А. Ж. Вирц. "Заживо погребенный"

решивший, что пациент умер, важно произнес, указывая на тело: "Faciamus experimentum in anima vili" ("Приступим к эксперименту над этой жалкой душонкой"). Мнимый труп широко открыл глаза и тихо, но отчетливо ответил: "Vilem ani-mam appellas pro qua Christus non dedignatus est mori" ("Душонкой жалкой ту душу называешь, за которую Христос жизни своей не пожалел").

Когда скоропостижно скончался кардинал Диего де Эспи-носа, епископ Сигуэнсы и великий инквизитор Испании при Филиппе II, то тело покойного, как это было принято по отношению к прелатам, стали готовить к бальзамированию перед тем, как выставить для прощания. В присутствии нескольких врачей хирург с этой целью приступил к операции. Он сделал глубокий надрез, и говорят, что взорам окружающих предстало сердце, и было видно, как оно бьется. В это роковое мгновение кардинал пришел в себя, и тогда у него даже хватило сил перехватить занесенную над ним руку анатома со скальпелем. А в первые годы девятнадцатого столетия подобной прижиз-ненной подготовке к бальзамированию подверглись также кардинал Спинола и восьмидесятилетний кардинал делла Сомалья.

В седьмой книге своего "Естествознания" ("Historia Naturalis") Плиний рассказывает множество случаев с людьми, которые, будучи признаны мертвыми, вдруг оживали. "Aviola consularis in rogo revixit: et quoniam subveniri non potuerat prae valente flamma, vivus crematus est. Similis causa in L. Lamia praetorio viro traditur. Nam C. Aelium Tuberonem praetura functum a rogo relatum, Messala Rufus, et plerique tradunt. Haec est conditio mortalium: ad has, et eiusmodi occa-siones fortunae gignimur, uti de homine ne morti quidem debeat credi. Reperimus inter exempla, Hermotini Clazomenii animam relicto corpore errare solitam, vagamque e longinquo multa annun-tiare, quae nisi a praesente nosci non possent, corpore interim semi-animi: donee cremato eo inimici (qui Cantharidae vocabantur) remeanti animae velut vaginam ademerint. Aristeae etiam visam evolantem ex ore in Proconneso, corui effigie, magna quae sequitur fabulositate. Quam equidem et in Gnossio Epimenide simili modo accipio: Puerum aestu et itinere fessum in specu septem et quin-quaginta dormisse annis: reram faciem mutationemque mirantem velut postero experrectum die: hinc pari numero dierum senio ingruente, ut tamen in septimum et quinquagesimum atque centesimum vitae duraret annum. Feminarum sexus huic malo videtur, maxime opportunus, conversione vulae: quae si corrigatur, spiritus restituitur. Hue pertinet nobile apud Graecos volumen Heraclidis, septem diebus feminae examinis et vitam revocatae.

Varro quoque auctor est, XX. Viro se agros dividehde Capuae, quemdam qui efferetur, foro dpmum remaasse pedibus. Hoc idem Aquini accidisse. Romae quoque Corsidium materterae suae mar-itum sumere locate reuxisse, et locatorem funeris ab eo elatum. Adiicit miracula, quae tota indicasse conveniat. E duobus fratribus equestris ordinis, Corsidio maiori accidisse, ut videretur exspirasse, apertoque testamento recitatum herdem minorem funeri instituisse; interim eum, qui videbatur extinctus, plaudendo concivisse minis-teria, et narrasse "a fratre se venisse, commendatum sibi h'liam ab eo. Demonstratum praeterea, quo in loco defodisset aurum nullo conscio, et rogasse ut iis funebris, quar comparasset, efferetur". Hoc eo narrante, fratris domestici propere annuntiavere exanima-tum ilium: et aurum, ibi dixerat, repertum est. Plenum praeterea vita est his vaticiniis, sed non conferenda, cum saepius falsa sint, sicut ingenti exemplo docebimus. Bello Siculo Gabienus Caesaris classiarus fortissimus captus a Sex. Pompeio, iussu eius incissa ceruice, et vix cohaerente, iacuit in litore toto die. Deinde cum advesperavisset, cum gemitu precibusque congregate multituldine petiit, uti Pompeius ad se veniret, aut aliquem ex arcanis mitteret: se enim ab inferis remissum, habere quae nuntiaret. Misit plures 'Pompeius ex amicis, quibus Gabienus dixit: "Inferis diis placere Pompeii causas et partes pias: proinde eventum futurum, quern optaret: hoc se nuntiare iussum: argumentum fore veritatis, quod peractis mandatis, protinus exspiraturus esset": idque ita evenit. Post sepulturam quoque visorum exempla sunt: nisi quod naturae opera, non prodigia consectamur"69.

Верно сказано у Плиния, что "Таково положение человечества, и настолько ненадежно суждение людей, что даже саму смерть они неспособны определить". Словам древнеримского мудреца стали вторить многие современные авторитеты. Сабетти в своем Трактате XIV "О последнем соборовании. Компендий моральной теологии" вопрошает: "Quid sacerdoti agendum sit si ad aegrotum accedat, eumque modo mortuum, ut vulgo dicitur, inveniat?" ("Что делать священнику, если он придет к больному и найдет его недавно умершим, как говорится в простонародье?"). В процессе решения этого вопроса Сабетти утверждает: "lam age ex sententia plurimorum medicorum' doctis,simorurh probabile est homines in omnibus ferme casibus post instans mortis, ut vulgo dicitur, seu post ultimam respira-tionem, intus aliquamdiu vivere, brevius vel diutius, iuxta naturam causae quae mortem induxit. In casibus mortis ex morbis lenti pro-gressus probabile est vitam interne perdurare aliquot momenta, sex circiter, vel, iuxta quosdam peritos, unam dimidiam horam: in casibus vero mortis repentinae vita interna perdurat longius, forte non improbabiliter, usque ad putrefactionem" ("Ведь, по мнению многих ученейших медиков, вероятно, что почти во всех случаях люди после "момента смерти", как говорит простой народ, или после последнего вздоха еще некоторое время сохраняют внутреннюю жизнь, долго ли, коротко ли - в зависимости от причины, вызвавшей смерть. В случае смерти от продолжительной, тяжелой болезни бывает, что жизнь сохраняется внутри тела некоторое время - примерно шесть часов, а согласно некоторым знатокам - до полутора часов. В случае же внезапной смерти жизнь в теле длится дольше - вполне возможно, вплоть до разложения трупа"). Профессор Хаксли писал: "Свидетельства простых наблюдателей в таком вопросе, как этот (о том, что человек мертв), абсолютно ничего не стоят. И даже свидетельства медиков, если только врач не является человеком исключительных знаний и квалификации, могут стоить ненамного больше". "Бритиш Медикэл Джорнэл"70 ("Британский медицинский журнал") отмечает: "Едва ли какому-либо одному признаку смерти, за исключением гниения, можно доверять как абсолютно надежному". Сэр Генри Томпсон писал: "Никогда не следует забывать, что есть лишь одно по-настоящему надежное доказательство того, что в любом из конкретных примеров наступила смерть, а именно - это наличие на теле явных признаков начавшегося разложения". А профессор Бруардель многозначительно заявляет: "Мы вынуждены признать, что не располагаем признаком или группой признаков, достаточных для того, чтобы во всех случаях с научной достоверностью определять момент смерти". Полковник Воллем, доктор медицины, военный врач армии США и член-корреспондент Нью-йоркской академии наук, который в одном подобном случае сам едва не был погребен заживо, еще более настойчиво утверждает, что даже остановка сердцебиения и дыхания на весьма продолжительный срок вместе со всеми прочими признаками смерти, исключая разложение, не позволяют с уверенностью установить, что человек мертв. Полковник добавляет к этому ужасное предостережение о том, что "временно прекратившаяся жизнедеятельность организма может возобновиться после того, как тело предадут земле". Нет нужды вдаваться в подробности этих мучительных эпизодов, однако имеются исчерпывающие доказательства того, что такие случаи отнюдь не редкость. Доктор Турэ, присутствовавший при разрушении знаменитых склепов Невинных, рассказывал монсиньору Деженнету: не вызывает сомнения то, что многие люди были там похоронены заживо, так как их скелеты нашли в таком положении, которое говорит о том, что эти люди поворачивались в своих гробах. Кемпнер приводит такие же подробности, описывая раскопки захоронений, имевших место в штате Нью-Йорк и других районах Соединенных Штатов, а также в Голландии и вообще повсюду.

Знаменитый исследователь доктор Франц Хартманн собрал подробные отчеты о более чем семистах случаях досрочного погребения и редких случаях, когда людям с трудом удавалось этого избежать; некоторые из таких эпизодов произошли по соседству от него. В своей выдающейся работе "Преждевременное погребение"71 он рассказывает об ужасном инциденте, произошедшем со знаменитой французской трагической актрисой мадемуазель Рашель, которая 3 января 1858 года "умерла" близ города Канн и которую собирались бальзамировать. После того как процедура началась, женщина внезапно вернулась к жизни - лишь для того, чтобы часов через десять на самом деле скончаться от шока и от нанесенных ей ран. Еще одно происшествие, представляющее особый интерес как связанное с Моравией, где чрезвычайно сильна вера в вампиров, случилось с почтмейстером одного моравского городка. Почтмейстера сочли умершим от приступа эпилепсии. Примерно через год возникла необходимость расширить один из трансептов - поперечных нефов приходской церкви за счет прилегающего к ней участка кладбища, а для этого пришлось заняться перезахоронением погребенных там тел. В процессе эксгумации вскрылся страшный факт: оказалось, что несчастного почтмейстера похоронили заживо. Это открытие привело врача, подписавшего в свое время свидетельство о смерти, в такой ужас, что он лишился рассудка.

В церкви св. Джайлза, что в Криплгейте, у алтаря до сих пор еще можно увидеть монумент в честь Констанс Уитни, чьи многочисленные добродетели в несколько напыщенной манере описаны на мраморной стеле. Над этими скрижалями возвышается фигура леди, запечатленная в тот момент, когда она поднимается из гроба. Можно было бы воспринять подобную сцену как прекрасную аллегорию, но это не так, ибо монумент отражает совершенно реальное событие. Несчастную леди похоронили, когда она пребывала в состоянии временного прекращения жизненных функций организма. Она пришла в себя, когда могильщик осквернил ее могилу и открыл гроб, загоревшись желанием похитить оставшееся на пальце у Констанс драгоценное кольцо72. В прежние годы, когда осквернение могил и ограбление покойников были отнюдь не редкостью, обнаружилось множество подобных случаев, и нет никаких сомнений, что значительную часть людей хоронили заживо, когда они впадали в состояние транса или каталепсии.

