Халява 2. Весы правосудия

— Прохор, помолчи, а? — негромко произнес я, боясь, чтобы пацан вновь не погрузился в уныние. — И вообще — идите уже!

Катя с Костиком послушно вышли из палаты, а я ухватил забинтованной рукой полу белого халата, в котором «щеголял» по больнице Воронин:

— Подстрахуешь меня у окна, а то сил чего-то совсем не осталось.

— Понял, шеф, — кивнул Прохор, выходя из палаты и закрывая за собой дверь.

Пока я ковыля до распахнутой фрамуги, Воронин успел просадить в «Гелик» Катю с Костиком и подбежать к окну палаты со стороны улицы.

— Ты как, Серж? Через подоконник сам перевалиться сумеешь?

— Лови, — прохрипел я — не до конца восстановившаяся кожа горела огнем. Я навалился пузом на пыльный подоконник и зашипел от боли — на живот словно кипятком плеснули. — Твою ж… — ругнулся я, раскорячиваясь на подоконнике, словно распластанная поваром рыба.

Шипя и ругаясь в полголоса, чтобы, не дай Бог не, спалиться, мне кое-как удалось вытащить ноги на улицу. Хорошо еще, что окна моей палаты выходили на задний двор, заросший кустами и деревьями. Был шанс, что все обойдется, и меня не хватятся еще некоторое время. Воронин ухватил меня ручищами поперек туловища и, поднапрягшись, сдернул с ненавистного подоконника.

— Полегче, не дрова кантуешь! — попенял я коллеге и приятелю, который, не обращая внимания на проклятия, перекинул меня через плечо, словно куль с картохой, и потащил к машине. Открыв переднюю пассажирскую дверь, он, без особых церемоний, скинул меня с плеча.

— Че ж ты отожрался-то так! — произнес он на выдохе, словно штангист, только-только сбросивший неподъемный для него вес.

— Сергей Вадимович?! Как… Вы зачем из больницы сбежали? Вам же вставать нельзя! — увидев мою тушку на переднем сиденье, тут же заголосила Катя.

— Тихо, ты, заполошная! — шикнул на нее Прохор, обернувшись назад. — Сейчас всю деревню соберешь!

— Но нельзя же ему! — со слезами на глазах произнесла Катя. — Вернитесь, Сергей Вадимович, заклинаю!

— Катюша, — как можно ласковее произнес я. — Все со мной будет хо-ро-шо! А тебе обещаю! Просто, доверься мне… — я посмотрел в её широко распахнутые карие глаза. — Договорились?

Катя закрыла лицо ладонями и зарыдала.

— Мам, ну чего ты? — толкнул Катю сын, сидевший рядом с ней. — Дядь Сережа пообещал же? А если настоящий мужик пообещал, то должен в лепешку расшибиться, но свое обещание выполнить!

«Молодец, пацан! — мысленно похвалил я мальчишку. — Моя школа!»

— А Костян-то дело говорит! — подключился к уговорам и Прохор. — Дядь Сережа — еще тот фрукт! Его так просто зажмурить не удастся!

— А, так вы и взаправду в жмурки играете! — «догадался» Костик.

— Конечно в жмурки, — не стал разубеждать пацаненка Воронин, заводя автомобиль. — Ты ж видел, как дядя Сережа из больничного окна сиганул! Это он от главного врача прятался!

Автомобиль неспешно проехал через открытые ворота больничного двора. Прохор надавил на клаксон, «прощаясь» с вахтером дедом Филиппычем, сидевшем на своем привычном месте — у веревки, опускающей полосатый шлагбаум. Филиппыч приложил руку к старенькой фуражке с треснувшем козырьком: «бывайте, мол, хлопцы».

Выскочив на дорогу, Прохор прибавил газку, и тяжелый внедорожник плавно пошел на разгон, легко проглатывая многочисленные выбоины, давно требующей ремонта дороги.

— А куда мы едем, дядь Прохор? — полюбопытствовал мальчишка. Кто-кто, а он был счастлив пронестись с ветерком по родному поселку на крутой тачке.

— В аэропорт! — ответил Прохор, не отвлекаясь от дороги. — Ты когда-нибудь на самолете летал, пацан?

— А мы на самолете полетим? — ахнул Костик.

— Так у нас же нет аэропорта? — спросила Катя, неожиданно престав рыдать. — Ближайший в городе — а это пять часов! — обеспокоенно произнесла она, поглядев на мою безвольную тушку, расплывшуюся на сиденье.

Что и говорить, оставшихся сил мне хватало только молча сидеть и «не отсвечивать». Здорово же в этот раз меня приложило — до сих пор восстановиться не могу!

— Сережа не выдержит такой дальней поездки! Разворачивай! — безапелляционным тоном заявила она, намереваясь перебраться и схватиться за руль. — Стой, кому сказала!

— Тихо, Катюша, не газуй! — догадавшись о её намерениях, Прохор остановился на обочине дороги. — Не поедем мы в город…

— Как? — непонимающе захлопала ресницами девушка.

— А как же на самолете полетать? — присоединился к ней Костик.

— На самолете полетаем, и в город не поедем! — сообщил Прохор. — Тут у вас рядом — полчаса ходу, военный аэродром…

— Ух, ты, так мы на военном самолете полетим? — обрадовался Костик.

— Боюсь тебя расстроить, пацан, на военном самолете мы не полетим, — произнес Воронин. — Мы полетим на самом лучшем самолете в мире, такой только у дяди Сережи и у американского президента!

— Ух, ты! — заголосил мальчишка. — Дядь Сережа, а вас есть свой самолет?

— Че я, хуже Киркорова, что ли? — просипел я и затих, — на большее просто не хватило сил.

— Так что, Катерина, успокойтесь и не голосите! — произнес Воронин, вновь выруливая с обочины на дорогу. — В Москве Сергея Вадимовича уже ожидают лучшие врачи и лучшие клиники! Скоро будет как новенький! А вы, пока он будет по клиникам валяться, похозяйничаете в его хоромах — вам все-равно пока жить негде. Дом-то ваш дотла сгорел…

Глава 2

Полет прошел в стандартном режиме, я даже выспаться, как следует, не успел, однако сил у меня существенно прибавилось. В Москве нас уже ждали два презентабельных автомобиля с водителями. Отправив гостей с Прохором одной машиной, я на другой отправился в ресторан «Тысяча и одна ночь», предварительно решив заехать в один из спа-салонов, принадлежавших нашей корпорации — нужно было срочно «навести марафет», ибо в виде египетской мумии я буду слишком привлекать к себе внимание. После того, как надо мной потрудились профессиональные и самые-самые в Москве визажисты-массажисты-парикмахеры-брадобреи и, облачившись в новый, «с иголочки», костюмчик «от кутюр», я почувствовал себя заново родившимся и готовым к любым свершениям. Именно в таком настроении я и заявился на предложенную таинственным азиатом встречу.

В холле ресторана меня уже ждали. Едва я остановился у гардероба, ко мне подплыла девушка восточной внешности в пышных шелковых шароварах, расшитых золочеными звездами и коротенькой прозрачной кофточке, не закрывающей соблазнительный животик. Девушка узнала меня с первого взгляда.

— Сергей Вадимович, здравствуйте! — произнесла она. — Вас уже ждут. Прошу вас, следуйте за мной. — Она довела меня до дверей одной из комнат, предназначенных для обслуживания Vip-клиентов. — Входите! — Она приглашающе распахнула дверь, дождалась, пока я пройду внутрь и закрыла её за моей спиной.

Комнатка была декорирована в восточном стиле: низенький столик, заставленный фруктами, превеликое множество разноцветных подушек, большой кальян. На подушках в расслабленной позе лежал человек с фотографии — Ашур Соломонович и курил кальян. С того памятного момента он ни капельки не изменился. Даже одет был точно также: тертые джинсы и растянутый вязаный свитер. Только на ногах вместо обычной обуви были надеты мягкие восточные тапочки с острыми загнутыми носами.

— Проходите, Сергей Вадимович, не стесняйтесь! — произнес азиат. — Нам есть, что обсудить. Не так ли?

— Кто вы? — спросил я, устраиваясь на подушках напротив улыбающегося типа. Теперь нас разделял только столик с фруктами.

— Вы курите? — Ашур Соломонович, проигнорировав мой вопрос, протянул еще одну кальянную трубку.

— Курю, — ответил я, потянув носом воздух. — Что это? Гашиш?

— Не совсем, — ответил азиат. — Это особая смесь трав, в составе которой присутствует небольшое количество гашиша. Этому рецепту тысячи лет. Позволяет достичь предельной ясности сознания. Великие мудрецы прошлого любили вдыхать ароматы этого зелья…

— Вы не ответили на мой вопрос, — взяв в руки причудливый резной мундштук, напомнил я. — Кто вы? Ведь в этом мире я не предлагал вам перстень на продажу!

— Действительно, — согласился Ашур Соломонович. — В этой реальности такого случая не было. А что касается первого вопроса… Если имелось ввиду, человек ли я, то я вас не разочарую… Я принадлежу к другому разумному виду… Хотя, за столь долгий срок пребывания в человеческом теле, я вполне освоился с вашей природой…

— Кто же вы? — Я поперхнулся сладковатым дымом и закашлялся.

— Я — Асур, — бесстрастно ответил азиат. — Существо иного плана реальности…

— Так что же вы делаете в нашем мире? — вытерев рукавом выступившие после кашля слезы, спросил я.

— А почему вы решили, что этот мир принадлежит вам? Он такой же ваш, как и мой. Просто наши популяции существуют в параллельных потоках реальности и, даже иногда, правда, очень редко, пересекаются. Как мы с вами. — Он с наслаждением затянулся.

— Зачем вы здесь? Ради этого? — я показал ему перстень.

— Да, ради этого, — согласно кивнул пришелец. — Я хранитель этой невзрачной безделушки, попавшей к вам по какому-то недоразумению. Однако прибрели вы её «честь по чести», а следовательно — владеете ей по праву.

— Скажите, а зачем вам, существу иного, как вы говорите, уровня реальности, хранить это колечко? Чего вам дома-то не сиделось? И что значит, владею по праву?

— Хранителем я стал не по своей воле, — печально покачал бритой головой Ашур Соломонович.

— Кто же, интересно, смог вас заставить заниматься, я так понимаю, совсем нелюбимым делом?

— Это давняя история…

— И все же? — настаивал я. — Раз уж нас вместе свела судьба…

— Имя царя Шмуэля по прозванию Шломо вам о чем-нибудь говорит? — спросил он как бы «между прочим».

— Не припоминаю такого, — честно признался я.

— Арабы называют его Сулейманом ибн Даудом…

— А, Соломон, — догадался я. — Скажем так, приходилось слышать. Я, все-таки, образованный человек. Он, говорят, имел большую силу над джиннами.

— Асуров частенько путают с джиннами, — покачал головой Ашур Соломонович. — Соломон умел подчинять себе и тех, и этих…

— Ага, так это он вас… И ваше имя — Ашур Соломонович — Асур ибн Сулейман?

— К моему глубочайшему сожалению, — развел руками азиат. — А мое имя… В какой-то мере Соломон стал отцом моего человеческого перерождения. По его повелению я должен был охранять это колечко от чужих посягательств… И справлялся с этим на протяжении многих столетий.

— То есть вы — бессмертный страж этого артефакта?

— Вы абсолютно правы.

— Да, — задумчиво произнес я, — волшебное колечко, исполняющее любые прихоти владельца, обязательно нужно хранить от чужих посягательств…

— Боюсь вас разочаровать, мой юный друг, но перстень не исполняет желаний владельца, у него всего лишь одно единственное предназначение…

— Постойте, постойте! — перебил я его. — Как это не исполняет? А это, по-вашему, что? — Я выдернул из воздуха золотой слиток. — Я могу наизусть прочитать вам любую книгу, которую когда-либо брал в руки! И меня невозможно убить… Я знаю, я прошел через смерть! Если, по-вашему, это не перстень… Тогда что так изменило меня?

— Ах, вот вы о чем? — наконец понял асур. — Это все — вы сами…

— Как это? — до меня не дошло, что имел ввиду этот необычный азиат.

— Вы не дослушали меня. Перстень повинен в ваших изменениях лишь косвенно. Как я говорил, у него всего лишь одна функция — создавать новые реальности, либо, как любят выражаться современные фантасты, — он лукаво мне подмигнул: «мол, тоже почитываю», — создавать развилки от существующих реальностей, но… — он сделал многозначительную паузу. — С параметрами среды, максимально подогнанными под хозяина кольца! Владеете вы артефактом, как я уже говорил по праву. Поэтому, хотели вы всемогущества и бессмертия, пусть даже на подсознательном уровне — пожалуйста, получите и распишитесь! Вы — хозяин этой реальности, можно даже сказать — её невольный Создатель… Только пользуетесь копией изначального мира, созданного Всеединым.

— Так значит, этот перстень создает альтернативные развилки?

— Соломон называл его «Путеводной Звездой». Именно перстню он обязан своим высоким положением. Он тоже менял этот мир под себя.

— Постойте, постойте! А насколько велики могут быть эти самые изменения реальности?

— Я не знаю всех возможностей перстня, я не хозяин, я лишь хранитель. Но думаю, что возжелай вы изменить даже физические законы — они обязательно изменятся в новой реальности. Но к каким последствиям это может привести… — Асур неопределенно развел пуками.

— Да, — вспомнил я, — что значит владеть по праву?

— Перстень обладает одним чудесным свойством: если он был приобретен нечестным путем — он принесет хозяину лишь страдания и несчастья. Рассмотрим для примера ваш случай: перстень у меня был украден. Первый хозяин — молодой парнишка-вор был забит бандитами. Перстень он потерял, но даже столь недолгое владение не прошло для него бесследно. Далее — перстень находит…

— Дворник Федор, — подсказал я.

— Который, по всей видимости, продает его вам. Вы заплатили этому Федору требуемую сумму?

— Даже немного больше, — признался я. — Перстень обошелся мне в сущие копейки. Знал бы Федор, от чего отказывается…

— Не важно — копейки или миллионы! Вещь стоит именно столько, сколько за нее просят. Главное — честность сделки! Федор тоже мог владеть им по праву. Он никого не грабил, не вымогал… Но он предпочел получить те копейки, и остался доволен. Вы стали владеть артефактом по праву. Со временем, перстню необходимо какое-то время, чтобы настроиться на нового владельца, вы стали им пользоваться. Неосознанно.

— А как царь Соломон получил этот перстень?

— Соломон упоминал об этом, но вскользь… Предыдущий хозяин артефакта оставил какую-то загадку… Зашифрованную инструкцию по поиску… Соломон её разгадал и стал счастливым обладателем кольца.

— Счастливым? — с горечью в голосе произнес я.

— Да, счастливым, — произнес асур. — Разве у вас все по-другому? Вы же достигли того, к чему стремились: слава, богатство, неуязвимость, почти божественные возможности. Многие люди с радостью бы продали душу дьяволу, за всего лишь одну из этих составляющих…

— Вы знаете, Ашур Соломонович, но в последнее время я чувствую себя не то чтобы несчастным… Все, что меня окружает… Все, что я сделал… Оно… Оно не настоящее… Чужое! Понимаете, — сбивчиво рассказывал я, — раньше все рассуждения о счастье, о совести, о чести я считал розовыми соплями никчемных людишек, «терпил» — как их называет один из моих друзей, так ничего и не добившихся в жизни. Деньги, слава… Единственное, что меня не интересовало — это власть. Я обустраивал, как мог, свой собственный мирок, где мне было бы сытно, приятно, тепло… Но почему-то сейчас, достигнув всего этого, я не испытываю особой радости… А скука и бессмысленность, повсюду сопровождающее мое нынешнее существование — это вообще отдельный разговор.

— Хм… — потер подбородок Казначей. — А вы действительно по-своему несчастны, молодой человек, — понимающе произнес он. — Что есть счастье? Многие философы этого мира так и не смогли дать исчерпывающий ответ. — Можете мне поверить, я имел возможность беседовать со многими из них. Неужели за все время, проведенное в этой реальности, вы не сделали ничего такого, что принесло бы вам удовлетворение? Неужели обладая такими возможностями, вы жили только для себя, ничего не давая другим? Хотя бы родственникам, друзьям, знакомым? Неужели ничего? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Нет, ну кое-что я, конечно, сделал. Я регулярно навещаю родителей, не то, а в той, прежней жизни, где я не навещал их десятилетиями. Да я практически забыл об их существовании! Сейчас же они ни в чем не нуждаются. Мой дед до сих пор жив, за его здоровьем следят лучшие врачи… А в прежней реальности его уже нет… Алеха Патлас, мой лучший друг детства, тоже живой — а ведь он давно погиб от передозировки наркотиков… Васька жив, сумев улизнуть от сердечного приступа…

— Ну вот, видите, все-таки что-то хорошее вы сделали не только для себя! — оптимистически заявил Ашур Соломонович.

— Это только кажется, — вздохнул я, затягиваясь зельем Соломона. От ароматного дыма, заполняющего мои легкие, мысли приобретали удивительную ясность.

— Это почему? — не понял асур. — Поясните.

— Да на самом деле все просто: Алеха еще в школе проявлял чудеса изворотливости — выходил сухим из воды в таких безвыходных ситуациях… Грех было этим не воспользоваться. Сейчас он возглавляет юридический отдел моей корпорации. Юрист от Бога! Васька — прирожденный коммерсант: у него чуйка купи-продай, спрос-предложение…

— Также работает на вас? — уточнил Асур.

— Коммерс от Бога! — охарактеризовал я друга по той же шкале, как до этого Патласа.

— Но для чего вы используете их? Ведь при ваших поистине безграничных возможностях…

— Банальная подстраховка, — пояснил я. — Я не знал, до какой поры смогу творить эти… чудеса. А если бы они закончились в один прекрасный момент? А про запас у меня уже имеется прекрасно отлаженный механизм для заколачивания бабла! Не пропал бы! Я как тот бурундук, что готовит кучу нычек на черный день, минимум половина из которых, попросту пропадает!