Серебряная птичка

— Порвали кого-то?..

— И лошадей, и возчиков, двоих… — быстро сказала Аста. — Мы и не поняли, каким чудом Рон спасся.

— Ясно, — он погладил по голове сына. — Но нельзя бояться. Это лишь волки. Давай подойдём? Я буду рядом.

Седая волчица громко зарычала и оскалилась — один из мужчин ткнул в клетку палкой. Рон отчаянно затряс головой и вцепился в юбку Асты.

— Позвольте, милорд, — она обняла ребенка и увела подальше от толпы.

Сайгур недовольно нахмурился. И сердце сжалось — оказывается, он чуть не потерял сына недавно. По чьей-то глупости. Там, где опасностей быть не должно! Братец засел за высокими стенами, тешится небось с девками, не стесняясь молодой жены, и даже с волками у себя под боком не способен разобраться! А отец помягчел на старости лет и уже не хозяин.

Тут же, неподалёку, стаяла рыжая Фай, их новая невольница. Стояла, не решаясь подойти ближе, и тоже разглядывала волков. Словно почувствовала взгляд — посмотрела на Сайгура, поклонилась. Он махнул рукой, подзывая. Приказал:

— Иди в мою палатку, поговорим.

Но сначала он распорядился насчёт волков, кому ухаживать и кормить — надо же заботиться теперь и об этом зверинце…

Найрина не было, когда любовались королевским подарком, но едва рыжая Фай прошла в палатку — как он тут, зашёл следом и сел под стеной напротив Сайгура.

— Ты о ком из нас тревожишься? — не удержался, хохотнул Сайгур. — Тоже сядь, — кивнул он девчонке.

Она опустилась на колени.

— Я велел просто сесть, — он показал на овечью шкуру.

Чуть помедлив, Фай села на овчину, поджав ноги.

По знаку Сайгура мальчишка-оруженосец принес котелок с только что приготовленным чаем из трав и ягод, разлил по чашкам и подал Сайгуру и Найрину. Сайгур показал на Фай, и той тоже подали чашку, она сначала посмотрела недоверчиво, потом осторожно взяла.

— Дыши легче, девочка. Мы никуда не торопимся, — Сайгур разглядывал её исподлобья.

А она украдкой оглянулась на Найрина, помня, что именно ему принадлежит. Он ободряюще улыбнулся, и ей действительно стало легче дышать.

— Тебе нравятся волки? Ты смотрела на них без страха, я видел, — Сайгур отпил из своей чашки.

— Нравятся, господин, — не стала отпираться девушка. — Это слуги Матери Гемм, Хозяйки Гор.

— Они не опасны? Не нападают на людей, не таскают скот?

— Не нападают. Если молиться Гемм и зажигать для неё огонь. И приносить жертвы. А скот… Бывает, но нельзя роптать. Это дань Матери для её слуг. Они тоже должны есть. Но их следует отгонять, и хорошо стеречь стадо…

— Понятно, — Сайгур усмехнулся еле заметно. — Главное, значит, с богиней договориться. А как насчёт того, чтобы поохотиться на волков? Как эта богиня смотрит на волчий плащ владетеля Дьямона? Я ведь тоже такой хочу.

— Это дар богини. Его непросто получить. Недостойный не получит такой плащ.

— Я уже убил немало волков, умею это делать, — начал было Сайгур, но остановился и улыбнулся. — Хорошо, я тебя понял. Это не те волки. Предположим. Что ты посоветуешь мне сделать с этими волками? Отпустить их на землях Дьямона?

— Да, господин, — закивала Фай. — Богиня будет рада. Наверно, даже отблагодарит. Наградит…

— О, это ценно. Надеюсь, Ясное Пламя простит меня за попытку угодить вашей богине? — он не спрашивал, скорее размышлял вслух, и немного насмешничал при этом.

Фай совершенно точно собиралась что-то сказать, но опустила голову и промолчала, поджав губы.

— Сколько тебе лет, девочка? — перевёл на другое Сайгур.

— Девятнадцать, господин.