История Габриэллы де Лонэ, молодой женщины, чье дело около 1760 года слушалось в парижском Высоком Суде, произвела грандиозную сенсацию в масштабах всей Франции. В восемнадцатилетнем возрасте Габриэлла, дочь месье де Лонэ, председателя Гражданского Трибунала Тулузы, была обручена с капитаном Морисом де Серром. К несчастью, последнему внезапно приказали в срочном порядке отбыть на боевую службу в Вест-Индию. Председатель, опасаясь, что его дочь рискует погибнуть на чужбине, отказался позволить обрученным немедленно сочетаться браком, и Габриэлла не смогла отправиться вместе со своим возлюбленным за границу. Убитые горем влюбленные расстались, а года через два во Францию пришло известие о гибели молодого доблестного воина. Однако весть оказалась ложной, хотя о том, что капитан де Серр жив, не знали до тех пор, пока он после почти пятилетнего отсутствия вновь не объявился в Париже. Здесь ему случилось проходить мимо церкви св. Роша, фасад которой был сплошь задрапирован черной материей - явно в связи с похоронами какой-то знатной особы. Офицер пустился в расспросы и выяснил, что траур объявлен по случаю скоропостижной смерти молодой красавицы, скончавшейся на третий день после начала болезни - мадам дю Бур, жены председателя суда месье дю Бура; до замужества она была известна как Габриэлла де Лонэ. Оказалось, что в связи с сообщением о смерти Мориса де Серра месье де Лонэ вынудил дочь выйти замуж за упомянутого господина, который, будучи старше ее лет на тридцать, был зато человеком весьма состоятельным и вообще важной фигурой. Как можно догадаться, молодой капитан просто обезумел от горя, а ночью, прихватив с собой изрядную сумму в золотых монетах, наведался к сторожу кладбища при церкви св. Роша и с трудом уговорил его за взятку эксгумировать тело мадам дю Бур: капитан хотел в последний раз полюбоваться прекрасными чертами женщины, которую он столь страстно любил. Соблюдая все меры предосторожности, при бледном Свете ущербной луны тайные посетители завершили свою ужасную задачу, отвинтили крышку гроба, и несчастный влюбленный рухнул перед ним на колени, охваченный мучительной скорбью. Шло время; наконец гробокопатель стал намекать, что пора бы уже вернуть все в прежнее состояние и замести следы, как вдруг молодой офицер, издав душераздирающий вопль, схватил на руки холодное мертвое тело возлюбленной и, прежде чем сторож успел ему помешать, понесся прочь, на бегу огибая могилы; с быстротой молнии беглец растворился во тъме. Преследовать его было уже бесполезно; бедняге сторожу ничего не оставалось, кроме как водворить на место опустевший гроб, засыпать его землей и привести могилу в надлежащий вид, дабы никто не догадался, что ее потревожили. Сторож, по крайней мере, был уверен, что его соучастник по столь тяжкому преступлению, как кощунство, которое навлекло бы на замешанных в нем самое суровое наказание, - что этот человек непременно будет хранить молчание, хотя бы в интересах собственной безопасности.

Минуло лет пять, и вот однажды месье дю Бур, который, ПО своему обыкновению, в очередную годовщину смерти супруги побывал на июньской поминальной службе, проходя по тихой безлюдной улочке в пригороде Парижа, столкнулся лицом к лицу с одной молодой дамой и узнал в ней - кого бы Вы думали? - свою жену, так долго и так безутешно им оплакиваемую! Он попытался с ней заговорить, но она отвела взгляд, пронеслась мимо него, как ветер, и вскочила в карету, на дверях которой красовался какой-то герб; карета сорвалась с места и умчалась прочь до того, как председатель успел к ней подбежать. Однако месье дю Буру удалось разглядеть этот герб: он принадлежал знатному роду де Серров, и господин председатель решил немедленно начать расследование. Для человека его положения не составляло никакого труда получить ордер на проверку могилы жены, и когда могилу раскопали, пустой гроб, который ранее явно вскрывали, подтвердил возникшие подозрения. Новый толчок следствию дало выявление того факта, что как раз около пяти лет назад кладбищенский сторож уволился с занимаемой должности и отбыл в неизвестном направлении, причем произошло это вскоре после похорон мадам дю Бур. Столь удачное совпадение этих обстоятельств просто бросалось в глаза, и председатель взял дело под свой личный контроль. Будучи опытным юристом, месье дю Бур собрал и связал воедино данные первостепенной важности. Он узнал из разговоров, что со своей молодой и горячо любимой женой, мадам Жюли де Серр, капитан Морис де Серр вступил в брак лет пять назад и, по слухам, привез он ее с собой в Париж из какой-то далекой страны.

Весь город был в шоке, когда председатель дю Бур потребовал от Высокого Суда расторжения незаконного брака между капитаном Морисом де Серром и женщиной, выдающей себя за Жюли де Серр, которая, как уверенно заявил истец, является на самом деле Габриэллой дю Бур - его, истца, законной супругой. Новость эта вызвала настоящую сенсацию; медики обменивались огромным количеством брошюр, и в некоторых из них авторы развивали идею того, что причиной мнимой смерти мадам дю Бур послужил затянувшийся транс; утверждалось, что хотя женщина так долго пробыла в могиле, тем не менее, история знает примеры такой летаргии, и даже если это редчайшие случаи, все равно подобное обстоятельство вполне возможно. Мадам Жюли де Серр вызвали в суд и обязали отвечать на вопросы судей. Она заявила, что родилась в Южной Америке, росла сиротой и до замужества никогда не покидала родной страны. Были представлены необходимые свидетельства и выслушаны пространные аргументы обеих сторон, но излишне вдаваться в подробности. Последовало множество романтических эпизодов, но их, какими бы Интересными они ни были, нам здесь придется опустить; достаточно сообщить, что в конце концов, в основном благодаря тому, что в зал суда внезапно доставили маленькую дочку ответчицы, и разыгралась патетическая сцена, суд установил и подтвердил, что Жюли де Серр и Габриэлла дю Бур, урожденная де Лонэ, - это одно и то же лицо. Напрасно адвокат ответчицы ссылался на то, что ее брак с месье дю Буром расторгла смерть, хотя данный факт судьи самым решительным образом должны были принять как согласующийся с основами теологии73. Несмотря на то, что ответчица умоляла позволить ей уйти в монастырь, судьи обязали ее вернуться к первому мужу. Два дня спустя председатель дю Бур ждал прихода жены в большом зале своего особняка. Она появилась, но смогла лишь неверной походкой пройти через ворота, сделав несколько шагов навстречу выбежавшему мужу, так как за несколько мгновений до этого приняла быстродействующий яд. Воскликнув: "Возвращаю вам то, что вы потеряли!", - Габриэлла дю Бур мертвой рухнула к его ногам. Одновременно с ней наложил на себя руки и капитан де Серр.

Нельзя не заметить, что эти события очень сильно напоминают те, которые описаны в новелле Банделло (II, 9), где излагается подлинная история Элены и Джерардо, имеющая значительное сходство и с печальнейшей повестью о Ромео и Джульетте. Элена и Джерардо были детьми двух знатных жителей Венеции, мессира Пиктро и мессира Паоло, чьи дворцы стояли на берегу Большого Канала друг напротив друга. Джерардо случайно замечает Элену, выглядывающую из окна своего дома, и с этого момента теряет покой и сон и не знает счастья, пока ему не удается поведать возлюбленной о своей всепоглощающей страсти. Добрая няня устраивает им свидание, и в ее присутствии влюбленные обмениваются кольцами и клятвами нежной любви перед статуей Пречистой Мадонны, а после этого ночи напролет предаются любовному экстазу и блаженству. Такие союзы были очень прочными, хотя, разумеется, ни один подобный обмен клятвами предварительно не благословила Святая Церковь. Это отражено и в распространенной поговорке, применимой к кому угодно: "Si, e ammogliato; ma il matrimonio non e stato Benedetto"*. Вот почему свой брачный обряд влюбленные держали в тайне.

В скором времени мессир Паоло, который прочит сыну выдающуюся карьеру, посылает молодого человека в Бейрут, и Джерардо вынужден подчиниться. Но пока он отсутствует (почти полгода), мессир Пиктро сообщает дочери, что уже назначил день ее свадьбы с молодым человеком из старинного и очень богатого рода.

Элена не осмелилась поведать отцу о том, что произошло между ней и Джерардо, и молча отдалась своему безутешному горю. Вечером накануне свадьбы она без чувств упала на кровать, и к утру Элену нашли окоченевшей и застывшей, как труп. Собравшиеся в доме многочисленные доктора вели ученые споры; врачи перепробовали все средства и не добились никаких результатов. Никто уже не сомневался, что девушка умерла. Поэтому ее решили перенести в церковь - не для венчания, а для похорон. Той ночью мрачная безмолвная процессия направилась на гондоле к Кампо рядом с Сан-Пиктро-ин-Кастелло, где лежат святые мощи Сан Лоренцо Джустиниани - великого патриарха Венеции. Девушку положили в мраморный саркофаг возле церкви; вокруг саркофага горели факелы.

Случилось так, что поблизости, в порту Лидо, только что пришвартовалась галера, на которой вернулся из Сирии наш Джерардо. Его пришли приветствовать друзья. Все оживленно беседовали. Джерардо, заметив траурную процессию, из праздного любопытства поинтересовался, кого это хоронят. Когда юноша узнал, что в последний путь провожают Элену, горе обрушилось на него и заволокло его душу, подобно черной ночной туче. Однако он не подавал виду, пока все встречающие не разошлись; тогда он подозвал друга - капитана галеры, поведал ему всю историю своей любви и поклялся, что еще раз поцелует жену, даже если для того, чтобы добраться до нее, ему придется разрушить ее памятник. Капитан тщетно пытался переубедить Джерардо и быстро понял, что это бесполезно. Друзья сели в лодку и вдвоем поплыли к Сан-Пиктро. Было уже далеко за полночь, когда они пристали к берегу и пешком отправились к месту захоронения. Отодвинув тяжелую плиту саркофага, Джерардо в отчаянии припал к телу своей Элены. Наконец бравый капитан, опасаясь, что сюда может пожаловать ночная стража, убедил несчастного влюбленного, что пора возвращаться в лодку, но уговорить друга оставить тело Элены ему никак не удавалось. Джерардо взял мертвую возлюбленную на руки и благоговейно положил ее в лодку, продолжая сжимать Элену в объятиях, осыпая ее печальными поцелуями и тяжко вздыхая. Чрезвычайно встревоженный капитан так и не осмелился направить лодку к галере, но курсировал туда-сюда по открытой лагуне, а в лодке рядом с мертвой женой лежал умирающий муж. Однако вскоре подул освежающий морской бриз, принеся с собой острый соленый запах; занималась заря, окрашивая в багряный цвет узкую полоску воды у горизонта. И тут на лице Элены стали появляться проблески жизни. Девушка слегка пошевелилась, и Джерардо встрепенулся, выходя из горестного оцепенения; он стал растирать ей руки и ноги. Друзья тайно доставили девушку в дом матери капитана; тут Элену уложили в теплую постель, подали еду и горячее питье; вскоре девушка ожила.

Мессир Паоло великодушно устроил роскошный пир по случаю возвращения сына, и когда собрались все гости, вошел Джерардо, ведя под руку Элену в свадебном платье; опустившись перед отцом на колени, он сказал: "Вот, отец мой, я привел к тебе верную жену мою, которую я сегодня спас от смерти". Бурное ликование охватило всех; немедленно вызвали мессира Пиктро из его дома, объятого трауром, - в обитель радости. И теперь, когда ему поведали всю правду, он приветствовал не только свою воскресшую дочь, но и ее супруга, от всего сердца произнося слова благодарности, и благословил молодую пару, а на следующее утро святая церковь торжественным ритуалом освятила союз молодоженов, радость которых уже завершилась сладостным воссоединением.

Параллели между этими двумя приключениями просто поразительны. Печальная история капитана де Серра и его любви - история, которая вполне могла окончиться совсем по-другому - для нас интересна, в первую очередь, тем, что несчастную Габриэллу дю Бур действительно положили в гроб и зарыли в землю как умершую и что женщина вернулась к жизни лишь по прошествии нескольких дней. И в Англии, и за рубежом то и дело на надгробных памятниках попадаются надписи, свидетельствующие об имевшем место досрочном погребении. Одна такая эпитафия начертана на могильной плите миссис Бланден на кладбище в Бэйсингстоуке, графство Хэмпшир, однако оригинальная надпись в значительной степени стерта74. К сожалению, имеются исчерпывающие доказательства того, что подобные ужасные случаи - отнюдь не редкость. Мистер Уильям Тэбб в своей авторитетной работе "Досрочное погребение"75, опираясь только на медицинские источники последних лет, собрал свидетельства о двухстах девятнадцати случаях, когда погребения заживо удалось избежать в последний момент; о ста сорока девяти подобных погребениях, действительно имевших место; о десяти случаях, когда люди подверглись вскрытию, хотя были еще живы; о трех случаях, когда медики чуть было не совершили эту ужасную ошибку, и о двух случаях, когда работа по бальзамированию уже началась, но оперируемые успели прийти в себя.

