Помоги проекту - поделись книгой:
МИРЫ УИЛЬЯМА МОРРИСОНА
Сборник
научно-фантастических произведений
Том 3
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
Вот и готов третий, и последний, том сочинений Уильяма Моррисона. Это не полное собрание, и на то сразу две причины. Во-первых, к сожалению, «за бортом» осталось десятка полтора рассказов. У Моррисона никогда не выходили сборники, рассказы он печатал только в журналах, а они теперь являются библиографической редкостью, и многие номера вообще невозможно достать — все же прошло более половины века. И во-вторых, не вошли в трехтомник два романа, продолжающие гамильтоновскую серию о капитане Фьючерс. Если уж издавать их, то логичнее вместе с другими продолжателями приключений бравого капитана и его команды в космических просторах. Может, это когда-нибудь и будет реализовано.
Могу не без толики хвастовства сообщить, что подобное собрание сочинений Моррисона еще не выходило нигде в мире, в том числе и в самой Америке. Так что данный трехтомник можно смело назвать уникальным.
Последний том открывается романом «Мэл Оливер и Космический Пират на Марсе». Это удивительно легко написанный роман — смесь научной фантастики и приключений. Здесь есть и тайны, и зловещие преступники, и храбрые герои, побеждающие обстоятельства и врагов, причем все это происходит на Марсе. Несмотря на завершенность сюжета произведения, явно чувствуется, что Моррисон собирался написать серию произведений с этими героями. Но не написал, скорее всего, потому, что вообще ушел из литературы.
Моррисон пришел в фантастику в конце сороковых годов двадцатого века, будучи уже известным ученым. За полтора десятилетия он написал — и издал — удивительно много разнообразных произведений. Излюбленным его стилем была приключенческая научная фантастика, иногда страшная, чаще — веселая, но всегда интересная. Однако, он явно разрывался между наукой и литературой. Совмещать и то, и другое, как это удавалось Артуру Кларку или, например, Фреду Хойлу, у Моррисона не получалось. И к началу шестидесятых годов он ушел из фантастики. Но совсем бросить писать не смог, просто перешел в другую категорию писателей, очень чтимых в Америке и почти неизвестных за ее пределами — стал писать тексты для комиксов. При этом сменил псевдоним, так что писателя Уильяма Моррисона на самом деле не стало.
И очень жаль. Мне кажется, если бы он продолжал творить в том же ключе, что и в пятидесятых годах, то стал бы не менее известным, чем упомянутый уже Кларк, или Хол Клемент, или даже Айзек Азимов.
Но каждый человек сам выбирает свою судьбу, и нам остается лишь уважать его выбор. И наслаждаться плодами его трудов.
МЭЛ ОЛИВЕР И КОСМИЧЕСКИЙ ПИРАТ НА МАРСЕ
ГЛАВА 1
ДВА «ЗАЙЦА» В КОСМОСЕ
Он знал, что его поймают. Он знал, что его непременно вскоре поймают и бросят в карцер. Вопрос состоял лишь в том, что нужно сделать до этого.
Корабль все еще набирал скорость, не так быстро, как во время взлета, но с устойчивым ускорением в половину «же», и если такое ускорение будет продолжаться несколько часов, то скорость полета достигнет десяти миль в секунду. Земля уже осталась на тысячу миль позади. Что бы теперь они ни сделали, но отправить обратно его не могли.
Мэл Оливер глубоко вздохнул, секунду прислушивался, а затем, борясь с силой тяжести, выполз из-за ящика с продуктами, за которым прятался. Ящик крепился к полу, так что независимо от того, набирал корабль ускорение или тормозил, груз не мог сдвинуться с места.
Но Мэл не мог долго прятаться. После взлета прошло лишь несколько минут. Капитан и механики все еще были заняты, проверяя, остается ли корабль на нужном курсе и все ли работает, как надо. Но скоро они дойдут до сведений о расходе воздуха и температуре в корабельных отсеках. И тогда обнаружат, что в багажном отсеке, где он прячется, незапланированный расход воздуха и повышенный уровень тепла. Тогда станет ясно, что на борту прячется безбилетник, и его найдут.
Что нужно предпринять к тому моменту?
