Брат для волчонка

— Да вот он, Стоун! Вот же стоит!

Это была всё та же девчонка. Рядом с ней возвышался полис, крепко держащий Ули за шиворот.

Одноклассниц надо убивать ещё в утробе матери. Нет более гадких девчонок!

Толпа любопытных вокруг пункта рекрутинга уже начала было расходиться, а тут такая движуха!

Самые молодые сразу же потянулись обратно. Развлечений в городе мало, а тут — вдруг да что-то будет?

Рэм закусил губу. Его здесь в лицо знали многие. Узнала девчонка — сейчас ещё кто-нибудь опознает.

Он застыл, не зная, что делать. Бежать? Так толпа не пропустит! Прикинуться идиотом? А толку?

Это тебе не школа, пацан, это полиция. И здание-то вон оно, рядом. Рукой подать.

Полис разглядывал Рэма удивительно равнодушно. Но ведь ориентировка была уже ранним утром? Так чего он тупит?

Паузу держит, скотина форменная!

— Твоя куртка, парень? — спросил полис так спокойно и отстранённо, словно бы никто Рэма и не разыскивал.

Но ведь и ему не послышалось? Или это были не полисы, а переодетые бандюки?

Рэм приободрился.

— Ну, моя. — Главное, чтобы голос сейчас не сорвался. Мол, всё как надо, подумаешь… — Я в спецон завербовался, зачем она мне? Другу вот подарил.

Рэм изобразил улыбку и едва сдержался, чтобы не показать девчонке кулак.

Полис поморщился, посмотрел на сразу поникшую рыжую и отпустил руку Ули.

Тот сразу попятился чутка. Привычный был удирать.

— Точно сам? — уточнил полис.

— Ну вы же видите, — Рэм развёл руками. — Мне форму выдадут. А куртка отличная, носить ещё да носить.

Ему хотелось подмигнуть Ули, но делать этого не следовало.

Полисы — странный народ. Отец учил Рэма, что общаться с ними надо максимально нейтрально и вежливо, чтобы не привязались.

Полис вроде поверил. Он кивнул, шлёпнул по коммуникатору, обвивающему стальной полосой левую руку.

Ему нужно было «закрыть» жалобу, созданную из-за рыжей девчонки.

Ули ещё попятился, собираясь слинять втихаря.

Рэм тоже хотел отступить с честью, но полис, глянув на комм, вдруг подался к нему.

— А ну — стой! — сказал он строго. — Так ты — Рэм Стоун?

Рыжая тут же заверещала, что «он самый», что «она его сразу узнала», но Рэм её почти не слышал. Внутри у него всё похолодело, а в ушах застучала кровь.

Он не ошибся — ориентировка была. Просто полис лоханулся: забыл или не посмотрел сразу. А теперь сунулся в свои бумаги и всё понял.

— А ну-ка, пошли со мной! — рявкнул полис, шагнул вперёд и протянул руку, собираясь схватить пацана за плечо.

Рэм окаменел. Бежать было некуда.

И вдруг он ощутил у себя на плече совсем другую руку. А потом его потянули назад, и он оказался за спиной у спецоновца, загородившего собой Рэма.

— Извини, офицер, парень уже завербовался, — сказал он негромко.

Он был здоровенный, гораздо выше и крупнее полицейского. И его совсем не угрожающая поза дышала такой силой, что полис остановился.

— У меня ориентировка на вашего парня! — набычился он.

— Даже если он кого-то убил, к гражданскому департаменту это дело уже не относится. Присылайте документы в военный, — повёл могучими плечами спецоновец. И уточнил: — Убил?

Полис замялся.

— Да нет, тут, скорее, мелкая кража…

— Ну, тогда и разбираться не будут. Если что — сами отучим всякую мелочь тащить. — спецоновец повернулся к Рэму: — Беги в шлюпку!

Тот огляделся и захлопал глазами. Пока он общался с полисом, все завербованные уже исчезли в шлюпочном нутре. Туда же канули стол, кулер, кресла.

— Но вы можете хотя бы подождать немного, сержант? — засуетился полис. Видно за Рэма обещали большую награду. — Здание полиции — вот оно, мне бы его на десять минут, только акт составить?

Он понимал, что главное затащить подозреваемого в здание полиции, а там уже не его дело, что будет.

«Значит, сержант, — отметил про себя Рэм. Знаков различий на комбинезонах спецоновцев не было. — Неужели согласится? Полис, получается, старше его по званию».

На груди полицейского светились две лейтенантские полоски.

— Извиняй, офицер, — развёл руками сержант. — Можешь на меня всё валить, но пацана отдать не могу. Мы его в спецон записали, а спецон своих не сдаёт.

Рэм сам не понял, как ноги донесли его до открытого шлюза.

Он взялся за чёрный обвод, похожий на наплыв хемопластика вокруг круглого входного отверстия и замер, прислушиваясь к странному теплу, идущему от шлюпки.

Он ещё утром это заметил, а теперь казалось, что шлюпка ещё и дышит тихонько, словно живая.

Рэм погладил обвод. Хемопластик был бархатистый и тёплый наощупь. Снаружи он был матово-чёрный, а внутри светилась золотистая полоса.

А вот до входа оказалось метра полтора. И никакой ступеньки.

Рэм поднял ногу и ощутил под ней невидимую опору.

«Домагнитка, — осенило его. — Точно! Чем быстрее шагнуть, тем плотней она будет держать!»

Рэм кинул тело вперёд и взлетел по невидимым сходням. Сердце запоздало заколотилось так, будто он бежал от дома до площади.

Всё! Он удрал! Хрен этот полис получит с маслицем, а не Рэма!

— Садись, не стой в проходе, — подтолкнули сзади.

Спецоновец тоже забрался в шлюпку, и она сразу же задрожала, герметизируясь.

Впереди, в полутёмном вытянутом нутре было два ряда кресел и проход между ними.

— Это — малая десантная, элька. В неё входит три подразделения по девять рыл, — тихо сказал за спиной спецоновец. — Садись и пристёгивайся. По три — потому что традиция такая. Очень старая, ещё с Земли.

Рэм втиснулся в тесное с виду кресло, и оно тут же раздалось, пропуская его и тут же плотно обжимая тело. Перед лицом повисла прозрачная маска. Вроде бы силиконовая, но упругая, хранящая форму и в подвешенном состоянии.

— Маски можно не надевать! Не растрясём! — донёсся через динамик весёлый голос пилота.

— А почему три? — шёпотом спросил Рэм.

Ему стало зябко, и кресло тут же согрелось.

Спецоновец услышал. Он сел позади Рэма.

— Так было положено, — ответил он тихо. — Три отделения составляли взвод, три взвода — роту; три роты — батальон. Теперь иначе, но традиция осталась. Нет бы уже какое-то кратное десяти число мест сделали, а тут вот — двадцать семь.

— А куда мы летим? — запоздало спросил Рэм.

Когда заполняли бумаги, он даже не глянул, куда их должны направить. Он вообще не читал, что подписывал.

— На базу на спутнике, — пояснил спецоновец. — Вам же тесты нужно пройти. Вдруг да и не сгодитесь в пилоты?

— А часто такое бывает? — Рэм ощутил, какой мокрой вдруг стала спина.

Значит, ещё не конец испытаниям?

— Всё в жизни бывает, — сержант уловил напряжение в голосе Рэма и улыбнулся. — Да ты не кипиши раньше времени, — подбодрил он парня.

«Ага, не кипиши», — вздохнул про себя Рэм.

Назад возвращаться было нельзя. Его там уже ждали с самыми крепкими рукопожатиями в виде наручников.

Глава 7

Шлюпка мерно урчала, и желудок Рэма раскручивало в такт этому урчанию. Невесомость то усиливалась, то наваливалась двойная тяжесть.

Рэм затянул потуже крепления, чтобы не приподнимало над креслом, разом ставшим рыхлым внутри. И эта рыхлость всё время подстраивалась под силу тяжести.

Раньше Рэму казалось, что военная техника поднимается так же, как и челноки класса земля-воздух, что возят пассажиров на гравистатические платформы кортов.

Челноки постепенно разгоняясь, увеличивали угол отрыва от земли.

Оказалось, военные шлюпки стартуют иначе. Могут идти почти вертикально вверх, за счёт разницы между магнитным и домагнитным моментом планеты, тогда старт очень быстрый, но с сильными перегрузками.

А могут в щадящем режиме, по спирали. Но всё равно достаточно быстро, и с непривычки подташнивает.

На такой случай в кармашке кресла даже карамельки есть. Всё это объяснил Рэму сидящий сзади сержант.

Карамельки действительно нашлись, кисленькие такие. Рэм сунул в рот сразу три, а бумажку скатал и стал искать, куда бросить.

Сержант показал. У кресла был специальный «карманчик» для мусора.

— А как мне можно вас называть? — спросил Рэм. — А то неудобно как-то без имени.

Ему приходилось чуть оборачиваться, чтобы спецоновец понимал, что он обращается именно к нему, а не к тем, кто сидит впереди.

— Господин мастер-сержант, — отозвался тот. И пояснил: — Имена в спецоне не очень в ходу. А позывной мой тебе тоже пока без надобности.

— А если рядом будет два мастер-сержанта? — Рэм даже развеселился, представив такую путаницу.

— Не будет, — улыбнулся сержант. — Тебе выдадут спецбраслет, и обращаться ты будешь или глядя в лицо, или будешь видеть моё обозначение на браслете. Не запутаешься.

Рэм вздохнул. Ему было немного жалко, что сержант не сказал своего имени. Вроде как не положено, что ли? А на поверку — немного обидно.

Выходило, что Рэм всё ещё «чужой», даже представляться ему нельзя. Наверное, так было правильно. Ведь если он не пройдёт испытаний, то…

Что за испытания? По вождению, что ли?

Так он реально умеет водить катер. Даже угнать сумеет. Есть кое-какие навыки.

Рэм закрыл глаза. Так легче было терпеть выбрыки силы тяжести. Лучше бы уже вертикально стартовали. Быстрее. Меньше мучиться.

Парням впереди Рэма тоже потребовались карамельки. Про них мастер-сержант говорил громко, для всех.

Когда он что-то хотел донести до сидящих в шлюпке, его голос шёл через динамики чёрной матовой стене, на вид точно такой же, какой была и обшивка.

Голос пилота шёл сверху, сержантский — из маленькой пипки с дырками.

Услышав про карамельки, парни впереди закопались, заёрзали. Начали шуршать.

Потом один отшвырнул бумажку, и она поплыла в резко наступившей невесомости.

— Тебя мама мусор убирать не учила? — «громко» спросил сержант. — А ну, подними.

Легко сказать, подними. Кроме ремней пассажиров удерживало само кресло. Из него ещё надо было как-то выбраться. Да и попробуй, поймай бумажку в невесомости.