Приграничное владение 4

Хлодя оцепенел и медленно повернул голову к привязанным животинам. Потом застонал и стал осенять себя знаком святого круга.

— П-помоги, мне всеотец! Не дай сгинуть! Чего вы, чего вы? — чуть не плача спрашивал он смотря то на корову, то на лошадку.

— Меее, не слушай их хозяин! Куда бежать? Колдун и так все знает, повинись и может, простит! — Приподнял Саша голову козы и стал шевелить ее челюстью, будто это она разговаривает.

Хлодя хотел спрыгнуть с телеги, ноги подогнулись и он рухнул прямо в дорожную пыль. Потом вскочил и побежал. Саша даже подумал, что переборщил с шуткой и дедок реально «съехал с катушек», но тут на дороге показалась еще пара телег, едущих со стороны другого поселения, расположенного на западном берегу острова. Саша узнал в одном из возниц второго старосту. Две телеги, тоже были тяжело нагружены и позади каждой было привязано по лошадке и по коровке.

«Ого, а Николос, даже двух лошадей отдать решил. Ладно, сами виноваты, будет им наука, как владетелю острова кости перемывать.»

Хлодя долго что-то объяснял приехавшим и показывал с испугом на свою телегу. Потом молодой парень плюнул и с немалой опаской сначала подошел к Хлодиной телеге, а потом и сел в нее взявшись за вожжи. Хлодя же забрался на его место.

«Может, еще пошутить? — подумал Саша, но потом сам же мотнул головой, — ну нафиг! Совсем перепугаются еще и подарки не довезут, пусть едут спокойно. Посмотрим, как исповедоваться в своих грехах будут.»

Пока братья старосты, доехали, Саша успел закончить с двумя десятками батареек, доделав и полностью зарядив их в лабиринте. Потом подумав, все же нацепил на голову корону, но переодеваться и изменять свет магических светильников, на зловеще зеленые сполохи, не стал. Даже решил поговорить с братьями наедине, ну почти. У входа в зал все равно стояло два гвардейца на часах.

Вместо, сломанного им в гневе, столика, принесли новый. Немного больше, за которым могли усесться человек шесть. Поэтому Саша сдвинул его к стене, и поставил рядом несколько стульев.

«Надо, столярам, в этот зал несколько больших столов заказать, чтобы можно было общие застолья проводить, а в обычные дни развернутые совещания.»

Хотел уже устроить небольшой перекус с кофе и сладкими пирожками, но тут вошедший гвардеец доложил о прибытии старост на трех груженых добром телегах.

— Хорошо, зови их сюда, братец.

Братья входили с большой опаской, постоянно кланяясь и озираясь. А когда подошли, то снова рухнули на колени.

— Простите, нас, ваше сиятельство! Нечистые попутали, дураков! — вновь затянул свою песню Хлодя.

— Да слышал это уже, хватит! Просто вставайте и все рассказывайте. — приказал им Макаров.

Братья покосились друг на дружку, вздохнули и начали говорить, перебивая друг-друга.

— Погодите! — снова остановил дедков Макаров. Вот ты все рассказывай, — ткнул он пальцем в худощавого Николоса, отчего он икнул, а потом затряся бородкой продолжил:

— Господин, виноваты мы, утаили добро немалое. Жемчуг мы нашли, на отмели недалеко.

— Чего, жемчуг? — переспросил Саша. — Где, точно?

— От моего поселка мили две мористее, если к юго-западу забирать, мелководье будет. До дна, всего два-три человеческих роста и там перловиц много.

— Чего много? — не понял Саша. «Ну да, такую отмель заметить в море сложно, так как кораблей с такой осадкой тут еще нет.»

— Перловиц створчатых, что жемчужины родют, — пояснил уже Хлодя, а Николос кивнув продолжил:

— Ну так парни наши, стали нырять, да жемчуг добывать. Мы то тайком делали, чтобы северяне разбойники не прознали о нашем прибытке.