«Сообщение, — подумал Мэл. — Нужно послать сообщение на Марс. У меня нет денег, но если я доберусь до радиста и притворюсь пассажиром…»
Он покачал головой и вздохнул. Радист с первого взгляда определит его возраст. Кем предстанет Мэл в его глазах? Просто подростком, еще вообще не человеком. Он еще не дорос до права участвовать в выборах даже в соответствии с новым законом, повысившим во многих местах возрастной ценз избирателя до восемнадцати лет. А что подросток может делать на корабле? Нет, это не сработает. Нужно придумать что-нибудь получше.
Мэл услышал, как открылась дверь, и юркнул за ящик. Его присутствие уже обнаружили?
Кто-то громко сказал с незнакомым акцентом, невнятно произнося слова:
— Здесь никого нет, о Могущественный. Мы можем говорить без помех.
Ему ответил мощный рык, более уместный для того, кто привык отдавать команды при захвате кораблей, даже несмотря на то, что его обладатель старался говорить тихо:
— О чем нам говорить? Мы знаем, что услышим от них лишь грязные шуточки, так что должны быть к ним готовы.
— Возможно, стоит предупредить нашего благородного капитана.
Мэл не видел беседующих, но догадался, что человек с мощным голосом покачал головой.
— Нет. Он просто возненавидит нас за то, что мы создали ему проблемы.
— Но если мы скажем, что на борту парочка подозрительных лиц, он будет вынужден принять какие-нибудь меры.
— Но мы не знаем, кто эти пассажиры. А капитан не станет начинать расследование, опираясь лишь на наши слова. Нет, следует держать язык за зубами, а ушки — на макушке.
«Выходит, я не единственный, кого беспокоит то, что может тут произойти», — подумал Мэл. На мгновение ему стало интересно, кто эти люди и чего именно они опасаются. Но тут дверь открылась, незнакомцы вышли, и Мэл выбросил их из головы. Самым важным сейчас было то, что его присутствие на корабле все еще не раскрыто.
Пока он сидел за ящиком, ему вдруг показалось, что корабль слегка наклонился на борт. Конечно, это чепуха. Держась за ящик, Мэл высунулся и огляделся. Ничего не изменилось, но все же…
И тут он все понял. Пока корабль летел с ускорением, Мэл чувствовал, что направление тяжести идет к корме, назад, туда, где осталась Земля, а значит, там было то, что он привык называть словом «низ». Но сейчас ускорение уменьшалось, не резко, а постепенно и плавно, так что направление «вниз» чувствовалось все слабее. Но чтобы тяжесть не уменьшалась, пилот придал судну вращение вдоль продольной оси, так что «низ» сместился к корпусу, а продольная ось стала центром.
И по мере уменьшения ускорения, вращение увеличивалось. Конечно, искусственную силу тяжести не станут доводить до полного «же», но она будет достаточной, чтобы можно было ходить по коридорам, не боясь взмыть в воздух при неосторожном движении. Даже сейчас шагать уже не труднее, чем подниматься на очень пологий холм. Тем не менее, Мэл помнил, что возле центральной оси корабля тяжесть будет близка к нулю. Он снова выбрался из-за ящика. Глупо продолжать прятаться здесь, ожидая, пока его обнаружат. «Нужно рискнуть, — сказал себе Мэл. — Так или иначе, необходимо отправить сообщение на Марс. Предположим… предположим, я подойду к радисту не как пассажир, а как член экипажа. Предположим, я как-то раздобуду униформу и переоденусь. Тогда можно пойти к радисту, передать ему листок бумаги и сказать:
— Пассажир попросил, чтобы это немедленно послали на Марс, сэр.
Разумеется, после того, как сообщение будет отправлено, они поймут, что что-то не так, найдут его и бросят в карцер, но это будет уже не важно. Главное, чтобы сообщение было передано. Мэл усмехнулся при этой мысли. Все очень просто. Главное — найти униформу. В служебном коридоре должны быть шкафчики, где хранятся запасные комплекты. Если ему повезет, то он отыщет то, что нужно.
И возможно, если ему очень повезет, он найдет что-нибудь поесть. Пока Мэл ждал взлета, а затем прятался за ящиком, боясь, что его обнаружат, он не понимал, чего ему хочется. А теперь он вдруг понял, что просто голоден. В животе урчало, и он ощущал слабость. Сколько времени прошло с тех пор, как он ел в последний раз? Почти сутки.
