Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Да, Дина. Очень приятно, — и замолчала. Чем-то ей не нравилась девушка, и вовсе она не ревнует.

— Тимур вечно куда-то убегает, а я здесь никого не знаю, — поделилась Лена, Динка неопределенно пожала плечами.

— Та же проблема.

— А ты правда в казино работала?

— Правда.

— И каким ветром тебя туда занесло? — прозвучало несколько насмешливо, но Динка постаралась не обращать внимание.

— Я учусь. Нужна была ночная работа, — объяснила как можно приветливей.

— А сейчас что? Горец деньгами осыпает? Даже на «Селин» хватило? — та уже не скрывала насмешки, Динка вглянула на нее и устало спросила:

— Слушай, только честно, что ты от меня хочешь?

— От тебя? Ничего, — Лена повела плечами, — просто захотелось посмотреть на тебя ближе. А то достало, что мой мужчина твоим именем меня называет.

— Посмотрела? Вот и отвали, — Динка отвернулась, но по проходу к ним уже шли Максим с Тимуром, и она невольно залюбовалась обоими.

На Тимуре костюм сидел, как влитой, и если Максим носил костюмы так, словно в них родился, то Тимур это проделывал с некоторой небрежностью, у него получалось красиво и… сексуально? Все из-за Лены, Дина и думать не думала о Тимуре, а теперь мысль, что он называет ее именем свою девушку, прицепилась, как пиявка. Интересно, и во время секса тоже? С другой стороны, она же терпит?

Динка представила, если бы Макс, целуя ее, прошептал чужое имя, что бы она сделала? Ничего особенного, встала, оделась бы и ушла. И Максим это знает, у него самая настоящая паранойя развилась на почве того, что Дина может от него сбежать, совсем недавно только отпускать стало. И уж точно она не стала бы знакомиться с хозяйкой имени.

— Вы уже подружились, девочки? — Максим положил руку ей на талию, а она ухватилась за его руку обеими ладонями.

— Подружились. Мы можем поехать домой, Макс?

А Тимур уводил Лену, так и не взглянув на Динку, и она всем телом прижалась к Максу. Так хорошо и надежно было отгораживаться его спиной от всего мира!

— Не сейчас, любимая, ты должна кое с кем познакомиться, — Максим увлек ее за собой, они миновали счастливых молодоженов, вышли из банкетного зала и свернули в неприметный коридор. Макс толкнул дверь и ввел ее в небольшой кабинет, где в широком кресле сидел и явно их ожидал незнакомый мужчина. Возле кресла стоял небольшой столик с закусками, но все они оставались нетронутыми, казалось, мужчине с трудом давалось само дыхание.

Немолодой и достаточно болезненный на вид. Лысый череп в пигментных пятнах смотрелся жутковато, но гораздо больше напугали Динку глаза. Запавшие, светлые, даже белесые, они смотрели словно сквозь нее. Точно, как рентген, ей стало совсем не по себе. И голос старческий такой, скрипучий, а ведь он далеко не старик, этот мужчина. Динка сразу догадалась, кто перед ней.

— Ну здравствуй, Диана. Владимировна, я ничего не путаю?

— Здравствуйте, Игорь Константинович, — постаралась улыбнуться, хотя больше всего хотелось бежать, и чем дальше, тем лучше. Но бежать было некуда, да и рука Максима уверенно ее удерживала.

— Оставь нас, Максим Георгиевич, не бойся, не украду я у тебя твою красавицу, не тот у меня возраст. И здоровье не то, — он закряхтел и Динка поняла, что Чайковский смеется. — Не смотри так, девочка, я не скончаюсь у тебя на глазах. Это легкие меня подводят, ну же, Максим Георгиевич! — в скрипучем голосе зазвенела сталь, и Динка невольно вздрогнула, силы духа Бетховену было не занимать. Максим кинул беспокойный взгляд на Дину и вышел.

— Что, бортанула ты моего товарища? А он как узнал, что ты с Максимом спуталась, чуть на дерьмо не изошел, — Чайковский снова засмеялся, а Динка запоздало сообразила, что он говорит о Шагалове. И лишь плечами пожала. — Не жалеешь?