Нет более серьезной ошибки, чем полагать, будто большинство случаев досрочного погребения и спасения от похорон происходили очень давно и что почти все они имели место при исключительных обстоятельствах, преимущественно в небольших городишках и удаленных деревнях на континенте. Что поразительно для нашего просвещенного времени, количество случаев спасения от погребения заживо и случаев, когда этой ужасной судьбы избежать не удалось, за последние годы не только не сократилось, но даже возросло. В письме, приведенном в журнале "Ланцет" за 14 июня 1884 года, очевидец подробно рассказывает о данном феномене, представленном двумя телами, который он наблюдал в склепе кафедрального собора города Бордо, когда раскопали часть кладбища и вскрыли многие могилы. В парижском журнале "Ла пресс медикаль" за 17 августа 1904 года есть статья, написанная доктором Икаром из Марселя - тем самым, чье исследование "La Mort reelle et la Mort apparente" ("Смерть реальная и смерть мнимая"), будучи опубликовано в 1897 году, привлекло всеобщее внимание. Автор, известная в медицинских кругах фигура, подробно описывает более десятка случаев возвращения к жизни людей, смерть которых засвидетельствовали их лечащие врачи; в одном случае тело ожило в присутствии нескольких докторов, когда уже фактически началась погребальная церемония. Следует отметить, что одним из очевидцев данного явления был доктор М. К. Буссакис, профессор физиологии медицинского факультета Афинского университета. Один из таких случаев приводится со ссылкой на доктора Закутуса Лузитануса, также видевшего все своими глазами. Нелишне напомнить, что Греция является страной, где вера в вампиров по-прежнему очень сильна.

Страшный случай погребения человека, когда он был еще жив, описывается в письме, опубликованном в "Санди тайме" за 6 сентября 1896 года. За несколько лет до этого парижская газета "Фигаро" посвятила довольно пространную статью рассмотрению пугающей возможности быть погребенным заживо. Через пару недель редактор получил свыше четырехсот писем из самых разных концов Франции, и все они были написаны людьми, которых либо погребли заживо, но затем чудом спасли, либо собирались похоронить, но по какой-то счастливой случайности им удалось избежать досрочных похорон.

В сентябре 1895 года мальчика по имени Эрнест Уикс нашли в Регентском парке лежащим в траве без признаков жизни, и после того, как его поместили в морг С. Марилебон, Эрнеста вернул к жизни сторож морга мистер Эллис. Когда прибыл вызванный врач, паренек свободно дышал, хотя и был без чувств, и чуть позже его перевели в больницу Мидлэссекса. Здесь врач сделал заключение о том, что "он оправляется от приступа". В процессе дознания, проводимого в Уигене 21 декабря 1902 года, мистер Бригхауз, один из коронеров графства Ланкашир, с особым пылом выступил перед жюри присяжных, поведав им о чрезвычайных обстоятельствах, когда ребенка четыре раза признавали "мертвым" и его мать получила как минимум три медицинских свидетельства о смерти, каждого из которых было достаточно для того, чтобы человека заживо похоронили.

В 1905 году некая миссис Холден, 28 лет, проживавшая в Хэптоне близ Эккрингтона, "умерла"; врач без колебаний выписал свидетельство о смерти, и все уже было готово к похоронам. К счастью, владелец похоронного бюро заметил, что у женщины чуть подрагивают веки; в итоге она была спасена и, вернувшись в совершенно нормальное состояние, прожила долгую жизнь.

"Мидлэнд дейли телеграф" 7 января сообщила о случае с ребенком, которого оперировали и который в процессе операции "по всем признакам скончался". Однако пациент, чью смерть успели засвидетельствовать, менее чем через полчаса ожил.

14 сентября 1908 года газеты опубликовали подробные отчеты о необычном трансе некоей миссис Риз, проживавшей на Нора-Стрит в Кардиффе, которой в последний момент удалось избежать досрочного погребения.

Если заглянуть на сорок лет назад, то можно найти напечатанный в "Бритиш Медикл Джорнэл" за 31 октября 1885 года полный отчет о произошедшем в Стэмфорд-Хилле знаменитом случае с ребенком, который впал в конвульсии, перешедшие в транс. Пациента сочли мертвым, однако он пришел в себя правда, только через пять дней. Хьюфлэнд, привыкший иметь дело с подобными трансами, отмечает, что "в таких случаях для того, чтобы прийти в сознание, нередко требуется шесть-семь дней". Доктор Шарль Лонд76 заявляет, что "такого рода приступы могут длиться много дней подряд" и что "вполне вероятно, что многих людей в подобном состоянии ошибочно принимали за мертвых".

Один исключительно любопытный случай, произошедший в 1883 году, описал профессор медицины университета города Глазго доктор У. Т. Гэйрднер77. Человек, которого он наблюдал, впал в транс, длившийся подряд полгода без одной недели; столь удивительное обстоятельство привлекло к себе пристальное внимание и вызвало бурную длительную полемику.

Следует доводить до сведения более широкого круга людей, что внешняя видимость смерти явно обманчива. Доктор Джон Освальд в своем глубоком научном труде "Suspended Animal Life" ("Временная остановка жизненных процессов у животных")78 отмечает, что "вследствие невежественной уверенности по отношению к ним [признакам смерти] людей, которые могли вернуться к жизни... предавали земле". В сентябре 1903 года доктор Форбс Уинслоу особо .подчеркнул тот факт, что "у человека в каталептическом состоянии могут столь удивительным образом проявляться все признаки смерти, что вполне возможно погребение человека, когда жизнь его не угасла". Он добавил также: "Я не думаю, что обычные способы обследования для подтверждения того, что жизнь прекратилась, являются достаточными; я придерживаюсь мнения, что единственное удовлетворительное доказательство наступления смерти - это начавшееся разложение тела".

Даже из этого представленного читателю торопливого обзора (а число примеров можно увеличить, и количество их действительно растет повсюду почти ежедневно) очевидно, что, какой бы пугающей не казалась истина, досрочное погребение - вещь отнюдь не редкая. Думаю, весьма вероятно, что необычные происшествия такого рода, слухи и сплетни о которых распространялись везде, охватывая обширные районы, - старики передавали подобные слухи молодым, домочадцы шепотом пересказывали их зимой у камелька - все эти происшествия быстро обрастали легендами, которые, в свою очередь, давали свежий повод изумляться и испытывать сознательный или неосознанный ужас. Отсюда, мне думается, были почерпнуты некоторые детали, особенно способствовавшие поддержанию и развитию преданий а вампирах. У меня ни на мгновение не возникает желания предположить, будто все эти обстоятельства, только что довольно подробно нами рассмотренные, будь они самыми страшными и шокирующими, каким-то образом послужили основой для возникновения веры в вампиров. Я, напротив, хотел бы подчеркнуть, что предания уходят корнями гораздо глубже и проникнуты реальностью куда более мрачной и вредоносной. Я даже не рискнул бы допустить, что досрочное погребение и воскрешение после мнимой смерти добавили сколько-нибудь существенного материала преданиям о вампирах, однако я убежден, что все эти страшные случаи, будучи неверно поняты и никак не объяснены, способствовали более прочному закреплению преданий о вампирах в умах тех, кому действительно довелось быть свидетелем подобных происшествий или слышать о них достоверный рассказ.

Следует привести и примеры того, как люди после смерти подавали признаки жизни путем каких-либо телодвижений. Об одном таком случае рассказывает Тертуллиан79, который сообщает, что видел его своими глазами, de meo didici. Молодая женщина-христианка, побывавшая в рабстве, вышла замуж, но через несколько месяцев скончалась в расцвете лет и в самый разгар счастливой жизни. Тело ее отнесли в цер-ковь, чтобы перед тем, как предать его земле, провести заупокойную службу. Когда священник, проводивший богослуже-ние praesente cadavere (по этой умершей), молитвенно поднял руки, то, к изумлению всех присутствовавших, молодая женщина, которая лежала на похоронных носилках и руки которой покоились по бокам, также подняла их и мягко сжала вместе ладони, словно тоже участвуя в мессе, а затем, когда богослужение завершилось, вернула руки в исходное положение.

Тертуллиан сообщает также об одном случае, когда усоп- шего собирались похоронить рядом с другим покойником и готовились опустить в могилу; тогда то самое тело, которое уже покоилось в этой могиле, будто бы подвинулось в сторону, словно освобождая место для вновь прибывшего.

В житии св. Иоанна Подателя милостыни, патриарха Александрийского, написанном Леонтием, архиепископом Кипра, рассказывается, что когда святой в возрасте шестидесяти четырех лет скончался 11 ноября 616 года80 на Кипре, в Аманфе, то его тело с большими почестями и с соблюдением святых ритуалов поместили в главной местной церкви. Там открыли чудесную усыпальницу, в которой уже покоились два епископа. И говорят, что якобы оба тела в знак уважения к святому подвинулись: одно влево, а другое - вправо, и что это будто бы произошло на виду у всех присутствующих - поп unus, neque decem, neque centum viderunt, sed omnia turba, quae convenit ad eius sepulturam (не один, не десять и не сотня людей это видела, но вся толпа, явившаяся на его похороны). Следует отметить, что эти факты архиепископ Леонтий приводит со слов того, кто действительно присутствовал на погребении; аналогичный рассказ можно найти в "Менологии" Симеона Метафраста.

Эвагрий Понтик81 рассказывает легенду о некоем анахорете по имени Фома, который скончался в больнице в Дафне, пригороде Антиохии, где находилась усыпальница святого мученика Вавилы82. Отшельника, чужеземца, похоронили на том участке кладбища, что предназначался для нищих и очень бедных людей. Однако утром тело Фомы обнаружили лежащим в роскошном мавзолее в самой почетной части кладбища. Отшельника снова перезахоронили, но когда на следующий день кладбищенский сторож увидел, что повторилось все то же самое, люди поспешили к патриарху Эфраиму83 и поведали ему о чуде. Тогда тело с пышными церемониями, в окружении зажженных восковых факелов, с курением ладана перенесли в город и при большом стечении народа, пришедшего поклониться, торжественно похоронили в одной из церквей. С тех пор много лет подряд в городе отмечали праздник перенесения св. Фомы Пустынника. Ту же самую историю излагает писатель-аскет, монах Иоанн Мосх, в своем замечательном трактате "Луг духовный"84, однако Мосх утверждает, что наоборот, останки отшельника так и оставались лежать в своей могиле, тогда как из уважения к его святости тела других людей, похороненных по соседству, вышли из могил и скромно легли на почтительном расстоянии.

В агиологии есть множество рассказов о том, как покойники слышат, разговаривают и двигаются. Так, в житии св. Доната, покровителя города Ареццо, который ближе к концу III века н. э. сменил на посту первого епископа св. Сатира, рассказывается, что Евстасий, главный хранитель доходов Тосканы, получив распоряжение совершить деловую поездку, чтобы надежно сохранить общественные деньги, передал их в руки своей жены Евфросины. Эта женщина, боясь, как бы ее дом не ограбили, тайно зарыла казну в землю. Она никому не сказала об этом, но, к несчастью, незадолго до приезда супруга ночью скоропостижно скончалась, и было совершенно непонятно, где она спрятала сокровища. Евстасий остался наедине со своим горем и страхом, ибо теперь, казалось, он будет обвинен недругами в казнокрадстве, и его приговорят к смерти. В отчаянии он отправился к Донату, и святой предложил ему пойти вместе с ним к гробнице Евфросины. В церкви уже собралось много народу, когда святой спросил во всеуслышание: "Евфросина, умоляем тебя: поведай нам, где ты спрятала казну?" Женщина отозвалась из гробницы, сообщив, где зарыты общественные деньги. Св. Донат и главный хранитель пошли к указанному месту, где и нашли всю сумму в целости и сохранности85.

