Помоги проекту - поделись книгой:
Цюрихский священник Ульрих Цвингли пошел дальше Лютера. Он отрицал не только Священное предание святых отцов, но и церковные таинства как таковые. Цвингли серьезно занимался древнееврейским языком и литературой. По его инициативе был предпринят перевод Библии на швейцарский диалект немецкого языка (так называемая «Цюрихская Библия»), при этом Ветхий Завет переводился с еврейского оригинала.
На мировоззрение Цвингли также большое влияние оказал первый каббалист Возрождения Пико делла Мирандола. Л. Ньюман пишет: «Очевидно, что Цвингли значительно заимствовал из Пико делла Мирандолы. Реформатор, еще будучи учителем в Базеле, принял некоторые из его тезисов… Папа Иннокентий VIII запретил их обсуждать, и тринадцать из них были осуждены. Среди них три представляют особый интерес для нас в свете доктрины Цвингли:
1. Что ни крест Христов, ни какое-либо изображение не может почитаться в виде поклонения.
2. Что Бог не предполагает никакой другой природы, кроме природы рациональной.
3. Что никакая наука не дает большей уверенности в божественности Христа, чем магическая или каббалистическая наука.
Из-за своего интереса к тезисам Пико Цвингли был признан еретиком в соответствующих учреждениях… Несколько работ Пико по сию пору хранятся среди книг Цвингли в Цюрихе»[22].
Еще одним важным преимуществом Цвингли перед Лютером для дела Ханаана была его приверженность теократии Ветхого Завета как лучшей формы государства. В результате монархию он считал несовершенной и предпочитал ей республику, основанную на принципах, взятых непосредственно из Пятикнижия Моисея. Подобные политические взгляды практически полностью соответствовали идеалам иудейской общины. При всем богатстве евреев монархия как форма правления мешала им оказывать прямое влияние на власть в европейских странах. При республиканском устройстве еврейские деньги открывали своим хозяевам все двери, примером чего являются итальянские торговые города. Декларативное же соблюдение норм Ветхого Завета никак не мешало коммерческой практике, основанной на практическом Талмуде с его ханаанской бизнес-логикой.
Ульрих Цвингли (1484–1531)
От Цвингли до возрождения древней ханаанской религии золотого тельца Ваала оставался один шаг. Его сделал Жан Кальвин. Этот французский юрист принадлежал к следующему поколению реформатов и сам стал протестантом только в 1532 году. Его доктрина отличалась совершенным отрицанием свободы воли человека – основы христианского учения о спасении. По мнению Жана Кальвина, все в судьбе человека предопределено. Еще по земной жизни того или иного человека понятно, имеет ли он благословение Божие. Мерило благочестия – богатство. Бедный человек грешен, поэтому он должен смиренно исполнять свою работу, так как именно в этом и состоит его призвание. Богатый же должен хранить свое богатство как божий дар. Тратить его на роскошь не рекомендуется, но накопление его было возведено Кальвином в добродетель.
Секта Кальвина воцарилась в Женеве и превратила этот небольшой тогда (10 тысяч жителей) городок в образец протестантской общины, которая сильно напоминала общину еврейскую. Даже лютеране называли Кальвина «иудействующим» за его буквальную преданность Ветхому Завету и еврейской традиции.
Л. Ньюман утверждает, что «враждебность Реформации к иконам и мощам было той самой особенностью (за исключением разве что отрицания Троицы), благодаря которой Христианство ясно возвращалось к своим еврейским началам. Отрывки, цитируемые [реформатами, –
Жан Кальвин (1509–1564)
Отказ от церковной иерархии привел реформатов к отказу не только от папских булл, но и от творений святых отцов, от всего Священного Предания. Учитывая, что полторы тысячи лет святые отцы толковали в основном Евангелие, то для католиков (так же, как и для православных) Новый Завет был безусловно главной частью Библии. Из книг Ветхого Завета в широком употреблении была лишь Псалтирь, книга Псалмов царя Давида.
Отказ реформатов от творений святых отцов неизбежно повышал в их глазах значение и авторитет Ветхого Завета, к которому относится 50 из 77 книг Библии. Кроме того, Евангелия, как и послания апостолов, были написаны по-гречески и не требовали знания еврейского языка. Реформаты же, начиная с Рейхлина, погрузились в еврейские оригиналы ветхозаветных книг, а потом в Талмуд и Каббалу.