— То, что меня обмануть хотели — плохо, а то что от северян скрыли — то хорошо, — кивнул Саша, — дальше сказывайте.

— Так стало быть добываем жемчугов поманеньку, — кивнул худощавый и вынул из-за пазухи два мешочка, один поболе, а второй вовсе небольшой. — Мы не все продавали, а токмо мелочь, покрупнее и совсем крупный, откладывали. Как знали, что на острове господин появится.

— То есть, жемчуг, вы сами в море добывали? — задумался Саша, — а почему боялись за это?

— А как же? Рыбалим мы на острове с дозволения старого господина, а вот на жемчуг никакого дозволения не было, вот и забоялись сказать, — вздохнул сухощавый дедок, — но жить-то надо, а жемчужины хороший прибыток дают. Вот и продавали, — снова тяжело вздохнул он, а его толстячок брат добавил:

— Только мелочь продавали, все стоящее в эти мешочки склали, да в сундуке под замком хоронили.

Саша запустил руку в тот, что поболе и вытянул пригоршню белых перломутровых жемчужин величиной с небольшие горошины. Во втором мешочке, лежало всего семь жемчужин покрупнее. Размером, уже с горох крупный.

— Четыре раза по десятку, — показал Николос для верности раскрытые ладони с растопыренными пальцами, — и еще осемь.

— Сорок восемь, значит понял его Макаров. Не густо. И долго вы на той отмели жемчуг ловили?

— Да половину годика-то ловили, может чутка поболе, — кивнул Хлодя, — но не часто, раз в седмицу на промысел плавали, редко — два.

— А мелкого много продали?

— Много, — снова тяжело вздохнул Николос, — раза четыре, как в том мешке, может и больше. — На две сотни ливров, точно наторговали. А может и больше. — опустил он плечи.

— То есть, примерно, на пять-шесть крон?

— Так есть, — боязливо ответил и втянул голову в плечи Николос, видно ожидая гнева от господина маркграфа за такое своеволие.

— Это получается, что вам за мелкую жемчужину, по ливру давали?

— Так и давали, — подтвердил Хлодя. — Господин Сальфаторе, и этот купить хотел, но мы не продавали, за тот, которого много, ну за средний, уже по пять ливров сулил, а совсем за крупный — по половине кроны.

«Хм… — задумался Саша, — ну не так чтобы и много, но с другой стороны если наладить добычу жемчуга, то реально зарабатывать по три-четыре десятка ливров в неделю, только на мелочи. Не много совсем, но зато это реальный приток разменной монеты в оборот острова. А если продать тот, что уже покрупнее, сколько это выходит? — Саша взвесил в руке мешочек, с почти полусотней, жемчужин. Если здесь больше, чем на шесть полновесных крон. Уже хорошо, а если эти шесть крон, да медью! То совсем замечательно будет.»

— Ладно, мужики, — будем считать, что деньги которые вы с мелкого жемчуга взяли, я вам прощаю, но впредь вся добыча будет учитываться. И за ваши подарки, благодарю вас!

— Так, вы ваше сиятельство, даже на то не глянули, — показал рукой на двери Хлодя, — сегодня мы постарались, сегодня вам богато привезли.

— Да, знаю я обо всем, что в телегах у вас лежит, — не забыли, кто я есть? — Даже знаю, — продолжил Саша со смешком, — как с тобой, Хлодя, по утру животины разговаривали. Даже коза, тебе неразумному дельный совет давала.

Хлодя побледнел, а потом рухнув на колени, подполз и схватив его за ноги стал целовать ботинки, — прости нас, отец родной!

— Епт! Дурак, что ли? — опешил от такого нахрапа Макаров, — Чего, снова за старое? Ведь простил же!

— Спасибо, вам батюшка, господин наш! — тоже рухнув на колени, присоединился к своему брату Николос.

— Все, все, завязывайте. Вставайте, говорю! — прикрикнул на них, а потом и вовсе усадил мужиков за стол Макаров. Сел напротив, заглянул каждому в глаза и проникновенно спросил: — А теперь рассказывайте, голубы мои, кто такой господин Сальфаторе, как мне его увидеть можно?

Когда старосты, довольные не только тем, что остались живы, но и прощением долга за проданный жемчуг, уехали восвояси, Саша еще долго сидел за столом в задумчивости перекатывая по столешнице крупные жемчужины.

Он даже разложил перед собой несколько листов и стал рисовать нехитрые изобретения человечества, такие как примитивный водолазный шлем или колокол наполненный воздухом с помощью которого можно было собирать жемчуга в десятки раз больше.

Например сделать плот с люком и лебедкой которая бы опускала и поднимала колокол. Или меха нагнетающие воздух по армированным шлангам в водолазные шлемы. Хотя, можно и акваланги дома купить и обучить обращению с ними несколько человек.

А потом Саша задумался и вспомнил слова Климента, когда он ему сказал — «Зачем бежать впереди паровоза и плодить сущности без необходимости? Все, в этом мире и так идет своим чередом.»

«И правда — зачем? Что мне это даст, все эти акваланги и колокола? Несколько дополнительных крон в месяц? Так и сейчас не бедствуем, переходы-телепорты уже, небольшим, но уверенным ручейком стали приносить в казну деньги. Зачем тогда ставить добычу жемчуга на поток? Достаточно, разрешить рыбакам ловить жемчуг официально. Делать например это раза два-три в неделю и отдавать половину прибыли. Не со всего конечно, а с той же мелочи, это для простых людей все одно неплохие деньги.

Да… а мы то с Герхардом и Лаэртом гадали, отчего простые рыбки, на этом острове, живут так припеваючи? И окна у них остекленные и лошадка почти в каждом дворе, а то и пара коровок, и хлебушек всегда есть, потому как муку, да зерно мешками в Тихой гавани закупают. А оказывается это доход с продажи жемчуга. Но надо отдать должное братьям старостам, не мошну себе набивали, а на благосостояние общества добытые деньги шли. Хоть тут не оплошали старые и не вызвали моего гнева.

Вот, завтра, мы с господином Сальфаторе повстречаемся, поговорим и все проясним. По тем же ценам он будет, уже у меня жемчуг брать или мне удасться поднять прибыль? Хотя, если заартачится, то можно и через Клима, гномам жемчуг продавать. У них выхода к побережью нет, а как говорят, жемчуг спросом пользуется. Ну, конечно буду терять часть денег, если продажи пойдут через торговый дом, но все одно в плюсе большом буду.»

Из рассказа старост, господин Сальфаторе был контрабандистом, который покупал у них жемчуг. Приплывал на небольшой фелуке с треугольным парусом. Команда состояла, то ли из трех, то ли из четырех человек. Больше они о нем ничего не знали, но приплывал он регулярно, каждые две недели. Вот как раз послезавтра, они ждали его в очередной раз. Но больше всего, Сашу заинтересовало, что расплачивался он имперскими монетами, значит много торговал с кем-то из империи, а возможно туда же продавал выкупленные у рыбаков жемчужины.

Южная оконечность острова, по большей мере, была лесистой. Огромных скал как на северном берегу тут не было, но были навалы крупных камней. Примерно, в двух милях южнее западной деревушки рыбаков, была небольшая бухта, даже скорее заводь. От строящегося солдатами Капчика форта, заводь скрывал холмистый мысок и высокие сосны, что подходили к самой воде. Если идти с юга, следуя как раз в фарватере мощного течения, то лодку или корабль не видно даже с холма, где стояла смотровая башенка форта.

Для контрабандистов место удобное, но удобно оно и для засады. Две дюжины стрелков, легко укрылись за камнями и стволами больших сосен. Александр, Лаэрт и Николос ждали на берегу, сидя кто на камне, кто на поваленном стволе. Только в отличие от старосты, Саша и его побратим были в плащах-комбинезонах эльфарских рейдеров.

— Да не трясись ты! — Посмотрел темный на вздыхающего и мелко подрагивающего старосту. — Сами во всем виноваты. Связались с контрабандистами. А они, поди и людоловством промышляют? Девки у вас последнее время не пропадали?

— Н-не пропадали, — заикаясь ответил дедок. — Господин Сальфаторе не таков! Он людоловов сам не любит.

— Это он тебе сам сказал? — оскалил клыки, то ли в усмешке, то ли в раздражении дроу, — Вроде не молодые, а как дети! Вам с братом, только за связь с контрабандистами виселица полагается.

— Да хватит, Лаэрт и ты, Николос успокойся. Я же сказал, что мне с твоим покупателем только поговорить надо. Ничего ему не будет! Не договоримся, так пусть плывет.

Староста вздохнул, а потом недоверчиво покосился на валуны и деревья, где спрятались солдаты и снова вздохнул.

— Мы господину Сальфаторе поклялись тайну хранить.

— Николос, вы с братом поклялись, когда на острове хозяина не было, так? Ну, а сейчас совсем другой расклад. Да и сказал же — только поговорим!

— Есть! — из-за деревьев выскочил один из разведчиков Лаэрта. — Небольшая лодченка с косым парусом, как и говорили. Четверть часа и тут будет.

— Хорошо, Пауль. — кивнул ему Макаров.

— Енот, ты беги Капчика тоже предупреди, пусть господину Олафу отмашку дают. Пора!

Разведчик вновь скрылся за деревьями, а остальные посильнее вжались в камни и траву. Через несколько минут, Макаров и впрямь разглядел остроносую длинную лодку под косым, такие вроде называли латинскими, парусом. Небольшая, метров десяти в длину, не больше, трюма нет вовсе, только на корме небольшая квадратная надстройка-каюта. Пока видно было троих человек на борту.

«Может в каюте кто есть? Главное уйти не дать.» — предположил Саша.

Когда лодка, почти подошла к песчаной полоске берега, с борта спрыгнул человек. Высокий, широкоплечий, хотя не сказать чтобы стройный. Скорее фигура штангиста — заметное брюшко и толстые, мускулистые руки, которые не скрывал кожаный жилет. Саша активировал заклинание «орлиный глаз» и теперь хорошо видел лицо силача. Большой нос с горбинкой, черные волосы выбивающиеся из-под широкополой кожаной шляпы с заломанным передним полем, небольшая ухоженная бородка и крученные, загнутые вверх кончики усов. А еще, крупная серьга в ухе, что было распространено у дворян и наемников. Смуглость кожи и черные волосы выдавали в нем южанина.

В руках господина Сальфаторе оружия не было, но за пояс был заткнут большой кривой кинжал в ножнах, больше похожий на короткую саблю.

«Да ты щеголь, господин хороший, хоть и не молод уже. А сабелька не маловата будет? Хотя, если орудовать на корабле, то удобное оружие.»

— Ну что ты стоишь, как истукан? — прошептал он старосте. — Помаши рукой маме!

— А? — староста растерялся и хотел повернуться, но Лаэрт ткнул его кинжалом в мягкое место и прошипел:

— Сказали, рукой маши, дурень!

Бледный староста словно механическая игрушка поднял руку и стал водить кистью туда-сюда, время от времени вздыхая скашивая взгляд на довольного эльфа.

Поначалу Макаров просто хотел договориться о встрече, через братьев, но его переубедил и Лаэрт и Герхард. Оба заявили, что по законам империи контрабанда карается смертью, поэтому ни один контрабандист, в здравом уме, не пойдет на встречу с владетелем острова добровольно. Просто подумают, что их вздернут на первом же суку. Вот и решили действовать хитростью, сначала продемонстрировав силу, а потом уже дать возможность договориться.

Когда гигант подошел к стоявшему старосте, улыбка сползла с его лица, так как из-за камня появился Саша.

— Господин Сальфаторе, я владетель этого острова, маркграф Александр Мак Арофф и я, приглашаю вас выпить со мной стаканчик вина и поговорить о делах наших… — Саша чуть не добавил «скорбных», но вовремя прикусил язык. Распространенные в его мире шутки, тут не понимали и могли истолковать совершенно иначе.

— Мерзкие псы! Вы продали Сальфаторе Гоччо! — раздался над заводью его громкий раскатистый рев. — Салазар, отходим! — Гигант выдернул из-за пояса свою короткую саблю, которая на его фоне смотрелась детской игрушкой.

Выпрыгнувший из-за камня Лаэрт ухватил старосту и отбросил назад, метра на три, так, что он пару раз кувыркнулся в траве.

«Ну говорил же, аккуратнее! — подумал Саша. — Не хватало еще деду шею свернуть!»

— Салазар! — снова закричал контрабандист, но оглянувшись понял, что помощи ждать не следует, так как между ним и лодкой стояло как минимум два десятка солдат, а из-за мыска на веслах выходил снеккар нордов. — Обложили, имперские псы!

— Потише в выражениях, Сальфаторе! — крикнул ему Александр. — И бросайте свою зубочистку!

Но здоровяк, зарычал и пригнувшись, словно бык на красную тряпку, кинулся вперед.

Саша увидел как Лаэрт начал поднимать свой небольшой арбалет и махнул рукой и успел крикнуть:

— Я сказал, убери!

Быстрый шаг вперед и «воздушный кулак» впечатался бугаю в опорную ногу, чуть выше колена. Пришлось специально бить по крупным мышцам, так как Саша по неопытности боялся покалечить здоровяка, выбив колено или сломав кости.

Нога проскользнула по мокрой земле и Сальфаторе всплеснув руками не удержавшись плюхнулся на живот. Все бы ничего, но кончик кривого кинжала-сабли теперь торчал у здоровяка из предплечья.

«Не покалечил, блять! Ну сам дурак, так шмякнуть человека когда у него в руке острый клинок!»

Сальфаторе рычал как раненый бегемот, разбрызгивая свою кровь и пытаясь стряхнуть с себя, навалившихся сверху, полдюжины солдат.

— Да сколько можно! — дроу быстро подшагнул и впечатал носок сапога куда-то за ухо раненому контрабандисту, отчего он хрюкнул уткнулся лицом в набегающую волну.

— Ты хоть его не убил? — грустно спросил Макаров.

— Жить будет, — мотнул головой Лаэрт, — но недолго, если рану не перемотать — кровью изойдет.

— Пригласили, мля, человека на чашечку чая! Вот как теперь с ними о делах договариваться, чуть не укокошили?

— Ничего, порой человек становится сговорчивее, если почувствует на шее затягивающуюся веревку или кинжал в теле, — кивнул он на раненого, — да и не только человек.

От поставленного здоровяку контрабандисту укола «сияющего лекаря», кровь прекратила сочиться из раны, но вот широкий шрам пришлось все же зашивать. Саша хотел приказать доставить к нему одного из лекарей, но дроу только махнул рукой и выудил из своей сумку тряпицу с кривой иголкой.

— В рейдах парням, не одну рану зашил, тут вообще ерунда!

Привязанный к тяжелой лавке Сальфаторе, вращал глазами и пытался вытолкнуть изо рта плотный кляп.

«Нет уж, сначала рану зашьем, а потом уже развяжем. А то снова взбрыкнет и сам себя поранит.»

Наконец, когда все было закончено и Лаэрт сделав дело, присел с бокальчиком вина на стул у окна, Саша вновь заговорил со связанным контрабандистом.