— Я люблю Максима, Игорь Константинович, — сказала, если это вообще ему интересно. По мнению Дины, не мешало бы вызвать реанимацию, но тут Бетховен достаточно бодро поднялся и подошел к ней.

— Красивая, — он окинул Динку оценивающим взглядом, словно живой товар на рынке рабов, — и породистая, таких мало сейчас. Ясно теперь, отчего Шагалова так порвало. Ну ничего, переживет. А ты что, учишься?

— Да, — она с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего. Невозможно стоять и молчать, когда тебя осматривают, как кобылу перед скачками, разве что зубы проверять не полез. И Бетховен это почувствовал, уперся насмешливым взглядом:

— Что, злишься? Молодая, горячая, ума видно еще не набралась. Ладно, иди, люби своего Максима. И смотри мне, учись хорошо.

— До свидания, — еле выдавила и вылетела из кабинета.

* * *

Максим на свадьбе не пил, так что за руль сел сам. Динка взобралась на сиденье рядом и увидела, что сзади салон забит розами.

— Ты что, не отдал Вороновым цветы? — спросила удивленно. Макс покачал головой и улыбнулся.

— Все отдал. Поехали, узнаешь.

Он начал целовать ее еще в машине, под навесом, а потом долго выволакивал из салона букет. Какой там букет. Это даже не вязанка, а целая копна, Динка у дяди в деревне видела такие. Максим разве что не на плечи их взвалил, вошел в дом и бросил на пол в гостиной. На вид роз было раза в два больше, чем обычно.

— Это тебе.

Она изумленно смотрела то на Макса, то на рассыпавшиеся по полу цветы. А он подхватил ее и вжал в стену, проводя рукой вдоль разреза и касаясь кожи теплой ладонью.

— Весь день хотелось это сделать, еле сдерживался, — пробормотал, целуя ей шею и захватывая губы, — платье оставь…

Она оплеталась вокруг него, поддаваясь и отвечая, стаскивая с него одежду, а по кругу уже закручивалась знакомая воронка, утягивающая обоих в самый эпицентр торнадо, бешено вращающегося и уносящего далеко за горизонт. А когда их выбросило наружу, и Дина, руками и ногами цепляясь за Максима, удерживающего ее на весу, смогла открыть глаза, ей как навеяло тяжелым, сбившимся дыханием:

— Дина, ты выйдешь за меня замуж? Извини, я не на коленях…

Она прижалась лбом к его лбу и перевела дыхание. И счастливо рассмеялась.

— Так намного лучше. Да. Да. Да!

Макс тоже рассмеялся и начал оглядываться, рыская глазами по комнате, при этом продолжая поддерживать ее, а затем виновато сощурился:

— Там кольцо в штанах, в кармане, целый день таскаю, боюсь потерять. Пойдем искать штаны?

Динка запрокинула голову, снова рассмеялась, поймав еще один поцелуй, затем посмотрела в прищуренные любимые глаза и радостно кивнула.

* * *

И что от него понадобилось Чайковскому, ведь на прошлой неделе они с Тимуром уже приезжали в столицу и, казалось, обсудили все текущие вопросы?

Максим прибыл к месту встречи раньше назначенного и решил заодно поужинать, ресторан ему нравился, кормили здесь неплохо. Позвонить Дине? Нет, потом позвонит, после разговора, сейчас ее голос выбьет из нужной колеи, а если она начнет взахлеб рассказывать ему, что там они с подружками еще напридумывали насчет свадьбы, у него окончательно испортится настроение.

Он должен все это выслушивать не по телефону, а лично, лежа и расслабившись, желательно без одежды, наматывая на пальцы пряди ее волос, пока его девочка, облокотившись на его грудь, с серьезным видом и обстоятельно станет все ему объяснять, рассуждать и спрашивать совета. А он будет лежать и удивляться самому себе, почему такая замечательная идея — жениться на Дине — не пришла к нему раньше, точнее, сразу, как он поселил ее у себя.

Впервые Максим понял, что все идет неправильно, когда они приехали к ней домой за вещами. Дина собирала документы, и Макс тогда впервые увидел ее паспорт, ему сразу неприятно царапнуло глаза — Ареева. Даже не удержался и спросил, почему Ареева. Дина недоуменно пожала плечами: «А как еще по-твоему там должно быть написано? Папа у меня был Ареев, и мама Ареева. Что с тобой, Макс?». И посмотрела обеспокоенно, разве что ладонь ко лбу не приложила.

