ведь могу попытаться его вернуть. Надо только найти самой. Я…

— Нет, — покачала головой, делая шаг назад. — Нет, — подняла я на него взгляд.

Сердце бешено забилось. Бежать — вот чего мне хотелось сейчас больше всего. Появилась цель — не скрыться, а найти, отыскать, поговорить… Кулаки сжались сами по себе. Маленький крипс под волосами пискнул пару раз, словно подбадривал, добавлял больше уверенности и желания отступить в самый последний момент.

— Тихо, — Герни взял меня за локоть.

Со всех сторон послышалось шипение. Малыши были против, так же как и я.

— Фичитхари! Алеполи заметили, — раздался тихим эхом голос лисички в голове. — Она сдерживает двух человек. Третий убежал.

Беспокойство за нее взяло верх над любыми другими переживаниями. Я побежала на помощь, ведь сама послала многохвостика, не могу оставить ее в беде. Недалеко от ворот сгустился черный искрящийся туман. Он не стелился по земле, лишь плотно окутывал двух стражников. Они стояли столбами, не шевелились, только дико кричали от страха.

— Усыпите до следующего солнца, — попросила я двух меховых шарика.

Те без промедления приблизились к фулисам. Один небольшими прыжками добрался до шеи, второй — до руки. И в этот момент я заметила тонюсенькие шипы, покрывающие тело зверьков. Они выглядели как ежики. Их шерстка улеглась, остались только колючки, которыми они и впились в кожу стражников. Те, в свою очередь, пытались скинуть пушистиков, но крипсы оказались проворнее.

Раздался грохот от падающих тел, поднялась пыль. Вместе с ними на земле с соответствующим звоном оказалось и их оружие. И только вдалеке, возле самих ворот, я заметила третьего, убегающего. Его перехватил Герни и двумя молниеносными ударами отключил, подтаскивая затем к стене.

Только теперь я поняла зачем надо было брать лисичку. Ведь если бы не она, то комочки шерсти не смогли бы допрыгнуть. Их заметят, хоть те и меняют свой окрас, придавят какой-нибудь булавой или затопчут ногой. А многохвостик умеет сдерживать, останавливать, гипнотизировать.