Двойняшки по ошибке

Ира вспыхивает, взгляд отводит и бурчит чуть слышно:

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Заставляет меня почувствовать вину. И за слова, и за порывистые действия той ночью. За все.

— Да, прости, — говорю серьезно. И целую жену. — Иди спать, я скоро.

Ира поднимается и молча кабинет покидает. Обиделась, наверное. Но я не переживаю, ведь жена мне попалась отходчивая. Еще один плюс в ее копилку положительных качеств, которая такими темпами переполнится скоро.

Возвращаюсь к ноутбуку. Пустым взглядом утыкаюсь в документы, читаю, пытаюсь вникнуть, но не разбираю текста. Сворачиваю к лешему, а вместо них запускаю поисковик.

Мне до сих пор требуется графический дизайнер в рекламное агентство. Ира одна не справляется. А девчонка, наброски которой я выбрал среди всех предложенных, так и не явилась в холдинг. Лентяйка. Надо бы кого-то опытнее найти, а не студентку бестолковую. Чем только думал?

И опять на те же грабли наступаю. Потому что вбиваю в строку поиска название вакансии, перебираю резюме новичков. Мне нужен свежий взгляд, что-то неординарное, иначе сожрут меня на рынке. Конкуренты и так с каждым годом сильнее становятся. Один Вадим со своим дурацким «Шторм медиа» чего стоит. То и дело меня подсекает.

Как назло среди примеров работ сплошная ерунда. Ничего не цепляет. Раздраженно кулаком по столу бью. Сам не понимаю, почему меня неудача бесит. И зачем моему холдингу именно та лентяйка, прогулявшая собеседование. Но после ее "портфолио" все остальные меркнут.

Плохая идея. Не найду я бриллиант среди бездарей…

Однако пальцы упрямо лупят по клавиатуре. Оставляю короткую заявку, без деталей, чтобы конкуренты не пронюхали, и номер телефона. Мой личный. В надежде, что гений рекламных банеров сам найдет меня. С этой мыслью устало в кресле разваливаюсь.

Но вдруг какая-то тревога необъяснимая накатывает. Будто упускаю нечто важное.

Чертов параноик!

*Вадим Шторм — герой книги "Близняшки от босса".

Глава 7

Несколько месяцев спустя

Злата

— Настоятельно рекомендую вам перевестись на заочное отделение, а лучше — взять академотпуск, — чеканит декан убедительно.

Между строк так и читается: «Исчезни с глаз долой, не мелькай вообще в нашем институте. Главное, к сыночку моему не подходи».

— Нет, все в порядке. Я справлюсь. Все, чего прошу, это возможность свободного посещения в первый семестр третьего курса, — тараторю я, обмахиваясь зачеткой. Мне жарко и душно. — Буду дома готовиться к зачетам и экзаменам. Уверена, что все сдам. А в конце осени я рожу и…

«И оставлю малышей в роддоме, а сама продолжу учебу», — добавляю про себя. Пытаюсь свыкнуться с этой мыслью, зачерстветь, ожесточиться. Есть же женщины, которым плевать на собственных детей. Спокойно себе живут. Почему я так не умею?

Но научусь. Придется. В противном случае я перечеркну свое будущее, а детей обреку на нищенское существование. Сразу двоих! Разве это лучше?

— Вам будет сложно, — настаивает мужчина и очки на нос цепляет. Будто живот мой рассмотреть внимательнее хочет.

Ерзаю на твердом стуле, пытаясь устроиться удобнее. Придерживаю округлый животик рукой. Дольше, чем нужно. Словно почувствовав меня, малыши отзываются слабыми, едва уловимыми движениями. Ощущение, будто рыбки внутри плавают. Улыбаюсь с нежностью. Материнской, но… Ругаю себя и резко отдергиваю ладонь.

Словно в наказание, внутри разливается неприятная ноющая боль. И поясницу тянет. Неужели опять к гинекологу идти?

Я так часто бываю в больнице, что мне пора выдать абонемент. Врачи ставят какие-то уколы, чтобы предотвратить резус-конфликт, постоянно проверяют состояние малышей. А я хоть и решила, что не оставлю их себе, но все равно переживаю.

Две жизни внутри — двойная ответственность. Пусть даже эти дети в перспективе станут чужими. По крайней мере, я со своей стороны сделаю все, чтобы они родились здоровыми — и нормально росли и развивались впоследствии.

Без меня…

— Я справлюсь, — говорю сипло. И сглатываю горький ком в горле.

— Обсудите этот вопрос с отцом ребенка, — декан неожиданно направляет тему в другое русло. — У него же есть отец? Кто? — прищуривается с подозрением.

Значит, я не ошиблась. Слухи по институту распространяются быстро, пусть даже и лживые. Видимо, декану донесли, как его сын ухлестывал за мной. И догадками о той ночи поделились.

— Конечно, есть отец, — лукаво улыбаюсь я, впитывая весь спектр эмоций неудавшегося свекра: от паники до злости и обратно к страху. — Очень хороший. Красивый. Сильный. Добрый, — описываю незнакомца, каким его запомнила и дорисовала в своих мечтах. Наблюдаю, как декан бледнеет. — И это не Максим, конечно же, — заканчиваю с издевкой, которой мужчина, безусловно, не понимает.

— Бог миловал, — вздыхает с облегчением декан и по лбу ладонью проводит.

— Совершенно согласна, — дублирую его жест, но вкладываю в свои слова иной смысл.

Пересекаемся взглядами, но я выдерживаю эту зрительную схватку. Заставляю себя мило улыбнуться в то время, как хочется прибить декана его же ноутбуком. Гормоны бушуют, нервы ни к черту. Делаю глубокий вдох, но будто кипяток в легкие впускаю. Мне кажется или это лето аномально жаркое?

— Так вы пойдете мне навстречу? — наивно ресницами взмахиваю. — Пожалуйста.

— Со своей стороны я приму ваше заявление на свободное посещение, — сдается декан, убедившись, что я не несу угрозы его сыночку. — Но с преподавателями будете договариваться индивидуально. И сдавать все на общих основаниях, без поблажек.

— Без проблем. Я сдам, — уверенно киваю.

* * *

Институт покидаю в приподнятом настроении. Но оно тут же летит в ад, когда я сталкиваюсь на территории с Максимом. Видимо, папочку дожидается. Собираюсь игнорировать павлина и молча мимо пройти, но, стоит мне поравняться с ним, как бесцветный взгляд летит в сторону моего живота, сканирует внимательно.

— Беременная? — уточняет очевидное.

— Наела за лето, — язвительно парирую. И на доли секунды действительно сомнения в нем пробуждаю.

Закатываю глаза и собираюсь ускорить шаг, но неприятные ощущения в животе и пояснице захлестывают меня с новой силой, погружая в омут паники. Еще и дикая жара подливает масла в огонь, который пылает внутри. Дышу часто, но кислорода не хватает. Голова кружится, а сознание балансирует на грани обморока. Единственная мысль, которая болью пульсирует в висках: «Не навредить малышам».

— Вот надо было тогда со мной ехать, — цедит Максим издевательски. — Я вот умею вовремя остановиться.

В нормальном состоянии я бы точно рассмеялась ему в лицо. Умеет он! Языком только трепать. Но сейчас мне дурно. И срочно нужно к гинекологу.

Оцениваю путь до автобусной остановки, дорогу в больницу — и четко понимаю, что это уровень «со звездочкой», и его без читов мне не предолеть. Одно неловкое движение — и я потеряю сознание, упаду прямо на асфальт, рискуя удариться. Надеяться, что кто-то из прохожих поможет, — глупо, да и стыдно. Если за себя не так страшно, то о малышах приходится поволноваться, ведь у них сейчас есть только Я.

Стреляю прищуренным взглядом в Максима. Он мямлит что-то еще, но слова пролетают мимо ушей.

— Ты абсолютно прав! Ну, так поехали сейчас, — обезоруживаю внезапной наглостью.

Пользуясь его замешательством, шагаю к машине, распахиваю пассажирскую дверь — и обессиленно падаю на заднее сиденье. В салоне работает кондиционер, так что я наконец-то могу сделать глубокий вдох. Мысли проясняются, а мне самой становится легче. Но боевой запал лишь возрастает.

— Эй, вылазь, — испуганно рявкает Максим, но дотронуться до меня не решается. Будто я прокаженная.

— Не отвезешь в больницу, тогда прямо в машинке твоей новой рожу, — угрожаю несерьезно. Не насколько мне плохо, да и малышам рано появляться на свет.

Однако мужчины глупы и слепы в своей панике, когда речь идет о беременной женщине. Поэтому Максим молча садится за руль. И уже через час паркуется у здания женской консультации. Напряженно ждет, когда я покину идеальный салон его драгоценного авто, и мгновенно срывается с места. Позорно сбегает, заставляя меня захохотать. Но в то же время остаюсь благодарна павлину. Просто за то, что он удачно оказался на моем пути.

В кабинете участкового гинеколога прохожу привычный осмотр, после чего замираю в ожидании приговора.

— Угроза прерывания беременности, — бесстрастно сообщает врач. И я крепко обнимаю живот руками, забыв о своем обещании не привязываться к детям. Гинеколог этот импульсивный жест игнорирует, потому что знает о моих планах после родов. Не одобряет, а ко мне относится, как к бестолковой кукушке. Не явно, но я чувствую это. И подтверждают мои догадки хлесткие слова: — Ложиться на сохранение будешь? Или оформлять отказ?

Глава 8

На следующий день. Злата

Поправляю сумку на сгибе локтя, останавливаюсь в коридоре больницы, чтобы немного отдышаться, и испарину со лба смахиваю. После пары капельниц, как только мое самочувствие немного улучшилось, мне все-таки пришлось ехать за вещами в общежитие, потому что привезти их мне некому. И хоть я старалась брать только самое необходимое, ноша все равно вышла внушительная. Забрала я из комнаты деньги, которые мне явно пригодятся здесь, и старенький планшет, который мне еще бабушка дарила в честь поступления в институт. Планирую нарисовать пару баннеров. Правда, в сети я смогла отыскать только мелкие заказы — и платят за них соответственно. Но хоть что-то…

Приближаюсь к своей палате, собираюсь толкнуть дверь, но замираю, услышав голоса. Еще утром у меня была одна соседка, да и ту планировали выписать сегодня. Хмурюсь, когда разбираю слова:

— Нет, ты на моем месте устраивайся. Меня выписали уже, — деловито указывает та самая соседка. У нас с ней общение сразу не заладилось: слишком любит поучать и много болтает. — А здесь занято. Малолетка одна вчера поступила. Отказница.

— Кто? — тихо отзывается новенькая.

— Ну, не знаю, как правильно назвать… Я на посту сестринском подслушала, что она своих детей в роддоме хочет оставить, — заговорщически шепчет. — Наверное, там семья неблагополучная. Так что ты тут аккуратнее, ценные вещи при себе держи. Мало ли…

Не могу сдержать слезы обиды. Рот ладонью прикрываю, чтобы подавить горький всхлип. Мало того, что конфиденциальная информация разнеслась по всему отделению, так еще и такие выводы обо мне сделали. Жаловаться главврачу глупо: только настрою медперсонал против себя, а мне еще малышей сохранять. Да и защитить мои интересы некому.

Но и насмехаться над собой не позволю! Яростно вытираю мокрые щеки, вздергиваю подбородок — и ударяю плечом в дверь, которая распахивается с грохотом. Натянув ехидную улыбку на лицо, уверенно прохожу мимо сплетниц, и они мгновенно умолкают.

Искоса поглядываю на обеих. Бывшая соседка полностью одета, пакеты в руках держит. Видимо, уходить собиралась, но не упустила момента обсудить меня. Зато сейчас сбегает молча и быстро, шумно закрывая за собой дверь. Перевожу внимание на новенькую, а блондинка, присев на край койки, с интересом и грустью меня рассматривает. Столкнувшись взглядами, одновременно отворачивамся друг от друга.

Бросаю сумку возле тумбочки, скидываю пальто — и принимаюсь вещи раскладывать. Планшет машинально под подушку прячу. Все-таки единственный источник заработка, и это я, между прочим, волноваться должна, что его украдут…

Губы сжимаю крепко, опять разозлившись. Знакомиться с новой соседкой нет ни малейшего желания. Поэтому, управившись с содержимым сумки, забираюсь с ногами на кровать, сажусь поверх пледа. Бережно взяв планшет, запускаю его. Открываю сохраненный проект, погружаюсь в работу. Но меня отвлекает вкрадчивый голосок:

— Привет. Я Снежана, — произносит лицемерка доброжелательным тоном.

Вспыхнув, стреляю в нее мрачным взглядом. Я не в том настроении, чтобы в дружбу играть.

— Угу, — бурчу, намеренно отталкивая навязчивую соседку.

— Ты, кажется, Злата? — не унимается она. Недовольно вздыхаю: на смену одной болтушке другая пришла. — Красивое имя. Тебе подходит.

— Тебе твое тоже, — многозначительно кошусь на ее бледное лицо и светлые волосы. Точно снежная девушка.

— Какой у тебя срок? — добивает меня привычным для этого места вопросом. Но все, что касается детей, в штыки принимаю. Нельзя их трогать!

— Разве вы это уже не обсудили? — киваю на дверь, намекая на бывшую соседку.

— Да, — выдыхает виновато. — У меня почти такой же. И тоже двойня, — в тоне слышится улыбка. — Близняшки.

Закусив губу изнутри, поворачиваю голову к Снежане. Наблюдаю, как она живот поглаживает. С нежностью и материнской любовью. Невольно укладываю ладонь на свой, согреваю — и внутри словно в ответ теплеет. Мой «аквариум» оживает. Отдергиваю руку, поймав на себе внимательный взгляд соседки.

— А у тебя королевская двойня: мальчик и девочка, — выдает она все, что узнала. — На этом моменте ты спугнула информатора, — смущенно улыбается. — Не обращай внимания, Злат, мало ли что другие говорят…

— Я и не обращаю, — фыркаю я и утыкаюсь носом в проект. Но работать нормально не могу: все плывет перед глазами.

Снежана намеревается продолжить беседу, которая больше похожа на ее монолог, но, к счастью, в палату медсестра заходит.

— Пылаева, — выбирает из нас двоих. Помогаю ей легким кивком. — Вот, перечень гормонов и витаминов, — кладет на тумбочку. — В ОМС они не входят. Самой придется докупать, — собирается уйти.

— Дорогие? — вчитываюсь в список.

— Ну, недешевые, — пожимает плечами, однако тут же спохватывается: — Но это рекомендации. Сама решай, покупать или нет, никто не навязывает. В отделении врачи обеспечат тебе лечение в рамках ОМС.

— Я не буду жалобы строчить, если вы об этом, — прерываю ее. — Я лишь хочу знать, на какую сумму рассчитывать.

— Так, ну… — смягчается медсестра. Приближается ко мне, рецепт глазами пробегает, вслух произносит названия, к каждому цифру озвучивает. Я же складываю в уме — и итог меня не радует. Деньги у меня на исходе, мелкие интернет-заказы не изменят ситуации, да и на их выполнение требуется время, а витамины моим малышам необходимы сейчас.

С трудом сдерживая обреченный вздох, лепечу сиплое: «Спасибо», а потом к телефону тянусь. Впервые за два года решаю переступить через себя — и обратиться за финансовой помощью к маме. Хотя знаю, что отчим будет недоволен.

— Мамуль, можешь мне немного денег перевести? — выпаливаю без прелюдий. Нервничаю и жутко боюсь, что откажет.

— Немного? А что случилось? — тянет она.

— Хм… У меня… проблемы со здоровьем, — говорю почти правду. Чувствую на себе испытывающий взгляд Снежаны, но пытаюсь его игнорировать.

— Ой, как же так? — причитает мама. — Что-то серьезное?

— Нет, ничего серьезного, — спешу ее успокоить. — Это… временно.

Родителям я так и не сказала о своей беременности. Зачем, если я не собираюсь детей оставлять себе? Только зря маму беспокоить… А чтобы живот никто не видел, я и на лето домой не поехала. Объяснила, что работу в столице нашла. Впрочем, некуда мне возвращаться — в моей комнате теперь живет Ася, а вместе мы сосуществовать не сможем.

— Пришлю, конечно, — восклицает мать, и я выдыхаю с облегчением. — В конце месяца зарплату получу. И сразу тебе часть вышлю, — забирает надежду. — Ася ведь поступает в этом году, Ванечка все сбережения на нее направил. Подготовительные курсы оплатил, жилье ищет. Сама понимаешь, как дорого образование дается, но без него никак, — оправдывается она, а я готова рассмеяться истерично. Мне ли не знать! — А тебе срочно? Может, бабушке позвонишь?

— Да, конечно, — отключаюсь, чтобы не расплакаться в трубку.

Бабушка и так мне помогает. Как я могу ее просить о большем? Ко всему прочему, объяснять придется. Это не мама. Она обязательно ложь мою почувствует — и докопается до сути.

Лихорадочно перекладываю телефон из руки в руку. И понимаю, что мне и обратиться не к кому. Оля у родителей на все каникулы, да и не так близки мы, чтобы деньги просить.

У моих малышей больше никого нет…

Хотя…

Подскакиваю на ноги, мчусь к шкафу — и судорожно обыскиваю пальто. То самое, которое было на мне в нашу роковую ночь с незнакомцем. Я не отличаюсь особой аккуратностью, поэтому в моих карманах порой можно найти все, что угодно. И сейчас я выуживаю оттуда смятую визитку.

Никитенко И.И.

В конце концов, мы вместе в этом участвовали. Почему я в одиночку должна отвечать за общую ошибку?

Что если он не забыл меня? Как я его… А вдруг и против детей ничего не имеет?