«Домина», — понял он. Там должно быть написано: «Диана Домина», а не «Ареева». Он ничего не сказал Дине, пошутил над ее фотографией, она конечно же обиделась, а он пристал с извинениями и долго извинялся сначала в кухне, а затем они перебрались в комнату на диван.

Максим улыбнулся. Кольцо он купил чуть позже, размер замерял, дождавшись, пока его девочка уснет. Они подали заявление на следующий же день после его предложения со сто одной розой, и теперь Максим с удовольствием наблюдал, как его любимая девочка готовится к свадьбе. Ему самому свадьба была нужна как рыбе зонтик, он предложил расписаться и улететь на Канары, но она так расстроилась, что Макс тут же сдался. Пусть будет свадьба, если ей хочется, а на Канары они и так полетят.

Свадебное платье выбрали шикарное, Милка хоть и стерва, попыталась отпустить пару шпилек, но Макс как бы невзначай вспомнил о занятых на старте деньгах, и она сразу присмирела и лично включилась в работу. Секс у них был мимолетный, незапоминающийся, вполне возможно, Милка и присмотрела его тогда в качестве источника стартового капитала, кто сейчас вспомнит. А Макс и не возражал. Дело Милка свое знала, работать умела, Макс ее за это уважал и об отданных деньгах не жалел.

Он сидел и умничал, что неважно какое платье, лишь бы материал хорошо поддавался, но когда Дина вышла из примерочной, его как накрыло. Он и сам не понял, с чего его так разобрало, но лишь присутствие Милки спасло салон от дальнейших разрушений, они с Диной ограничились примерочной, причем Максим ухитрился платье даже не измять, или там ткань была такая немнущаяся? Платье отложили, к нему должны были доставить коллекционные перчатки и фату.

И где он взялся этот Чайковский? В этот раз Дина совсем не хотела его отпускать, даже просила взять ее с собой. Макс бы и взял, так кроме разговора с Бетховеном ничего больше и не планировалось, возможно, он даже ночевать здесь не останется и к утру уже будет дома. Он представил как войдет в спальню, посмотрит на свою спящую девочку, вдохнет ее запах…

Максим с тоской посмотрел на часы и уже потянулся к телефону, как тут его окликнули. Провели вглубь и оставили перед дверью в кабинет Чайковского. Бетховен выглядел неважно. Кажется, даже хуже, чем в прошлый раз.

— Что, не нравлюсь? — он мигом считал все, как качественная магнитная головка. — Все правильно, Максим, мне осталось недолго. Да ты садись, в ногах правды нет.

Макс сел напротив, стараясь подавить в груди муторное чувство, которое возникало у него в определенные минуты и безошибочно подсказывало, что именно сейчас в его голову направлен прицел автомата.

— Максим, я умираю. Молчи, не перебивай, — он жестом остановил пытающегося возразить Макса. — Мне нужна твоя помощь. Вчера вернулась Марго.

Маргарита, дочь Чайковского, училась где-то за границей, где именно, Макс не уточнял, не надо было. Он внутренне подобрался, как перед прыжком с парашютом, начало нравилось ему все меньше и меньше.

— Она должна заменить меня. Но ты сам понимаешь, это кодло съест девчонку и не подавится. Ей нужна хорошая защита.

— Я помогу Маргарите Игоревне, можете не сомневаться…

— Ты, я слышал, жениться собрался? — перебил его Бетховен. — На студентке своей?

Максим молча кивнул, пытаясь понять, куда клонит старый паук. Раньше тот и так собирался передавать дела ему и Михалю, своему первому помощнику.

— Максим, наступают другие времена. Время дворовой шпаны уходит. Кем ты хочешь быть, тем, кто управляет денежными потоками или тем, кто отщипывает от них, что в руку упадет? Стране нужна элита, новая кровь, если угодно. А среди элиты так не принято, мой дорогой, — он протянул руку к стакану, Макс налил воды, старик кивнул и, закрыв глаза, сделал глоток. — Брак это то, что должно помочь укрепить связи, занять новое положение, подвинуть, в конце концов тех, кто уже засиделся. Что тебе даст твой бесполезный брак?

— Что вы хотите? — Макс старался, чтобы голос его не выдал.

— Я хочу, чтобы ты женился на Марго. Ей не нужен надсмотрщик, Максим, ей нужен муж. Она положила на тебя глаз, не буду скрывать, еще три года назад положила. А теперь вернулась и узнала о твоей свадьбе… — он словно выругался. — Я хочу, чтобы ты полностью заменил меня здесь, Михаль подавится слюной, конечно, но им всем придется принять тебя, как моего зятя, куда денутся. В твоих руках будут мои деньги и мои связи, а авторитет ты себе заработаешь, ты парень талантливый, не чета многим нынешним, — он закашлялся и снова схватился за стакан. У Максима зазвонил телефон. Бетховен махнул: — Ответь!

Звонил Ворон.

— Макс, Лану в посадке нашли. Яременко фотки показал, там вообще…

Максим отбился и поднял глаза, всеми силами стараясь унять дрожь в руках и клокочущий в груди гнев. Зачем было трогать Лану? Что она им сделала?

Чайковский смотрел на него внимательно, словно опять считывал информацию. Он знал. Он все знал. И тут же мозг прострелило: Дина. Лана — всего лишь предупреждение. Максим осторожно откинулся на спинку кресла и впился руками в подлокотники, стараясь их не раздавить.

Глава 5

— Что-то случилось, Максим? — старый гад не отводил от него испытывающего взгляда.

— Ничего особенного, — пожал плечами. Спокойно, он должен взвешивать каждое слово, чтобы не спугнуть старого зверя и заставить его сказать больше, чем тот собирается.

Ему вдруг вспомнилось, как они с Немцем переходили заминированную полосу перед спасительной «зеленкой», тот все время повторял: «След в след, Макс, ступай четко в мой след». Теперь идти не за кем, самому придется прокладывать безопасный путь. А за ним след в след теперь пойдет Дина.

— Я не люблю вашу дочь, Игорь Константинович, — Максим старался казаться расслабленным, несмотря на зашкаливающее напряжение, вытягивающее нервы в струны. А сам неотрывно следил за безжизненно застывшим лицом.

— И не люби, — все так же внимательно глядя на него, сказал Бетховен, — на кой она сдалась, твоя любовь? Люби кого хочешь и куда хочешь, дело твое, только в сердце не пускай, лишнее это. Вспомни себя, когда ты ко мне за помощью пришел. Ты тогда пережил трагедию, но ты стал свободен, Максим, и я убежден, ты достиг всего только благодаря тому, что всегда был один. На тебя не было чем надавить, понимаешь, мальчик? Я всегда восхищался твоим умением держать в узде все свои хотелки, а здесь ты как с цепи сорвался. Я давно за тобой наблюдаю, ты с этой своей Диной как с ума сошел. Да, красивая девка, но таких, как она, полный город. От баб ничего, кроме проблем, не бывает, дети, вот смысл жизни. Баб может еще вагон быть, а дети всегда при тебе. Не надо любить Марго, будь ей мужем, одно дело делайте, детей она тебе нарожает, а сам имей кого хочешь, лишь бы она не знала.

Максим выслушал Бетховена, не шелохнувшись, лишь еще крепче вдавил руки в подлокотники. Он чувствовал, что не может позволить себе даже мизинцем шевельнуть. Одно движение, и бешеная ярость, разрывающая его изнутри, вырвется наружу, и этот полутруп, разглагольствующий о смерти его родителей и сестры, захлебнется собственной кровью.

Можно обойтись и без крови. Максим представил, как берет тощую шею в руки, он знает, куда следует надавить, чтобы этот полумертвый подонок закатил глаза, задергался и обмяк в его руках. Но это не решит проблему. Есть Марго, есть Михаль. Есть целая структура, которую он довольно плохо изучил и, чтобы разобраться в ней, нужно время. А времени у него больше нет.

— Ты, конечно, можешь отказаться, Максим, тебя никто не заставит. Михаль сватался к Марго еще тогда, три года назад, я знаю, что дочка моя ему не нужна, он метит на мое место. Михаль слаб, ему недостает твоей смекалки, он тактик, а ты стратег. Но ты должен понимать, что в таком случае не в моих интересах в дальнейшем удерживать следствие от доследования тех небольших дел, о которых мы с тобой оба хорошо знаем.