Ну, он привык оставаться голодным. С этой мыслью Мэл затянул потуже ремень. «Даже когда меня поймают, в этом будет одно преимущество, — подумал он. — Мне не дадут голодать». Ускорение корабля уменьшилось настолько, что во всем теле появилась легкость. Да, ходить стало легче. Мэл подошел к двери и прислушался. Из коридора не доносилось никаких звуков. Он открыл дверь и осмотрелся.
А затем перешагнул через порог, прикрыл за собой дверь и пошел по коридору, используя поручни только для того, чтобы держать равновесие.
У первой же двери он остановился. Похоже, за ней была кладовая. Или нет? Трудно отличить дверь кладовой от двери в каюту. Будет ужасно, если он по ошибке войдет в каюту кого-нибудь из пассажиров.
Мэл положил ладонь на дверную ручку и осторожно надавил. Но ручка не поддалась. Похоже, он зря беспокоился, дверь — заперта.
Он прошел по коридору к следующей двери. Эта не заперта. Мэл глубоко вздохнул и открыл ее.
Внутри было темно. Мэл щелкнул пальцами, и этот звук включил свет. Это действительно оказалась кладовая. В углу образовалась груда из электроуборщиков и полотеров, куда их сдвинуло ускорение корабля, а сверху на них навалились какие-то пластиковые банки. У противоположной стены висела не униформа, а груда рабочих комбинезонов, предназначенных, вероятно, для грязной работы.
Возможно, где-то за ними висела и униформа. Мэл подошел к стене и стал раздвигать вешалки с комбинезонами, но тут услышал звуки шагов в коридоре. Он торопливо щелкнул пальцами, и свет погас. Затем он присел на корточки и набросил на себя пару комбинезонов.
Шаги стихли. Потом раздались снова — или это сюда шел другой человек? Вроде эти более тяжелые, нежели первые. «Да, так и есть», — решил Мэл, когда в коридоре раздались голоса двух мужчин. Мэл понадеялся, что никому из них не придет в голову обшарить кладовую. Он задыхался под пыльными комбинезонами и стал вертеться, пытаясь раздвинуть в них отверстие для воздуха. Вдруг его рука наткнулась на…
«Это не пластик, — почувствовал Мэл. — Ни твердый пластик банок, ни мягкий — комбинезонов. Слишком уж мягкий и гладкий. Это мех».
И это живой мех. Но притихший. Какое-то животное, о котором Мэл даже не подозревал, спряталось в темной кладовой еще до взлета корабля. Мэл затаил дыхание и прислушался. Но не было ни звука, ни движения, ни подергивания меха под рукой. И тут же внезапно раздалось тихое, очень тихое рычание.
Мэл убрал руку, чувствуя, как сердце заколотилось еще сильнее, чем при взлете. Он понятие не имел, что это за зверь. Если он нападет, то в считанные секунды сможет разорвать его на части.
В коридоре снова раздались шаги. Мужчины удалялись. Мэл щелкнул пальцами. Вспыхнул свет. Разбросав упавшие комбинезоны, он уставился на своего невольного компаньона.
«Это собака, — подумал Мэл, — клянусь Плутоном, это собака!» Большая, сильная собака, похожая на новую породу колли, которую вывели лет двадцать назад. Собака с такими мощными челюстями, которые одним укусом способны разорвать даже взрослого мужчину, но с печальными, почти человеческими глазами. Собака уставилась на Мэла, ожидая, что он предпримет.
— Здорово, приятель, — сказал Мэл, стараясь говорить как можно тише. — Ты тоже безбилетник или принадлежишь кому-то из корабельной команды?
Разумеется, собака не могла ему ответить. Единственно, почему Мэл говорил с ней, это потому, что он вообще уже долго ни с кем не разговаривал. Он же не сумасшедший, чтобы говорить сам с собой. А вот с собакой можно и поболтать. Собака всегда способна посочувствовать вам, даже если и не понимает ни слова.
Самое странное, однако, состояло в том, что, казалось, собака прекрасно его поняла. Мэл знал, что на протяжении прошлого столетия некоторые породы собак стали умнее. Они не научились говорить, потому что их носоглотки не пригодны для издания таких звуков, но многое понимали. Возможно, это животное было одним из самых умных.
