Опер. Под гнётом власти

– Пап? А что с мамой? Ты чего? Пап? – сын пытался остановиться, но Андрей то и дело выталкивал его из квартиры.

– Уезжаем, сказал. Всё хорошо с твоей мамашей.

Выруливая со двора, чуть не задавил какую-то древнюю бабку, матюгнулся в голос.

– Пап, что случилось? Что там произошло? – всё не унимался сын и это уже начало подбешивать.

– Я сказал, помолчи, Илья! – но подумав, что малец не причём, осёкся. – Потом расскажу.

Что он расскажет сыну? Что его мать даже не бухает, как Андрей думал раньше, а сидит на наркоте? Как давно? Сколько раз Илья оставался с ней обдолбанной? Сколько раз мог найти пакетик с дурью и попробовать? По статистике, которую Вербин знал не понаслышке чаще всего на наркоту приседают малолетки. Они же почти не вылечиваются от зависимости.

Андрей видел их толпами. Кого-то сажал, кого-то в морг забирали эксперты. И так каждый месяц, каждый год. Несмотря на то, что все знают наркотики – зло, ежегодно погибают от них тысячи. И это только на его земле.

– Ты знал, что мать нюхает? – только нюхает ли? – Может видел чего? Шприцы дома валяются? Или порошок какой? Мужики бывают дома незнакомые?

– Чего? Пап, ты чё?.. Какие шприцы, какие мужики? – Илья, похоже неслабо удивлён. – Что с мамой?!

– Да всё нормально с твоей мамой. Пока. Сейчас отвезу тебя к Лизе. Побудешь с ней пару дней. Нам с твоей мамой надо поговорить серьёзно.

– Пап, ну ты чего? Какая ещё Лиза?

– Женщина моя, – если её можно назвать женщиной.

Лизку не видел уже около трёх суток. Странно, он никогда ни по кому не скучал, а тут вдруг вспомнил в такой момент. Саид был прав, и он стареет? Или это захлестнувшие отцовские чувства на неё спроецировались? Если так, то не по адресу они как-то… Уж кому-кому, а ей он в отцы не годится. И даже в отчимы.

Соскучился. Так и есть. Надоело ему всё то дерьмо, в которое каждый день окунается. Захотелось свежего воздуха. Чистой воды. Девочки свежей захотелось.

Лизка встретила его в банном халате, с влажными волосами и пахнущая его гелем для душа. Странно, привёз же ей всё вроде. Собирал, как когда-то Марину в роддом. Может забыл чего?

– Андрей! – её глаза засияли, губы изогнулись в милой улыбке. Сладкая всё-таки девочка. Даже в клетке не растеряла своей нежности и женственности. В порядок себя привела, повеселела. Из кухни выпечкой пахнет. – Ой… – удивлённо уставилась на Илью, а тот ухмыльнулся во весь рот и отчего-то покраснел.

– Здрасьте.

– Привет, – Лиза улыбнулась, смущаясь. – Твой сын, да?

– Да.

Пацан неловко затоптался на месте, а она протянула ему руку для знакомства.

– Я Лиза. Шарлотку хотите? Там ещё есть пельмени, я налепила немного…

Они хотели. Оба голодные и уставшие после изматывающего дня. А ещё, Андрею как-то странно всё было. Будто в новинку. Вот сидит он за домашним столом, смотрит, как Лизка раскладывает по тарелкам исходящие паром пельмени и режет шарлотку. И вроде же было всё это у него – Марина тоже, в принципе, неплохая хозяйка, но вот в этот раз как-то по-другому всё совсем. Совсем.

Илья смущается, иногда улыбается, а когда закидывает первый пельмень в рот, блаженно закрывает глаза.

– Очень вкусно, спасибо, – вполголоса благодарит Лизку и снова утыкается в тарелку. Похоже, Марина уже давно не кормила его домашней едой. Кто знает, сколько эту дура сидит на коксе. И на нём ли одном?