В житии знаменитого отшельника св. Макария Египетского86, скончавшегося в 394 году н. э., говорится, что одного мо-наха из лавры Макария обвинили в убийстве. Обвинители выступали на суде важно и уверенно, но св. Макарий предложил Им сходить вместе с ним к могиле убиенного. Там святой обратился к покойному со следующими словами: "Господь устами моими призывает тебя поведать нам, действительно ли этот человек, который обвинен в твоем убийстве, - действительно ли он совершил это преступление или каким-то образом замешан в нем?" Тут же из могилы в ответ донесся глухой голос. Покойный заявил: "Воистину он абсолютно невиновен и никак не причастен к моему убийству". "Кто же тогда, - продолжал вопрошать святой, - истинный виновник?" Убиенный отвечал: "Не мне, отец мой, свидетельствовать против него. Да будет достаточно узнать, что тот, кого обвинили, на деле невиновен. Предоставьте виновного Богу. Кто знает, быть может всеблагой и сострадательный Господь смилостивится над ним и вызовет в нем раскаяние?"87

В истории св. Ретика - так, как ее излагает К. Веттий Ак-вилин Ювенк88, латинский поэт четвертого века, столь популярный в Средние века, рассказывается, что, когда святой скончался89, торжественная процессия принесла тело покойного к гробнице его жены. Вдруг мертвец приподнялся на своих носилках, сел и произнес: "Помнишь ли ты, дорогая моя супруга, о чем просила меня на смертном одре? И вот я здесь, явился выполнить обещание, данное так давно. Прими же того, кого ты с такой нежностью ожидала все это время". При этих словах будто бы жена его, умершая много лет назад, вновь ожила и, разорвав опутывавшие ее льняные повязки, простерла руки навстречу мужу. Тело святого опустили в ее гробницу; там и покоятся оба супруга, ожидая воскресения праведников90.

Нечто подобное описывается в легенде о св. Энжюрье, чей труп встал из своей гробницы и перешел в гробницу его жены по имени Схоластика. Энжюрье был знатным сенатором в городе Клермон (провинция Овернь во Франции). Св. Григорий Турский в своей "Истории франков"91 сообщает, что Схоластика скончалась первой, и Энжюрье, стоя у ее гроба, заявил во всеуслышание: "Благодарю тебя, Господи, за то, что даровал мне это девственное сокровище, которое я возвращаю в руки Твои таким же непорочным, каким и получил". При этих словах мертвая супруга улыбнулась, и присутствующие услышали ее ответ: "Зачем же, о супруг мой, ты говоришь о том, что не-касается никого, кроме нас с тобой?" Едва даму успели похоронить в роскошной гробнице, как муж ее тоже умер. По какой-то причине его временно похоронили в отдельной гробнице, на некотором расстоянии от жены. На следующее утро обнаружилось, что Энжюрье покинул то место, где лежал, и что теперь его мертвое тело покоится рядом со Схоластикой. Никто не осмелился потревожить эти два трупа. И по сей день сенатора и его жену в народе называют "Двое влюбленных"92.

В своих "Житиях святых"93 монсиньор Герэн приводит следующий рассказ о святом Патрике94: "St. Patrice commande a la mort de rendre ses victimes afm'.que leur propre bouche proclame devant le peuple la verite des doctrines qu'il leur annonce; ou bien il s'assure si son ordre de planter une croix sur la tombe des chretiens, et non des infideles, a ete fidelement execute, en interrogeant les morts eux-memes, et en apprenant de leur bouche s'ils ont merite ce consolant hommage" ("Св. Патрик велит смерти вернуть свои жертвы, дабы они своими собственными устами возгласили истинность того учения, которое он им возвестил, или же чтобы он удостоверился, лично расспросив мертвецов, верно ли выполнено его указание водрузить крест на могилах христиан, а не неверных, и чтобы услышать из уст самих покойников, достойны ли они этих утешительных знаков уважения").

В связи с преданиями о говорящих мертвецах уместно упомянуть рассказ о св. Мэлоре. Около 400 года в Корнуолле правил герцог по имени Мелиан. Его брат Ривольд организовал против него заговор и убил герцога. Уцелел юный сын Ме-лиана, Мэлор, которого Ривольд убить побоялся, но строжайше приказал отправить его в один из корнуоллских монастырей. Там паренек постоянно подавал общине пример праведной жизни и якобы обладал даром творить чудеса. По прошествии нескольких лет Ривольд, опасаясь, что его свергнет юный наследник покойного герцога, все же решил его устранить. Он подкупил воина по имени Кериальтан, уговорив его тайно убить Мэлора, что тот в соответствии с договоренностью и осуществил. Он должен был обезглавить Мэлора и принести его голову Ривольду. Это убийство воин совершил в лесной чаще, куда ему удалось заманить мальчика. Уходя прочь с места преступления, Кериальтан случайно оглянулся. Взору его предстало яркое сияние. И вот уже тело, убитого со всех сторон обступили ангелы в белых стихарях, с тонкими свечками в руках, сияющими, словно золотистые звезды. Когда злополучный убийца отошел еще дальше, его вдруг стала терзать нестерпимая жажда; чуть не падая от изнеможения, он воскликнул: "О я несчастный! Без глотка воды мне просто не выжить!" Тут с ним заговорила голова убитого мальчика: "Кериальтан, стукни по траве посохом, и для тебя в этом месте забьет родник". Кериальтан так и поступил; утолив жажду из чудотворного ключа, он поспешил продолжить свой путь. Когда герцогу Ривольду преподнесли голову убиенного, он собственноручно размозжил ее, однако после этого сразу же заболел и слег, а через три дня скончался. Голову Мэлора затем присоединили к телу, которое с почестями погребли. Прошло несколько лет, и останки торжественно перезахоронили в городе Эймсбери, что в графстве Уилтшир95.

В своей "Histoire hagiologique du diocese de Valence" ("Агиографической истории епархии Валанс")96 аббат Надаль пишет, что когда св. Павел97 сменил св. ТЬрквата в качестве епископа Сен-Поль-Труа-Шато, вскоре после посвящения к нему подошел на улице какой-то еврей, простой ростовщик, и потребовал от него вернуть ему изрядную сумму денег, которую якобы занял у него епископ Торкват, предшественник Павла. Чтобы удостовериться, насколько справедливо требование заимодавца, св. Павел в полном епископском облачении отправился к гробнице св. Торквата в кафедральном соборе и, дотронувшись до нее посохом, попросил ТЬрквата объявить, возвращен долг или нет. Из гробницы ему ответил голос покойного епископа: "Воистину иудей получил обратно свои деньги; долг ему возвращен в установленный срок, с процентами, причем двойными". Из хроник явствует, что этот случай бесспорно имел место, ибо многие при этом присутствовали, и они свидетельствуют, что все видели и слышали.

Евгиппий, сменивший на должности главы епархии Трент св. великомученика Вигилия, оставил нам жизнеописание св. Северина, который, незадолго до своего отъезда в Италию был одним из последних епископов из числа римлян, проживавших в этом районе на Дунае. Однажды св. Северин, которому пришлось всю ночь дежурить у похоронных носилок священника по имени Сильван, на заре предложил последнему еще раз поговорить с собратьями, жаждавшими услышать его голос, ибо при жизни Сильван был красноречивым, пламенным проповедником. Сильван открыл глаза, и святой поинтересовался, не желает ли тот вернуться к жизни. Но покойный отвечал: "Отец мой, умоляю вас, более не задерживайте меня, не отдаляйте наступления того вечного покоя, который для почивших во Христе превыше любых наслаждений". И затем, закрыв глаза, он больше не пробуждался к жизни на этом свете.

Этот случай сразу же воскрешает в памяти знаменитое чудо св. Филиппо Нери, который был духовным наставником семейства Массимо. В 1583 году сын и наследник принца Фа-брицио Массимо умер от лихорадки в возрасте четырнадцати лет. Когда св. Филиппо вошел в комнату, где оплакивали свою утрату родители и проливали слезы родственники, он подошел К мертвому подростку, положил руку ему на лоб и позвал его по имени. После этого мальчик ожил, открыл глаза и сел на кровати. "Страшно умирать?" - спросил святой. "Нет", - кротко ответил подросток. "Готов ли ты отдать Богу душу?" - "Да". - "Тогда ступай, - сказал святой Филиппо. - Va, che sii Benedetto, e prega Dio per noi!"*. С просветленной улыбкой мальчик откинулся на подушку и вторично почил в бозе. С тех пор ежегодно 16 марта в семейной часовне в Палаццо Массимо устраивается festa**.

В "Житии св. Феодосия Кенобита", которое написал Феодор, епископ Петры99 (536 г.), есть такой эпизод: когда возле монастыря соорудили большой просторный склеп, св. Феодосии изрек: "Теперь усыпальница воистину завершена - вот только кто из нас первым в ней упокоится?" Тут некий монах по имени Василий упал перед ним на колени и стал умолять, чтобы этой чести удостоили именно его. По прошествии примерно месяца Василий без всяких болезней и страданий отошел в мир иной - как будто просто заснул. Через сорок дней св. Феодосии стал замечать, что усопший монах на заутрене, да и в другие часы, как и прежде, занимает свое место в хоре. Никто, кроме Феодосия, не видел покойного, но многие слышали его голос; особенно хорошо ощущал его один монах по имени Эций. Тогда Феодосии попросил Господа сделать так, чтобы все были в состоянии видеть призрак Василия. И действительно, взор каждого прояснился таким образом, что все теперь смогли наблюдать усопшего, который занимал свое привычное место в хоре. Когда Эций попытался на радостях обнять собрата, призрачная фигура от его прикосновения стала растворяться со словами: "Спокойно, Эций. Господь с вами, отец мой и собратья мои. Но только отныне вы не сможете меня ни видеть, ни слышать".

У св. Григория, епископа Лангрского100, была привычка вставать по ночам, когда все уже глубоко спали, и тихо идти в церковь, где он проводил несколько часов в молитвах. Это долго оставалось незамеченным, но однажды кто-то из братии долго не мог заснуть; этот монах заметил, что епископ куда-то направился по коридору. Из любопытства монах последовал за ним, и вскоре увидел, как тот входит в баптистерий, дверь которого сама собой распахнулась перед аббатом. Некоторое время внутри царила тишина; затем раздался голос епископа: св. Григорий запел антифон, и тут же вдруг послышалось множество голосов, подхвативших псалом; это пение продолжалось три часа подряд. "Я, в свою очередь, - заявляет св. Григорий Турский, считаю, что святые, мрщи коих покоились в церкви и коим поклонялись, таким образом открылись этому святому и вместе с ним славили Бога".

Нередко встречаются и более поздние примеры того, как усопшие возвращались к жизни. Святой мученик Станислав, епископ Краковский101, как-то приобрел у некоего Петра весьма обширное поместье для церковных нужд. Когда несколько лет спустя этот самый Петр скончался, его наследники стали притязать на проданную им недвижимость. Им удалось выяснить, что епископ тогда не взял у Петра документов о продаже и теперь, соответственно, не сможет предъявить никаких бумаг, подтверждающих его права на собственность. Суд постановил вернуть землю истцам. Однако святой направился к гробнице покойного и, прикоснувшись к мертвому телу, повелел ему встать и следовать за ним. Петр немедленно повиновался; так в сопровождении этой бледной и страшной призрачной фигуры епископ и явился в Королевский суд. Все присутствующие задрожали от страха и мрачного изумления, а Станислав обратился к судье: "Смотрите, господин мой, вот и Петр собственной персоной - это он продал мне свое имение; он даже встал из могилы, дабы свидетельствовать в пользу истины". Глухим голосом труп, а может быть, призрак, подтвердил во всех деталях заявление епископа, и не на шутку перепуганные судьи пересмотрели свое прежнее решение. Когда процедура завершилась, призрачная фигура на глазах у всех постепенно растворилась в воздухе. Мертвец вернулся в свою гробницу, вторично испустив дух; там он покоится и по сей день102.

Говорят, подобное происшествие приключилось и в жизни св. Антонио Падуанского. Его отца арестовали в Лиссабоне, инкриминировав ему если не убийство одного дворянина, то, по крайней мере, соучастие в нем. Когда-по требованию святого в суд доставили тело убитого, Антонио торжественно обратился к покойному с просьбой ответить на его вопрос: "Правда ли, что мой отец каким-то образом причас-тен к твоему убийству или к подготовке оного?" Труп с тяжелым стоном произнес в ответ: "Никоим образом сие обвинение не является справедливым. Оно абсолютно ложно и подстроено злоумышленниками". Удовлетворившись этим положительным заявлением, судьи освободили обвиняемого из-под стражи103.

9 марта 1463 года св. Катарина Болонская, монашка-клариссинка, умерла в женском монастыре Болоньи. Женщина настолько прославилась своей святостью, что не далее чем через две недели тело ее эксгумировали и выставили в церкви на открытых носилках, чтобы все желающие некоторое время могли ей поклоняться. Людей, толпами поваливших туда, поразило то, что лицо усопшей сохранило свежий и яркий цвет. Среди тех, кто подходил к останкам, была одиннадцатилетняя девочка, Леонора Поджи. Из почтительности она предпочла держаться несколько в стороне, но тут все заметили, что покойная мало того, что широко открыла глаза - она еще и рукой поманила девочку, обратившись к ней со словами: "Леонора, подойди поближе". Дрожащая отроковица чуть подаг лась вперед, однако Катарина добавила: "Не бойся. Ты станешь полноправной монахиней этой общины, и все в монастыре будут тебя любить. Скажу больше: ты будешь присматривать за моим телом". Через восемь лет Леонора отвергла предложение состоятельного высокопоставленного поклонника, просившего ее руки, и, постригшись в монахини, вступила в общину Корпус Домини. Там она прожила до глубокой старости, проведя в монастыре ни много ни мало пятьдесят пять лет, окруженная любовью и уважением сестер-монахинь. Она действительно в течение полувека была смотрительницей наиболее почитаемой реликвии святых мощей Катарины104.

Сразу же после смерти великой блаженной, Марии Мадда-лены де Пацци, преставившейся 25 мая 1607 года, тело этой святой кармелитки с большими почестями расположили на катафалке и перевезли в церковь женского монастыря Сайта Мария дельи Анджели, куда стала стекаться вся Флоренция, чтобы припасть с поцелуями к стопам блаженной или хотя бы прикоснуться к ее одеянию медальонами и четками. В числе первых, кто удостоился чести посетить монастырь и быть допущенным к телу усопшей, прежде чем к катафалку хлынут толпы, был некий благочестивый иезуит, отец Серипанди. Сопровождать его выпало одному молодому человеку из знатной семьи, жаждавшему отказаться от своего крайне распутного образа жизни. В то время как добропорядочный священник стал коленопреклоненно молиться, юноша принялся внимательно изучать выражение лица св. Марии Магдалины. Однако покойница слегка нахмурилась и отвернулась, словно оскорбленная этим пристальным взором. Ошарашенный и сконфуженный, спутник иезуита так и застыл на месте. Тогда отец Серипанди сказал ему: "Воистину, сын мой, эта святая не потерпит, чтобы ее разглядывали твои глаза, ибо жизнь, которую ты ведешь, столь распущенна и порочна". "Это правда! - воскликнул молодой человек, - но с Божьей помощью я изменю свое поведение вплоть до самых мелочей". Он сдержал свое слово и вскоре стал отличаться необыкновенным благочестием105.

Примеры того, как воскресают покойники, как трупы встают из могил, как мертвецы совершают те или иные телодвижения, можно приводить до бесконечности. И вполне возможно, что коль скоро подобные случаи происходили в жизни святых, то их имитирует и пародирует враг рода человеческого, ибо, как сказал Тертуллиан, "diabolus simia Dei" ("дьявол - это обезьяна Бога").

Давно замечено, что человек всегда относился к мертвым с уважением и страхом. Христианская вера к тому же наложила свой отпечаток на идею смерти, внеся в нее оттенок святости. Еще на заре человечества людской разум, вдохновляемый проблесками божественной истины, отказывался верить, что те, кого забрала смерть, должны отсутствовать вечно, и верили, что это лишь временно, что они ушли, но не навсегда. Уже не раз доказывалось - и это не лишено здравого смысла - что даже первобытные люди стремились сохранять мертвых, хранить их смертную оболочку. Ведь могила, пещерное захоронение доисторического человека, дольмен галльского вождя, пирамида фараона - что это, если не заключительное пристанище, не последний дом? Что касается трупа как такового, то в примитивных представлениях древних людей он продолжал жить, он по-прежнему обладал неким бытием. Поэтому нет ничего более ужасного, нет преступления более отвратительного, чем осквернение трупа.

Доктор Эполар утверждает: "Les vraies et graves profanations, de veritables crimes, reconnaissent pour mobile les grandes forces impulsives qui font agir 1'etre humain. Je suite 1'origine de cette appellation vampirisme, quitte a expliquer nommerai cela par la.

L'instinct sexuel, le plus perturbateur de tous les instincts, doit etre cite maint naufrage et maint siege celebre ou la necessite fit loi. Le cannibalisme du bien des tribes sauvages n'a pas d'autre orig-ine que la faim a satisfaire.

Chez 1'homme se developpe enormement {'instinct de propriete. D'ou le travail, d'ou, chez certains, le vol. Nous venons de voir que la coutume de tous les temps hit d'orner les morts de ce qu'ils amaient a posseder. Les voleurs n'ont pas hesite a depouiller les cadavres... Les parlements et les tribunaux eurent assez souvent a chatier des voleurs sacrileges". ("Побудительной причиной настоящих, тяжких осквернений считаются мощные импульсивные энергии, движущие человеком. Я бы назвал это вампиризмом, и впоследствии я объясню происхождение этого термина. В числе самых важных факторов вампиризма следует упомянуть в первую очередь один из инстинктов, наименее поддающихся контролю - сексуальный инстинкт.

При определенных условиях к актам вампиризма приводит голод - основная нужда, испытываемая любым живым существом. Можно привести немало примеров кораблекрушений, множество знаменитых примеров осады городов, когда нужда диктовала свои законы. Источником каннибализма у многих диких племен нередко является просто голод, который приходится удовлетворять.

Далее, у человека чрезмерно развивается инстинкт собственничества. Он побуждает человека трудиться, а в определенных случаях и воровать. Как мы только что могли убедиться, во все времена существовал обычай украшать усопших тем, чем им нравилось обладать при жизни. Грабители всегда без колебаний обирали трупы.... Часто и гражданским трибуналам, и высшим королевским судам приходилось карать воров-осквернителей")106.

В таком случае вампиризм в его расширительном и более современном толковании можно рассматривать как любое осквернение мертвого тела. Необходимо вкратце рассмотреть его в таком ракурсе.

"On doit entendre par vampirisme toute la profanation de cadavres, quel que soit son mode et quelle que soit son origine" ("Под вампиризмом следует понимать всякое осквернение трупов, независимо от способа и причины").

Во Франции было множество случаев кощунственного ограбления мертвецов. В1664 году некий Жан Тома был подвергнут смертной казни колесованием за то, что эксгумировал тело женщины и украл надетые на нее драгоценности. Почти за столетие до этого случая, в 1572 году гробокопателя Жана Реньо приговорили отбывать наказание гребцом на галерах за то, что он похищал драгоценности и даже саваны, которые были на трупах: В 1823 году в Риоме осудили Пьера Рено за вскрытие гробницы с целью грабежа. Несколько лет спустя полиция изловила банду de la rue Mercadier* - семерых негодяев, которые Специализировались на осквернении гробниц и фамильных склепов богачей и которые выкрали оттуда золота и драгоценностей на сумму не менее 300 000 франков. Общеизвестно, что пресловутый Равашоль разрыл могилу мадам де Роштайе в надежде на то, что покойницу похоронили вместе с ее драгоценностями, однако на усопшей был один лишь батистовый саван.

12 июля 1663 года Высший Суд Парижа вынес суровый приговор сыну сторожа кладбища при Сен-Сюльпис. Юный негодяй имел обыкновение эксгумировать трупы и продавать их докторам.

В XVII веке парижским медикам официально выделяли по одному трупу в год, и знаменитого врача Морикко серьезно подозревали в том, что он незаконно добывает тела, чтобы вскрывать их для своих анатомических исследований.

В Англии у людей смерть стала вызывать еще больший страх в связи с деятельностью "похитителей трупов". Ведь даже состоятельные люди, имевшие возможность принять все меры предосторожности, едва ли были застрахованы от налетов осквернителей могил и склепов, тогда как бедняки, умиравшие в своих убогих постелях, испытывали просто чудовищный ужас перед тем, что их телам после смерти угрожает постоянная опасность, чтр их могут выкопать, отвезти в анатомический театр и продать начинающим докторам, которые будут их всячески резать и кромсать. В своем романе "Лондонские тайны" Г. У. М. Рейнолдс дает жуткую, хотя и не слишком красочную картину этих отвратительных похищений. Незаконно практикующие врачи и соперничающие исследователи, представлявшие разные анатомические школы, были всегда готовы приобрести трупы, не задавая лишних вопросов. Похищение трупов стало обычным и широко распространенным ремеслом. Один из таких мерзавцев, добившийся наибольших успехов на этом поприще, даже пополнил словарный состав английского языка новым словом. Уильям Бэрк, проходивший по делу Бэрка и Хэйра и повешенный 28 января 1829 года107, начал свою карьеру в ноябре 1827 года. Занялся он этой деятельностью, видимо, совершенно случайно. Хэйр сдавал дешевые меблированные комнаты в трущобах Эдинбурга. Однажды умер один из жильцов старый солдат, задолжавший изрядную сумму за проживание. С помощью Бэрка другого своего постояльца - Хэйр отвез труп доктору Роберту Ноксу по адресу Сэрдженс-сквер, 10. Доктор тут же выложил за тело 7 фунтов 10 шиллингов. Шотландцы страшно боялись "похитителей тел", и раздобыть трупы было не всегда легко, хотя подлец Нокс похвалялся, что в любое время может доставать необходимый товар. Говорят, что у свежих могил порой приходилось по очереди дежурить родственникам усопших, и подобная предосторожность отнюдь не была излишней. Еще один жилец Хэйра тяжело заболел и слег; пре-ступники были уверены, что он долго не протянет, и заведомо решили распорядиться им точно так же, как в прошлый раз.

Однако болезнь затянулась, и тогда Бэрк задушил несчастного подушкой; Хэйр помогал ему, держа жертву за ноги. Доктop Нокс заплатил за останки 10 фунтов. Поскольку деньги злодеям доставались так просто и быстро, Бэрк и Хэйр стали без всяких колебаний поставлять свежий товар. Одинокая, без друзей и знакомых, нищенка; ее глухонемой внук; один больной англичанин; проститутка по имени Мэри Пэтерсон и многие другие, которых Хэйр поочередно завлекал, сдавая им комнаты, - все они были убиты. На суде Бэрк совершенно хладнокровно рассказывал о способах убийства. Он обычно наваливался на тело жертвы, в то время как Хэйр зажимал ей рот и нос. "Через две-три минуты человек обычно уже не сопротивлялся, а только некоторое время бился в конвульсиях, стонал, и в животе у него что-то булькало. Когда он совсем переставал дергаться и замолкал, мы отпускали его, и он умирал сам собой". Доктор Нокс договорился с убийцами, что будет им выплачивать зимой по десять, а летом по восемь фунтов за каждый доставленный труп. Но в конце концов это грязное дело вскрылось.

Этот домик - просто клад:

Бэрк и Хэйр вас приютят.

Бэрк прибьет вас,

Хэйр продаст:

Нокс мясца купить горазд.

Так пели уличные мальчишки. Бэрк во всем сознался, и его повесили. Хэйр выдал сообщника и свидетельствовал на суде в пользу обвинения, в чем, по-видимому, едва ли была особая необходимость, ибо этих бандитов изначально самым решительным образом подозревали в причастности к многочисленным исчезновениям людей, и вскоре эти подозрения подтвердились. Суд проявил в этом деле позорную нерешительность: на виселицу следовало бы отправить всю пятерку, преступников - обоих негодяев в компании с их любовницами и доктором Ноксом, который, вне всяких сомнений, знал, с какими обстоятельствами была сопряжена поставка ему трупов, хотя и отрицал свою осведомленность. Правда, толпа, без сомнения, попыталась бы добраться до злодеев и paзорвать их в клочья. Но этих людей и надо было отдать на растерзание толпе. И то, что благодаря юридической казуистике и лазейкам в законодательстве преступникам удалось избежать смертной казни, конечно же, говорит отнюдь не в пользу нашей эпохи.

Такая разновидность вампиризма, как некрофагия, или поедание трупов, представляющая собой каннибализм, весьма часто связана с религиозными ритуалами дикарей, а также имеет место на шабашах ведьм. В своих описаниях острова Гаити сэр Спенсер Сент-Джон приводит любопытные детали культа вуду, когда акты каннибализма осуществляются вперемежку с самыми разнузданными оргиями. Среди индейцев племени квакиутль в Британской Колумбии каннибалы (Hamatsas) образуют самое могущественное из тайных обществ. Они вырывают куски мяса из тел убитых, а нередко - еще живых людей, разрывая их на части. В прошлом хаматсас пожирали рабов, которых специально убивали для своих пиршеств108. Индейцы хайда на островах королевы Шарлотты исповедуют очень похожую религию, связанную с некрофагией109. У древних жителей Мексики принято было регулярно приносить юношей в жертву богу Тескатлипоке. Их тела разрубали на мелкие кусочки, которые в качестве священной пищи распределяли среди жрецов и высшей знати110. У австралийских аборигенов из племени бибинга существовал обычай разрезать на части тела умерших и поедать их, дабы гарантировать покойным перевоплощение. Похожий обряд соблюдало и племя аранта111.

В "Ежеквартальном журнале" Каспер приводит случай с одним идиотом, который убил и съел ребенка с целью заполучить его жизненную энергию. Следует отметить, что во многом на некрофагии замешена та страсть, которая движет вервольфами, и что имеется бесчисленное множество случаев ликантропии, когда люди-волки питались человеческим мясом и убивали людей, чтобы поедать их тела. Богэ подробно рассказывает историю, произошедшую в 1538 году. Четыре человека, обвиненных в колдовстве, - Жак Бокэ, Клод Жампро, Клод Жамгийом и Тьевенн Паже - сознались, что превращались в волков и что в таком обличье они убили и съели не-которое количество детей. Франсуаза Секретэн, Пьер Ган-дийон и Жорж Гандийон также признались в том, что они, принимая облик волков, хватали детей, которых раздевали догола, а затем пожирали. Одежда ребят была найдена в поле целой, неразорванной, "tellement qu'il sembloit bien que се fust une personne, qui les leur eut devestus" ("в таком виде, что казалось, будто их просто кто-то раздел")112.

Есть ярчайший пример некрофагии, который в XVIII веке наделал немало шума и, говорят, послужил де Саду прототипом для его героя, Минского, "аппенинского отшельника", выведенного в "Жюльетте". Жуткое жилище этого великана-московита описано во всех подробностях. Столы и стулья, сооруженные из человеческих костей; комнаты, увешанные скелетами. Прообразом этого чудовища был Блэз Ферраж, или Сэйе, который, проживая в 1779-1780 Годах в Пиренеяx, похищал и пожирал мужчин и женщин113. Одним из самых необычных и страшных примеров каннибализма была история Сони Бина, крестьянского сына из Ист-Лотиан, родившегося в одной из деревень близ Эдинбурга в конце XIV века. Сони Бин стал бродяжничать вместе со своей подругой - девицей из того же округа. В конце концов они избрали своим пристанищем пещеру на побережье Гэлло-уэй. Говорят, что пещера эта протянулась под морем больше, чем на целую милю. Там они и стали жить, промышляя грабежом путников. Бин с любовницей убивали их, приносили тела в свое логово, там их варили и съедали. Эта парочка произвела на свет восемь сыновей и шесть дочерей. Со временем вся семейка стала совершать бандитские вылазки, запросто нападая на путников, передвигавшихся группами по пять-шесть человек. Вскоре у людоедов появились внуки. Говорят, эта каннибальская династия четверть века убивала людей на большой дороге, приволакивала добычу в свое логово и там пожирала человечину. Часто у жителей округи появлялись подозрения, и временами даже возникала паника, однако природа так хитро замаскировала вход в пещеру, что прошло немало времени, прежде чем банду удалось выследить и изловить. В 1435 году в Эдинбурге все семейство предали ужасной, мучительной смерти. Вероятнее всего, переход Бина и его сожительницы к некрофагии был вызван, в первую очередь, муками голода, но стоило им раз отведать мяса себе подобных, и тяга к человечине превратилась в безумную страсть. И само собой разумеется, что дети, родившиеся и выросшие в таких условиях, просто не могли не стать каннибалами.

Сони Бин стал героем книги "Сони Бин, мидлотианский людоед", написанной Томасом Прескеттом Престом, который в 40-60-х годах XIX века был самым известным и популярным поставщиком дешевых бульварных романов, выходивших громадными тиражами. Наибольший успех сопутствовал его роману "Суини Тодд". Некогда предполагали, что главный герой произведения действительно существовал, но, скорее всего, это вымышленный персонаж. Напомним читателям, что жертвы Тодда исчезали через вращающийся люк, ведущий в подвал его дома. Обыскав и раздев убитых, Тодд передавал их тела в распоряжение миссис Ловетт, которая жила через стену и держала пирожную лавку, где не было отбоя от посетителей. Однажды случилось так, что с поставкой товара ненадолго возник перебой, потому что у Тодда по некоторым причинам не было возможности отправлять на тот свет собственных клиентов. Тогда для пирожков пришлось задействовать натуральную баранину. Сразу же стали поступать жало-бы на качество пирожков, которое заметно ухудшилось, ибо мясо утратило привычный вкус и аромат.

В одном никогда не печатавшемся манускрипте114, написанном около 1625 года братом Генри Перси, девятого графа Нортумберлендского115, Джорджем Перси, который дважды был заместителем губернатора Вирджинии - в рукописи, озаглавленной "Правдивое изложение обычных событий и чрезвычайных происшествий, имевших место в Вирджинии с 1609 по 1612 год", приводятся подробности об ужасающих условиях, в которых приходилось жить первым американским колонистам. Иногда поселенцы сталкивались с голодом, и тогда не только выкапывали из могил трупы, поедая их, но "один из наших поселенцев убил свою жену... и засолил ее себе на пропитание, и это не обнаруживалось до тех пор, пока он не съел часть ее тела, за каковой жестокий и бесчеловечный поступок я приговорил его к смертной казни, причем признание в преступлении было вырвано у этого человека под пытками: его подвесили за большие пальцы рук, тогда как к ногам привязали груз, и так преступник висел четверть часа, пока не сознался в содеянном".

Часто встречаются исторические свидетельства о том, как во время длительных ужасных осад несчастные жители осажденных городов испытывали голод и были вынуждены питаться человечиной. Один из таких примеров можно найти в Библии, где рассказывается об ужасах, которые творились, когда Иерусалим взяли в кольцо войска сирийского царя Венадада. Это происходило при правлении царя Иорама в 892 году до н. э. (4 Цар., VI, 24-30). "Congregavit Benadad rex Syriae, uni-yersum exercitum suum, et ascendit, et obsidebat Samariam. Factaque est fames magna in Samaria: et tamdiu obsessa est, doneque venundaretur caput asini octoginta argenteis, et quarta pars cabi stercoris columbarum quinque argenteis. Cumque rex Israel transiret per murum, mulier quaedam exclamavit ad eum; discens: Salva me domine mi rex. Qui ait: Non te salvat Dominus: unde te possum salvare? de area, vel de torculari? Dixitque ad earn rex: Quid tibi vis? Quae respondit: Mulier ista dixit rnihi: Da fili-um tuum, ut comedamus eum hodie, et filium meum comedemus eras. Coximus ergo filium meum, et comedimus. Dixique ei die altera: Da filium tuum ut comedamus eum. Quae abscondit filium suum. Quod cum audisset rex, scidit vestimenta sua, et transibat per murum, Viditque omnis populus cilicium, quo vestitus erat ad carnem intrinsecus" ("После того собрал Венадад, царь Сирийский, все войско свое и выступил, и осадил Самарию. И был большой голод в Самарии, когда они осадили ее, так что ослиная голова продавалась по восьмидесяти сиклей серебра, и четвертая часть каба голубиного помета - по пяти сиклей серебра. Однажды царь Израильский проходил по стене, и женщина с воплем говорила ему: помоги, господин мой царь. И сказал он: если не поможет тебе Господь, из чего я помогу тебе? с гумна ли, с точила ли? И сказал ей царь: что тебе? И сказала она: эта женщина говорила мне: "отдай своего сына, съедим его сегодня, а сына моего съедим завтра". И сварили мы моего сына, и съели его. И я сказала ей на другой день: "отдай же твоего сына, и съедим его". Но она спрятала своего сына. Царь, выслушав слова женщины, разодрал одежды свои: и проходил он по стене, и народ видел, что вре-тище на самом теле его").

У. А. Ф. Браун, одно время возглавлявший в Шотландии комиссию по делам умалишенных, представил очень ценный документ под названием "Некрофилия", который был прочитан в Глазго на ежеквартальном собрании медико-психологической ассоциации 21 мая 1874 года. В документе говорится, что в период жестокого правления королевы Елизаветы, когда роскошные пастбища были превращены в выжженную пустыню, "несчастные бедняки, похожие на обтянутые кожей скелеты, из всех лесных уголков и горных долин выползали на тощих руках, ибо ноги их уже не держали. Голоса их походили на стоны привидений в склепах; эти люди ели падаль - если им еще выпадало счастье ее найти; более того, они вскоре начинали поедать друг друга; доходило до того, что они безжалостно выкапывали трупы из могил". Каннибализм процветал, когда император Тит осадил Иерусалим, и в период эпидемии чумы в Италии в 450 году. В XI веке во время голода во Франции "на рыночной площади города Тур открыто выставляли на продажу человечину". Один человек построил хижину в лесу Масон и в ней убивал всех, кого ему удавалось хитростью заставить переступить порог его дома, а затем он жарил трупы и питался ими. Браун сообщает также, что в Вест-Индии ему стало известно о двух женщинах, которые по ночам зачастили на кладбище. Вроде бы они не выкапывали там трупы, но просто спали среди могил, и эти непонятные прогулки, как можно было ожидать, нагоняли панический страх на местных жителей. Браун приводит и такой пример: "Последние пристанища мертвых посещали и оскверняли; выкопанные трупы похитители целовали, гладили, ласкали и уносили к себе домой, даже если это были останки совершенно незнакомых людей". А вот и еще одна интересная деталь: "В бытность студентом мне часто приходилось проходить практику в психиатрических лечебницах, и меня просто поражало, какое огромное количество анемичных, пребывающих в состоянии тяжелой депрессии женщин навязывало мне свои признания в том, что они питались человечиной, пожирали трупы, что они вампиры и т. д., и т. п." Доктор Легранд дю Солль говорит, что у многих членов одной шотландской семьи обнаружилась врожденная тяга к некрофагии116. Прохазка упоминает о жительнице Милана, которая заманивала в свой дом детей и на досуге их поедала. Есть описание одной четырнадцатилетней девочки родом из Пюи де Дром, которая неоднократно демонстрировала необычное пристрастие к человеческому мясу; она любила пить кровь из свежих ран. Разбойник Гаэтано Маммоне, долгое время терроризировавший Южную Италию, имел обыкновение высасывать кровь из ран своих несчастных пленников117. Есть еще пример, когда один человек, живший отшельником в пещере на юге Франции, затащил в свое логово двенадцатилетнюю девочку, задушил ее, совершил половой акт с трупом, а затем, сделав на мертвом теле глубокие надрезы, стал пить кровь покойницы и пожирать ее плоть. Суд признал его невменяемым118.

В XVI веке в Венгрии жила ужасная особа, настоящая людоедка - графиня Елизавета Батори, прославившаяся своими некросадистскими мерзостями, за которые ее именовали не иначе, как "кровожадная венгерская графиня". De lugubre memoire* граф Шаролэ (1700-1760) ничто так не любил, как разбавлять убийствами свои сексуальные дебоши, и многие самые мрачные сцены в "Жюльетте" являются лишь воспроизведением тех оргий, которые граф устраивал совместно со своим старшим братом, герцогом Бургундским.

Доктор Лакассань в своем исследовании "Vacher 1'even-treur et les crimes sadiques" ("Вашэ-потрошитель и садистские преступления". Лион Париж, 1899) собрал многочисленные примеры некросадизма. Жозеф Вашэ, родившийся 16 ноября 1869 года в городе Бофор (департамент Изер), был виновен в целом ряде преступлений, продолжавшихся с мая 1894 по август 1897 года. В указанный период Вашэ стал скитаться по всей Франции - это началось сразу же после выхода его из психиатрической лечебницы (его выписали как излечившегося), куда он был упрятан за попытку изнасилования юной служанки, отказавшейся выйти за него замуж. Свое первое преступление из целой серии он, видимо, совершил 19 мая 1894 года, когда в безлюдном месте убил молодую работницу 21 года от роду. Вашэ задушил девушку и затем изнасиловал мертвое тело. 20 ноября того же года в Видобане (департамент Вар) он задушил шестнадцатилетнюю дочь фермера, изнасиловал труп и искромсал его ножом. Таким же образом 1 сентября 1895 года в местечке Бенонс (департамент Эн) этот бандит убил шестнадцатилетнего парня, Виктора Порталье, и вспорол ему живот. Три недели спустя убийца задушил четырнадцатилетнего пастушка, Пьера Массо-Пелле, и изуродовал мертвое тело. Последним был убит тринадцатилетний подпасок Пьер Лоран; это произошло в Курзье (департамент Рона) 18 июня 1897 года. Тело мальчика было неописуемо исколото и исполосовано ножом. Более чем в десятке подобных преступлений удалось доказать авторство Вашэ. Вероятно, этот маньяк был виновен. В гораздо большем количестве такого рода зверских убийств, которые остались нераскрытыми.

Англия еще не скоро оправится от потрясения, вызванного непостижимыми зверствами Джека-Потрошителя. Первый труп был обнаружен в местечке Уайтчепел 1 декабря 1887 года, второй - с тридцатью девятью ранами - 7 августа 1888 года. 31 августа нашли жутко изуродованное женское тело, 8 сентября четвертое тело с такими же отметинами, пятый труп обнаружили 30 сентября, шестой - 9 ноября. 1 июня 1889 года человеческие останки выловили в Темзе; 17 июля на еще теплый труп наткнулись в Уайтчепельских трущобах, а 10 сентября того же года было найдено тело последней жертвы.

Андреас Биккель убивал женщин, насилуя и уродуя их неописуемым образом. Доктор Эполар, цитируя работу Фейербаха "Achtenmoesigen Darstellung merkwuerdzer Verbrechen", сообщает, что Биккель заявил: "Je puis dire qu'en ouvrant la poitrine, j'etais tellement excite que je tressaillais et que j'aurais voulu trancher un morceau de chair pour le manger" ("Могу сказать: обнажив ей грудь, я испытал такое возбуждение, что мне захотелось отрезать кусочек плоти и съесть его").

В 1825 году сборщик винограда по фамилии Леже, двадцатичетырехлетний здоровяк, ушел из дома в поисках работы. С неделю он бродил по лесам, и тут его страшно потянуло на человечину. "И rencontre une petite fille de douze ans, la viole, lui dechire les organes genitaux, lui arrache le coeur, le mange et boit son sang, puis enterre le cadavre. Arrete peu apres, il fait tran-quillement 1'aveu de son crime, est condamne et execute" ("Он встречает двенадцатилетнюю девочку, насилует ее, изрезает ей гениталии, вырывает ей сердце, съедает его и пьет ее кровь, после чего закапывает труп. Будучи затем арестован полицией, спокойно сознается в своем преступлении; ему выносят смертный приговор и приводят его в исполнение")119.

А вот и еще знаменитый пример: Винченцо Верцени120, некрофаг и некросадист, родившийся в Боттануко, в больной и убогой семье, и арестованный в 1872 году за следующие преступления: попытка задушить свою двенадцатилетнюю двоюродную сестру Марианну, аналогичная попытка задушить двадцатисемилетнюю синьору Аруффи, аналогичная попытка в отношении синьоры Талы, убийство Джованны Мотты (у трупа вырваны внутренности и гениталии, иссечены ножом ляжки, отрезана икра одной из ног, труп раздет догола), убийство и расчленение двадцативосьмилетней синьоры Фрицони, попытка задушить свою девятнадцатилетнюю кузину Марию Превитали. В процессе совершения этих преступлений "pour prdlonger le plaisir il mutila ses victimes, leur suca le sang, et detacha meme des lambeaux pour les manger" ("для продления удовольствия убийца кромсал ножом свои жертвы, пил их кровь и даже вырывал из тела куски мяса, которые пожирал").

Подобные вампирические зверства обычно классифицируются как некрофилия и некросадизм: "La necrophilie est la profanation qui tend a toute union sexuelle avec le cadavre: coit normal et sodqmique, masturbation, etc, Le necrosadisme est la mutilation des cadavres destinee a provoquer un erethisme genital. Le necrosadisme differe du sadisme en ce qu'il ne recherche pas la douleur, mais la simple destruction d'un corps humain. Le necrosadisme aboutit parfois a des actes de cannibalisme qui peu-vent prendre le nom de necrophagie... Necrophiles et necrosadiques sont la plupart du temps des degeneres impulsifs ou debiles mentaux, ce que prouvent leur vie anterieure et leurs tares hereditaires. Ce sont en outre bien souvent des hommes auxquels un contact professionel avec le cadavre a fait perdre toute repugnance (fossoyeurs, pretres, etudiants en medicine)".

("Некрофилия - это надругательство над умершими, предполагающее вступление во всякого рода сексуальные отношения с трупами: половой акт обычный или анальный и т. д., и т. п. Некросадизм - это нанесение трупам тяжких телесных повреждений с целью достичь сильного эротического возбуждения. От традиционного садизма некросадизм отличается тем, что последний направлен не на причинение боли, а просто на разрушение человеческого тела. Некросадизм нередко приводит к актам каннибализма, которые могут обозначаться термином "некрофагия"... Некрофилы и некросадисты большую часть времени пребывают в состоянии буйного помешательства или слабоумия, что подтверждается их прошлым и дурной наследственностью. Но с другой стороны, некрофилия и некросадизм часто встречаются среди тех, кому по долгу службы приходится регулярно иметь дело с трупами, к которым эти люди в конце концов теряют всяческое отвращение (могильщики, священники, студенты - медики ) " ).

Термин "некрофилия", видимо, впервые предложил в XIX веке бельгийский психиатр доктор Гислен; термин "некросадизм" стал использовать доктор Эполар.

Некрофилия была известна еще в Древнем Египте, и против нее принимали самые тщательные меры предосторожности, как сообщает Геродот (книга II, LXXXIX): ("Жен знатных людей и красивых женщин передают в руки бальзамировщиков не сразу, а лишь на третий-четвертый день после смерти. Это делается для того, чтобы бальзамировщики не могли вступать в половые сношения с трупом. Ибо рассказывают, что один бальзамировщик был застигнут во время совокупления с только что скончавшейся красавицей - на него донес напарник").

Говорят, что коринфский тиран Периандр, убив свою жену, решил еще раз возлечь с ней на ложе и выступить в роли мужа. У Дамхоудера в книге "Praxis Rerum Criminalium", написанной в конце XIV века можно прочесть следующее: "Casu incidit in memoriam execrandus ille libidinis ardor, quo quidam feminam cognoscunt mortuam" ("Случайно вспомнилась эта отвратительная страсть похотливая, когда некую женщину умершую познали").

Различными авторитетами собрано множество примеров некрофилии, из которых здесь достаточно привести лишь несколько случаев. "En 1787, pres de Dijon a Citeaux, un mien aieul, qui n'tait medecin de cette celebre abbaye, sortait un jour du convent pour aller voir, dans une cabane situee au miliem des bois, la femme d'un bucheron que la veille il avait trouvee mourante. Le mari, occupe a de rudes travaux, loin de sa cabane, se trouvait force d'abandonner sa femme qui n'avait ni enfants, ni parents ni voisins autbur d'elle. En ouvrant la porte du logis, mon grand-pere fut frappe d'un spectacle monstraeux. Un moine queteur accomplis-sait 1'acte du coit sur le corps de la femme qui n'etait plus qu'un cadavre" ("B 1787 году в деревне Сито, близ Дижона, мой дед, работавший врачом в этом знаменитом аббатстве, однажды вышел из монастыря, чтобы в хижине, расположенной посреди леса, навестить пациентку - жену лесоруба, которую накануне он видел фактически уже умирающей. Мужу, занятому на своей тяжелой работе, пришлось оставить жену в одиночестве: рядом не было ни детей, ни ее родителей, ни соседей. Открыв дверь лачуги, мой дед был поражен чудовищным зрелищем. На теле уже умершей женщины лежал охваченный страстью монах, завершавший половой акт с трупом") 121 .

В 1849 году сообщалось о следующем случае: "II venait de mourir une jeune personne de seize ans qui appartenait a une des premieres families de la ville. Une partie de la nuit s'etait ecoulee lorsqu'on entendit dans la chambre de la morte le bruit d'un meu-ble qui tombait. La mere, dont l-'appartement etait voisin, s'empressa d'accourir. En entrant, elle appercut un homme qui s'echap-pait en chemise du lit de sa fille. Son effroi lui fit pousser de grands cris qui reunirent autour d'elle toutes les personnes de la maison. On saisit 1'inconnu qui ne repondait que confusement aux questions qu'on lui posait. La premiere pensee fut que c'etait un voleur, mais son habillement, certains signes dirigerent les recherches d'un autre cote et Ton reconnut bientot que la jeune fille avait etc defloree et polluee plusieurs fois. L'instruction apprit que la garde avait ete gagnee a prix d'argent: et bientot d'autres revelations prouverent que ce malhereux, qui avait recu une education distinguee, jouissait d'une tres grande aisance et etait lui-meme d'une bonne famille n'en etait pas a son coup d'essai. Les debate montrerent qu'il s'etait glisse un assez grand nombre de fois dans le lit de jeunes filles mortes et s'y etait livre a sa detestable passion" ("Только что скончалась юная особа, шестнадцатилетняя девушка, принадлежавшая к одной из знатнейших в городе семей. Ночь была уже на исходе, когда в комнате усопшей раздался грохот - рухнула какая-то мебель. Мать покойной, чья комната была по соседству, тут же примчалась на шум, ворвалась внутрь и увидела, как в дверь выскользнул незнакомый мужчина в ночной рубашке ее дочери. От ужаса дама испустила душераздирающий вопль, на который сбежались все домочадцы. Незнакомца схватили; на вопросы он отвечал, но как-то сбивчиво и туманно. Первым делом подумали, что это грабитель, однако его облачение и еще кое-какие признаки заставили повести расследование в ином направлении. Выяснилось, что юную покойницу дефлорировали, совокупившись с трупом несколько раз. Следствие выявило, что сиделка была подкуплена, и вскоре очередные разоблачения подтвердили, что этот несчастный, будучи человеком весьма состоятельным, родившимся в приличной семье, получившим изысканное воспитание и отличное образование, тем не менее, не в первый раз занимается столь постыдным делом. В ходе судебного разбирательства было установлено, что подследственному ранее неоднократно удавалось проскользнуть в постель к юным покойницам, где он и давал выход своей отвратительной страсти") 122 .

В 1857 году всеобщее внимание привлек случай некрофила Александра Симеона, родившегося в 1829 году. Он был несчастным подкидышем, который всегда был слабоумным и в конце концов пришел к полному помешательству. Этот тип отличался крайне отвратительными привычками. "Simeon, trompant la surveillance, s'introduisait dans la salle de morts quand il savait que le corps d'une femme venait d'y etre depose. La, il se livrait aux plus indignes profanations. II se vanta publiquement de ses faits" ("Симеон, узнавая, что в морге только что выставили очередной женский труп, обманывал охрану и проникал в мертвецкую. Там этот человек приступал к самым мерзким надругательствам над мертвым телом. Симеон публично похвалялся своими "подвигами")123.

Доктор Морель в "Gazette hebdomadaire de medicine et de chirurgie" ("Еженедельная медицинская и хирургическая газета") за 13 марта 1857 года рассказывает: "Un acte semblable a celui de Simeon a etc commis a la suite d'un pari monstrueux, par un eleve d'une ecole secondaire de medicine, en presence de ses camarades. II est bon d'ajouter que cet individu, quelques annees plus tard, est mort aliene" ("Поступок, похожий на действия Симеона, был совершен в результате заключения чудовищного пари одним студентом медицинского училища в присутствии его друзей. Остается добавить, что через несколько лет этот человек скончался в психиатрической больнице").

Доктор Моро из города Тур в своем знаменитом исследовании "Aberrations du sens genesique" ("Половые извращения", 1880) со ссылкой на газету "Evenement" ("Эвенман") за 26 апреля 1875 года рассказывает о необычном случае, произошедшем в Париже. Обвиняемый Л., главный герой происшествия, был женатым человеком и отцом шестерых детей. Когда умерла жена одного из его соседей, Л. вызвался дежурить в комнате усопшей, пока семья занималась деталями подготовки к погребению. "Alors une idee incomprehensible, hors nature, passa par 1'esprit du veilleur de la morte. II souffla les bougies allumees pres du lit, et ce cadavre, glace, raidi, deja au decomposition fut le proie de ce vampire sans nom" ("И тут разумом дежурившего у постели покойницы овладела непостижимая, противоестественная идея. Он задул свечи, горевшие у кровати, и холодный, застывший труп на грани разложения стал добычей этого вампира"). Надругательство почти сразу же вскрылось благодаря тому, что постель покойной была в беспорядке и еще по кое-каким признакам. Л. бежал, однако по настоянию доктора Пуссона и мужа покойной, обезумевшего от горя и гнева, его арестовали и начали следствие. A quel delire atil obei? (Какое умопомрачение толкнуло его на это?)

Альбер Батай в книге "Уголовные и гражданские дела" ("Les causes criminelles et mondaines", 1886) приводит рассказ об Анри Бло, "un assez joli garcon de vingt-six ans, a figure un peu bleme. Ses cheveux sont ramenes sur le front, a la chien. II porte a la levre superieure une fine moustache soigneusement effilee. Ses yeux, profondement noirs, enfonces dans 1'orbite, sont clignotants. II a quelque chose de felin dans I'ensemble de la phy-sionomie; quelque chose aussi de 1'oiseau de nuit. Le 25 mars; 1886, dans la soiree, entre 11 heures et minuit Blot escalade une petite porte donnant dans la cimetiere Saint-Ouen, se dirige vers la fosse commune, enleve la cloison qui retient la terre sur la derniere biere de la rangee. Une croix piquee au-dessus de la fosse lui apprend que le cerqueil est le corps d'une jeune femme de dix-huit ans, Fernande Mery, dite Carmanio, figurante de theatre, enterree la veille.

II deplace la biere, Touvre, retire le corps de la jeune fille qu'il emporte a 1'extremite de la tranchee, sur le remblai. La, il pose, par precaution, ses genoux sur des feuilles de papier blane enlevees a des bouquets et pratique le coit sur le cadavre. Ensuite, il s'endort probablement, et ne se reveille que pour sortir du cimetiere assez a temps pour ne pas etre vu, mais trop tard pour replacer le corps" ("достаточно красивом парне двадцати восьми лет, с бледноватым лицом. Волосы зачесаны на лоб челкой. У него запавшие глаза, необыкновенно черные и блестящие. В целом, в его лице есть что-то от кошки и одновременно - от ночной птицы. 25 марта 1886 года, между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи Бло перелезает через дверцу ограды кладбища Сент-Уан, направляется к братской могиле, приподнимает переборку, отделяющую от земли последний в этом ряду гроб. По кресту у подножия братской могилы Бло узнает, что в этом гробу - тело молодой женщины, восемнадцатилетней Фернанды Мери по прозвищу "Карманио", театральной фигурантки, похороненной накануне.

Бло вытаскивает гроб, открывает его и достает оттуда тело девушки, которое относит на край ямы и кладет на насыпь. Там молодой человек становится на колени, предусмотрительно подложив под них листки белой бумаги из-под букетов, и совершает с трупом половой акт. Затем, вероятно, ложится спать и просыпается лишь тогда, когда пора уходить с кладбища, и удаляется достаточно рано, чтобы его не заметили, но слишком поздно, чтобы успеть вернуть труп на место"). Любопытно, что, когда осквернение было обнаружено, один человек по фамилии Дюамель прислал письмо, в котором признался, что это он совершил данное осквернение. Дюамеля заключили в тюрьму в Мазасе, поскольку он сообщил такие подробности преступления, что следователи действительно поверили в его виновность. Однако два врача, обследовавшие Дюамеля, установили, что он невменяем. 12 июня Бло снова аналогичным образом осквернил могилу, после чего заснул. Его застигли на месте преступления и арестовали. 27 августа, когда началось судебное разбирательство, и судья выразил свой ужас перед действиями обвиняемого, Бло равнодушно возразил: "А чего вы хотите - у каждого свои пристрастия. Мое - это трупы!" Доктор Мотэ не смог признать его невменяемым, и Анри Бло приговорили к двум годам тюрьмы. ДокторТибериус из Афин рассказал о следующем случае. Лет семь назад один студент-медик проник в часовню для отпевания усопших, где лежало тело только что скончавшейся красавицы-актрисы, которую собирались готовить к похоронам и к которой студент испытывал безумную страсть. Осыпая холодный труп жаркими поцелуями, преступник совокупился со своей мертвой возлюбленной. Следует отметить, что на трупе было роскошное одеяние, усыпанное драгоценностями, - именно в таком виде усопшую собирались нести в похоронной процессии.

Говорят, что некрофилия -- привычное явление в некоторых странах Востока. "En Turquie, dans les endroits ou les eimetieres sont mal gardes, on a souvent vu, parait-il d'abjects individus, la lie du peuple, contenter sur les cadavres qu'ils exhumaient leurs desirs sexuels" ("В Турции, в тех местах, где кладбища плохо охраняются, будто бы часто видели, как отдельные гнусные личности, подонки, используют эксгумированные трупы в качестве объекта удовлетворения своих сексуальных желаний").

Дело Виктора Ардиссона, которого в газетах называли "1е vampire du Muy" ("вампир из Мюи") и которого арестовали по многочисленным обвинениям в эксгумации трупов и совокуплении с ними, подробнейшим образом исследовал доктор Эполар. Он вынес следующее заключение: "Ardisson est un debile men-tale inconscient des actes qu'il accomplit. II a viole des cadavres parce que, fossoyeur, il lui etait facile de se procurer des apparences de femmes sous forme de cadavres auxquels il pretait une sorte d'ex-istence" ("Ардиссон - это безумец, не ведающий, что творит. Он насиловал мертвых, ибо в роли могильщика ему было легко добывать себе подобия женщин в виде трупов, которым он обеспечивал некую видимость существования")124.

В деле Леопольда и Лоуба мотивом преступления, совершенного в 1924 году в Чикаго и широко обсуждавшегося по всей Америке, был некросадизм. Совершив убийство несчастного мальчика, эти два жалких дегенерата надругались над мертвым телом. Уместно будет заявить, что источником этого отвратительного преступления стала ложная философия. Денег у преступников было в избытке, сознание их было замутнено отголосками учения Фрейда, и два молодых супермена почувствовали себя выше всех законов. Эти юнцы уже испытали всю гамму эротических впечатлений, чувства их уже притупились, и захотелось чего-то новенького, чтобы как-то расшевелить свои истощенные нервы. Поток всех этих низостей и мерзостей можно было бы пресечь, вернувшись к истинной философии, к профессиональным знаниям схоластов, преподавателей и врачей.

Небезызвестны - и в действительности не так уж редки - поразительные примеры того, что можно было бы назвать "воображаемой некрофилией". Подходящие условия для ее сеансов специально создают в самых дорогих, избранных номерах.

В своем исследовании "La corruption Fin-de-Siecle" ("Конец века: всеобщее разложение") Лео Таксиль отмечает: "Une passion sadiste des plus eftrayantes est celle des detraques auxquels on a donne le nom de "vampire". Ces insenses veulent violer des cadavres. Cette depravation du sens genesique, dit le docteur Paul Moreau de Tours constitue le degre le plus extreme des deviations de 1'appetit venerien" ("Одно из самых ужасных садистских пристрастий - это пристрастие тех ненормальных, которых окрестили "вампирами". Этих безумцев обуревает желание насиловать трупы. Подобное половое извращение, по словам доктора Поля Моро из Тура, представляет собой крайнюю степень отклонения в сфере сексуальных потребностей"). Он сообщает также, что в некоторых борделях нередко имеются "chambres funebres" ("похоронные комнаты"). "D'ordinnaire, on dispose, dans une piece de 1'etablisse-ment des tentures noires, in lit mortuaire, en un mot, tout un appareil lugubre. Mais 1'un des principaux lupanars de Paris a, en permanence, une chambre speciale, destinee aux clients qui desirent later du vampirisme.

Les murs de la chambre sbnt tendus de satin noir, parsemi de lafmes d'argent. Au milieu est' un cataphalque, tres riche. Une femme, paraissant incite, est la, Vouchee dans un cercueil decou-vert, la tete reposant sur un coussin de velours. Tout autour, de longs cierges, plantes dans de grandes chandeliers d'argent. Aux quatre coins de la piece, des urnes funeraires et des cassolettes, brulant, avec des parfums, un melange d'alcool et de sel gris, dont les flammes blafardes, qui eclairent le cataphalque, donnent a la chair de la pseudo-morte la couleur cadaverique.

Le fou luxurieux, qui a paye dix louis pour cette seanse, est introduit. И у a un prie-dieu ou il s'agenouille. Un harmonium, place dans un cabinet voisin, joue le Dies irae ou De Profundis. Alors, aux accords de cette musique de funerailles le vampire se rue sur la.fille qui simule la defunje et qui a ordre de ne pas faire un mouvement, quoiqu'il advierjne" ("Обычно в одной из комнат есть сооружение, занавешенное черной материей, т. е. сроеобразное "ложе для покойницы" - словом, все атрибуты траурной обстановки. Но один из главных парижских домов терпимости располагает специальной комнатой, предназначенной для клиентов, желающих испытать, что такое вампиризм.

Стены помещения обиты черной атласной тканью, расшитой серебряным бисером. Посреди комнаты возвышается весьма роскошный катафалк. Там, в открытом гробу, лежит женщина без признаков жизни. Голова ее покоится на бархатной подушке. Вокруг расставлены длинные восковые свечи в больших серебряных подсвечниках. Во всех четырех углах стоят погребальные урны, а также курильницы, в которых вместе с благовониями горит смесь спирта и поваренной соли. Их тусклое пламя, освещающее катафалк, придает телу лжепокойницы трупный цвет.