— Ты же понимаешь меня, не так ли, парень? Я хотел бы узнать, как тебя зовут. Ничего, если я осмотрю твой ошейник?
Мэл протянул руку, и собака не стала возражать. Но Мэл тут же увидел, что у нее нет ошейника.
— У тебя нет ошейника? Значит, ты никому здесь не принадлежишь. Ты безбилетник, не так ли? Но почему? Ты кого-то ищешь? Или убегаешь от собаколовов?
Собака склонила голову на бок.
— Качаешь головой? Интересно, откуда ты здесь все-таки взялся? Так или иначе, ты многое понимаешь. Держу пари, ты понимаешь, что я чувствую. Я уже давно ничего не ел и не пил. Думаю, у тебя тоже нет еды. А как ты попал в кладовку? Повернул ручку зубами? Наверное, так. Ты умный пес, достаточно умный, чтобы сделать это.
Собака вопросительно глядела на него.
— Ты хочешь знать, зачем я все это говорю? — продолжал Мэл. — Обычно я не болтаю так много. Я молчун, по крайней мере, так мне говорили в приюте, куда меня после смерти мамы отправил отец. Возможно, потому, что у меня не было возможности поговорить с кем-то, кто бы понял меня. Неважно, собака или человек, но ты — самое умное существо, которое когда-либо слушало меня.
Казалось, собака кивнула.
— Думаешь, что ты действительно хорош? — усмехнулся Мэл. — Согласен. Ты мне нравишься. Ты в тысячу раз лучше старого мистера Принсхайма, управляющего приютом. Ты нравишься мне больше, чем любой из тех, кого я встречал в своей жизни…
Снаружи снова послышались шаги. Мэл щелкнул пальцами, и свет погас. На этот раз Мэл специально положил руку на голову животного, и собака придвинулась к нему.
Шаги опять стихли.
— Нам пора выбираться отсюда, приятель, — сказал Мэл. — Нужно найти что-то поесть и попить. И я должен послать сообщение на Марс старому Армстронгу. Он был другом моего отца, он поможет мне. А ты должен будешь остаться здесь и не издавать ни звука. Ты знаешь, что произойдет, если нас найдут? Нам бросят в карцер…
Собака, казалось, покачала головой под рукой мальчика.
— Не бросят? Ты не прав, парень… «Парень», не нравится мне так к тебе обращаться. У тебя должно быть имя. Как же тебя назвать? Неукротимый? Принц? Пират?… — Внезапное подозрение пронзило Мэла. — Ты ведь, случайно, не Королева или Герцогиня?
Собака посмотрела на него так, словно ей стала противна его глупость.
— Отлично, я просто предположил, на всякий случай. Думаю, я назову тебя Пират. Это старое, доброе собачье имя. Если какая-нибудь собака и заслужила его, так это именно ты. Ты настоящий Пират. Космический Пират. Ты покинул Землю и летишь на Марс, а потом, возможно, посетишь астероиды и луны Юпитера. Ты доберешься до них, если только тебя не поймают и не бросят в карцер.
Собака, казалось, опять покачала головой, и Мэл понял, что у нее могло быть на уме.
— Ты хочешь сказать, что собак не бросают в карцер? А что тогда с ними делают? — Мэл помолчал, затем неуверенно добавил: — Понимаю… Пространство на корабле слишком ценно, чтобы тратить его на собак. Ты пьешь воду, ешь пищу и вдыхаешь воздух, которые могли бы использовать люди. Так что ты им не понравишься. И если они найдут такого безбилетника, как ты, то просто выбросят его из люка в космос. В вакууме тебя разорвет внутреннее давление. Но это никого не заботит, потому что ты всего лишь животное… — Тут Мэл прервал себя. — Нет, ты больше, чем животное. Не знаю, откуда ты взялся на борту этого корабля, но я не позволю сделать такое с тобой. Не позволю!
Мэл снова зажег свет и поднялся на ноги. Больше он не стал прятаться, а принялся рыться в груде комбинезонов.
— Никакой униформы тут нет. Но, возможно, я надену комбез. Притворюсь механиком, который работает с двигателями. Испачкаю лицо машинным маслом, чтобы подтвердить это. А после того, как пошлю сообщение на Марс, я отыщу что-нибудь поесть и попить для нас обоих.