Тут Андрей чувствует виноватым и себя. Становится тошно и противно. Не за Марину, нет. Орна сама своё путь выбрала. За сына. Когда всё это началось и как долго Илья один, без матери, без поддержки, которая, как ни крути, нужна любому подростку. Он сам не был одинок никогда. Была мать. И хоть она чаще бывала на работе, чем дома, на сына время всё равно находила.

– Приятного аппетита, – накрыв на стол, Лизка куда-то упорхнула, а Андрей повернулся к Илье.

– Ну, как?

– Красивая и готовит вкусно. Ты её любишь? – тут же последовал вопрос от сына, на что Вербин усмехнулся, откинулся на спинку стула.

– Вообще-то я о пельменях спрашивал. Я не могу сказать, что люблю. Ну, в том самом глубоком смысле. «Вместе и навсегда» я с ней пока не планировал. Но мне с ней хорошо, это да… – взглянув на сына, покачал головой. – Даже не знаю, можно ли говорить с тобой на эту тему. Ты же ребёнок мой. А я тебя к любовнице привожу. Знакомлю, пожить оставляю. Хреново как-то, нет?

– Нет, пап. Всё нормально. Она мне нравится. Нормальная.

Нормальная. Бывшая стриптизёрша, обвиняемая в тройном убийстве плюс покушение на ребёнка и мента и находящаяся в бегах, ну почти. Для нормальной как-то слишком. Но по сути девчонка-то ни в чём не виновата, уж Андрею-то это известно лучше всех. А сына сейчас нельзя оставлять с Мариной. Вербину не хотелось бы навещать его в наркодиспансере. Да одна мысль, что Илья может однажды «попробовать» вызывает в нём адову ярость. И страх. Да. Потому что сын. И пусть Андрей далеко не отец года, но и не враг своему наследнику.

– Буду с тобой честен. Ты уже взрослый парень, должен понять. Лиза в беде. Ей нельзя выходить из дома. Ни при каких условиях. И я хочу, чтобы ты остался с ней на пару дней. Я пока решу с твоей матерью, а ты присмотришь за Лизой. Если что, в магазин сбегаешь, или… Ну, в общем, я не хочу, чтобы вы оставались по одиночке. Я буду и занят и…

– Пап, я понял, можешь не объяснять. Я побуду с… Лизой.

С Лизой. Угу. Не тётей же ему её называть. У них разница всего семь лет. Но что-то царапнуло внутри. Неприятно так, собственнически и даже кажется, с ревностью такой ядовитой. Андрей никогда не любил до беспамятства, но ревновал всегда. Всех своих женщин. Не потому, что не уверен в себе, а потому, что не уверен в них.

Правда, быстро опомнился. Не хватало ещё бабу к сыну родному ревновать. Не родилась ещё такая. Да и парень малец совсем. Вербин-старший, конечно, помнил себя в его возрасте, но времена другие были и детство у них абсолютно разное.

– Хорошо. Спасибо за понимание, – а пельмени и правда вкусные. Уже лет сто не ел дома, всё кабаки, ночники, рестораны.

– Пап? – мелкий уже налегал на шарлотку, да так смачно чавкал, что Вербину, никогда не любившему выпечку и то захотелось.

– Что? – бросил быстрый взгляд на часы. Посиделки – это без сомнений хорошо, но дела за него никто не сделает. Надо уже завершить эту эпопею об убийствах.

– А мама… Она что, наркоманка? Может, она всего раз?.. А, пап? Я не видел ни разу ничего такого. Она не могла.

– Я разберусь.

* * *

Прижавшись к прохладной кафельной стене, прижимала ладони к полыхающим щекам. Сердце колотилось, как сумасшедшее и никак не хотело успокаиваться.

Андрей привёл к ней сына. Привёл, чтобы познакомить со своей девушкой. Ну разве это не признание в любви по-Вербински? И хоть Лиза именно сегодня ждала его с мыслями о другом, она не расстроилась. Нет. Ведь поступок Андрея лучше всяких слов рассказал Лизе о его отношении к ней. Это не первый его поступок, но почему-то самый волнующий.