Максим сцепил пальцы перед собой и очень постарался, чтобы они не напряглись. Это уже прямой шантаж: не женишься на доченьке, даем ход всем делам, которые на тебя открывались. А там еще навешают своего и чужого, и сидеть тогда Максу пожизненно. Он выдержал паузу и проследил, чтобы голос звучал твердо и уверенно:

— Я согласен, Игорь Константинович.

— Вот и славно, мальчик, я знал, что мы договоримся, — Бетховен и впрямь выглядел довольным, — а Диану свою отправишь куда-нибудь в другой город, с глаз подальше, денег ей дай, квартиру купи и пусть там сидит, нос не высовывает. Она же любит учиться? Вот и отправь учиться, чтобы без обратного билета. Себе другую найдешь, на нее Марго сильно взъелась, просила меня, чтобы я сам занялся твоей Дианой, но я решил, ты и без меня справишься. Ты меня пойми, мальчик, я один ее растил, мать Марго давно умерла, может и разбаловал немного, но отказывать я дочери не могу. И ты не ломай ее, характер у нее не сахар, с ней ладиком надо.

Конечно, Максим хорошо помнил эту стерву Маргариту. Ломать? Нет, он не станет ее ломать, и воевать со стоящим одной ногой в могиле стариком тоже не станет. Он выждет нужное время, а потом просто их всех уничтожит, только прежде ему нужно защитить Дину.

Вышел от Чайковского, на бегу рассчитался за ужин, впрыгнул впрыгнул за руль и через минуту уже летел по вечерним столичным улицам. Набрал номер, Тимур ответил мгновенно.

— Макс? Что-то случилось?

— Тимур, через три, нет, через два с половиной часа ты должен быть на стыковке. Я еду навстречу, контрольный созвон через два часа. Едь один, ствол не забудь.

— Подожди, какая стыковка, ты ничего не говорил. Ты не пьяный, Макс?

— Тимур, мне нужна твоя помощь, — Максим с трудом выталкивал слова. — Ты о Лане слышал?

Короткое отрывистое «Да».

— Если не поможешь, Дина следующая.

— Я уже в машине Макс, через десять минут буду на выезде из города. Через два часа созвон.

Тимур отбился, Макс положил руки на руль. Стрелка спидометра давно переползла за сто километров в час и продолжала медленно ползти дальше, а ему все казалось, что он недостаточно быстро едет. Он выбросил все мысли из головы, главное, не думать о Дине, иначе вернется, достанет автомат и перестреляет к чертям Бетховена с доченькой и со всей его свитой. А там или его убьют, или сядет. Сесть придется, Бетховен уже многих из органов прикормил, впаяют Максу по полной.

Нужно позвонить Дине, иначе она начет волноваться, а ей нельзя ни о чем догадываться. Максим протянул руку к трубке и снова вернул на руль. Говорить как ни в чем не бывало, зная то, что он дальше с ней сделает? Нет, даже его выдержки на это не хватит. Взял трубку и набрал номер.

— Максим! Почему ты так долго не звонил? — радостный голос звенел в трубке, он сцепил зубы и набрал больше воздуха.

— Дина, я не могу говорить, мне ненадолго нужно съездить в одно место, там очень плохая связь. Со мной все хорошо, Тимур в курсе.

Голос сразу погрустнел, он прямо увидел, как она садится на диван, отводит со лба прядь волос и прижимается щекой к трубке.

— Хорошо. Я тебя очень люблю, Макс.

— Я тебя тоже…, — и отбросил трубку на сидение.

Они с Тимуром встретились на первой стыковке, что ближе к городу, значит, Максим свою часть пути ехал быстрее. Рядом змеилась проселочная дорога, они свернули туда и вышли из машин.

— Все поменялось Тимур, — Макс сунул руки в карманы джинсов и смотрел в сторону, — не так, как мы думали. Я не буду заместителем Михаля после смерти Бетховена, Бетховен хочет, чтобы я занял его место.

— Он тебе сам предложил? — Тимур присвистнул, но не обманулся. — Что он за это запросил?

— Я должен жениться на Марго.