— Вот как? Ты давно взрослая. Хорошо помнишь дочь тана, Челлу? Сколько лет ей?

— Она младше меня на половину зимы, господин.

— Расскажи о ней.

— Что, господин?! — она посмотрела испуганно.

— Всё, что помнишь. Какая она? Чем любит заниматься? Она похожа на тебя? Ты знаешь про её жениха?

— Она дочь тана, господин! — чуть запнувшись, Фай подняла, наконец, взгляд. — Она не похожа на меня! Она всегда красивая, скачет верхом с нукерами отца, ездит на охоту. Делает, что ей нравится. У неё много своих соколов для охоты! Она… о, в замке всегда много дел. Всех тани с детства учат врачеванию, и готовить снадобья из трав. Вообще, этому учат всех девушек.

— Но тани учат лучше, да? — заинтересовался Сайгур.

— О, да! Тани обучает сама богиня Гемм, посылая ей лучших наставниц. Зато вся округа может обратиться к тани за лечением, и она не должна отказывать!

— Занятно, — кивнул Сайгур. — Так ей, думаю, и спать будет некогда. Может, она ещё и главная повитуха в Дьямоне? Давай, рассмеши меня.

— Нет-нет, господин! — опять чего-то испугалась Фай. — Нельзя подходить к роженице той, у которой нет своих детей!

— Хоть это утешает. Скажи, ты слышала, как колокол у ворот звонит сам по себе?

— Да, господин! Так и есть…

— А видела?

— Да, господин, — Фай опустила голову.

— Ты сомневаешься, что видела?..

— Да что в том колоколе? Хоть бы и сам по себе звонит. Любой колдун это устроит, — вставил Найрин, который до сих пор молча слушал, не сводя с Фай внимательного взгляда. — Что там за куст с белыми цветами, ты видела его?

— Да, господин! — Фай закивала. — Такие кусты в горах цветут лишь в своё время, летом, а этот, в замке — всегда. Рядом лежал снег. А возле куста снега не было, и он цвёл. Были белые цветы и бутоны!

— Обычная магия Древних, — заметил Найрин. — Хочу сказать, что я про такое читал. А что ещё про куст, Фай?

— Когда тани Челла выйдет замуж, цветы изменят цвет. Я слышала Моя мать сердилась и запрещала мне говорить об этом на улице, господин! Мы об этом не говорили.

— Ладно. Посмотрим, как они станут менять цвет. Я поставлю стражу, чтобы никто не вздумал поменять кусты.

— Что вы, господин, нельзя менять! — Фай тихо ахнула.

— Ты много забавного рассказала, девочка! — Сайгур широко улыбался. — Теперь давай про жениха Челлы. Видела его? Какой он?

Спрашивал якобы с ленивым любопытством, но на самом деле подобрался и ответа ждал с интересом — что там у него за соперник? Строго говоря, ему уже доносили про этого знатного парня из Мукаррана, за которого Челлу прочил сам князь. Но отчего ещё не послушать?

— Я знаю лишь, что говорили женщины в деревне, господин, — тихо сказала Фай. — Ничего больше.

— Правильно. Я большего от тебя и не жду. Рассказывай, — кивнул Сайгур.

— Князь прислал в Дьямон господина Алливена из рода Эргов. Он знатный, красивый. Любит охоту. На весенних скачках, которые устраивал тан Суреш, дважды приходил первым. У него лучшие лошади, — она замолчала.

— Продолжай, — Сайгур улыбнулся, — женщины, думаю, сплетничают о более интересных вещах. Смотри, получается, парня прислали давно. Богатый красавчик, и всё у него есть, и князь желает его женить. Почему не было свадьбы?

— Тан Суреш сомневался. Отложил свадьбу. Сам хотел выбрать жениха. Говорили, что господин Алливен ему чем-то не по нраву.

— То есть тан может не послушаться князя? — заинтересовался Сайгур.

— Да, господин! — Фай закивала. — Князь не приказывает, за кого танам выдавать дочерей. Князь послал господина Алливена, чтобы тот учился быть сыном тану Сурешу и братом его наследнику. Так и было, да! И чтобы Челла привыкла к нему и согласилась выйти замуж…

— А наследник вскоре погиб, да? — проявил осведомленность Сайгур. — Занятно.