Переодеться всё же пришлось. Не бегать же перед мальчиком в одном халате. Эх, жаль всё-таки, что Андрей не смог оценить то, что под халатиком… В пакетах с одеждой она отыскала сексуальное, нежное бельё, которое Андрею, судя по всему, втюхали заботливые консультанты в магазине женской одежды. Вряд ли он рассматривал его, а вот на Лизе заценил бы.

Но знакомство с его сыном важнее – бесспорно. К тому же, доказывает ещё раз, что у Андрея с бывшей женой ничего больше нет. Не то чтобы она не верила Вербину, верила конечно. Да и как теперь не верить?

Надев джинсы и свободную, никак не намекающую на секс майку, вышла к своим гостям, но на кухне нашла только Илью. Тот, смешно прикусив язык, намывал посуду.

– Ой, да не стоило! Я сама помою, оставь! – закружилась вокруг застывшего от неловкости мальчишки, краем глаза высматривая Андрея. – А где… эээ… Твой папа?

– А он ушёл, – улыбнулся Илья и продолжил намыливать тарелку. – Я дома всегда мою посуду, не переживай.

– Да? Ну ладно… – ответила на автомате, безвольно опустив руки. Как же это? Андрей ушёл? И ничего ей не сказал. И мальчишку зачем-то оставил.

– А я у тебя побуду пару дней. Папа так сказал. Ну, чтобы тебе не скучно было одной.

Ах, вон оно что… Чтобы ей не скучно одной. Тоже, в общем-то, какая никакая забота. Для Вербина и то много.

Глава 19

Илья задумчиво копался в своём мобильнике, иногда кликая пальцем по экрану и чему-то улыбаясь, а Лиза втихаря подглядывала за ним, отмечая знакомые черты.

Мальчик и правда похож на Андрея. Как там говорится? Яблоко от яблони?

Илья, как и его отец, смуглый, тёмно-русый. Высокий – тоже в папу. А вот глаза светлые, похоже, матери. Когда парень улыбается, у него на щеках появляются ямочки – ещё одна галочка Андрею.

Лизе вдруг подумалось, что она тоже хотела бы ребёнка, похожего на Вербина. Такую маленькую его копию. И, быть может тогда Андрей чаще о ней вспоминал бы.

– А твой папа, он какой? – вырвалось вдруг у неё, Илья оторвался от экрана смартфона.

– Эээ… В каком смысле? – спросил настороженно, неуверенно улыбнувшись. – Вы же вроде пара?

Пара. Какое слово. Пара – это как одно целое. Вроде как семья. Но они с Андреем не одно целое. По крайней мере, Лиза этого не чувствовала. Он словно где-то далеко, даже когда рядом с ней физически. Ну, за исключением постели… Там-то никаких проблем, если только излишний напор с его стороны.

– Ну, ты же лучше его знаешь. Расскажешь? А я тебе блинов испеку. Есть мёд и варенье из смородины.

– Заманчивое предложение, – Илья улыбнулся, а Лиза застыла взглядом на премилых ямочках. – Ну, ладно, а что ты хотела узнать? – но Лиза не успела ответить, у Ильи зазвонил мобильный. – О, папа как раз звонит! Привет, пап! Как дела?

Ну хоть сыну иногда звонит, и то хорошо. А она перебьётся, угу… Да и звонить ей некуда. А может, она просто оправдывает равнодушие Андрея. Из рук выпала тарелка, звякнула об раковину и разбилась.

– На счастье… – прошептала тихо, чтобы не мешать разговору.

– А мы тут блины печь собрались, приедешь?

Андрей что-то ответил и Илья мгновенно приуныл. Что ж, видимо, не одна она такая, страдающая без внимания Вербина.

– Пап, что-то случилось?

Лиза напрягла слух, пытаясь уловить голос Андрея, чтобы хотя бы по интонации понять, что у него происходит. Но Илья сидел далеко, а на стене работал телевизор.