Мэл выбрал рабочий комбинезон, чтобы был не слишком велик, и принялся надевать его поверх одежды. Когда закончил, то не пришлось волноваться о том, где бы запачкать лицо и руки — комбинезон уже помог ему в этом.
— Останешься здесь, Пират. И не скули.
Он написал сообщение на листочке бумаги, который откопал у себя в карманах, выключил свет и выскользнул из кладовой. Там он уверенно пошел по коридору. Корабль казался лишь чуть-чуть наклонным, так что поручни были вовсе не нужны.
Навстречу ему попалось несколько человек — мужчины и женщина. Мэл позволил себе небрежно глянуть на них, проходя мимо. Они носили одежду в новом марсианском стиле, которая делала их похожими на древних пуритан, и слишком заняты разговорами друг с другом, чтобы разглядывать мальчика.
За следующим поворотом оказался перекресток. Он поднялся по лестнице к центральной оси корабля. Там вокруг оси тянулся коридор, соединяющий продольные проходы. Здесь на стенах он увидел таблички со светящимися надписями: МАШИННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, КАЮТА КАПИТАНА, СТОЛОВАЯ, КОМНАТА ОТДЫХА. Но Мэл не увидел нужной ему надписи — РАДИОРУБКА.
«Странно», — подумал он. Или нет? Возможно, пассажиры вообще не допускались к радиорубке. Возможно, они передавали сообщения через офицеров корабля.
Но эти рассуждения не помогали Мэлу отыскать радиорубку. «Мэл, дружище, поразмысли-ка немного, — сказал он себе. — Тебе не кажется, что радиорубке не место возле машинного отделения?» Предположим, что-то случилось с атомными двигателями, радиация проникла через защиту и нужно срочно послать сигнал о помощи. В таком случае, лучшее место для рубки будет на носу корабля, подальше от кормы и двигателей. А раз так, то капитанская каюта тоже должна быть на носу. «Туда и стоит идти», — решил Мэл.
«Я все равно что невидимка», — подумал Мэл. Если на вас промасленный рабочий комбинезон, а лицо в смазке, никто не станет обращать на вас внимания, разве что постарается не запачкаться. С такими мыслями Мэл прошел по коридору мимо капитанской каюты, и никто с ним не заговорил. Никто даже не заметил, что он просто ребенок, притворяющийся членом команды.
Как Мэл и ожидал, он нашел радиорубку всего лишь через две двери от капитанской каюты. Радиооператор был занят, но вовсе не служебными делами. Перед ним лежал бланк лотереи, и он пытался угадать победителя следующих Межпланетных гонок на космических яхтах.
Когда Мэл вошел, радист нахмурился и что-то пробормотал о «Звездном Гонце», который быстрее на прямой, но медлителен при маневрах. При этом он даже не оторвал взгляд от бланка, чтобы взглянуть на вошедшего.
Мэл протянул свой листок, и радиооператор рассеянно взял его.
— Капитан велел отправить это немедленно, — сказал Мэл, пытаясь говорить хриплым и грубым голосом. — Какая-то важная шишка слишком торопится.
— Некуда спешить, — рассеянно отозвался радиооператор.
— Капитан думает иначе. «Беги к радисту, — сказал он мне, — Пусть пошлет это немедленно». — Мэл повернулся и шагнул к выходу, ворча на ходу, чтобы казаться обиженным. — Не понимаю, почему надо поручать это мне. У меня и так завалы работы…
За дверями рубки он с облегчение вздохнул. Дело сделано. Оператор ничего не заподозрил. Сообщение отправится. Теперь оставалось вернуться в кладовую и избавиться от комбинезона.
И в этот момент он услышал женский вскрик, а затем громкий лай.
«Это Пират, — взволнованно подумал Мэл. — Они нашли Пирата. И собираются выбросить его в космос!»
И он побежал по коридору туда, откуда доносился лай.
ГЛАВА 2
ДИКИЕ ЗВЕРИ НА СВОБОДЕ
У открытой двери кладовой стояло несколько членов экипажа и Офицер. Чуть дальше находилась женщина средних лет, крик которой и услышал Мэл. Лай смолк и из кладовой донеслось рычание.
У офицера в руке появился пистолет, и Мэл завопил в панике:
— Не стреляйте!
Промчавшись мимо офицера, он заслонил собой Пирата и обнял его за шею.
Поделиться книгой: