Серебряная птичка

— Да, неплохо. Дай-ка мне лепёшку, если есть.

Она поняла возможности? Женщины редко захотят упустить выгоду. Сайгур не сомневался, что когда-то Аста рассчитывала выйти за него замуж, и что отец-барон, может быть, даст землю и службу — он всех своих бастардов, а их был добрый десяток, пристраивал так или иначе. Сайгур решил служить королю. И он никогда не обещал брак ни Асте, никому. Она решила держаться него? Хорошо. Женщины не созданы жить одни.

— Конечно, милорд, вам надо перекусить, — она прошла дальше в палатку, выдернула из стопки лепешек самую румяную, смазала маслом, которое зачерпнула из горшочка, свернула и подала.

Сайгур с удовольствием откусил и принялся жевать. Лепешка была с травами и какими-то специями — Аста готовила вкусно. Конечно, она будет полезна в Дьямоне. Поручить ей хозяйство замка или кухню? Нужно будет окружить себя верными людьми. Мальчишек он заберёт, хватит уже их баловать, а о ней позаботится — это обязательно. Сайгур умел быть благодарным. Только вот жениться из благодарности — дурость, конечно. Женятся ради другого.

— Вот, возьми, — он нашарил в поясной сумке кошелёк, туго набитый серебром, протянул женщине. — Купи, что требуется. И для хозяйства, и что нужно тебе.

— Спасибо, милорд, — она хотела что-то добавить, но другое слишком явно отвлекло его внимание.

Он увидел, что по проходу между палатками двигалась живописная компания, не заметить которую было сложно. Во-первых, потому, что там был Найрин Кан, его брат. Во-вторых, и это главное, себе-то можно не врать — рядом с Найрином шла леди Гайда, сестра короля, именно её пёстрая свита и окружала их всех, создавая толпу. А ещё…

Женщина рядом с принцессой точно не относилась к её свите, настолько она была другая. В длинном тёмном платье непривычного кроя и красном шёлковом жилете, расшитом серебряной нитью, в драгоценном, набранном из серебряных пластин с камнями поясе, на голове маленькая шапочка, легкое покрывало струилось по плечам. Она была довольно высокой и худой — куда более худой, чтобы это нравилось бы Сайгуру. Высокие скулы, узкое лицо, выразительные глаза, тонкий прямой нос с небольшой горбинкой — необычная незнакомка. Но всё равно красивая. Она ступала легко, будто летела над сухой пыльной землёй, и казалась такой равнодушной и спокойной. Её взгляд надменно скользнул по Сайгуру…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В лагере собрались разные люди, их одежда временами была ещё более замысловатой. А незнакомка заметилась потому, что прогуливалась с леди Гайдой. Принцесса, кстати, посмотрела на него откровенно, с вызовом, и задержалась на несколько мгновений, словно приглашая приблизиться.

Он поклонился издалека. Тем временем Найрин раскланялся с принцессой и подошел. Улыбнулся Асте и демонстративно принюхался — лепешки пахли заманчиво.

— Это кто ещё такая? — спросил Сайгур.

И брат не стал уточнять, о ком речь, ответил сразу.

— Это тани Юна, хозяйка Дьямона.

— Что ты сказал? — удивился Сайгур. — Хозяйка Дьямона?

— Рядом с принцессой? Да, тани Юна. Вдова тана Суреша, покойного владетеля, мать его дочери. Юна Неприкосновенная, или Юна Недотрога, — и Найрин отчего-то засмеялся. — Понравилась?

Теперь Сайгур растерялся. Он на ком жениться должен, на дочери тана, правильно? На наследнице Дьямона. Если эта тани Юна — мать наследницы, то наследнице сколько лет, пять или шесть? Ладно, пусть больше. Десять-двенадцать? Всё равно мало. Брать в постель ребенка, путь и формально достигшего брачного возраста по каким-то своим дикарским меркам, Сайгур не желал совершенно. Это грех перед Пламенем к тому же. Тани Юна сама молода, не тянет она на мать взрослой невесты.

— Она мать наследницы? — уточнил он севшим голосом.

— Нет, — брат удивлённо на него посмотрел. — Мачеха. Она вторая жена тана. А что?

И Сайгур передохнул с облегчением.

— Наследницу зовут Челла, — сказал брат, демонстрируя дивную осведомлённость. — Челла Птичка. Красотка, как говорят.

— Почему Птичка?..

— Почему тебя прозвали Сайгур Кан Лунный Меч? — со смешком задал вопрос брат, и взял из рук Асты лепешку с маслом.

Сайгур только пожал плечами. Если и зовут иногда, ему это не мешает. А меч себе он добыл в одном из первых походов. С клинком необычного серого оттенка и крупным голубым камнем на рукояти. Хороший меч.

— Тогда скажи ещё, почему эта мачеха — Недотрога?

— Мне тоже любопытно стало, я прямо у неё и спросил, — невинно сообщил Найрин и хмыкнул, — она объяснила. Муж ещё при жизни надел на неё артефакт, из-за которого ни один мужчина её тронуть не может. Даже ненароком. Вокруг неё одни женщины.

— Шутишь? — Сайгур удивлённо уставился на брата. — Чушь какая. Да они точно дикари.

Аста принесла и передала Найрину чашу с водой. Услышав его последние слова, рассмеялась:

— Вот же бедная! — но, взглянув на Сайгура, смутилась и отвернулась.

— Дикари, — с непонятной неприязнью повторил Сайгур.

Его, кстати, и не тянуло никогда в горы, среди которых с незапамятных времен лежали Проклятые Княжества. Жить лучше дома, ближе к морю — спокойно и сытно.

Найрин воду допил и с улыбкой вернул чашу.

— Спасибо, Аста. Ты умница. Вкуснее тебя никто нас не кормит.

— Что вы, лорд Найрин, — она смущенно заулыбалась. — Кто же не умеет простые лепешки печь!

Сайгур нахмурился, и она поспешно скрылась в палатке. А он сам не понимал, почему рассердился. Вроде бы не с чего?

— Горные Княжества дольше всего были оплотом Древних, — сказал Найрин. — Ты знаешь. Там много всякого. В каждом замке и каждой деревне тебе расскажут о парочке древних проклятий, и хорошо если их там не больше.

— Надеюсь, что в Дьямоне это уже выветрилось, — пробормотал Сайгур сквозь зубы. — Мне ещё проклятий не хватало. Я буду владетелем Дьямона, брат. И хочу, чтобы ты поехал туда со мной.

— Во-от как, — посерьёзнев, протянул Найрин. — Если зовёшь, я поеду, конечно. Наверное, тебе стоит потолковать с ней? С тани Юной?

— С какой стати, и какое мне вообще до неё дело? — отмахнулся Сайгур. — Надеюсь, что я ей ничего не должен.

— Наверное, — пожал плечами Найрин. — Я слышал, что она кандрийка по матери, у неё в Кандрии есть родня.

— Тем более я рад за неё.

Почему-то теперь мысли об этой необычной леди… то есть, тани, Сайгура раздражали. Неприкосновенная! Пусть убирается с глаз долой, он скучать не станет.

Вечером на пиру король Мортаг объявил Сайгура Кана новым владетелем замка Дьямон и прилегающих земель. Отпил из серебряной чаши и подал ему. Сайгур не без трепета отхлебнул крепкого терпкого вина — волновался, как ни странно, как юная девица перед свадьбой. Да это важнее для него, чем какая-то там свадьба! Для мужчины это точно важнее — получить от своего суверена земли и титул. Это почти как родиться заново!

Король обнял его, негромко сказал:

— Клятвы твои приму завтра, граф. Не сомневаюсь в тебе!

Он сдернул драгоценное кольцо с пальца и надел ему. И зачем-то оглянулся. Сайгур проследил за его взглядом — там, чуть дальше, сидела та самая госпожа из Дьямона, Юна.

— Леди Юна! — крикнул король громко, — положись во всем на моего верного лорда Сайгура! Поприветствуйте лорда Сайгура, владетеля Дьямона!

И шатёр для пиров заходил ходуном от приветственных криков и топанья.

Она лишь наклонила голову — вроде бы в знак согласия. Не стала демонстрировать ни покорность, ни радость.

— Да, мой король, — ответил он за них двоих, и с трудом отвёл взгляд от точёного профиля женщины.

Вот, всё важное было сказано.

Потом король одаривал других, слуги разносили новые блюда, закатывали новые бочки с вином, откуда-то взялись менестрели и стали играть, одна баллада сменяла другую — следовало есть, пить и радоваться. Время воевать, истекать кровью, умирать — прошло. Может быть, даже надолго.

Когда Сайгур решил уйти — отсиживать на пирах ему всегда было в тягость, — к нему сунулся паж и шепнул на ухо:

— Её высочество передает, милорд, что она будет ждать вас в шатре. Только недолго.

Он огляделся — Гайды уже не было за столом. Вот и хорошо. Она тоже пила вино — сразу упадёт на ложе и уснёт, и пусть это случится без него.

Леди… как её там… Юны — тоже не было.

Сайгур не пошёл к себе сразу, решил сделать круг по лагерю, подышать ночной прохладой. И у дальних шатров его окликнули. Десятник стражи, из королевских — судя по пряжке на кожаном браслете.

— Лорд Кан! Тут беглого поймали. Вроде вашего.

Он подошёл. Возле шатра у столба стоял привязанный человек — его руки, поднятые над головой, были прикручены к столбу веревкой.

— Уже у дальнего кордона, — пояснил стражник. — Беглец.

Вот именно, в этом был весь король Мортаг — несмотря на внешний разгуляй, всё, что следовало, охраняли хорошо.

Беглеца Сайгур узнал. Из пленных, которых перекупил у кого-то Найрин. Этот ухаживал за обозными лошадьми, и понимал в лошадях вообще, и вылечил от какой-то болячки любимого коня Найрина. Эх, а ведь вчера Сайгур пытался найти хоть кого-то знающего — и всё зря…

На шее пленника — тонкий ошейник с клеймом Канов.

— И как решился бежать в ошейнике, бестолочь? — без злости полюбопытствовал Сайгур, не рассчитывая на ответ.

Настроение было на редкость мирным.

— Снял бы в городе, у колдуна. Эти ошейники сильно не заклинают, — криво улыбнулся пленник.

— И куда бежал? — спросил Сайгур. — Домой в горы?

— Домой в Кандрию, — ответил тот. — Не был там десять лет.

— Ты кандриец? — Сайгур пристально посмотрел на парня. — Как же так?..

Это было похоже на правду. Со стороны невольники казались разномастным сбродом, но этот точно походил на кандрийца и лицом, и речью. В речи, впрочем, уже появилась заметная чужая примесь — как у тех, что долго живёт на чужбине. Но переодеть его, и…

— Как зовут? — спросил Сайгур.

— Клай Вин. Я из вольных горожан, милорд. Из города Ви-Ардена. Отец был жестянщиком. А я пошёл служить лорду. Был глуп по молодости.

— В чём же глупость служить лорду? — усмехнулся Сайгур, вспомнив отчего-то, как долго уламывал отца отпустить его к королю.

Очень уж барон хотел оставить своего старшего при себе.

— Так-то ни в чём, — хмыкнул невольник. — Но я проигрался, и меня продали.

— Ви-Арден, говоришь? — эти места Сайгур знал. — Как звали твоего лорда?

— Таймур Ардаван, барон, — тут же без запинки ответил бывший жестянщик.

Сайгур кивнул. Спросил:

— Как называется форт на берегу, который начал строить твой лорд?

Вин нахмурился, вспоминая. Вспомнил:

— Калья. Форт Калья. Да не построит… — и широко улыбнулся, блеснув крупными белыми зубами.

— Почему не построит?

Про то, что стройка заброшена, он тоже слыхивал. Решил, что просто поистратился лорд, а строить — это недёшево. С красивой молодой женой и сёстрами на выданье попробуй скопи серебра…

Жена у барона Ардавана красотка, да.

— Проклятое место, говорят, — пояснил невольник. — Древние что-то оставили.

Сайгур опять кивнул. Да и вообще, человек отчего-то вызывал доверие. И надо сказать, когда на Сайгура Кана накатывало желание доверять, это оправдывало себя.

— Почему сразу не назвался? — спросил он.

— Не посмел, милорд. Отвык от своих. Да и не спрашивал никто. Но вернуться хочу. Пешком пойду!

— Развяжи его, — махнул Сайгур десятнику.

Достал кошелек, прикинул его на вес и протянул.

— Парням, что поймали. Моя благодарность.

Награду страж принял с удовольствием. Деловито предложил:

— Можем выпороть его сами, милорд. Чтобы вам не возиться.

Конечно, пойманным беглецам это непременно полагалось.

— Погоди с этим, — махнул рукой Сайгур. — Развязывай.

С пленника сняли верёвки, десятник отошёл. Вин низко поклонился, продолжая так же криво улыбаться.

— К услугам милорда.

— Опять сбежишь? — Сайгур на его счёт не обольщался.

— Да, милорд, — теперь тот посмотрел ему в глаза. — Я хочу только домой, больше ничего. Ты бы тоже сбежал, да, милорд?

— Да, — не стал отпираться Сайгур. — Так и есть, сбежал бы. Послушай, мне нужны люди. Пойдём со мной в Дьямон. Я новый лорд Дьямона. То есть тан. То есть граф… да к демонам, неважно. Но Дьямон мой. Дьямон — ворота в Загорье. Служи верно, и через пять лет уйдёшь в свой Ви-Арден с полным кошельком, а не босым голодранцем. Ну?

— Вы — тан Дьямона? — Вин нахмурился. — Пока местные не приняли вас, вы не тан. Простите, милорд. Вот если бы вам отдавали в жёны их женщину…