В результате Реформация, начавшись с протеста против ханаанских пороков Римско-католической церкви – жадности и разврата, привела к созданию массы протестантских деноминаций, некоторые из которых превратились в открытые ханаанские секты. Эти секты восстали против таинств Духа Святого в Церкви, ополчились против монашества и против власти не согласных с ними монархов. Лютеране не зашли в своем протесте так далеко – они остановились на полпути, вместе с англиканами (о которых речь впереди). По отношению к монархам лютеране были более чем лояльны. Они лишь богословски обосновали выход своих государей из-под канонической юрисдикции римских пап и разграбление властями монастырской собственности. Лютеранский монарх в своем государстве становился главой Церкви.
Вид на Женеву с обзорной площадки собора Святого Петра (Швейцария)
Кальвинисты пошли намного дальше. Их движение стало религиозной основой олигархических республик. Впервые со времен Карфагена была создана открыто пропагандируемая доктрина, узаконившая переход власти в руки богатых дельцов. В кальвинистских республиках пасторы больше не защищали бедных и обездоленных, они благословляли успешных и богатых. Даже в итальянских городах-корпорациях Церковь все еще выполняла свою традиционную функцию по сдерживанию олигархов (монах Савонарола умудрился даже на время изгнать из Флоренции всесильных Медичи). Но благодаря Кальвину и его последователям Ханаан возродился в Швейцарии, Франции, Англии и Голландии во всей своей первозданной мерзости. Первой его жертвой ожидаемо стали нидерландские владения Карла V, куда в XVI веке переместился финансовый центр Европы.
Ханаан в Нидерландах
Семнадцать провинций германских Нижних Земель были объединены Бургундским завоеванием в XIV веке. Ранее они частично принадлежали Франции, частично – Римской империи германской нации. Нидерланды перешли по наследству от последнего Великого герцога Бургундского его дочери Марии, бабке Карла V. Последняя в 1477 году вышла замуж за Максимилиана I Габсбурга и принесла их супругу в качестве приданого.
Фламандские города Брюгге, Гент и Антверпен благодаря выгодному географическому положению были центрами североевропейской торговли сукном (с Испанией и Италией) и зерном (с Балтикой). Первая биржа появилась в Брюгге, но наиболее известной стала биржа Антверпена. В 1531 году было выстроено роскошное четырехугольное здание с большим внутренним двором и анфиладами по первому и второму этажам. Эта архитектура была типична для рахдонитских и арабских караван-сараев южных стран, но на Севере такой храм торговли появился впервые. Биржа Антверпена стала первой фондовой биржей в мире. Здесь торговали векселями, закладными и другими ценными бумагами королей и частных лиц. Маркет-мейкерами выступали флорентийцы во главе с Медичи и местные финансисты. Здесь также устанавливались общеевропейские цены на драгоценные металлы. На рынке металлов крупнейшими маркет-мейкерами были баварские Фуггеры, банкиры династии Габсбургов.
В отличие от итальянских торговых городов-государств Антверпен не был самостоятельной олигархической республикой. Поэтому, разбогатев, местные дельцы стали стремиться к политической самостоятельности. Начавшаяся проповедь кальвинистов в Швейцарии, Савойе и Бургундии вызвала живой отклик в душе коммерсантов. Историк А. Пиренн пишет: «…широкое распространение новые идеи получили среди купцов и предпринимателей, столь многочисленных в Антверпене, в приморских городах и в промышленных районах. Эти „нувориши” легко отказывались от католической традиций не только как выскочки, но и под влиянием капиталистического духа. Религиозный радикализм Кальвина был для них лишним основанием присоединяться к его учению. Оно нигде не встретило лучшего приема, чем среди тех, „которые разбогатели от своих доходов и торговых сделок и потому только и мечтали, что о новшествах”. Привлечение этих людей было для кальвинизма тем ценнее, чем значительнее было их влияние. Так, например, они без всяких колебаний навязывали собственную веру своим многочисленным служащим. Во всех торговых городах они давали работу или подаяние „лишь тем, кто ходил на проповеди”; они „наступили народу ногой на горло”, и нет ничего удивительного, что бедные рабочие, вынужденные выбирать между голодной смертью и переходом хотя бы для видимости в другую религию, ни одной минуты не колебались… Несмотря на различие языка, кальвинизм как у валлонского, так и у фламандского населения следовал тотчас же за введением капиталистической организации. Чем глубже проникала она в обществе, тем шире распространялось новое учение»[24]. Таким образом, кальвинизм распространялся среди местных капиталистов и их работников, противопоставляя их императорским чиновникам и представителям Католической церкви.