– …

– Пап… – Илья взглянул на экран, бросил смартфон на стол. – Отключился. Как всегда, наверное. Работает. Лиз, а может я за мороженным сбегаю? Папа сказал, сейчас денег нам скинет.

Улыбнулась. Папа денег им скинет. Надо же, какая прелесть. У неё папочка появился. И смешно, и грустно одновременно. Потому что она и правда теперь без Андрея ни на что не способна. Так и будет жить содержанкой.

– Ну, ладно. Сбегай. Только не долго, – вырвалось у неё и стало не по себе. Кому она это говорит? Взрослому парню? В то время, как маленький брат один в больнице, где на него всем плевать. Тошно от этой мысли. И жутко.

– Ого! Смотри, сколько папа перевёл? Это же… Офигеть! – Лиза отвлеклась от своих переживаний, бросила равнодушный взгляд на экран телефона.

Да, действительно… Очень много для карманных расходов. Даже если на двоих. Лиза, правда, не претендовала. Она и на хлебе с водой может посидеть.

Переглянулись с Ильёй, многозначительно помолчали.

– Наверное, папы долго не будет, – заключил парень.

* * *

Прошёлся по опустевшему коридору отдела, осмотрелся, поморщившись. Да, ремонт здесь не помешает. Со всей отдачей Хаджиевские ребята поработали. Сломаны некоторые двери, в воздухе до сих пор витает запах гари. Из плюсов: улики, свидетельствующие против Лизы, он уничтожил, свидетеля-алкаша Миха привёл в человеческий вид, а свидетельница, видевшая Лизу с ножом, резко изменила свои показания. Чего всё это стоило Андрею – денег и ловкости. И в общем-то всё…

В такие моменты особенно чётко чувствуется власть, которой он наделён. Чувствуется, как мир прогибается под его интересы. И это пьянит. Тем и опасен гнёт власти. Он может раздавить тебя и ты даже не почувствуешь этого, не успеешь осознать, что летишь вниз, а потом, когда упадёшь, а сверху тебя придавит словно камнями всеми грешками и проступками – будет поздно. Как всякий, кто забрался слишком высоко и лавировал по самому краю – Вербин опасался возможностей. Но и так же любил их. Без них он уже не сможет. Каждый, кто познал вкус власти, не откажется от неё добровольно.

– Что, Андрюша, рассматриваешь результаты трудов своих? – послышалось позади, Вербин скривился, словно от изжоги.

– И тебе добрый вечер, Алексей Иванович. Как оно, чувствовать, что ты здесь больше не хозяин? Вспоминать, сколько лет положил на алтарь, зная, что от тебя здесь больше ничего не зависит?

– А ты спросишь об этом себя, примерно завтра, – Стеблин поравнялся с ним, осклабился. – Потому что я вызвал проверку из ОСБ. И знаешь, их очень насторожила информация о том, что нападение на отдел заказал начальник криминальной полиции, – тут Андрей хотел было послать его куда подальше, но Стеблин покачал головой. – Нет-нет, ты послушай. Это не пустая болтовня. Видишь ли, дорогой Андрюша, мой уход с поста уже близок, так вышло. Работа у нас действительно неблагодарная. Но если я приду с повинной, объясню, что ты мне угрожал, плюс выслуга лет… Им будет не на руку поднимать такой шум. Всё же я начальник отдела, меня не станут сажать. Отправят на пенсию – максимум. Но я не могу позволить, чтобы ты стал начальником отдела. Я долго следил за тобой. И знаешь, должен признаться, ты умён и хитёр. Сколько раз мне казалось, что вот-вот ты окажешься у меня в руках, – Стеблин сжал свой кулак, потряс им перед лицом Андрея. – Но ты, сучонок, каждый раз ускользал. Однако, правду говорят знающие люди. Любить нельзя. Любовь – это слабость. Любовь отключает мозги, превращает их в кашу. Я знал, что оступишься, когда увидел, как ты защищаешь эту тёлку. Знал, что именно она поможет мне уничтожить тебя, Вербин. Поздравляю тебя. Ты теперь, как и я, больше никто. Через день-два тебе придёт конец. Мой тебе совет, Андрюша. Беги. Это единственное, что ты можешь сделать. Бежать без оглядки. А я, кстати говоря, уже подал в отставку. Буду с дивана наблюдать, как тебя дрючат во все щели. Кстати, я передал им записи с камер наблюдения из изолятора, которые смог вытащить перед тем, как их уничтожили твои бандиты. Думаю, ОСБ будет очень интересно увидеть, как ты пялишь в камере предварительного заключения подозреваемую, дело которой ведешь. Я так же написал заявление о побеге подозреваемой. Как считаешь, кто ей помог? Мм? Кто бы это мог быть? Уж не тот ли начальник СКМ, который трахался с ней прямо в рабочее время?

Тварь. Грёбаная сволочь.

А ведь Андрей должен был предвидеть и это. Должен был, бл… Он должен был подумать о том, что будет, если Стеблин пойдёт ва-банк, рискнёт своей карьерой и бездонным кошельком лишь бы уничтожить врага. Только не предположил. Недооценил противника.

– Думаешь, одна запись может разрушить то, что я строил годами? Хрен ты угадал, Алексей Иванович. С дивана ты увидишь только то, как я сажусь в твоё кресло и увольняю всех твоих прихлебал. Не скучай, – развернувшись, бросил в карман ключи от кабинета и уверенно зашагал к выходу. Вербин орал что-то вслед, но Андрей уже не слушал.

Проверка из ОСБ. Хорошо, что он всегда готов к любого рода расследованиям. Ничего в его бумагах они не найдут. А вот запись – это действительно косяк. Плюс Лизка не в изоляторе, хотя следствие не окончено и дело не закрыто. И уже не важен настоящий убийца. Грядёт большой скандал с участием самого Андрея, а он фигура покрупнее, кому теперь нужны эти алкаши.

На улице было светло от салютов и вспышек. Он даже забыл, что скоро Новый год. А проблемы всё те же: делёжка власти и бабла. В руке зазвонил телефон, Андрей взглянул на экран. Калюжный. Бывший начальник и просто хороший мужик. Но теперь, по закону жанра, и он враг, потому что выбора у него не будет.

– Слушаю, Николай Иванович? – прятаться или убегать, конечно же, Андрей не станет. Так бы поступил любой на его месте. Но он не любой.

– Приезжай, Андрюша. Адрес сейчас скину.

Быстро же до него дошло. Может слухи. А может и нет… Вполне возможно, Андрея там уже ждут со всеми почестями, чтобы из кабинета начальника отпинать прямиком в СИЗО.

– Есть, товарищ генерал.

На пути к Калюжному нервничал. Да, расслабила его тишь да гладь, забыл уже, каково это, когда жопа горит. А она горела. Полыхала. Андрей, конечно, знал Калюжного, как честного, нормального мужика. Он бы не стал вызывать Вербина для того, чтобы его повязали. Да ещё и в ресторан. Странно всё и непонятно.

На всякий случай достал из багажника ствол, сунул его в кобуру. Вряд ли он станет им пользоваться и убивать ментов, но мало ли… Набрал сына, вздохнул, отсчитывая гудки.

– Привет, пап! Как дела? – радостно объявил Илья, а где-то на заднем фоне задребезжала посуда. – А мы тут блины печь собрались, приедешь?

– Нет. Сегодня не могу, сын. Просто позвонил узнать, как у вас дела.

– Пап, что-то случилось? – Илья насторожился, видимо, удивившись позднему звонку.

– Нормально всё. Присматривай за Лизой. Я сейчас скину вам денег… На случай, если не скоро появлюсь. Только не борзей, ладно? Никаких пьянок и гуляний по ночам.

– Пап…

– Всё, давай, – отключив телефон, убрал его подальше. Ну вот и всё. Готов. Знать бы только к чему…

Глава 20

Калюжный не подвёл. Ни ОСБ, ни ОМОНа. Сам Николай Иванович восседал за столом, рядом стоял официант, что-то записывая в блокнот. И больше никого. Пустой зал.