Ёлка епископа

– Как мне увидеть эту счастливицу Молли Сью? Какова она из себя? И где же елка?

Джош ответил, что Молли, возможно, здесь, на ярмарке, но к ней нельзя идти без елки. А елка осталась в саду епископа – друзья отвлеклись на важное дело.

– Да-да, что-то было про дельце… – к счастью, красотка не стала копать глубже. – Значит, после дел вы снова пойдете за елкой?

Джош и Марек не думали об этом. Но если все же подумать, то отчего нет? С записками почти окончено, а ночных часов еще много впереди. И теперь в саду уж точно не будет асассина – ведь он готовится к убийству, а не елки стережет.

– Пойдем.

– Хочу с вами.

Друзья опешили.

– Э… это зачем, миледи?

– Я хочу.

– Там опасно!

– В саду у епископа? Ах, бросьте!

– Мы… мы не можем вас взять! Это дело… не девичье!

Она поморгала:

– Значит, не можете?

– Никоим образом! – Джош рубанул ладонью воздух.

– Что ж… – дворянка поискала глазами. – Констебль, позвольте на минуточку!

Страж порядка, дежуривший на ярмарке, услышал и двинулся к ней.

– Что вы делаете?! – прошипел Марек.

– Двое негодяев грабят служителя Церкви. Я не могу оставить это так!

– Ладно, ладно, идемте с нами! – замахал руками Джош.

– Констебль, простите, я обозналась.

Едва подданный шерифа отошел, Марек потянулся за запиской.

– Сейчас быстро передадим ее по адресу, а потом двинем за елкой. Ждите нас у…

Девушка округлила глаза, удивленная до крайности.

– Вы решили, я отдам вам записку?! О, нет, не надейтесь! Получите ее, когда украдем елку, и не раньше.

– Но…

Она обернулась вслед констеблю и прочистила горло.

– Хорошо, мы согласны! – воскликнул Марек.

Джош зашипел на него:

– Ты что делаешь?!

– Только полночь была. До рассвета часов семь. Успеем и за елкой, и предупредить.

Джош посчитал время, шевеля губами. Полчаса до сада, полчаса там, полчаса назад – к двум ночи вернемся. Вроде, да, успеется… Ладно.

Друзья двинулись к выходу с площади, но дворяночка вместо следовать за ними зашагала туда, где переминались мохнатыми ногами запряженные лошади да увальни-извозчики кутались в тулупы.

– Желаете пешком, судари? Как вам угодно, я жду у сада.

Она сунула монетку извозчику и уселась в сани. Девушка раскинула руки, заняв все высокое сиденье. Когда друзья подоспели, им осталась только низкая лавочка, предназначенная для слуг. Все лучше, чем топать на своих двоих. Они запрыгнули, сани тронулись, скрипя полозьями, звеня бубенцами в лошадиной гриве. Скользнули мимо торговые лотки, веселые люди, пляшущий медведь. Помчалась улочка, смеясь размалеванными окнами.

И Джош, и Марек – чего скрывать – глазели на дворяночку. Когда еще увидишь такую вблизи! В сапожную мастерскую она не придет – пошлет служанку. На лодке джошева отца не поедет – у ее семьи, поди, и лодка своя, и корабль. Вот разве на ярмарке встретишь, да и там – в кутерьме, среди верчения… А тут вот – прямо перед носом! Если иметь очень много смелости, можно вытянуть руку и дотронуться!.. Марек не был аж таким смельчаком, но все ж и не последним трусом, так что он набрался храбрости и спросил:

– Миледи, о чем вы мечтаете?

В этот раз спросил не затем, чтобы сказать самому, а по правде интересно было. Но красотка лишь усмехнулась:

– Мечтаю иметь такую силу, чтобы щелкнуть пальцами – и всякий любопытный мальчишка сразу язык проглотил.

– А я мечтаю вот о чем, – вмешался Джош, да осекся – не выбрал, сказать про арбалет или баржу, и чем приукрасить.

– Знаю, о чем вы мечтаете, сударь, – хихикнула дворяночка. – О поцелуе под еловыми ветвями! Счастливица ваша Молли Сью.

Джош пошевелил бровями.

– Угу…

– А скажите, если б Молли дала вам посложнее испытание – все равно бы выполнили?

– Ну… Мы сперва думали податься в рощу за десять миль. Это, знаете, полночи идти, а там еще лесники с топорами.

– А если бы не десять миль, а сто – поехали бы? Каков ваш предел, сударь?

– Ммм… – Джош сдвинул шлем на лоб. – Я б сделал то, что надо, чтобы завоевать девушку! А чего не надо – того бы и не делал.

Марек хохотнул, но красотка и Джош пристыдили его взглядами.

– Непременно покажите мне Молли Сью, сударь. Обязательно хочу ее увидеть.

– Зачем, миледи?

– Желаю понять кое-что. И не спрашивайте – не скажу!

Извозчик вторгся в беседу гундосым баском:

– Вона кладбище завиднелось… Дальше кудыть?

Марек пустил его в объезд вдоль забора, а потом в ту щель, где бросили лестницу. Там было узко, сани не воткнулись. Извозчик высадил ездоков, дворянка приказала ему:

– Жди здесь.

Пешком дошли последние сто ярдов, приставили к стене лестницу.

– Ее вы тоже украли? – улыбнулась девушка.

Марек хотел живописать, с каким усилием и даже риском для жизни он изымал лестницу со двора красильщика Джека Томсона, из-под носа у яростного пса, кинжальные зубы которого лязгнули в дюйме от марековой шеи, когда тот наклонился… Но Джош скромно сказал три слова:

– Взяли на время, – и, кажется, произвел больше впечатления.

Вместе подумали над тем, в каком порядке лезть. Пустили первым Джоша, как самого смелого, а Марека оставили последним – ловить красотку, коли упадет. Падать она и не подумала – резво взобралась на стену, мелькая меховыми сапожками. Спустя минуту все трое оказались в епископском саду.

Здесь снова преобразилось. Хотя все и осталось по-прежнему – даже тянулись нетронутые цепочки следов Марека с Джошем – но сад стал иным. Сперва он был сказочным, потом – жутким, а сейчас – романтичным, что ли. Думалось Мареку о красоте и о девушках, и впервые джошева затея с елкой не казалась ему глупой. Раньше он помогал только по-дружески, в душе посмеиваясь, а теперь почувствовал: ведь правда, есть в этом нечто теплое, красивое… Нет, мечтать о девице – это не по-судейски, так что Марек не мечтал, но все же думал: хорошо найти такую, с кем можно целоваться под елкой. Не просто где-нибудь, а именно под краденною елкой, и чтобы девушка понимала разницу.

Поначалу шли они тихо. Марек размышлял о своем, Джош натужно искал дорогу, дворянка любовалась ночным садом. Но вот, пообвыкшись, она заговорила:

– Я никак не пойму, судари мои. В саду есть ваши следы – это значит, раньше залезли, а потом вылезли назад, но без елки. В записке сказано: «услышали разговор двух господ». Но что же такого мог сказать епископ, что вы из-за этого убежали и помчались на ярмарку? Если бы он просто вас заметил, то вы бы, конечно, сбежали, но мчаться до самой ратуши – странно…

Мареку не понравилась ее подозрительность, он поспешил сменить тему:

– А я тоже никак не пойму: зачем юной леди из хорошей семьи воровать елку? Вы бы батю попросили – он бы купил.

– Много вы понимаете! – фыркнула красотка и надула губы, зато забыла свой вопрос.

Они прошли почти тем же путем, что и в прошлый раз, только теперь сердце повело Джоша чуток левее места встречи с асассином – и не ошиблось: вывело прямиком на аллейку, с обеих сторон обсаженную елочками в горшках! Они были невелики – где-то по шею Мареку – зато чертовски милы: мохнатые, стройные, искристые, чем-то похожие на дворяночку в мехах.

– Ахх! – всплеснула руками красота и принялась выбирать. – Возьмите эту, сударь – самую стройную!..Нет, лучше вот эту – она дышит нежностью!..Или эту – в ее хвое оттенок серебра!

Казалось бы, чего тут думать – хватай да беги, любая подойдет! Но Джош на полном серьезе взвесил все три варианта и нашел, что первая елка слишком стройна, вторая – слишком нежна, а третья – чересчур серебриста. Древо должно выражать не только чувства, но и мужественный характер Джоша, а потому лучше всего взять вон ту ель: пониже ростом, но крепкую, уверенную и с тремя шишками! Девушка не стала спорить, ласково погладила хвою избранной елки:

– Очень хороша! А скажите, сударь, как вы под нею будете целовать Молли Сью? Поставите ель на стол, или – хи-хи – вместе ляжете на пол?

– Вот так, миледи, – сказал Джош, схватил горшок с деревом и поднял высоко над головой.

Марек аж зажмурился в ожидании джошевой дерзости и неминуемой пощечины, но не случилось ни того, ни другого. Друг просто стоял, гордо вознеся елку над головой в дедовском шлеме, а дворяночка смотрела, не сводя с него странных глаз.

И вдруг где-то поодаль раздалось хрипловатое: «Вуф».

– Собака, что ль? – глуповато спросил Марек. Не было здесь прошлым разом никаких собак!

– Давайте уходить, миледи, – предложил Джош.

Красотка кивнула, Джош взял елку подмышку, и трое поспешили к стене, опасливо озираясь. Пес больше не подавал голоса, и ничто иное не нарушило ночную тишь – только скрипели шаги, да Джош поругивался, цепляясь за кусты еловыми ветвями. Пожалуй, им привиделся этот «вуф». Наверное, затем привиделся, чтобы Джош не сделал глупости, вроде внезапного поцелуя, и чтобы красотка перестала этак вот глядеть на него.

Показалась стена да лестница под нею. Снова пошептались о порядке перелаза и теперь пустили первой красотку. Она взберется на стену и глянет, нет ли кого снаружи. Потом залезет Марек, а Джош снизу подаст ему трофей. Дворяночка резво, как и прежде, вскарабкалась по лестнице, села на стене, глянула на ту сторону:

– Никого нет, путь свободен!

И точно ей в ответ раздался за спинами друзей грубый мужской голос:

– Я вам покажу путь, негодяи! А ну полож елку!

Обмирая с головы до пят, друзья повернулись. В дюжине шагов находился мужик в тулупе и ушанке, с хорошей дубинкой на поясе и арбалетом за плечами. А рядом с мужиком, нацелившись в Марека черным носом, стоял громадный кобель. Без суеты, без лишних движений пес предупредил:

– Вуф.

Мареку хватило промежутка между двух вдохов чтобы понять, каким дерьмом кончится история. Красотка спрыгнет со стены и убежит, но друзьям никак не успеть, даже если Джош бросит проклятущую елку. Сторож отдубасит их так, что родные отцы не узнают. Но это еще не самое худшее! Если сторож задержит их в саду до утра, чтобы отдать констеблю, или отметелит настолько, что друзья не смогут бежать во всю прыть, – тогда они не успеют обратно на ярмарку. И тогда из-за их дурости… О, боги!

– Господин сторож, вы не подумайте ничего плохого, – безнадежно зачастил Марек. – Мы не злодеи или воры, понимаете, просто Джош сильно любит одну барышню, и он, чтобы доказать чувства…

– Зашей варежку! – оборвал мужик. – Вы влезли в сад его преподобия, мелкие гаденыши!

Он грузно зашагал к ним, поднимая дубинку. Пес не вмешивался, но смотрел внимательно: попробуй, побеги!

– Господин сторож, пожалуйста, простите нас… Это ж все от любви, по-хорошему…

– Ща будет вам любовь! А ну, рылами к стене повернулись!

От бессилия у Марека выступили слезы. Не в дубинке дело – пускай и больно, и унизительно, – а в бургомистре. Из-за мальчишеской глупости да девичьих капризов, да сторожа этого упертого… Невинному человеку теперь конец! И сторожу даже сказать нельзя – он епископу служит! Эх… Марек бросил последний горький взгляд на лестницу, на которую никак уже не залезешь. И увидел нечто странное: в сад спускались мохнатые рыжие сапожки. Не сами, а вместе с дворянкою!

Она спрыгнула на снег, и сторож разинул рот – точно как сам Марек недавно на ярмарке. Дворянская дочь сухо осведомилась:

– К чему столько возмущения, сударь? Я испытала своих слуг на смелость – велела забраться в чужой сад. Разве это повод затевать Багряную Смуту?

– У… э… миледи, так ведь это… не положено. Кто позволил?..

– Я позволила, сударь. Возможно, доставила вам беспокойство. Но вы не можете вот так пугать невинных людей! Имеете ко мне претензии – ступайте и доложите его преподобию!

– Он… э… у… он же спит, миледи.

– Прикажете ждать на морозе, пока проснется? Вы обезумели?! Бегите с докладом сей же час!

– Я… э… – он неловко повесил на пояс бесполезную теперь дубинку. – Я того… нельзя же…

– Тогда идите своею дорогой, а мы пойдем своей. Доброй ночи, сударь.

Она кивнула Джошу, чтобы тот лез наверх.

– Того, елку-то оставь!.. – возмутился сторож.