Новая фондовая биржа Антверпена
© lindasky76 / shutterstock.com
В 1556 году император Карл V отошел от дел и удалился в монастырь, передав свою державу сыну Филиппу II, а императорский титул в Германии – брату Фердинанду. Сам Карл вырос в Нидерландах, в Генте, и, когда в юности приехал в Мадрид принять корону своей матери, его сопровождала многочисленная свита из представителей фламандской знати. Недовольство испанцев чужаками было столь велико, что они подняли восстание против короля-иностранца. Карл усвоил этот урок и своего сына воспитывал в Кастилии. Филипп вырос настоящим испанцем, наследником католических королей и продолжателем дела своего отца по созданию христианской империи. Но, как мы уже писали, испанским императорам не повезло с Церковью – папы римские не соответствовали этой высокой миссии и помышляли только о земном. А новые реформаты, которые усилились в правление Филиппа II, вообще трудились на благо враждебных делу имперского строительства купцов-олигархов. Поэтому, в отличие от Карла, его сын Филипп был чужим в Нидерландах. Он был далеким от них католическим монархом, который лишь требовал подчинения и уплаты налогов.
© aquatarkus / shutterstock.com
Это вызывало недовольство и знати, и торговцев. Таким образом, кальвинисты получили перспективную среду для вербовки своих сторонников в Нидерландах. Они действовали как антиправительственная организация с жесткой дисциплиной. Это очень напоминало ханаанские секты прошлого: катаров-альбигойцев XIII века в Провансе или богомилов-павликиан IX века в Империи Нового Рима. Так же будут действовать масоны, иллюминаты и революционеры – социалисты будущего. А. Пиренн пишет о кальвинистах: «…их религия повиновалась разуму, а не сердцу. Ни одно из христианских вероучений не было таким холодным, сухим и столь мало притягательным. Но, с другой стороны, ни одно из них не обнаружило такого прозелитизма и не оказало в течение столь короткого времени подобного политического влияния… Лютеранскому смирению он противопоставил восстание; во всех странах, где он внедрялся, он открывал эру религиозных войн. В последние годы царствования Карла V кальвинизм проник в Нидерланды… В лице своих „пасторов” кальвинизм располагал целой армией миссионеров… Так как кальвинистские пасторы были снабжены подробными инструкциями и действовали согласованно, поддерживая тесные взаимоотношения друг с другом, то они производили впечатление дисциплинированных агентов огромного религиозного предприятия… Через Антверпен все кальвинистские общины страны, фламандские и валлонские, были связаны друг с другом и подчинялись единому общему руководству. Организация новой церкви очень рано начала здесь действовать открыто»[25].
Филипп II (1556–1598) (Мадрид, Испания)
«Билденсторм, 1566 г.» (гравюра Яна Люйкена, изображающая голландских иконоборцев)
В 1566 году кальвинисты вышли из подполья и набросились на святые образа – иконы и статуи в церквях. Историки назвали это «иконоборческим восстанием». По словам А. Пиренна, восстание было тщательно организовано: «По деревням Нижней Фландрии разъезжали агитаторы, показывавшие якобы скрепленные королевской печатью письма с приказом грабить церкви… 11 августа неожиданно разразилось восстание иконоборцев… Во всех окрестных деревнях появились организованные толпы с веревками и палками, руководимые людьми, действовавшими по заранее установленному плану, и разгром начался. В церквах, посреди вихря пыли и грохота падающих и разбиваемых статуй и окон, бесновалась толпа одержимых людей, разбивавших все, что попадалось им на пути, раздиравших на части иконы, ломавших церковную утварь, надевавших на себя духовные облачения, попиравших ногами причастие и распивавших освященное вино… Разрывали на части книги и рукописи, доходили даже до осквернения гробниц. В погребах аббатства напивались вином, и с наступлением ночи разгром и оргии продолжались при свете свечей далеко за полночь»[26].