— В его смерти никто не повинен. Богиня Гемм не обвинила…

— И как же Чела относилась к жениху?

— Хорошо относилась, господин. Они проводили вместе много времени. Уезжали в горы на охоту. Многие решили, что тан все-таки разрешит им пожениться. Но тан медлил.

— Проводили вместе много времени, — задумчиво повторил Сайгур. — Это интересно. Так он ей нравился, говоришь?

— Не знаю, господин. Они ездили верхом, охотились, сидели в библиотеке. Моя сестра рассказывала, она служила в замке. Господин Алливен учил соколов — для себя и для неё. Он старался…

— Ладно, довольно! — прервал её Сайгур, отбросив пустую чашку. — Всё. Ступай к Асте, а если она стряпает, то помоги. Нам надо поесть чего-то кроме этой воды!

— Господин, я хотела сказать, что…

— Ступай, я сказал! — он рубанул перед собой ладонью.

Фай ланью выскочила из палатки. Её чай так и остался нетронутым.

— И чего взбесился?.. — полюбопытствовал Найрин, исподлобья взглянув на старшего брата.

— Спрашиваешь?! Разве неясно, что мою невесту прежний жених уже мог отведать сто раз?

— Мало ли кого ты уже отведал сто раз, — Найрин не насмешничал, даже смотрел сочувственно.

— Что ты сказал?! Она девица из высокого рода! Ей полагается быть чистой… — рассердился Сайгур.

Действительно, ведь даже не думалось раньше о таком! А тут — мысли, подозрения, горечь как волной накатили. Есть вещи несомненные — снег белый, знатная невеста девственна…

— Ей полагается Дьямон, — негромко сказал Найтин. — Если бы король дал тебе Дьямон и вдову в придачу — ты отказался бы, что ли? Так иди к Мортагу и откажись. Не поздно ведь ещё?

Сайгур неласково процедил, в какой тёмный лес и куда именно желает прогуляться Найрину. Тот только пожал плечами.

— Всё было с разрешения её отца и князя. Это другой народ, помнишь? И перед тобой её вины нет. Вот женишься — и начнешь позволять ей или не позволять. И выставишь из замка её жениха. А пока кто ты ей?

— Выставлю жениха? Он всё ещё в замке? — вскинулся Сайгур.

После первых слов брата он вроде перевёл дух, но теперь снова потемнел лицом.

— Был там, говорят. А может, уже и нет его. Слухи ветер носит. Доберёмся — послушаем, что Мран скажет… — Найрин не спеша поднялся. — Пойду посмотрю лошадей, что купил сегодня.

Уже отдёрнув полог, обернулся, сказал:

— Тебе ведь не старуху дают с Дьямоном вместе, а молодую и красавицу. И она станет твоей, даст тебе клятвы.

Сайгур буркнул что-то ему вслед — но Найрин уже ушел.

Глава 7

Справившись с делами, порученными госпожой Астой, Фай принесла лепешек и чая бабушке и поговорила с ней немного — для всех бай Сару продолжала хранить угрюмое молчание, но внучку погладила по руке и сказала ей кое-что — мягко, спокойно, как когда-то. Как обычно. На этот раз её тревожили не только мысли о внуке. Фай сама недавно ощутила те же опасения.

Сначала Фай легла на свою подстилку и полежала немного, делая вид, что уснула. Госпожа Аста ворочалась и вздыхала, младший мальчик бормотал во сне и даже вскрикивал, потом он поднялся и, пошатываясь, пришёл к госпоже и лег ей под бок, она тихо сказала ему что-то. Вообще, в первый день Фай решила, что Аста — жена старшего господина, а мальчики их дети. Но потом она спросила кое-что у веселого Клая, кое-что прояснила бабушка — она, даром что помалкивала и поджимала губы, всегда легко и точно вникала в происходящее. Итак, Аста — не жена господина и мальчикам не мать. Мать их умерла, и тоже была наложницей. Тоже — потому что недавно ею была и Аста для старшего господина, а теперь он её отверг. Теперь он думает лишь о невесте, которую подарил ему их кандрийский князь. Впрочем, надо говорить — король. Это у них в Мукарране князь, а в Кандрии — король. Самое интересное, что будущая жена старшего господина — наследница их Дьямона, тани Челла. Это из-за неё плачет теперь госпожа Аста…

Аста — госпожа? Разве что для Фай, потому что так приказал господин Найрин. Да, она станет так её называть, станет слушаться — потому что он приказал. И она будет очень ждать, когда же он решит приблизить её к себе. У него нет женщины. Но старший господин запретил кому-либо прикасаться к Фай, ради договора с бабушкой Сару, и господин Найрин подчинился. Ну зачем так?! Он ведь лучше любого, кто когда-нибудь согласится взять в жёны Фай. Снизойдёт до того, чтобы взять ее…

И это не будет старший сын уважаемой семьи, молодой пахтан, о которых поют песни и мечтают девушки — став рабыней, эту возможность она потеряла навсегда! Это будет какой-нибудь престарелый вдовец — она и за это должна будет благодарить судьбу.

Может быть, господин Найрин передумает? Если попросить его об этом — взглядом, нежным прикосновением? А ведь однажды, в самый первый день, сразу после торга, он так посмотрел на неё, что показалось — вот прямо сейчас уложит её на узорчатый войлок…

Значит, так и будет. Он передумает. Господин Найрин не женится на Фай — и пусть…

Когда все уснули, Фай тихо поднялась, подхватила свою накидку и выскользнула из шатра. Нет, помечтать в ночи о господине Найрине она не собиралась. Она шла к волчьей клетке. Шла тихо, казалось — едва касаясь земли ногами. Ночной прохладный ветер гулял по лагерю и развевал одежду и волосы, которые она едва собрала в косу. Лагерь спал и не спал одновременно. Кругом стояли темные палатки с опущенными или даже зашпиленными пологами, но неподалеку горел костёр стражи, оттуда доносились голоса, а со всех сторон издалека — тоже голоса и даже звуки арфы. И ещё лай собак, конечно — тоже отовсюду, едва одной стоило начать…

Волки не спали. Половину клетки опять накрыли тем же полотном, Фай подошла к открытой части клетки, и сразу на неё уставились три пары светящихся глаз. Взрослый волк лежал в дальнем углу, волчонок топтался напротив, а волчица… она сразу подошла к Фай и оскалилась. Её взгляд… в нем что-то было, беспокойное и страдающее.

— Сестра. Не сердись. Тебя не обидят. Тебя отпустят домой, вот увидишь! — тихо сказала Фай на мукарранском и протянула руку сквозь прутья решетки, погладила волчицу по холке. — Я Фай, дочь Фану, ты меня знаешь?.. — она запустила пальцы в густую волчью шерсть, погладила, прочесывая.

Все женщины в её семье были посвящены Великой Гемм и не боялись волков.

Волчица зарычала недовольно и даже, кажется, зубами лязгнула, но Фай осталась спокойной — гнев зверя был адресован не ей. Волчица страдала, маялась, и по этой причине могла бы цапнуть и Фай, конечно, но не теперь. Потом, может, до этого и дойдёт…

— Эй! Что творишь, подлая девка?! Ведьма! — откуда-то из-за клетки показался стражник с копьем, — вот я тебя! Поймаю и за косы к лорду отволоку!

Остриё копья, которым потрясал стражник, было направлено вниз — как получилось, так и схватил. Задремал, должно быть, с чистой совестью — от кого ночью караулить волков в клетке? А рядом с ним откуда-то выдвинулся ещё один служака лорда…

— Нет! Я — не творю! — Фай проворно отскочила в сторону, подальше.

— Ах ты рыжая ведьма!

Стражник прокричал ещё что-то и двинулся в сторону девушки, но она, подхватив юбку, припустила прочь. Ловить всерьез мужчины были не настроены, так что никто не помешал Фай убежать. До самого края лагеря она уже не бежала, а просто шла пешком.