Фернандо Альварес де Толедо, герцог Альба (1507–1582) (иллюстрация Иоганна Кристофа Фридриха фон Шиллера «Исторические труды», том 7, издательство «Академия», Ленинград, СССР, 1937)
Историк А. Чистозвонов пишет, что в ходе иконоборческого восстания пострадало 5500 церквей и монастырей[27]. Ответным ударом имперской власти было направление в восставшие провинции Фернандо Альвареса де Толедо, Железного герцога Альбы. Этот выдающийся полководец навел порядок и принудил Нидерланды к повиновению. Тогда купцы-кальвинисты (или «гугеноты», как их называли во Франции) профинансировали военное сопротивление Альбе, которое возглавил изменник принц Вильгельм Оранский-Нассау. Принц был всем обязан императорской короне: хотя его вотчиной был небольшой городок Оранж в Провансе, он с 12 лет воспитывался при дворе Карла V. В 22 года он уже был командующим императорскими войсками во Франции. В 1568 году, будучи 35 лет от роду, он изменил присяге и поднял оружие против своего государя, а в 1572 году изменил уже Церкви, став кальвинистом. Вильгельм Оранский был плохим военачальником. Он часто с позором покидал поле боя, оставляя собственных солдат и забывая им заплатить. Однажды при побеге ему даже пришлось переодеться в женское платье.
Во всех прямых боевых столкновениях принц Оранский был бит Железным герцогом. Однако безлимитный кредит, открытый Вильгельму банкирами, помогал ему вновь собирать целые армии. Банкиры и стали настоящими победителями герцога Альбы. В 1572 году испанским солдатам стало нечем платить. Вероятно, дальнейшее усиление контроля короны над Антверпенской биржей не входило в планы Фуггеров, банкиров Габсбургов, но при этом и маркет-мейкеров главной европейской биржи. Они прекратили финансирование армии Альбы. Железный герцог подал в отставку и уехал в Мадрид. В результате путем интриг Вильгельм Оранский, вместо того чтобы быть казненным за измену, стал представителем императора в Нидерландах как единственный гарант мира и спокойствия. Через 80 лет, в 1648 году, в конце концов это приведет к окончательному признанию Испанией независимости семи северных провинций Голландии (южные провинции, будущая Бельгия, остались под властью Габсбургов). А Вильгельм Оранский положит начало королевской династии этого нового Ханаана. Его наследники до сих пор царствуют в Голландии. Это короли нового типа, которые царствуют, но не правят. Настоящими правителями Нидерландов стали те коммерсанты, которые инвестировали в проект под названием «Нидерландская революция».
Вильгельм I Оранский (1579–1584) (Гаага, Нидерланды)
© Arty Om / shutterstock.com
Еврейский капитал также был среди этих инвесторов и получил свои дивиденды. Он с самого начала стал частью нового финансового центра в Амстердаме. Антверпен утратил свое значение, оставшись в имперской южной части Нидерландов. Бизнес переехал в Амстердам – коммерческую столицу семи объединенных кальвинизмом провинций. В 1585 году биржа в Антверпене закрылась, а в 1602 году она уже открылась в Амстердаме. Евреи в Нидерландах получили полное имущественное равноправие с прочими гражданами. Не ставилось под сомнение их право на исповедание своей религии, печатание Талмуда и других книг, строительство и открытие синагог. К концу XVII века еврейская община Амстердама стала самой крупной в Европе.
Старая рахдонитская торговая сеть легла в основу экономики новой, маленькой по территории, но коммерчески великой державы. В 1602 году по образцу древних ханаанских хубуров была учреждена Голландская Ост-Индская компания. Ее капитал был разделен на 2000 акций и продан частным инвесторам на бирже по 3 гульдена, а на пике стоимости в 1637 году ее капитализация составила 78 миллионов гульденов. Сама Амстердамская биржа также принадлежала ей. Ост-Индская компания была наделена фактически суверенными правами, включая право подписывать международные договоры. Таким образом, эта компания получила международный статус, за который только борются в XXI веке современные транснациональные корпорации. Голландская Ост-Индская компания стала эталоном для всех будущих ТНК. Эта крупнейшая на тот момент в мировой истории компания фактически аккумулировала всю прибыль инвестиционного проекта «Голландия», в то время как новообразованному государству достались социальные и охранительные обязательства.
Берс ван Берлаге – бывшее здание фондовой биржи (Амстердам, Нидерланды)
© Travel-Fr / shutterstock.com
Акционерами Ост-Индской, а потом и Вест-Индской компании становились марраны, массово эмигрировавшие из Португалии после присоединения последней к Испании в 1580 году. Герцог Альба стал правителем Лиссабона, и враги церковной и имперской власти, панически боявшиеся Железного герцога, бежали из страны. Их прибежищем стал Амстердам. Новые эмигранты привезли в Голландию свои капиталы и связи в португальских колониях – Бразилии, Индонезии и иных частях света. Именно с целью захвата португальских колоний, которые в свое время были открыты по инициативе тех же ханаанейцев под эгидой португальских королей, и создавались Ост-Индская и Вест-Индская компании. Амстердамские марраны не могли допустить, чтобы торговля с Новым Светом досталась ненавистной Испании.
Другим врагом кальвинистов Голландии и вообще всех европейских реформатов был, конечно же, Ватикан. До 1565 года в Риме правил папа Пий IV Медичи. Несмотря на свои словесные выступления против Реформации и кальвинизма, понтифик был большей частью занят привычным медичевским делом – ренессансным искусством. Так, он отреставрировал Бельведерский дворец (гнездо разврата первых Медичи в Риме) и построил виллу Пия в садах Ватикана, наполнив ее обнаженными античными статуями.
В 1566 году на смену Медичи пришел новый папа Пий V Гизлиери, суровый доминиканский монах, твердо противостоявший врагам Церкви. Он осудил содомитов, изгнал евреев из церковных владений, а также выступил вдохновителем Священной Лиги христиан, которая в 1571 году разгромила непобедимых до того турок в грандиозной морской битве при Лепанто. Борясь с Реформацией, понтифик низложил симпатизировавших гугенотам французских епископов во главе с кардиналом Колиньи и объявил еретичкой укрывающую кальвинистов королеву Англии Елизавету I.
Кроме того, католическая Испания с одной стороны и реформаты Голландии и Англии с другой сошлись в глобальной борьбе за богатства Нового Света. Контроль над американскими ресурсами, как показало время, стал ключевым фактором в будущей победе нового Ханаана протестантов над «империей» Габсбургов.
Великие географические открытия
В 7000 году от сотворения мира, или в 1492 году от Рождества Христова, Христофор Колумб открыл Новый Свет. Его экспедиция была совместным предприятием нового европейского Ханаана.
Географическая карта, по которой плыл Колумб, была предоставлена ему Паоло Тосканелли, астрологом из медичевской Платоновской академии, центра возрождения Ханаана. Сам Тосканелли не скрывал, что его источником был Птолемей, который в свою очередь ссылается на финикийского географа Марина, жившего в I–II веке в Тире ханаанском.
Сын Колумба, Фернандо, в своей книги об отце «Жизнь Адмирала» пишет: «Мастер Паоло… современник Адмирала из Флоренции, был в большой степени причиной того, что он предпринял свое путешествие с таким воодушевлением». Тосканелли в 1480 году прислал Колумбу письмо и карту, на которой был изображен океан. На востоке океан граничил с Европой и Африкой, а на западе – с Китаем и Японией. В центре были изображены острова Блаженства. Историк Р. Олвера отмечает, что «эту навигационную карту Колумб ни на минуту не выпускал из виду во время своего первого путешествия»[28].
Задолго до Колумба Тосканелли посылал свою карту с сопроводительным письмом, полным описаний богатств Китая и Индии, королю Португалии Альфонсу с призывом снарядить экспедицию на Запад. Но ни король, ни его брат Энрике (Генрих Мореплаватель), великий магистр Томарского ордена Христа (преемника тамплиеров), не заинтересовались новым путем в Индию. Они были заняты традиционным ханаанским бизнесом – работорговлей африканскими неграми. Папа Николай V, еще один поклонник античности в тиаре, издал специальную буллу, передающую в руки португальцев «всю землю и всех людей», которых они завоюют в Африке.
Христофор Колумб (1451–1506) (Барселона, Испания)
Историк С. Сказкин пишет: «В 1415 г. португальцы взяли на североафриканском берегу Сеуту, важный пункт на торговых путях, по которым, в частности, шло золото к Средиземному морю. Овладение Сеутой принято считать началом португальской колониальной экспансии. Португальские купцы и купцы-эмигранты из других стран стали снаряжать морские экспедиции, имевшие целью разыскать заморское золото. Этим предприятиям с большой выгодой для себя покровительствовал брат португальского короля, принц Генрих, прозванный историками XIX в. Мореплавателем. Торговые компании португальцев получали с помощью Генриха монополию торговли во вновь открываемых областях и быстро наживались. Самой выгодной „торговлей” оказались грабеж местного населения и работорговля, именно это заставляло португальцев все дальше продвигаться вдоль Африканского побережья»[29].
Дальше всех в 1498 году продвинется командор Томарского ордена Васко да Гама. Он будет четко следовать маршруту плавания ханаанейца Ганнона, которое произошло за более чем два тысячелетия до того и о котором упоминает Плиний Старший: «Когда могущество Карфагена было в зените, Ганнон плавал от Кадиса до крайних пределов Аравии». Да Гама обогнет мыс Доброй Надежды и восстановит древний ханаанский путь в настоящую Индию. А та «Индия», которую открыл Колумб, окажется Америкой.
Карта Тосканелли 1474 г., наложенная на современную карту
Согласно карте Тосканелли, которой руководствовался Колумб, на месте открытых Колумбом земель должна была быть Индия. Мнения современных ученых в отношении причин этой судьбоносной ошибки расходятся. Одни исследователи полагают, что Тосканелли ошибался, увеличив размеры Азии в два раза и сократив длину экватора Земли на 25 %. Другие же полагают, что он мог сделать эти искажения сознательно. Так, Р. Олвера пишет: «Полагал ли Тосканелли, что согласно его навигационному плану, берега, виднеющиеся на горизонте, принадлежат Востоку? Или, может быть, он ожидал там новый континент? Один факт позволяет нам подозревать последнее: дистанция, на которой Колумб встретился с Америкой, так же, как и принципиально важные географические и мореходные характеристики его маршрута, четко соответствовали навигационной карте Тосканелли [т. е. четко соответствовали границам Азии на навигационной карте Тосканелли,
Зачем деятелям возрожденного Ханаана нужно было восстанавливать древний ханаанский маршрут на Запад, мы можем попытаться ответить сейчас, по прошествии 500 лет после путешествия Колумба.
Мир Западной Европы XV века был христианским. Гуманисты из медичевской академии, верные заветам Плифона и античных ненавистников Христа, трудились над свержением Его Церкви. Дух Божий еще в XI веке покинул Ватикан, но христианские обряды, храмы, иконы и жития святых все еще наполняли духовную жизнь европейцев. Безбожники-оккультисты Ренессанса мечтали найти мир, в котором никогда не звучало Слово Божие и где могут сохраниться устои дохристианского язычества. Верные заветам Плифона, они искали платоновскую Атлантиду. Из древних ханаанских анналов до Тосканелли, вероятно, дошла информация о земле на западе, в которой ханаанейцы еще до поражения в Пунических войнах имели свои фактории. Была ли это Мезоамерика или Антильские острова, мы не знаем достоверно, но совпадение дистанции до «неверно высчитанного» берега Азии с расстоянием до реального берега Америки на карте Тосканелли поразительно.
Генрих Мореплаватель (1394–1460) и другие деятели эпохи Великих географических открытий (Лиссабон, Португалия)
Генуэзское происхождение Христофора Колумба также имеет большое значение. Средневековая цитадель ханнаанского торгового духа участвовала в поисках западного пути в Индию, так как восточный был перекрыт Османской Турцией, монополизировавшей в своих руках торговлю по Великому шелковому пути и в Красном море. С. Сказкин пишет: «Деятельное участие в португальской морской торговле приняли многочисленные купцы и моряки, переселившиеся в Португалию из Италии, в первую очередь из Генуи»[31].
Еще одним уроженцем Генуи был Джованни Каботто, более известный как Джон Кабот. Когда в 1497 году он достиг берегов Северной Америки, то сначала решил, что попал в «царство великого хана», как англичане называли Китай. Но затем эта земля была названа «Новонайденной» (англ. New found land, или «Ньюфаундленд»). Мандат на экспедицию подписал английский король Генрих VII, а профинансирована она была итальянскими банкирами. Сын Кабота Себастьян продолжил дело отца и в 1508 году пытался найти северо-западный проход уже в настоящую Азию. Себастьян был выдающимся мореплавателем. Он успел послужить и испанской короне в качестве главного картографа, а потом совершил экспедиции вглубь Южной Америки по рекам Парана и Парагвай. Затем Себастьян вернулся в Англию и стал основателем британского морского флота. Идея о северном проходе в Китай по морю не оставляла Кабота, и, поскольку северо-западный маршрут обнаружить не удалось, он занялся организацией экспедиции для поиска северо-восточного пути.
Поделиться книгой: